пока цветут лилии

      С каждым днём холодело не только на улице, но и во мне. И я бы хотела знать настоящую причину этого помимо того, что за окном всё ещё была зима, но в остальном – ничего не понимала. Каждый раз останавливалась в коридоре и задавалась вопросом, да так внезапно, что сама не понимала, почему я тогда так оступилась и почему меня это так задевает. Будто бы я убила что - то собственными руками, даже не задумываясь о последствиях.       Мы не были близки с Минхо, никогда и ни при каких обстоятельствах, но вот она я – сидела, окружённая осколками и цветами, и не понимала, каким образом я умудрилась ослепить саму себя и всё испортить. И я бы даже хотела закрыть лицо руками, притвориться, что всё было лишь страшным сном, но ничего не уходило. Снова и никуда.       И мы не смотрели друг на друга, отсаживаясь за обеденным столом всё дальше и дальше, выстраивая стену уже целенаправленно для всех. И я боялась смотреть на него даже украдкой, и мне хватало духу осознавать, как же я оступилась. Я не хотела быть для него врагом, не хотела быть вообще кем - либо, точно не тем, кого он ненавидит. Кого всецело презирает.       Но было за что.       Я бы хотела разозлиться на него снова, как тогда, в следующий день после свадьбы, за то, что он был с другой, а не со мной, но я поняла, что совершенно не знаю, что именно было в тот миг. А для него всё было понятно со мной, как на ладони. Я почти изменила ему, короне, своей стране. Если бы это попало в другие руки... меня бы повесили.       Я всегда так думала о нём, всегда таким представляла. А когда встретилась с тем, что он может оказываться не просто неравнодушным – сердечным – отвергла его.       Я видела, как каждый раз застывали множество слов на губах Сэбом о том, что принцессе точно не подобает проводить всё свободное время на кухне, но останавливалась, видя, какой я стала молчаливой. Не то что бы мне не было что сказать, а я много чего могла сказать, я просто переживала, что не смогу остановить себя от тех слов, которые никто не должен слышать. Всё, что было в той спальне, должно там и остаться. Я поклялась себе. Не только из - за собственного позора – ради безопасности. Минхо тоже может прилететь по самое не хочу, если кто - либо узнает правду. А я уверена, что кто - то, помимо нас, её знал.       Я хотела вернуться назад. Я хотела повернуть вспять, спрятать бы это письмо от чужих глаз, от его глаз, да куда подальше и оставить у себя, как воспоминание. Как то, чем я всё ещё дорожу.       Я была принцессой и имела право не оправдываться. Но я была его женой, и пусть он считал, что только на бумаге, для меня это не должно было быть просто бумагой. Я стала носить его кольцо, не снимая даже на ночь, боясь потерять. Пусть я и он отдалились друг от друга, пусть все знают, что между нами кошка пробежала, я не ударюсь лицом в грязь. Я не покажу свою вину в этом.       Мы не ночевали вместе. И я готова была, честно говоря, уже вернуться к себе, ведь лучше всего чувствовать себя в одиночестве, зная, что никто не может к тебе прийти в твою же комнату, чем в одиночестве там, куда не хотят возвращаться. В место, где я всегда была лишней, с самого начала. И это даже касалось не только его спальни – всего дворца.       Я ранила его сильнее, чем кинжалом тогда. Я сама почти убила его, но Минхо простил мне даже это. Он злится и сейчас, даже сильнее, чем когда - либо, если я подобное за ним замечала, и всё равно он оставил почти всё как есть. Просто больше ко мне не подходил, чего я, на самом - то деле, и заслуживала.       В какие - то моменты я готова была даже признаться самой себе, что нелюдимой оказалась только я, но не могла. Это всё равно сравнимо с тем, что сдаться ему, а такого допустить нельзя было.       Моя комната совершенно пустовала. После того, как я приказала убраться сразу же после ухода Минхо, из комнаты вынесли не только весь мусор - все мои вещи. Что - то ушло с концами в его комнату, что - то раздали нищим. И я смотрела на это всё, видела, как моя спальня превращается в то место с моего первого дня во дворце, и поняла, насколько же я здесь чужая. Что теперь я должна быть только в спальне того, кому принадлежу. Как все думали, как и должны были выставлять себя новобрачные.       И я хотела услышать что - то, хоть что - либо в свою сторону. Хотела, что бы он обратился ко мне, по имени или нет – неважно, просто заговорил со мной. Я понимала, что не хочу снова быть для него пустым местом, как до свадьбы. Я хотела знать, что всё ещё для него существую после всего, что натворила, но гордость не позволяла. Наверное, ему тоже.       Хотя мы оба знали, что он готов был переступить через неё ради меня. А я делала вид, что так и должно быть, что бывший жених моей сестры должен поступаться своими принципами ради меня – той, которой никогда не любил. Той, которая всегда его сторонилась.       Он был для меня морем штормов, которое невозможно было пересечь. Я была для него бурной рекой, что нельзя было покорить. Ни я, ни он не были тем, кто сдался бы первым. Оттого и были все наши проблемы, хотя понимала, что нам просто не хватает простого разговора, расставить все точки.       