Зависимость

***

      Неделя.       Семь долгих дней его мысли, против воли, возвращались к тому унизительному эпизоду в таверне. Его прилюдно унизили. Да, боже, его считай послали далеко и надолго. Никого бы то ни было, а его.       Мысль об этом разъедала изнутри, как самая едкая кислота. Он, чьё одно слово могло решить судьбы, чьё молчание вселяло леденящий ужас, чья внешность и родословная открывали любые двери… был осмеян.       Это не давало ему покоя!       Уже какой день!       Признаться, в этом даже самому себе было низко.       Думать о каком-то смазливом эльфийском отбросе? Подумаешь, принял его за шлюху — по меркам Дэона, это было бы для того великой честью. С его-то лицом можно было бы сколотить состояние.       Дэон уже представил, как сделает его ручной игрушкой, которую можно давать на временное использование.       Из-за навязчивых идей, он не мог спокойно решать свои дела, потому многое пало на плечи его верных слуг. Сам же он мысленно переигрывал тот момент десятки раз, придумывая всё более изощрённые способы отреагировать: от мгновенного публичного уничтожения до медленного, мучительного наказания.       Но тогда он… застыл. Позволил тому уйти. И эта собственная слабость, этот провал в железной воле жгли его изнутри куда сильнее любого оскорбления.       Но почему же ты застыл, а, Дэон?       «Он — убогая ошибка природы, — холодно твердил себе Дэон, глядя куда-то вперед себя, — Живое напоминание о том, что даже я могу дать сбой. И ошибки нужно исправлять. Стальной рукой».       Он дал себе слово: следующая встреча станет для того наглеца последней. Мир станет чуть чище, а его собственная воля — снова неоспоримой.       Вот только… как он его найдет?       Сказать то просто, найду-убью. А вот где он сейчас? Надо подумать.       Дэон не первый день в этом городе. Вопрос, по которому он сюда приехал занял больше времени, чем он предполагал. В той таверне он как раз хотел выпить чего-то стоящего и снять напряжение с кем-нибудь приемлемым. А вместо этого остался в дураках.       Снова все мысли возвращались к нему.       Черт подери.       Мысли об одном и том же привели его на окраину города, в глухой лес, где по слухам местных можно было заметить фей.       Но это лишь слухи, зачастую они пугаются посторонних и немногие могут их лицезреть.       Шум водопада был единственным ориентиром в тишине, и Дэон машинально двинулся на него, чтобы омыть лицо и отряхнуть пыль с дорогих сапог.       «Может хоть прохладная вода поможет мне остудиться».       Менделс отметил про себя, что место было приятным. Под конец этого чертова дня округа окрасилась в приятные темные сумерки. Светлячки начали проявлять свою активность, заменяя своим тусклым светом уходящее солнце.       Нет шумящих павозок. Торгашей, которые на каждом пути пытаются что-то тебе продать. Ну и суетливых смертных, которые то и дело оглядывали аристократа со всех сторон, боясь подышать в его сторону.       «Тишина, — с почти физическим облегчением подумал Дэон, позволяя ей окутать себя. Гнев начал понемногу отступать, сменяясь редким чувством покоя. Он хотел лишь умыться и ненадолго отпустить мысли».       Тропа вывела его к небольшой лагуне у подножия одного из многочисленных водопадов. Вода, чистая и ледяная, билась о чёрные скалы, разбиваясь на миллионы сверкающих брызг, и собиралась в изумрудное озерцо, над которым висела постоянная радуга.       Он хотел пройти чуть дальше деревьев, но…       …замер.       Там, в центре этого буйства природы, находился он.       Тот самый… сгусток его негативных эмоций, который не давал покоя последние пару дней.       Он стоял спиной к Дэону, по пояс, погружённый в воду. Его безупречно уложенные тёмные волосы были распущены, мокрыми прядями прилипая к шее и спине, сливаясь с водой, как живой шелк. Кожа, скрытая под слоями одежды, была слегка бледной, почти фарфоровой, рваным шрамом на левом боку лежала грубая память о каком-то прошлом — уродливая, но неотвратимо притягательная в своём несовершенстве, который Дэон уже успел рассмотреть. Последние лучики солнца и водяная пыль создавали вокруг него сияющий ореол, делая картину сюрреалистичной и невероятно соблазнительной.       