Зависимость

***

      Сегодня все шло не по плану.       Не день, а одно сплошное дерьмо.       Он был изрядно взбешен, и желание превратить кого-то в кровавое месиво прочно засело в голове, становясь навязчивой идеей.       Нет, это слишком примитивно и энергозатратно, еще отстирывать потом одежду от чужой крови. А в этой глуши вряд ли найдется нормальный портной, способный зашить дорогой шёлк.       Дэон не планировал задерживаться в этом городишке надолго. Дневные переговоры не сулили подвоха, а потому своих слуг он отослал, заявив, что разберётся с оставшимися мелочами без лишних глаз.       Но, конечно, нет!       Этот ублюдок, дышавший на него перегаром во время сделки, выглядел достаточно тупым, чтобы даже попытаться его надурить. Дэон не разглядел в нём и намёка на смекалку!       А он не то, что кинул его, так ещё и выставил идиотом. Щади после такого этих ничтожных людей. Жаль, что Дэон не оторвал ему голову сразу, после той сигаретной затяжки прямо в лицо. Словно нарочно испытывал его и без того иссякающее терпение.       И, честно, терпению Дэон можно лишь позавидовать.       Он мог нанять местных головорезов, благо, в этой клоаке их должно быть пруд пруди. Но Менделсу жаждал лично убедиться в агонии этой крысы.       «Великолепно. У меня же, естественно, много времени на всяких навозных жуков».       Аура вокруг Дэона сгущалась, становясь почти осязаемой. Прохожие шарахались от него, инстинктивно чувствуя исходящую от него смертельную угрозу.       Хотя бы не полные идиоты тут обитают — понимают, когда лучше бежать без оглядки, подальше от его гнева.       Воздух у входа в таверну был густым и спёртым, пропитанным смрадом дешёвого пойла, рвоты и чего-то ещё, что отдавало гнилью и навозом. Хотя, какая разница — воняло как от трупа. Для него это было одинаково отвратительно.       Даже убивать подлеца в таком месте казалось унизительным. Родился в грязи, в грязи и сдохнет.       Менедлс открыл двери с едва сдерживаемой силой, чтобы никого не спугнуть. Иначе снова придется играть в прятки с этим пройдохой.       Внутри на него никто, конечно, не обратил внимания. Все были заняты собственным пьяным угаром, их визгливый гвалт резал слух.       «Больше похоже на свинарник, чем на питейное заведение».       Видимо здесь ему не посчастливиться найти достойную выпивку, чтобы после дел, спокойно выпить и отдохнуть.       Менделс замер в дверях, его тёмный, безупречно сидящий костюм кричаще контрастировал с убогой обстановкой. Он брезгливо морщился, вглядываясь в полумрак в поисках сбежавшего торгаша, осмелившегося исчезнуть с его деньгами.       Сложно было разглядеть одну ничтожную букашку в этой навозной куче.       Лицо Дэона исказила холодная, благородная маска презрения, которая должна была ясно дать понять всем этим простолюдинам их место, пока он методично прочёсывал это дерьмо в поисках своей цели.       Вот только…       Блять.       Ничего не шло по плану, не так ли?       Вот и сейчас его безупречный план дал трещину.       «Да вашу мать».       Его взгляд, привыкший выхватывать малейшие детали в тенях, скользнул по залу и намертво зацепился за стойку бара.       В этот миг вселенная будто нанесла ему очередную пощёчину, ясно давая понять, что сегодня явно не его день.       Всё полетело к чертям.       Там, за стойкой, в тусклом свете, в окружении каких-то откровенно потрёпанных типов, сидел Кёя Экхарт.       Дэон дал себе пару секунд на осознание увиденного.       Но это был не тот привычно холодный, язвительный астральный эльф, что всегда держал дистанцию острым словом и насмешливым взглядом. Этот Кёя был пьян.       До чёртиков пьян.       Его тёмно-синие волосы, обычно уложенные с безупречной, почти болезненной точностью, сейчас растрепались и непристойно падали на лицо, потускневшее от пота и алкоголя. Он неуклюже облокачивался на липкую столешницу, и эта его дурацкая, игривая улыбка резала Дэона по живому. Со стороны это выглядело как идиллическая картина: милый парень приятно проводит время с компанией. Только Дэон видел правду — стаю шакалов, облепивших его пар…       Добычу.       