Часть 1
9 февраля 2024 г., 20:04
Галион заметил Леголаса в холе, где принц пытался спрятаться среди эльфов, которые собирались выйти на ночное патрулирование.
Галион знал, что Леголас хочет научиться драться. Он никогда не раньше не вступал в бой, поэтому ему нравилось слушать о сражениях. Галион знал, что день, когда принцу придется вступить в бой, наступит достаточно скоро. Лесным эльфам уже приходилось сталкиваться со многими опасностями, но тогда им не нужно было беспокоиться о ребенке, которому едва исполнилось сорок лет (примерно тринадцать лет для человека), который пытался проникнуть в их ряды.
Опасность была уже и так велика, и не могло быть и речи о том, чтобы позволить принцу выскользнуть за стены без присмотра, особенно в нынешней ситуации. Лес становился опасным, диким, и Галион знал, что король не переживет потерю своего единственного ребенка. Он и так уже слишком много потерял. Все кто знали Трандуила, видели, насколько он изменился, помрачнел, замкнулся в себе, пил больше, чем нужно, чтобы забыть о смерти отца, любимой жены, друзей… Король лесных эльфов не вынес бы смерти сына.
Именно поэтому Галеон схватил его за шиворот, усмехнувшись, когда Леголас начал ругаться. Ребенок слишком много общался с солдатами и нахватался скверных словечек. Когда ребенок успокоился, Галион сунул ему в руки книгу, написанную одним из выживших в Дагорладе. В книге рассказывалось о битве со всеми ее ужасами, о смерти его деда и травмах отца, как физических, так и моральных.
Галион выбрал эту книгу не случайно. Он хотел показать своему молодому подопечному весь ужас войны и дать понять, что не стоит ввязываться в нее слишком рано. Леголасу еще предстояло многому научиться. Время ужасов и так скоро наступит!
Непокорный молодой эльф принял наказание, тем более что его попытка сбежать вызвала мрачный взгляд и неприятное замечание от отца. Леголас опустил глаза, не смея пошевелиться и пожелать ему удачи, как обычно делал, когда король лично решал
принять участие в патрулировании. Это вызывало признание и восхищение со стороны всех воинов. В конце концов, король вполне мог оставаться в безопасности в своем дворце, но Трандуил был не из тех королей, которые прячутся. Если мог, он всегда сопровождал своих воинов, даже если это было опасно.
Незадолго до того, как покинуть крепость, которая так напоминала ему о Дориате, король повернул голову к своему сыну, который упорно смотрел в землю, надувшись, что его не взяли в патрулирование. Когда же этот ребенок поймет, что всему приходит свое время. Трандуил знал, что Леголас был храбрым, сильным и хотел показать отцу, что он достойный сын. Но слишком часто забывал, что он еще совсем ребенок. Возможно, это была вина Трандуила. Когда Леголас был совсем маленьким, король позволял ему играть у своих ног во время заседания Военного Совета. Он укачивал его у себя на коленях, читая отчеты или составляя договоры. Он привил ребенку этот вкус к бою, хотя просто хотел, чтобы сын был постоянно рядом с ним.
Но сейчас Леголас дулся. Король хотел бы встретиться с ним взглядом, сказать несколько слов перед уходом, но на это не было времени. Он сказал себе, что разговор подождет, пока он не вернется из патруля. Поэтому сосредоточился на своих солдатах, отводя взгляд от сына. Трандуил вспомнил свое детское упрямство и успокаивающие, полные мудрости слова Тингола. Ему стоит вспомнить тот разговор ради сына. Но это подождет до его возвращения.