Когда он рядом, время летело быстро. Когда его снова куда - то отправляли – я не могла признаться себе, что не находила себе места. Зная, что он здесь, по крайней мере, всё ещё добавляло мне спокойствия. И всё же я должна была сказать ему, что действительно думаю, не на эмоциях.       Сказать правду. — Думаю, в этом супе уже достаточно соли, Ваше Высочество.       Я вмиг очнулась будто бы от долгого сна, пытаясь скрыть от Сэбом следы своей слабости. Тогда она выглядела удивительно бодро и свежо, в отличие от меня, вновь скатывавшейся в бездну.       Я ничего не ответила, продолжая помешивать красное варево почти не переставая и не обращая ни на кого внимания. Кухарка подошла ко мне ближе, вытирая побелевшие руки о подол фартука. — Я слышала, его Высочество вернулся после поездки по стране. Не хотели бы Вы его проведать?       Её заговорщический шёпот прокрался ко мне в самые недра тела, и я с удивлением вскинула на неё глаза. О ком это... говорится? Сердце забилось намного быстрее, чем обычно, и я уже была готова услышать имя Кихуна, но её многозначительный взгляд, довольная улыбка и хитрые глаза лишь подтверждали самую дальнюю мысль в моём сознании о том, что речь шла о Минхо. Самая болезненная вещь в моей жизни на данный момент.       Я молчаливо сделала книксен, сжимая губы и даже не оборачиваясь, чувствуя, будто бы меня прогнали обратно к себе в нору, где мне и место. Я не думала, что мне стоит так открыто к нему заявляться. Я прошла от своей спальни по потайным коридорам до его (нашей), благо, мне нечем было заняться всё это время, пока его не было. Не хотели бы вы его проведать?       Я... чего хочу я? Хочу ли я с ним встретиться лицом к лицу? Я остановилась в шаге от двери, ведущей в... его спальню. Клянусь, я придаю слишком много значения, казалось бы, самым незначительным деталям. Почему я боюсь зайти к самой же себе с главного входа? Раньше я могла распознать его голос за мгновение, хоть и слышала довольно редко, но почему его голос теперь звучит так опасно для меня? Он не причинил мне вреда. Он потерял контроль, выплеснув свой гнев на меня на что - то другое. И я была уверена, что за свой проступок он сравняет меня с землёй. Но принц Минхо так милосерден. Принц Минхо так великодушен.       Принц Минхо, я уверена, снизойдёт до меня кротостью и добротой своей души, и, так уж и быть, простит свою провинившуюся жену. Жену, которой диадема принцессы, а затем – королевы, очень жмёт.       Мои руки вспотели. Я была уже слишком близко для того, чтобы уже различать голоса за стенами. И поняла, что в спальне находится не только Минхо. Эту речь разъярённого зверя я тоже узнаю за мгновение. — У тебя было время. Что тебе мешало соблазнить её? — Я женился на ней не ради детей, — ответил Минхо, и я готова была поклясться, что он вызывающе смотрит на отца.       Обо мне. Они говорят обо мне. Я вжалась в стену, пытаясь даже не дышать, не издавать никаких звуков. Что здесь происходит? — За три месяца даже ни намёка на беременность. Или тебе не так важно закрепиться на престоле? Он доберётся до тебя, рано или поздно, ты же знаешь это, и даже пальца от тебя не оставит.       Я слышу шипение, быструю ходьбу ног по комнате. Король в негодовании, но мне кажется, что Минхо, как всегда в своей манере, напускно спокоен. Только я не знаю, насколько это спокойствие правдиво. — Так что тебе дороже, сын мой? Какая - то безродная девка или собственная жизнь? Неужели было так сложно напоить чем нужно и взять то, что принадлежит тебе? — Чтобы потом появилось то, что будет принадлежать тебе?       Я закрыла рот рукой, пытаясь не визжать от шока. Король предлагает Минхо... изнасиловать меня..? — Я дам тебе ещё три месяца. Я буду сдерживать его и дальше, как смогу. А не выполнишь уговор – я просто уберу её, что должен был сделать уже давным - давно, кстати. Ты же не допустишь этого, сынок?       Я старалась стоять крепко на своих ногах, прислушиваясь к тому, как закрывается за королём дверь. И я бы поверила его словам, незамедлительно же, я услышала то, что не должна была слышать и знать, что у них с Минхо какой - то уговор, но было множество противоречий, которым я верила. Минхо я не нужна совершенно, и он доказал это даже сейчас. Он даже согласился не касаться меня без моего же разрешения, зная, что за это будет штраф.       Ему нужен был ребёнок, его малыш, дабы ему передать престол, а не по старшинству, своему брату. Но почему? Кихун действительно хочет убить своего брата? А что тогда будет со мной..? Почему они так уверены, что их план получится, ведь я уверена, что убив брата, Кихун возьмёт в жёны в меня. Неужели они думают, что я... буду сопротивляться? По какой причине они предполагают, что я буду на стороне Минхо?       За дверью послышались шаги, что становились всё ближе и громче, и я снова закрыла лицо рукою, дабы не выдать даже шум своего дыхания. Но это уже было обречено на провал. — Ты же там, да?       Я не отвечала, я хотела бороться за свою невидимость до последнего. Пока Минхо не открыл дверь самостоятельно и остался ждать там, будто бы приглашая.       