Даже он, Дэон, знающий каждую родинку на этом теле, вынужден был выжидать. Подбирать ключики. Предлагать выпить, угощать, вести сложную партию, чтобы сократить дистанцию и получить то самое, неозвученное согласие. Он прекрасно помнил, чем заканчиваются попытки взять Кёю голыми руками без подготовки. Потому оказаться на полу этого вонючего заведения было ниже его достоинства.       Но сейчас Кёя не выглядел собой. Он разрешал этим отбросам трогать себя. Один из них — высокий тифлинг с синеватой кожей и накачанным телом — фамильярно обвил хвостом его лодыжку, лукаво улыбаясь и теребя выбившуюся прядь его волос. Другой, рыжий человек, с откровенной наглостью оглаживал его бедро, а трактирщик лишь наливал в его бокал какую-то мутную жижу, похожую на отраву.       Наверное, здешнее пойло.       Ярость вспыхнула в Дэоне мгновенно, белая и слепая. Она ударила в виски, заставив кровь петь в жилах. Он и забыл зачем вообще в эту дыру пришел и за кем.       В голове пульсирует лишь одна мысль:       «Их. Грязные. Лапы. На. Нём».       В глазах потемнело, серебристая радужка почти утонула в чёрной злости, полыхающей жаждой крови. И где-то глубоко, за этим пламенем, метнулась крошечная искра — что-то острое и колющее, похожее на боль.       Но, наверное, показалось.       Это не была ревность.       Нет.       Пффф…       Глупости.       Дэон просто терпеть не мог, когда у него что-то отнимают. Или берут без его, блять, одобрения.       Чувство собственничества — да, чёрт возьми, именно так.       Хорошее, удобное оправдание.       Он в него верил.       Из-за всех этих мыслей, он совсем упустил из виду, что Экхарта уже куда-то ведут. Он ведет себя слишком игриво и пьяно, как будто специально ищет их взгляды.       А эти двое шумно смеются над чем-то, придерживая парня, который и не против.       «Сукин ты сын».       Астральный эльф почти не сопротивлялся, его тело было неестественно податливым. Один из них, тифлинг, уже запустил руку ему под мышку, а второй подхватил за талию. Их грязные пальцы впивались в ткань его одежды, и что-то в Дэоне с громким внутренним треском надломилось.       «Он же не вещь, чтобы его так волочить…»       Он уже не видел ничего, кроме этих двоих и безвольной фигуры между ними. Воздух вокруг Дэона сгустился, стало тяжело дышать. Несколько посетителей, сидевших ближе, инстинктивно отодвинулись.       Он последовал за ними как тень, беззвучно ступая по липкому полу, задев официантку плечом с такой силой, что та с визгом повалилась на пол вместе со всем содержимым подноса.       Плевать.       Мешается.       Пусть спасибо скажет, что плечо не оторвало от тела.       Эти трое уже были у выхода, когда Дэон настиг их. Его движения были молниеносными и смертоносными. Он не стал тратить время на клинок — просто схватил первого за голову и с резким, сухим хрустом, который заглушил уличный шум, развернул её под неестественным углом.       Тело рухнуло, как мешок с костями. Второй даже не успел понять, что происходит, — железная хватка Дэона уже сомкнулась на его горле. Ещё один короткий, отвратительный хруст — и всё было кончено. Он отшвырнул оба тела в тёмную, вонючую щель между таверной и соседним домом, где они и присоединились к прочему мусору.       Ярость всё ещё пела в крови, требовала продолжения, более изощрённой расправы, но его взгляд упал на третью фигуру, безвольно сползавшую по грубой деревянной стене. И желание пролить ещё крови вдруг ослабло, уступив место чему-то другому.       Глаза Экхарта, мутные и не фокусирующиеся, с трудом узнали Дэона. Губы растянулись в медленной, пьяной и совершенно неотразимой улыбке.       Кёя протягивает ему бутылку какого-то дешевого пойла, которое почти выпито.       «Какой ты, блять, вежливый».       — Будешь?       Дэон в недоумении смотрит на него.       Умел же этот чертов поганец его удивлять. Он при нем, только что, без капли раздумий и сожалений убил каких-то парней. А этот блудник берет и предлагает ему выпить?       Что за паршивец, честное слово!       Менделс глухо расмеялся:       — Ты мне сейчас предлагаешь выпить? — подходит он ближе к Экхарту, на расстояние вытянутой руки, — После того, как я хладнокровно убил этих… насекомых?       