Че молчишь, Антошка?

Грубый толчок. Антон сжал сильнее одеяло, которое и так, уже почти было в ноль. Этот толчок дошел до костей его мозга и пробрал все тело, его голубые глаза исчезли за веки, а губы открылись в громком стоне, разрывая грудную клетку. Это явно немного протрезвело Антона, но, не до конца. Рома выдохнул клубок горячего воздуха и остановился внутри партнера, чтобы не сделать хуже и больнее. Он левой рукой аккуратно гладил ногу Антона, дабы немного успокоить. - Блять... - он протянул свою правую руку к Антону и повернул его голову на себя - Открой шары и смотри на меня, понял? - он спустился ниже к его шеи и провел по кадыку. - Больно! Сукин сын... - он прищурив глаза, пытался сконцентрироваться на Роме. На глазах наворачивались слезы, но теперь, он пытался не моргать и послушно смотреть на брюнета меж его ног. Последнее выражение сильно резануло по ушам Роме, его лицо расплылось в ухмылке. Убрав правую руку с тонкой шеи и вцепившись пальцами левой руки в ногу, произнес: - Че, прям, сукин сын? - Да! А давай тебя положим, и будем в жопу драть бандурой? - Антон осмелев, показал средний палец силуэту, находившемуся перед ним. - Что-то ты ахуел, я смотрю - Рома на мгновение сдержал смех и наклонился еще ближе к уху Антону - Антоша, заметь, я только начинаю тебя "драть", мы далеко от середины! - после этого последовал еще один, но теперь безжалостный толчок. Белобрысый вновь зажмурился, чувствуя новый, резкий разряд в своем теле. Он попытался схватить больше воздуха ртом, набирая в грудную клетку и тут же выдыхая со звуком. С глаз потекли слезы, они медленно катились по щекам и капнули на помятую простынь. Рома же в этот момент, слышал каждый прерывистый, и не законченный выдох и вдох, кончик его уха обжигало дыхание Антона. Для хулигана это была своя отрада, его лицо расплылось в удовольствии и он приподнялся, чтобы посмотреть на партнера. Он языком провел по горячей дорожки от слез Петрова, и вновь отстранился, он взял за подбородок Антона и повернул опять на себя. - Не люблю повторять - он посмотрел в мокрые глаза своего художника. Перед ним предстала самая зрелищная картина. Обнаженный одноклассник, лежит под ним и плачет, от него же, лунный свет слегка касался Антона, но этого хватало, чтобы у Пятифанова замерло сердце на секунду. Лицо зайчика превратилось в самую извращенную маску, а мокрые глаза были дополнением для Ромы. Красный носик и щечки, уши горели от бесстыдства, растрепанные светлые волосы, а водяные глаза блестели, даже в темноте, из которых уже выливалась вода, и слегка приоткрытые губы, которые так и тянулись закрыть их. Что Рома и сделал. Он резко притянул к себе Антона и вцепился как клещ в его губы, поцелуи были грубые и непрерывные, от чего уже замученный Петров не мог дышать. Блондин потянул руки к шее Ромы и обнял. Поцелуи также резко прекратились, как и начались. Каждый начал хватать губами воздух. Брюнет начал двигаться, а в ответ ему, в ухо постанывал Антон. С каждой минутой темп нарастал, от чего блондин уже как-будто сходил с ума. Боль и удовольствие перемещались в едино, создавая новое чувство и эмоции. В глазах плыло, и так не четкая картинка. Пятифанов времени от времени кусал или целовал Антона, от чего партнер издавал новые звуки, а тело покрывалось мурашками. Партнер, в свою очередь, царапал спину Роме, пытаясь ногтями за что-то ухватиться. Блондин уже раз доходил, до своего пика удовольствия, что очень понравилось Пятифану. Рома перевернул Антона на живот, меняя позу и добавил: - Антоша, встань на коленки - Рома притянул таз блондина к себе, тем самым сгибая его ноги. - Ты что творишь? Мне не нра... - не успел договорить Антон, как Рома грубо вошел. Мальчик уперся головой в подушку, закрыв полностью лицо и выдыхая крик в ткань . Пятифанов на это, взял обе руки Петрова и приподнял его корпус над кроватью. Блондин сжал пальцы в кулаки, в этой позе ощущения были куда ярче, теперь он не мог, даже, чуть-чуть видеть происходящее. Капельки слез и пота капали вниз, на простынь. - Ты хотел задохнуться там? - Рома усмехнулся и сильней натянул его на себя - Не надо кричать в подушку, я хочу слышать твой голос, зайчик. - Рома-а-а, я больше не могу, я щас... - судороги пошли по ногам. От чего Пятифанов только ускорил темп. В этот раз они сделали это вместе, каждый достиг своего предела и два уставших тела плюхнулись на кровать. Антон уже лежал с закрытыми глазами и даже не пытался их открыть, а Рома только лишь тяжело выдохнул. Он осмотрел спящего Петрова, у которого только подрагивали ресницы и расплылся в улыбке. - Ебать, мы срач навели... - недовольно буркнул Рома и поднялся, с Антоном на руках. Парень направился в сторону ванны, чтобы хоть немного привести порядок.