Я не знаю, что меня выдало. А может быть, он знал, что я здесь, с самого начала. — Я думал, что ты ждёшь снаружи в коридоре, но за дверью никого не видел. Значит, ты здесь. Выходи, Хёнсо, я поймал тебя.       Я в последний раз всхлипнула и жадно вдохнула прохладный воздух, пока делала первый шаг к ожидающему меня Минхо, но не решавшегося сделать шаг ко мне в стену. Поразительно. Вот как мы заговорим спустя столько времени. Обсудив то, что меня собираются всерьёз изнасиловать.       Он был бледен, даже как - то невероятно побелевший, сливавшийся с серостью комнаты. И я, с раскрасневшимся от слёз носом, так жестоко контрастировала с этой картиной. Я не подходила ему, я не была ключом от его скважины. Я для него сосуд для деторождения. — Я понимаю, что ты всё услышала, — спокойно начал он за нас двоих сразу, пока я всё ещё пытала вернуть свои сопли внутрь себя, — но я не уверен, что готов дать тебе те ответы, которые ты хочешь. — Кихун... — мой голос дрогнул на звуке имени любимого, и я постаралась сделать вид, что внезапно зашлась в кашле, — что - то задумал против тебя? — Я не знаю. Но не думаю, что он простит мне, что я так просто отнял тебя у него. — Он так считает? — Так все считают. Что я не позволил случиться счастливому концу вашей невероятной сказки о любви.       Он отошёл от меня к кровати, раздеваясь. Король, видимо, даже не решился церемониться, застав его сразу же после прибытия из поездки, и я ведь тоже не дала ему перевести дух.       Я нервно затеребила складки платья, пытаясь переварить услышанное. Кихун готов бороться за меня с братом и пойти на убийство, Минхо женился на мне, зная, что его положение шаткое после смерти Дживон и Минджи, но почему они тогда не заключили их брак так же скоро, как наш? Откуда они знали, что Кихуну внезапно захочется занять место Минхо? Он никогда не хотел быть королём. — Значит, ты недостаточно хорошо его знала. — О чём ты?       Я пошатнулась на ногах, осознавая, что он обратился ко мне. — Ты рассуждала вслух, Хёнсо.       И снова это чувство. Что он хочет показать своё превосходство надо мной. Я вскинула подбородок, в моих глазах проскользнула смесь удивления и стыда, осознавая, что я смотрю на раздетого сверху Минхо, но быстро взяла себя в руки. — Так ты собираешься сделать это?       Я оглядела его с головы до ног многозначительно. Его голова припала к правому плечу, глаза прищурились. — Сделать что?       Я уже в этот момент почувствовала, что правда в этом деле мне так просто не достанется. — Ну же, скажите, принцесса.       Он так открыто смеялся надо мной, что я сделала шаг назад, стараясь смотреть так же твёрдо ему в глаза, как и мгновение назад, учитывая то, что начал надевать на себя домотканую рубашку. Наконец - то. — Заняться любовью со мной? — Выдавила я из себя, стараясь сделать вид, что меня эти слова нисколько не смущают. — Я не навязываюсь женщинам, Хёнсо.       Его голос стал ещё более отстранённым и даже каким - то... властным. Но это только дёрнуло за нужные ниточки внутри меня. Я взорвалась на этих словах, будто бы полено, треснувшее в камине, да так, что мне показалось, что комната вокруг нас зазвенела. — Тогда почему ты женился на мне без моего согласия!       Минхо, будто бы уже смирившийся с тем, что мы оба слишком вспыльчивые по жизни, лишь тихо подошёл ближе ко мне. — Так сложились обстоятельства.       Его голос будто бы был успокаивающим. Но я не могла успокоиться. — Откуда вы могли знать наверняка, что Кихун станет бороться за власть? Ничего бы этого не было, если бы не ты женился на мне! Ты же знаешь, что я всегда, всегда любила Кихуна, как и он меня, и мы никогда не хотели править страной! Он бы отказался от престола ради твоих наследников, я знаю это.       Я была непоколебима в своих суждениях, Минхо же молча выслушивал мою тираду, потирая подбородок, будто бы наблюдал какое - то представление лично для него. — Знаешь, Хёнсо. Король положит для своей страны другие страны. Влюблённый же король готов загубить свою страну, положив её для своей любимой. Он был готов отдать тебе всё.       Мои губы нервно сжались, и я не была уверена, что не начала плакать в тот момент. Все были в курсе, как он меня любил. — Я знаю, каково это, когда внезапно становится соблазн слишком велик. Мы не могли так рисковать.       Он будто бы объяснял что - то само собой разумеющее пятилетнему ребёнку, который ничего в жизни не понимает, я же – теряла контроль первой. Сжала кулаки до боли, наверное, останутся следы от ногтей. Но мне всё равно. Он хочет из меня вытащить всё, что ему так нужно – он это и получит. Получит сполна. — И единственным вариантом было расторгнуть нашу помолвку, дабы спасти свою красивую задницу? — Процедила я сквозь зубы, чувствуя, как всё - таки предательская слеза скатывается по щеке. — Спасибо, но нет. Я даже более чем уверен, что так мы сделали хуже. Но я не хочу, что бы ты лезла в это.       Он потянулся рукой, дабы смахнуть слезинку, но я оттолкнула его ладонь в предупреждающем жесте. — Не говори мне, что делать. — Я просил тебя не держаться за наш брак как за что - то святообъяснимое. Но ты продолжаешь носить своё обручальное кольцо, будто бы ты действительно моя жена.       