Дэон застыл в тени крон, скованный внезапным, обжигающим любопытством. Вся ярость, все планы мгновенного возмездия испарились, смытые этим неожиданным, интимным зрелищем.       «Его красота была подобна трещине на фарфоре — идеальная в своем несовершенстве, манящая и напоминающая о хрупкости».       Он ненавидел эту власть, которую этот никчёмный засранец имел над его вниманием. Ненавидел то, как его взгляд сам цеплялся за линию позвоночника, исчезающую под намокшей тканью брюк.       Это было лучшее, что он видел за последние несколько дерьмовых дней. Возможно, за последние несколько лет.       Он сделал неосторожный шаг, и ветка хрустнула под его ботинком.       Эльф вздрогнул и резко обернулся. Его зелёные глаза, широкие от неожиданности, мгновенно сузились, застав фигуру в темноте. Страха в них не было — лишь мгновенная оценка угрозы.       Но Дэон увидел это.       Моментальный, едва видимый — ужас.       Менделс моргнул.       «В тот вечер ему я не казался столь пугающим, — подумал Дэон, пытаясь понять, отчего этот страх».       Молчание повисло над ними.       Оба пожирали друг друга взглядами.       «Он выглядит… как что-то из запретного сна. То, что является тебе в предрассветный час, когда воля ослабевает, а барьеры рушатся».       Эльф напряженно вглядывался в Менделса, оценивая ситуацию в которой те сейчас находились. Но уже непохоже, что ему было страшно. Скорее, он немного нервничал.       Дэон это чувствовал.       Хотя выражение лица оппонента пыталось всем видом показать хладнокровие.       Он должен убить его.       Он должен…       Но вместо этого он вдруг осознает, что подходит к нему чуть все ближе. А тот и не смеет убегать, он все так же по пояс в воде. Такой открытый, нет помех, чтобы нанести удар и избавиться от него.       Это же было целью Дэона последние пару дней…       … но не последние пару секунд.       Темный эльф медленно подошёл к самой кромке воды, его чёрный костюм резко контрастировал с дикой красотой этого места.       «Я хочу провести пальцами по этим мокрым волосам, откинуть их с его лица и посмотреть, зажмурится ли он от прикосновения.       Я хочу поймать губами ту каплю, что скатывается по его шее, и почувствовать на вкус смесь воды, ночи и его кожи.       Я хочу прижать ладонь к его груди, чтобы ощутить под ней бешеный ритм сердца, который, я знаю, бьётся в конвульсиях.       Я хочу загнать его в ту самую тьму, что прячется в глубине его изумрудных глаз, и услышать, не его язвительный смех, а сдавленный стон, когда он перестанет контролировать себя».       Что, блять?!       О чем Дэон подумал?!       — Кого же ещё можно встретить в такой глуши, кроме местных фей и зазнавшегося городского мудака в бархате? Твои слуги доложили, что я здесь моюсь, или просто судьба решила над тобой поиздеваться? — голос парня прозвучал ровно, но сквозь грохот воды в нём слышались стальные нотки. Он не попытался прикрыться, лишь слегка развернулся к Дэону, демонстрируя вызывающее равнодушие.       — Я шёл мимо, — ответил Менделс, ледяным тоном, окидывая эльфа уничижительным взглядом, — Надеялся, что свежий воздух выветрит вонь твоего дешёвого пойла из моей памяти. Напрасно, как я вижу.       На секунду Дэону приходится прикрыть глаза, чтобы мысленно обматерить данную ситуацию.       До абсурда унизительную.       Ему хотелось еще немного посмотреть на него.       — О, так твой дорогой парфюм проиграл какой-то выпивке? — парировал эльф, проведя рукой по лицу, сметая воду. Его движения были плавными, словно у водяного духа, — Поздравляю. Или соболезную? Что у тебя там принято в таких случаях?       — Твоя наглость поистине безгранична, — голос Дэона стал тише и опаснее. — Как и твоя глупость. Стоило бы прибить тебя и утопить, как надоедливую бабочку, для коллекции.       Он уловил, как тот едва слышно сглотнул.       — Коллекционируешь красивых и опасных? Лестно, — парнишка улыбнулся, словно острый, отточенный клинок. — Но я дорогой экземпляр. Ты не потянешь.        Дэон позволил себе ухмылку. Его взгляд намеренно скользнул по шраму на боку.       — Дорогой? Сомневаюсь. Подержанный и потрёпанный — вот что я вижу.       Эльф обратил внимание, что его собеседник осматривает его тело.       Что-то неприятно кольнуло в груди. Эльф пожимает губы, стараясь подавить свое мгновенно появившиеся недовольство.       — Зато исправно работающий, — как-то остро ответил парень, — В отличие от твоего чувства юмора. Оно у тебя на замке, как и всё остальное?       Они замерли в немом противостоянии, разделенные парой шагов.       Глаза Дэона, холодные и серебряные, впивались в его зелёные огни, что полыхают от нервов. Грохот водопада заполнял паузу, напряжение нарастая, становилось почти осязаемым.       Мир вокруг них замирает.       Сердце едва ощутимо колотится о грудную клетку эльфа, отзываясь в глотке. Менделс не может понять, ему страшно?       Или…?       Дэону хотелось изучить все. Его взгляд скользнул по обнажённым плечам, ключицам, задержался на капле воды, скатившейся по груди и исчезнувшей в воде.       Парень, в свою очередь, в себе подавляет некое чувство опасности. Не может он себя корить за то, что перед ним наивысший сгусток темной энергии. Он чувствует, как в нем играет столько контрастов всего сразу, но больше всего, чего-то темного и вызывающе опасного.       «Все ли красавчики такие отбитые? — думает парень, приняв тот факт, что да, Дэон невероятно красив«.       Бля-я-ять.       Они сцепляются взглядом накрепко, и мгновение вдруг застывает, и дышать вдруг становится тяжелее. И происходящее вдруг опять начинает походить на тот… момент, что уже был между ними.       Тогда… в таверне.       Грохот водопада заполнял собой всё пространство, превращаясь в белый шум, на фоне которого их напряжённое молчание казалось ещё громче. Воздух был влажным и прохладным, пахнущим мхом, мокрым камнем и свежестью.       — Ну что, — эльф внезапно нарушил тишину, и его голос снова приобрёл привычные насмешливые нотки, хотя в глубине зелёных глаз всё ещё читалась непонятная Дэону эмоция — смесь вызова, усталости и чего-то ещё, что он не мог распознать, — Стоим тут, как два влюбленных дурака, или у тебя на меня другие планы? Помимо коллекционирования.       Дэон не ответил сразу. Он всё ещё изучал его, словно пытаясь разгадать сложную, живую головоломку.       Его глаза скользили по мокрым прядям волос, прилипшим к затылку. Даже непонятно, зачем тогда он сделал себе ни к чему ненужный хвост. Если в распущенном виде этот темноволосый выглядит куда изысканнее.       «Он смотрится… притягательно. Раздражающе притягательно. Как дикий зверь, не подозревающий о своей красоте».       — Планы поменялись, — наконец произнёс Менделс, и его голос потерял часть ледяной хватки.       — О? И какие же? Убить кого-то? Например меня, тут тихо, никто даже не усл…       — У тебя при себе есть выпивка? — неожиданно спросил Дэон, перебивая его.       Вопрос был настолько нелепым и неуместным в данной ситуации, что эльф на секунду опешил, а затем рассмеялся — коротко, беззвучно, лишь плечи его слегка вздрогнули.       — Серьёзно? После всего сказанного? Ты хочешь со мной выпить? — до абсурда нелепо, хочется еще немного посмеяться.       — Я хочу пить, — поправил его Дэон с убийственной, обезоруживающей прямотой, его серебряные глаза не моргнувши смотрели на собеседника. — А ты, как я помню, любитель приложиться к бутылке. Логично предположить, что при тебе есть что-то стоящее.       Это был упрек?       Или просто констатация факта, который Дэон тогда, в таверне, возможно, истолковал слишком поспешно?       Эльф пожал плечами, совершая обычное, будничное движение, совершенно не осознавая, как при этом играют мышцы на его плечах и как за ним пристально следит взгляд тёмного эльфа.       Его рука потянулась к аккуратно сложенной у воды сумке и вытащила оттуда припрятанную плоскую флягу из тёмного стекла.       — Отменный вишнёвый ликёр, — он встряхнул её, и внутри булькнуло что-то густое. — Не чета тому, что я тогда пил… Но сомневаюсь, что твой утончённый вкус…       Он не договорил. Дэон протянул руку — нетерпеливым, требовательным жестом. Его взгляд говорил: «Давай сюда и не спорь».       Самодовольный эльф с немым вызовом посмотрел на него, но флягу протянул.       — Смотри, не отравись. Вдруг мой напиток недостаточно хорош для твоего благородия.       Дэон открутил пробку, принюхался. Аромат был действительно сложным и насыщенным — вишня, дуб, намёк на специи. Он сделал большой глоток, чувствуя, как обжигающе-сладкая жидкость разливается по горлу.       Он протянул флягу обратно.       — Сносно, — буркнул он, следя, как эльф тоже пьёт, запрокинув голову. Он следил за движением кадыка на его шее, за каплей тёмной жидкости, пролившейся на кожу и медленно скатившейся вниз.       «А он не брезгует пить после меня… Любопытно«.       — Сносно? — фыркнул парень, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Да ты, я смотрю, настоящий ценитель.       — Я ценю качество, — парировал Дэон.       Они снова замолчали, передавая флягу туда-обратно. Напряжение между ними не исчезло, но трансформировалось. Оно стало гуще, сложнее, заряженным не только враждой, но и внезапно возникшим любопытством.       Алкоголь согревал изнутри, размягчая острые углы каждого из собеседников.       — Так что, — эльф нарушил тишину, уже слегка расслабившись. Его плечи опустились, а взгляд стал менее колючим. — Зачем пришел сюда? Искать фей или просто насладиться пейзажами?       Дэон посмотрел на него — по-настоящему посмотрел.       — Боюсь тебя это не касается, — произнёс он медленно, — твоя компания не вписывалась в мое расписание, — уточнил он сухо, но без прежней ядовитости, лишь чтобы обозначить границы, которые пока не готов был переступать.       И в его глазах читалось что-то такое, от чего у эльфа внутри всё ёкнуло — тревожно и… заинтересованно. Это был не взгляд врага, а взгляд коллекционера, нашедшего редкий, не поддающийся классификации артефакт.       — Как тебя зовут? — спросил он вдруг, своим прямым, обезоруживающим тоном, перескакивая через все намёки и предисловия. — «Эльф» и «мудак» — как-то некорректно.       Парень фыркнул, но в его глазах мелькнула искорка азарта. Ему льстило это настойчивое, хоть и замаскированное под насмешку, внимание.       — О, так теперь интерес к личности проявился? — он сделал ещё глоток, как бы задумываясь. — А вдруг это секрет? Или моё имя слишком могущественное, и его произнесение призовёт силы, которые даже ты не сможешь контролировать?       — Сомневаюсь, — Дэон парировал, не отводя взгляда. — Судя по всему, самые могущественные силы, которые ты призываешь — это духи дешёвого пойла в ближайшей таверне, — почему-то это нервировало Дэона. Он первым никогда ничего не просит, — Говори. Мне надоело мысленно называть тебя «эльфийский мудила».       «Он неотразим, когда пытается быть умным».       Ухмылка стала шире на лице его оппонента.       — Экхарт. — он выдохнул имя, как будто делая великое одолжение, — Экхарт Кёя.       «Экхарт… Кёя. Звучит мило. Непривычно для уха, но запоминающееся«.       — Но тебе это ничего не даст, — пожал плечами Экхарт, отпивая немного ликера, равнодушно смотря куда-то вперед.       — Экхарт, — повторил Дэон, пробуя имя на вкус, ощущая, как оно ложится на язык. Оно ему нравилось. — Что ж, Экхарт… — произнёс он медленно, возвращаясь к предыдущему вопросу, — интерес и правда появился.       Кёя протянул руку, не касаясь, просто проведя пальцами в сантиметре от дорогой одежды.       — Будь любезен, перестань говорить ерунду.       И впервые за все эти дни, наполненные яростью дни Дэон почувствовал, как по-настоящему глубокий вздох облегчения вырывается из его груди. Он позволил себе расслабить плечи, хоть и ненамного. Потому что… здесь, сейчас, рядом с этим раздражающим, язвительным и невероятно живым существом, стало до тошнотворного комфортно. И это было самой опасной и желанной вещью за последнее время.