Нет, ну серьезно!       Он совсем безмозглый?       Или алкоголь вышибает из него последние крупицы рассудка?!       — Ну… — он наклоняет голову, игриво улыбаясь, — да?       Дэон почувствовал, как его собственные губы растягиваются в ухмылке. Но не как обычно, злой и холодной, а скорее веселой.       Ситуация забавная.       — Ты хоть понимаешь с кем говоришь?       Дэон даже не уверен, что Кёя узнал его. Наверняка, он просто хочет найти приключений на свою дырку.       — С самодовольным эгоистом? — голос был хриплым, густым от хмеля, но в нём сквозь опьянение пробивалась та самая язвительная нотка, что сводила Дэона с ума.       Ответа Дэона парень не дождался, сам принялся допивать остатки алкоголя.       Не дожидаясь ответа, Кёя принялся допивать остатки алкоголя.       Менделс шагнул вперед, грубо выхватил бутылку, разбил её о землю и схватил Экхарта за подбородок, заставив смотреть на себя. Кожа под его пальцами горела.       Почему-то, неожиданно для самого себя, это его вечная беспечность начала его предательски злить.       Его только что опоили и планировали «арендовать» на ночь. А у него на лице ни капли отвращения. Даже испуга нет оттого, что его спутников уже нет в живых.       — Заткнись, — прошипел Дэон, и его голос прозвучал низко и опасно, — Иначе я решу, что твоя болтовня стоит той же участи, что и эти отбросы.       Но Кёя только рассмеялся — тихо, с придыханием.       Они оба знали, что ничего из этого Дэон не сделает.       — Ох… Страшно… — он прикрыл глаза, его ресницы, тёмные и мокрые, трепетали на щеках, — Ты всегда такой… драматичный. Весь в чёрном… как ангел… ангел возмездия… или палач, — осмотрел его в задумчивости Кёя, заключая по итогу, — Безумно красив.       «Да чтоб тебя, Экхарт!».       Дэон уже не понимал, по какому поводу злиться. В голове стучало лишь одно: пора бы отнести его проспаться.       — Блять, — с нотками раздражения выдохнул темный эльф, — тебе пора в кровать.       И после резко распахивает глаза, когда слышит в ответ:       — В твою?       Бля-я-я-ять.       Кёя не перестает мягко улыбаться, позабыв какой он обычно отчужденный и холодный в присутствии Менделса.       — Именно, — хватка ослабевает, рука тянет к талии, чтобы придержать Кёю, — Хочу первым увидеть, как ты ноешь от похмелья и выкручиваешься наизнанку.       Он уверен, что так и будет.       От спиртного несет странным запахом, похоже на какой-то отвар. Или зелье. Точных свойств он не может понять, но ясно одно, что эти выродки старались напоить его и воспользоваться. Экхарта трудно напоить. Он сам этим постоянно хвастался, говоря Менделсу, что по пьяни он его не трахнет.       Или?       Блять!       Нет.       Не о том думаешь!       Они шли по темным улицам, и Дэон чувствовал, как тело Кёи всё больше обвисает, как он спотыкается на ровном месте и всё сильнее опирается на него. Это вызывало раздражение и… что-то ещё.       Что-то тёплое и колючее, от чего сжималось горло. Дэон чувствовал, как это нечто разрывает его изнутри на клочья.       Через пару улиц он наконец-то доходит до той Гостиницы, в которой был с утра, выглядевшую куда приличнее, чем всё вместе в этом городе. Он втолкнул туда Кёю, сбросил на стойку горсть монет, не считая.       — Номер. Лучший. И чтобы никто не беспокоил, — его тон не допускал возражений. Хозяин, бросив взгляд на его лицо и на едва держащегося на ногах эльфа, лишь кивнул и протянул ключ.       Комната оказалась просторной и чистой. С большой кроватью, тусклым светом магических камней и даже ковром на полу.       Дэон завёл Кёю внутрь и бросил на кровать. Тот ахнул от неожиданности, отскочил на мягком матрасе и рассмеялся — звонко, искренне, так непохоже на его обычный язвительный смех.       — Поаккуратнее не судьба? — прокомментировал он, рассеяно осматривая все вокруг, — Да я шучу. Всё в порядке, главное — ты рядом, — его взгляд стал томным, улыбка — мягкой, такой искренней.       Дэон стоял над ним, скрестив руки на груди. Его тень накрывала Кёю с головой.       — Ты осознаешь, что тебя пытались опоить? — голос Дэона был резким, но в нём уже не было прежней агрессии. Была усталость и какое-то странное, щемящее беспокойство, — Или даже отравить…       Кёя присел на уголок кровати, повернулся лицом к Менделсу. Его рассеянный взгляд становился слегка осознанным.       — Подсыпали? — он хмыкнул, — Не уверен. Хотя… Возможно. Чувствую себя слегка пьяным…       — Слегка?! — фыркнул Дэон.       — У меня не было в планах с ними пить, просто… я плохо помню, как ко мне подсели, — он икнул, снимая с себя резинку для волос. Пряди давно выбились из-под его укладки, — Зато видел, как ты шел за нами. Потом появился, а они… исчезли? — Экхарт не был уверен в том, что лицезрел, — Ты был просто… Вау… Ха…       Дэон вслушивался в его слова, понимая, что нормального ответа не дождется. Зато прекрасный оголенный вид астрального блудника ему был обеспечен.       Дэон вслушивался в его слова, понимая, что нормального ответа не дождется. Зато прекрасный оголённый вид астрального блудника ему был обеспечен. Экхарт слегка распахнул одежду, его сандалии были неаккуратно сброшены и задвинуты под кровать. А сам Кёя уже обвивал руками талию Дэона, медленно притягивая к себе.       — Что ты де…       — Ты разве не… секса хотел? — перебил его Кёя, вдруг став серьёзным. Его пьяная легкость куда-то испарилась, хотя дезориентация оставалась.       — Ты забыл, что я не люблю запах алкоголя при этом? — жестко спросил Дэон.       Да, он множества раз трахал Экхарта после распития вина или дорогого эля. Но все эти изыски он приносил сам. Он был в них уверен, и при поцелуе этот вкус на его языке был невообразимо приятен.       Сейчас же всё было иначе. Он напился непонятно чего.       — Хм…       Он расстроился?       Или Дэону показалось?       Экхарт не нашёл, что ответить. Он сидел на краю кровати, глядя на его глаза, на тёмные идеально уложенные волосы. Почему-то отказ немного задел его. Что-то в груди тяжело кольнуло, оставляя после себя неприятную боль. Он нерешительно отодвинулся и лёг на кровать, отвернувшись.       Всё равно он сейчас Менделсу не нужен.       — Эй, — окликнул его требовательный голос Дэона, — это… Давно хотел узнать, что за шрам у тебя на левом боку?       Он аккуратно прошелся по нему пальцами, чувствая неровную поверхность кожи. Изъян, который не хотелось видеть на столь приятном бледном полотне.       — Правда? — Кёя повернулся к нему, и в его глазах вспыхнула какая-то тоскливая надежда. — Рассказать?       Дэону становится трудно дышать.       Почему он такой…       Такой.       — Ага.       Кёя взглянул на свой бок, как будто увидел шрам впервые.       — А, это? — он хмыкнул, и в его глазах заплясали пьяные огоньки, — сувенир от одного идиота. Он хотел без моего же желания… кхм… меня трахнуть или продать кому-то… — запинается Кёя, пытаясь через призму опьянения вспомнить, что произошло, — или сделать что-то с моими глазами, которые ему приглянулись, я не сильно запоминал его намерения. Ну, я не растерялся, подсказал, куда ему лучше пойти. Он почему-то не оценил совет и раскаленным кинжалом оставил на мне столь отвратительный порез. Тогда пахло жареным мясом.       Дэон поморщился, а по его спине пробежала холодная волна. Он представил эту картину, и рука его непроизвольно хотела уже призвать свой меч.       Такой беззаботный лежит, будто рассказал какую-то очередную байку о своих любовных похождениях.       — Заткнись, — буркнул он беззлобно. — Ты всегда так… обо всём?       — А как ещё? — Кёя удивлённо поднял брови, его дыхание перебивала лёгкая икота, — Рыдать? Так поздно. Лучше посмейся со мной. Получилось же забавно: он хотел от меня чего-то, а в итоге всего лишь уродливый шрам. Неудачник.       Он рассмеялся, но в смехе слышалась усталость. Дэон молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Кёя посмотрел на него, его пьяная улыбка стала немного грустной.       — Что, Мендел? Начинаешь понимать, что «спасать» меня — дело неблагодарное? Я же ходячая проблема.       — Скорее, сборник идиотских решений, — парировал Дэон, но без привычной едкости.       — Ой, да? — Кёя игриво подмигнул ему. — А кто сейчас сидит рядом с этим сборником и слушает его бред? Не самый умный поступок, согласись.       