Это было правда как обвинение с его стороны. Я постаралась поскорее спрятать руки за спиной, но замедлилась, увидев в его глазах такую неприкрытую боль.       Минхо смотрел мне в глаза впервые. Впервые так, будто бы я что - то значу. — Встретимся за ужином.       И я не могла поверить, что смотрела в его спину и чувствовала, что хочу остановить его.       Я выдохнула через рот, резко, почти сама удивившись тому, насколько это было громко в воцарившей тишине комнаты. И даже не заметила, что всё это время почти даже не дышала. Мне нужно покинуть дворец, и срочно, здесь я даже не могу спокойно вздохнуть.       Я предупредила Хёри о том, что меня какое - то время не будет в замке, на что она лишь молчаливо сделала книксен. Что ж, алиби мне обеспечено. Она что угодно придумает, даже для дотошного Минхо, который точно в поисках меня все этажи перероет, но всё равно я не попадусь в его лапы. Я не знаю, о чём он думает, и эти противоречия в его словах и с реальностью уже начинают раздражать. Кажется, что вот - вот я приближаюсь к разгадке, но тут снова будто невидимая нить дёргает меня назад.       Я не должна быть с ним, с человеком, который просто будет молчаливо успокаивать меня, не предлагая никаких решений проблем. Кто будет смотреть на меня свысока только потому, что он принц по крови.       Я сплюнула в снег со злости и взобралась на лошадь. Подальше отсюда, только бы подальше от всех этих людей, что осточертели мне. Сколько же лжи и интриг в таком маленьком дворце! Это не для меня. Мы с Кихуном живём не для этого. Мы хотели быть счастливыми и не оглядываться на других.       Я выгравирую образ любимого в своей памяти в вечности. Кихун всегда будет со мной, что бы только ни случилось. Кихун, не исчезни, пожалуйста, будь со мной всегда.       Я ехала галопом в ближайшую деревню, куда мы с Дживон всегда сбегали из дома. Ворота впереди были до боли знакомыми, что у меня защемило в груди, а крики торговцев были такими родными, что меня пробило на слезу.       Я подошла к лилиям у цветочницы, и только успела удивиться тому, как такие красивые цветы появились поздней зимой, то услышала зловещий голос, пробирающий до мурашек. — Все вокруг тебя лгут тебе, девочка. Лгут, а ты и не знаешь.       Я обнаружила под крышей ближайшей лачуги, прямо в снегу, укутанную в отребья старую женщину с морщинистым лицом. Я замлела, страшась подойти, поэтому обратилась к ней всё ещё с того места, на котором стояла. Цветочница тоже смотрела на нас, но ничего не сказала, лишь вздохнула обречённо. — Что вы имеете в виду? — Много секретов скрывают от тебя, а ты и в ус не дуешь. Всё заладила за свою любовь, а другую и вовсе не замечаешь, — цокнула старушка и встрепенулась, будто снова ощутила какое - то видение.       Я взглянула боязливо на цветочницу, но она лишь пожала плечами: мол, сама должна решить, что мне делать. Поэтому я сделала несколько шагов к женщине, оглядываясь, чтобы никто нас не подслушал, ведь я не должна выдать себя никоим образом, хотя мне кажется, она поняла, кто я.       Получше нацепив капюшон и запахнув плащ, я протянула десять нортов золотых. — Получается, я не должна думать о себе?       Старушка вновь недовольно вздохнула, будто действительно как настоящая бабушка, ещё и принялась причитать. — Сестра не хочет видеть тебя в том мире, рано ещё. И не надо мне тут ля - ля - ля, — остановила она меня рукой, едва я захотела вслух возмутиться, — не думаешь ты о себе, а только о том, как бы поскорее со свету себя извести. А ты даже и не пытаешься стать счастливой, зараза ты этакая, только нрав свой показываешь.       Я посмотрела на неё с надеждой в глазах, отряхивая снег с её тряпок. — Разве я буду счастливой?       Старушка лишь покачала головой. — Если для тебя счастье состоит в том, чтобы быть с кем - то, кто любит тебя, то да, будешь. Вижу деток твоих, красивеньких и здоровых. В честь отца и себя назовёшь.       Я сразу же улыбнулась, вспомнив лишь пару мгновений, когда могла видеть свою племянницу. Уже мёртвой. — Прямо как Минджи. — Разве это несчастное дитя в честь её отца назвали? — Произнесла она недоверчиво, вдобавок прищурившись своим морщинистым лицом.       Внутри меня всё вмиг похолодело. Пальцы застыли где - то на выпирающихся седых волосах старушки, принявшись запихивать их капюшон. — О чём вы говорите?       Она своей жилистой и сухой ручкой взяла мою ладонь и прижала к себе, и только сейчас я заметила, посмотрев ей внимательно в лицо, насколько же у неё бездонные тёмные глаза. Мне стало действительно нехорошо. Старушка заговорщически прошептала: — Мой тебе совет: распутай эти тайны. И оставайся с тем, кто тебя по - настоящему любит. Найди путь к нему.       Я заплатила за букет пылающих красных лилий и помчалась обратно во дворец. Такого же просто быть не может! Я отчётливо слышала, как Дживон говорила с Минхо о том, что будет лучше для их малыша, какую они хотят сделать для него колыбельку, лично отбирали нянек, и что же? Всё было ложью?       А что ещё могло быть ложью?       Она сказала, что все вокруг меня врут мне, но кто это – все? Кто может сказать мне правду? Кому я могу сейчас доверять? Разве Минхо ответит на мои вопросы? Нет, он, как всегда в своей манере, просто уклонится. Он не солжёт, но и не будет достаточно честен.       Король, королева? Я почти уверена, что мачеха Минхо не будет лезть во что - либо. Ей хватило сполна быть нелюбимой королевой, занявшей чужое место, ей ни к чему плести интриги.       мачеха Минхо.       Я никогда так не говорила о ней, всегда было лишь "мать Кихуна". Королева. Просто королева. Как я докатилась до того, что я... связываю людей с его именем?       Мне страшно. Мне действительно страшно, как же много стало наследного принца в моей жизни.       Она сказала найти путь к тому, кто любит меня по - настоящему. Но как? Как мне добраться до Кихуна? Как мне сбежать из страны? Или... как ему добраться до меня?       Лилии. У меня всё ещё был букет красных лилий в руках. Предыдущий... он же всё - таки как - то очутился в моей комнате? Но как? Пронести его из деревни с рынка, даже через слуг было бы очень подозрительно, слишком много людей заметили бы подобное. Значит, можно было взять из замка. Но есть ли действительно такая возможность?       Я попросила Хёри поставить цветы в вазу, а сама помчалась к единственному, наверное, человеку, которому я могу доверять сейчас.       Что, если Кихун не добрался до меня? Что, если... лилии были на самом деле не от него?       Я в одно мгновение спустилась на нижние этажи, стараясь успеть к их перерыву и застать главную кухарку на своём месте. — Сэбом, в нашей оранжерее сейчас растут лилии? — Спросила я, влетая в кухню и практически всем телом ещё и в ближайший стол.       Сэбом заволновалась и даже удивилась вопросу. Она неодобрительно покачала мне головой. — Побойтесь Бога, Ваше Высочество. Ещё даже не сезон.       Я стукнула ладонями по столу и выдавила из себя: — Прекрасно.       Я побежала теперь к нашим стражникам, чувствуя, что от этих вопросов каким - то образом зависит моя жизнь. Цветы не могли очутиться в спальне просто так, они не из нашего дворца. Значит, их кто - то купил, может быть, у цветочницы в деревне. Если бы я догадалась об этом раньше, я спросила бы у неё об этом. Но я слишком глупая, чёрт возьми, ослеплённая любовью.       Едва успев на пересменку, я вмиг замедлила шаг, стараясь придать себе величественный и царственный вид, и сложила руки перед собой, и поинтересовалась: — Кто - то посторонний может войти в нашу спальню?       Страж поклонился мне, отвечая спокойным голосом: — Никто, Ваше Высочество. Мы с Его Высочеством наследным принцем тщательно всех опросили на предмет того, кто имеет доступ к Вашим покоям и никто подозрительный, тем более с цветами, не заходил.       Я сделала книксен и призадумалась. Есть только два выхода из этой ситуации: либо цветы занесли в комнату слишком незаметно для кого - то ещё, либо... принёс тот, кто знает про потайные ходы во дворце.       Я нервно сглотнула. Кто ещё в курсе об этом? Если знает он, то кто ещё может знать о том, что в замке можно хоть по проходам в стенах? Я закрыла лицо руками в отчаянии. Что, если этот кто - то, кто желает мне зла, дарит цветы, оставляя знак, что, может, я его будущая жертва?       Остался лишь один человек, кто ещё не сказал мне, наверное, никакой правды. Я могу пойти к нему сейчас, переступив через свою гордость, либо снова начать откладывать всё в ящик, лишь бы мне не было больно. Но мне больно, даже не зная ещё правды.       Я сделала лишь один шаг в сторону, и поняла, что вся дрожу. Встреча с Минхо один на один спустя столько времени действительно заставляет нервничать.       Его, его было недостаточно. Но разве я... тоже была достаточной?       Отбрось эти мысли, я не должна сомневаться в себе, я не должна так думать. Я не должна винить снова только себя. Минхо тоже, никогда... не задумывался... как мне плохо.       О чём я думаю? Разве это важно сейчас?       Он скрывает от меня правду, я почти в этом уверена. Хотя где - то слышится отголосок разума, что он не говорит мне всего, потому что не хочет причинять мне боль. Вздор! Он не думал бы так, Минхо не такой человек. Он не станет щадить меня, если на кону стоит моё будущее.       Я должна взять себя в руки. Всё или ничего. Я буду в любом случае жалеть о своём поступке. Поэтому мне только и остаётся, что пихнуть от себя дверь его кабинета и влететь в помещение, ничуть не смущаясь, что Минхо здесь был не один.       Похоже, я стала совершенно сумасбродной, прямо как он. — Разве Минджи – твоя дочь? — Были мои первые слова, едва я переступила порог.       Ну же, скажи хоть что - нибудь. Я вызывающе посмотрела на всех присутствующих, будто мне не было до них дела, и я думала, что я способна смутить его своим внезапным появлением. Но Минхо лишь небрежно показал рукой на дверь. — Вы можете идти.       Я сложила руки на груди, почти постукивая ногой в нетерпении, провожая каждого кланяющегося мне мужчину взглядом. Но как только все оказались за дверью, я повернулась к Минхо и протараторила: — Я жду ответ. — Я подожду, когда ты сперва научишься стучаться, прежде чем заходить ко мне, когда я работаю, — лениво парировал он, стоя ко мне спиной и наливая себе воды.       