Дэон не нашёл, что ответить. Он просто смотрел на него, и это «что-то тёплое и колючее» внутри снова дало о себе знать, сжав горло. Кёя, тем временем, уже начал клевать носом, его монолог оборвался на полуслове.       Кёя уже почти во сне, снова показывая ту самую открытую и мягкую улыбку, которую Дэону неосознанно хотелось попробовать на вкус.       Менделс медленно провёл ладонью от шрама на боку вверх, по ребру, чувствуя под пальцами тёплую, живую кожу и тонкую дрожь, пробегавшую по ней. Его движение было непривычно медленным, почти задумчивым. Магические камни в светильниках у изголовья кровати притушили свой свет по мановению его воли, погрузив комнату в мягкие, густые сумерки. В полумраке силуэты их тел сливались, а черты лица Кёи стали размытыми и нежными.       Кёя вздохнул, и его дыхание, наконец, выровнялось, потеряв пьяную прерывистость.       — Холодно, — прошептал он, но не как жалобу, а как простое наблюдение.       — Врёшь, — так же тихо ответил Дэон, его пальцы скользнули по ключице, касаясь его самой эрогенной зоны. Ощущалось это по-другому, Кёя будто дал ему разрешение на исследование чего-то запретного. Что Дэон годами мог просить, а сейчас всё как проще.       — Ммм… Это исследование или допрос? — голос Кёи был сонным и глубоким, без обычной колючей насмешки, — Если хочешь, то можешь обшарить всё мое тело, — тихая усмешка.       — Молчи, — приказал Дэон, но в его шёпоте не было команды. Это было просьбой.       Его рука остановилась на внутренней стороне запястья Кёи. Большой палец нежно провёл по нежной коже, ощущая под собой ровный, спокойный пульс.       Такой уязвимый.        Такой живой.        Этот ритм отдавался эхом в его собственном сердце, сбивая привычный холодный темп.       — Знаешь, что самое смешное? — Кёя повернул голову на подушке, его глаза в темноте были просто тёмными блестящими пятнами. Неудивительно почему та ошибка расы хотела их отнять, по словам Кёи, — Я их почти не помню. Всех этих уродов, которые так или иначе были в моей жизни. Остались только шрамы. А ты… не хочу, чтобы был шрамом.       Он снова соврал. Или сказал правду. Дэон не мог понять, да и не решался. Сейчас это не имело значения. Значение имел только тёплый вес тела под его рукой, тихий шелест дыхания и эта оголённая, доверчивая искренность, которую Кёя, пьяный и уставший, больше не мог прятать.       — Идиот, — выдохнул Дэон, и в этом слове не было ни капли яда. Была какая-то непонятная даже для него самого нежность, которая обжигала сильнее, чем гнев.       Менделс наклонился ниже, его тёмные волосы коснулись щеки Кёи. Он не целовал его. Он просто позволил себе прикоснутся губами к виску. Это было мимолётно, почти невесомо. Жест, на который он никогда не позволил бы себе при трезвом Экхарте.       Кёя замер, его тело на мгновение напряглось от неожиданности, а затем полностью расслабилось, словно оттаяв. Длинные ресницы дрогнули и опустились.       — Вот это уже действительно страшно, — прошептал он уже в полусне, его слова сливались в единый тёплый поток.       — Почему? — голос Дэона прозвучал прямо у его уха, тихо и глухо.       — Потому что привыкнуть можно… — ответил Кёя, и его сознание окончательно отпустило в сон. Но он все так же улыбается — сонном, мягко и, черт возьми, ласково.       Дэон так и остался сидеть рядом, не в силах сдвинуться с места. Он смотрел, как грудь Экхарта медленно и равномерно поднимается, и опускается.       Менедлс по щелчку пальца наколдовал фальшивый лунный свет, чтобы лишь он был источником тусклого света внутри. Ну и для того, чтобы звездное полотно снова захватило тело Экхарта.       Дэон понимал, что вляпался. Отчего судорожно сглатывает.       Желание придушить этого болвана и желание защитить его от всего мира были теперь неразделимы. И это пугало его куда больше, чем любая засада. Он провёл рукой по его волосам, красиво располагающимся на подушке, чувствуя, как что-то давно забытое и опасное шевелится у него внутри. Что-то, что очень напоминало заботу. Которую он, чёрт возьми, хотел отдавать только ему. И этот новый, тихий ужас был сладким и невыносимым одновременно.       Которую он хочет отдавать ему.