Я как - то улыбнулась, слишком гадко для самой себя. Для нынешней себя. — Какая жалость. Только ты вечно каким - то образом работаешь, что мне, даже пусть и твоей жене, нужно становиться в очередь желающих на встречу с тобой. Так что много чести для тебя, какого - то принца. Я задала лишь один простой вопрос, и если у тебя есть хоть капля совести мне честно сказать, то ты... — Нет, не моя, — оборвал меня Минхо, совершенно неожиданно окатив меня будто бы ледяной водой.       Я нахмурилась. — А чья? Может, ты мне скажешь, что мне это знать необязательно? — Поинтересовалась я, уже чувствуя, как начинаю закипать.       Минхо повернулся ко мне, оперевшись одной рукой на стол и выпивая воду из стакана, а потом и вовсе полностью прислонился нижней частью тела к краю. И я сделала один шаг ближе, а потом ещё, чувствуя, как нарастает напряжение.       Впервые.       Он говорил все эти вещи, почти скучая. А для меня это был вопрос жизни. Жаль, что это было важным только для меня. — Тебе действительно...       Я взорвалась, наконец - то, впервые за вечер. — Я не хочу знать твоё мнение!       Минхо резко поставил стакан на стол, и я услышала звон стекла. Минхо не выдержал тоже. — Хватит! Криками и ссорами ты не получишь то, что хочешь!       Его глаза впервые на моей памяти были настолько злыми, наполненными первородной яростью. Я довела Минхо до белого каления. Чувствую ли я счастье от этого?       Я не знаю. — А чего я хочу? — Я сделала ещё один, финальный шаг к нему, всё ещё вызывающе смотря на всё вокруг, почти касаясь его груди, — Мм? То, чего я заслуживаю, – обыкновенной правды? Ты скрыл от меня и это, скрываешь отца Минджи, скрыл от меня, что знал, что цветы не от Кихуна. Ты знаешь, кто их подарил?       Я почти начала демонстративно загибать пальцы, почти начала отталкивать его в грудь, но он снова решил ответить неожиданно честно. И вся кровь во мне, закипавшая и бурлившая по всему телу, внезапно замерла. Как и я, лишь моргнув глазом. — Да. — Кихун хочет убить тебя? — Да.       Я сжала губы. Возможно, он просто играется с моими чувствами, но его лицо серьёзно, голос спокоен и не колеблется. Возможно, он говорит правду. Не могли же они из воздуха придумать, что брат готов убить своего брата?       Минхо, спасающий меня от кинжала, от клейма утопленницы. Стоит передо мной с ледяным спокойствием. Я смотрела ему в глаза и понимала, что он... ни за что бы не пошёл на смерть никого из близких. — Я знаю отца Минджи? — Да.       Я недоверчиво прищурилась и вздохнула. — У тебя есть какой - то другой вариант ответа? — Зависит от вопроса.       Думаю, он почти мог осязать, как рой мыслей заворошился у меня в голове. Действительно, было слишком много вопросов, которые я хотела бы ещё задать, но, казалось, что есть только один, от ответа на который я могу отталкиваться дальше.       Я должна узнать правду. А затем мне жить с этими знаниями, как ни крути.       Я чувствовала, что осторожничаю. Я действительно могу его ранить, даже больше, чем в прошлый раз. Будет ли он ненавидеть меня ещё сильнее? Будет. Буду ли я ненавидеть себя ещё сильнее? Буду.       Мой голос ощутимо стал тише. — Ты знал, что Дживон... изменяет тебе?       Минхо покачал головой, заходя за другую сторону стола и присаживаясь в кресло. Я же всё ещё стояла, впечатанная в одно место. — Я бы не назвал это изменой. Если бы между нами что - то и было бы – вот тогда я бы посчитал это за измену. — Ты не любил её. — Да. — И она тебя не любила. — Да. — А отца Минджи она любила? — Хёнсо, — предупреждающе прервал меня Минхо и мой поток вопросов.       Значит, я попала в самое яблочко. Я положила ладони на стол, вздёрнув нос. Только я из новых дворян могу вести себя так вызывающе рядом с принцем. Потому что я, чёрт побери, его законное жена. И... — Я имею право знать.       Минхо наклонился, сложив руки в замок и опёрся на них подбородком. Его тёмные зрачки сузились до щёлочек. — Почему же не спросила у неё об этом, когда она была жива?       Его голос был ещё тише моего и впервые – осуждающим. Меня. Я вмиг запротестовала, но он прервал меня. — Я не... — Конечно же, ты не знала. Разве может знать что - либо человек, вечно думающий о себе? Может, я и нелюдимый, может, я и ребёнок в твоих глазах, но я хотя бы видел, как Дживон терзает себя из - за того, что была причиной твоих несчастий.       Моя горькая усмешка выдала все мои эмоции. Я облизала пересохшие губы, осознавая, что в ловушке. — Так теперь я виновата.       Он откинулся всем телом на кресло, взмахнув ладонями передо мной. — Без манипуляций, Хёнсо. Я не стану заверять тебя в обратном. Ты сама должна определить степень своей вины в их смерти.       Я тоже отошла от стола, сложив руки на груди. Что - то здесь определённо нечисто. Они не любили друг друга, возможно, у Минхо была та самая девушка в фаворитках, тогда как у Минджи был любимый из тех, кто мог вызвать у неё чувство вины. Кто - то, кто мог держать её в ежовых рукавицах, связать обязательствами слишком крепко, почти удушающе, кто - то явно очень сильный и влиятельный из самого дворца.       Либо же она просто влюбилась в слугу, но я не думаю, что, допустим, короля бы остановило подобное. Это не было бы причиной для задержки их помолвки, я думаю, любой бы закрыл глаза на подобное, разве что кто - либо помимо наших родителей. Но остальным было бы всё равно. Тогда чей ребёнок был у Дживон под сердцем? Кто имеет достаточно власти, чтобы не дать любимой жениться на Минхо?       Я потёрла пальцем ткань на платье и медленно подняла глаза на Минхо. — Отец Минджи – король, верно? — Хёнсо.       Он снова меня предупреждает, но я сдаваться не собиралась, пусть вновь он смотрит на меня так, что готов остановить меня своими собственными руками в любую секунду. Его глаза понемногу заполнялись уже известной мне тьмой. — Поэтому он не давал вам разрешение на брак, потому что сам хотел насладиться своей новой игрушкой. Поэтому и Дживон постоянно смотрела на меня виноватым взглядом, ведь она тоже влюбилась, но не в тебя. Да и ты тоже особо не отличался верностью, — зачем - то добавила я в конце и, осознав, что выпалила, вмиг закрыла рот ладошкой.       Чёрт меня подери и выдери!       Желваки заходили ходуном на его лице, а моё горячее дыхание обдало его ледяным вопросом. Он был убийственно спокоен, и всё же я осязала кончиками пальцами, что я довела его до грани. — И что это значит?       Мои юбки зашелестели, я развернулась всем телом к приближающемуся ко мне принцу, чувствуя себя полностью виноватой в том, что точно сказала лишнее. — Я... слушай, я... — начала я, было, оправдываться, но... — Я задал тебе вопрос, Хёнсо.       ...он был непреклонен.       И это был не властный тон наследного принца, будущего короля. Это был тон того, кого несправедливо обвинили. Я же говорила себе, что точно не знаю, что там произошло, почему я же выпалила такое?       Я закусила нижнюю губу, чувствуя принца на расстоянии ладони от себя. — Та женщина, на следующий день после нашей свадьбы...       Минхо вмиг отшатнулся от меня, взъерошивая по пути свои волосы. Он начал ходить из стороны в сторону, вышагивая каждый кусочек комнаты, я же спрятала руки за спиной, чувствуя, что, возможно, моё сердце впервые разрывается за его боль. — Ты, должно быть, шутишь! Ты поэтому и уехала в тот день из дворца? Почему ты не спрашиваешь никогда, когда это действительно нужно? Почему ты позволяешь самой себе допускать подобное?       Я сделала шаг к нему, взывая к его разуму, так как понимала, что Минхо потерял контроль над собой. — А я имею право требовать от тебя верности? — Мой голос был спокоен, почти отрезвляющим, но Минхо продолжал повышать голос. — Да, имеешь!       Во мне тоже возникло чувство продолжить спор из - за несправедливости, которую я ощущала. Что он такое говорит? Разве это не противоречит его собственным словам?       Меня снова обдало холодом. Минхо забылся. Он совершенно сбросил свою маску, которую носил передо мной всё это время.       Минхо потерял самого себя ещё раз, уже при мне той, которая способна осознать это. Тот Минхо, что звал меня по имени, когда я была по голову в воде, сейчас передо мной. Говорил, что я не должна держаться за наш брак, а что теперь?       Думаю, мне необходимо оправдаться за свои суждения. Я вскинула руками. — Но она извивалась по тебе, словно омела! Ты сам сказал мне, что я теперь свободна, и ты не будешь от меня требовать любви, что я могу быть с кем хочу! Я подумала, что это правило и к тебе тоже относится, раз ты предложил его!       Внезапно его голос вновь стал убийственно спокойным, почти молящим. — Прошу тебя, скажи мне, что ты обрезала волосы и покинула дворец не из - за этого.       Я обречённо вздохнула и посмотрела ему в глаза. Я почти чувствовала всем телом, что он готов был взяться за мои плечи, но знал, что нельзя. Что он и без того в долгу у меня. А я... — Я не хочу лгать тебе.       Я должна быть честной с ним, с самой собой в конце концов! Я должна сказать ему правду, наконец, выяснить, что было тогда. Но, кажется, его сильно беспокоит, что я почувствовала потом тогда.       Минхо не принял мою искренность, лишь снова взъерошил волосы. — Господи, какая же ты глупая, Хёнсо! Сколько всего ты накрутила себе только из - за того, что, банально, приняла всё за чистую монету! Та девушка – Джеин – была на смотре невест, и ей хватило наглости заявиться ко мне после того, как ты ушла. Каким - то образом она узнала об этом и предложила мне себя. Я ответил ей в той же манере...       Мои брови сомкнулись вместе, лоб сморщился, я чувствовала себя виноватой за всё, за всё, что только произошло в этом мире. Я попыталась снова объяснить свою позицию. — Ты зарывался руками в её волосы...       Минхо твёрдо ответил мне: — И она испугалась этого. Затем я приказал её вернуть обратно родителям, через месяц она вышла замуж и уехала в северные земли.       Я прищурилась. — Ответить в той же манере – соблазнять её?       Минхо перестал ходить по комнате и остановился напротив меня. Его взгляд был пугающим. — Хёнсо.       Я снова попала в точку. И в этот раз наступила моя очередь вышагивать по комнате и злиться, смотреть на его почти сокрушающе. — То есть, я не могла себе позволить даже побыть с Кихуном наедине, боясь, что нам что - то скажут даже за простой поцелуй, а наш дорогой принц и наследник познавал искусство обольщения! Поэтому ты так не стесняешься темы занятий любовью, ведь ты у нас уже обученный этому!       Мой голос так и сочился сарказмом. Но тут Минхо, совершенно неожиданно для меня, отзеркалил мою ту самую гадкую улыбку. Потому что он понял то, что я боялась сказать самой себе. — Ты не ревнуешь, ты завидуешь мне. Завидуешь, что меня хотят и женщины, и мужчины, и я могу их себе позволить.       Его хищнический оскал. Что ж, если он хочет задеть меня, он получит столько же вдвойне. Я чуть наклонила голову вправо, на моих губах дрогнула почти легкомысленная, глупая улыбка. — Позволить - то можешь, но что невеста, что жена – желают других.       Минхо похлопал мне, но прервал эту бессмысленную игру "кто кого обидит больше" и подошёл к своему столу к кипе бумаг. — Раз уж ты заговорила об этом. Дживон должна была заняться приёмом леарцев, а раз ты так хорошо ругаешься на их языке – я предоставляю право отвечать за встречу тебе, — и вернулся ко мне, вручая запечатанный конверт.       Я недоверчиво посмотрела на него. — Что это?       Минхо лишь пожал плечами и твёрдо взглянул мне в глаза. Казалось, что за его вновь нацепленной маской кроется что - то ещё. — Письмо от Сольюн.       Я взяла конверт из его рук, но всё так же не понимала суть происходящего. — Ты не ошибся? — Сольюн тебе прислала письмо, — невозмутимо повторил он и вернулся к кипе бумаг на столе.       Я распечатала конверт, сломав фирменную королевскую печать, но сделала лишь шаг назад. Я знаю этот почерк. И я точно знала, что принцесса, с которой мы всегда были не в ладах, точно мне не станет писать. "любовь всей моей жизни! простите, что пишу вам только сейчас. как вы поживали? всё ли с вами в порядке? я живу лишь мыслями о вас..." "я не хочу мечтать без вас, я не хочу истекать кровью без вас, если мне суждено гореть в аду с вами – я буду гореть. я люблю вас, надеюсь, вы помните об этом."       Я скомкала письмо, не решаясь читать дальше. Я говорила Минхо, что не стану поддерживать с ним переписку, и вот как я переступаю через эту черту. Слёзы предательски жгли глаза. Я поняла, что слишком громко всхлипываю для тишины этой комнаты. Если бы не наши постоянные крики и ссоры друг с другом, я бы думала, что в этом замке никто не живёт.       Или он просто опустел для меня без Кихуна. Моего самого дорогого человека.       Я закрыла рот рукою, закрыв глаза, и слёзы предательски покатились по моим щёкам. Минхо не смотрел на меня, молча высматривая что - то в документах.       Я кинула письмо в огонь камина. Я не могу снова так оступиться, как в прошлый раз, подвергнув и себя, и его опасности. Повернулась к Минхо, стирая непрошенную влагу с щёк. — Ты не спрашиваешь, потому что итак всё знаешь? — Не спрашиваю, потому что мне без разницы. Понятно же, что он клянется тебе в вечной любви и прочая лабуда, которую он говорил тебе ежедневно.       Я разозлилась, подходя к нему, и мой голос принял окраску нравоучительного тона, как у какой - либо гувернантки: — Для Вас, Ваше Высочество, может быть, и лабуда, а...       Минхо не выдержал. Его пальцы начали загибаться внутрь на каждом произнесённом им слове, будто бы они причиняли ему нестерпимую боль. — Хватит. Просто хватит.       Я едко прокомментировала его слова: — Зависть одолевает? Ведь никто тебя полюбить не смог, все видят только твои тело или корону, так? — Покачала головой неодобрительно, — Заслуженно. Заслуженно, потому что я не понимаю, почему ты выдаёшь себя за того, кем не являешься.       Мой голос был твёрдым, потому что я была убеждена в своей правоте. Его маска холодного, безразличного человека – действительно лишь маска. Я знаю, каким он может быть сердечным, людимым. Я знаю, каким он может быть мягким. Зачем же он скрывает такого себя? Потому что он принц и у него есть обязательства? Его обязывает его положение – быть железным и неприступным? Вздор!       Минхо начал подходить ко мне, на что я даже сама остановилась и перестала дышать. — Разве я не бессердечный? Разве я не был бездушным в твоих глазах? Или ты пытаешься переделать меня под свои соображения об идеальном, что сейчас не хочет быть с тобой? — Он не "не хочет", он не может! — Вскричала я, пересекая черту и отталкивая грудь принца от себя.       Да как он смеет! Зачем, зачем он выставляет себя жестоким? Это же... правда. Он правда такой. Сначала покажет тебе свою верность, потом вставит нож в спину. Ты ведь такой, да, Ли Минхо? — Продолжай. Тебе же нравится это – предаваться мечтам. Продолжай, я не буду тебя останавливать. — Да что ты пытаешься этим сказать?!       Минхо говорил в начале тихо, но потом и его темп, и его голос нарастали в мощности. Мои слёзы снова предательски покатились по щёкам, когда я осознавала, что он, всё - таки, прав. — Ты снова плачешь. Ты снова плачешь тут одна. Где он? Где твой дорогой Кихун? Где он был, пока ты хоронила свою сестру, в одиночестве? Где он был, когда ты хотел вонзить себе кинжал в сердце? Так где он был, когда ты топила себя в ванной? Где он, когда ты сейчас стоишь здесь и плачешь? Пишет тебе очередное любовное письмо? Что он тебе обещает? Что всё образуется и вы скоро воссоединитесь? И ты веришь этому?       Мои глаза были полны злости, я прошипела ему в ответ. — Я с нетерпением жду дня, когда мы разведёмся.       И не позволила остановить себя.