***
Леголас был в своей комнате, склонившись над книгой. Он не хотел читать ее, но не мог оторвать взгляда от строк, написанных корявым почерком, который составил текст так, чтобы ничего не забылось и чтобы последующие поколения знали о том, что произошло. В тексте было эмоционально написано о смерти их короля и серьезных ранах принца, и на глазах Леголаса выступили слезы. Все было так подробно описано, что он словно сам пережил битву, и внезапно лучше понял, почему Галион притащил его в комнату. По телу ребенка пробежала дрожь, когда он представил, как его тяжелораненый отец отчаянно цеплялся за тело Орофера. Трандуил тоже мог умереть в тот день, но он выжил. И внезапно Леголас понял, что холодное отношение отца можно объяснить всем, через что он прошел в прошлом. Леголас чувствовал себя таким идиотом! В каждой битве можно погибнуть! Он должен был поднять глаза, посмотреть на отца и пожелать ему удачи. Вполне возможно, это был последний раз, когда они виделись, и он не сказал, как сильно любит отца. Эта мысль ошеломила Леголаса, и услышав звук рога, он вздрогнул. Это был сигнал о том, что патруль вернулся. И этим сигналом вызывали целителей как можно скорее. Значит, некоторые воины были ранены. Сердце Леголаса замерло, и, шатаясь, он встал. Он хотел увидеть своего отца!***
Охваченный паникой, которую не мог ни объяснить себе, ни контролировать, Леголас ворвался в большой зал и поискал взглядом воинов из патруля. Он заметил как некоторые выглядели изможденными, совершенно ошеломленными, и это еще больше перепугало ребенка. Он переводил взгляд с одного лица на другое, пытаясь найти своего отца, но не увидел его и почувствовал себя неудачником. Шатаясь, он оттолкнул некоторых эльфов, столпившихся вокруг прибывших, и резко замер. Крик застрял у него в горле перед ужасным зрелищем, которое предстало перед ним. Его отец лежал на полу среди своих раненых воинов. Его доспехи были искорежены и в пятнах крови, и прекрасно демонстрировали все насилие и ужас битвы. Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами, а пятна крови еще больше выделялись на бледной коже. На правом плече и животе были глубокие раны. Руки целителей были к крови короля, пока они пытались оказать ему помощь. Но молодой принц чувствовал их панику и внезапно снова мог говорить. — Нет! Ада! Он рванул вперед к своему отцу, но его перехватили чьи-то руки. И хотя он боролся изо всех сил, его не отпустили. — Полегче, успокойся. Пусть они позаботятся о нем. Я рядом. Голос был мягким, обнадеживающим, и Леголас слегка вздрогнул, его ноги подкосились. Он чуть не рухнул на пол, но его поддержали, притянув в нежные объятия. — Я здесь. Леголас тихо вздрогнул и больше не сопротивлялся. Он не хотел оставаться один перед таким ужасным зрелищем. Галион вздохнул и чуть крепче прижал Леголаса к себе. Король был его другом, и этот ребенок, которого он помогал воспитывать в течение многих лет, был ему как крестник. Он был рад, что принц прекратил сопротивляться, приняв утешительные объятия. Он не хотел подпускать ребенка к отцу, потому что вблизи вид ран был намного хуже. Поэтому он держал его, пытаясь успокоить. — Что случилось? — плача, спросил Леголас. — Я не знаю, малыш. — Я потеряю его. — Нет, все будет хорошо. Леголас, казалось, не поверил в это. Галион почувствовал, как он содрогнулся, и развернувшись, с плачем рухнул в его объятия. Галион нежно обнял его, тронутый тем, что ребенок хотел от него поддержи и утешения. Но Леголас был всего лишь ребенком, об этом многие иногда забывали, особенно его отец. И Галион задавался вопросом, как он мог сказать Леголасу, что все будет хорошо. Никто не знал, будет все хорошо или нет.***
Со вздохом, целитель выпрямился. Король лежал на одной из кроватей в залах исцеления. Его кожа была все такой же белой, а дыхание таким слабым, что нужно было поднести руку к его рту, чтобы почувствовать вдохи и выдохи. Раны перевязали, но повязки уже покраснели от крови. Все это было плохим знаком. Король и раньше бывал ранен, но на этот раз все было по-другому. И целитель начал опасаться, что ему не удастся спасти его жизнь. Размышляя о том, какое зелье может помочь, он вышел из комнаты, оставив раненого на несколько мгновений одного. В крепости отовсюду неслись крики и плач. Все беспокоились о жизни короля. Все знали, что он был ранен, когда пытался спасти жизнь одного из своих солдат. Трандуил был готов пойти на жертвы, чтобы ему не пришлось оплакивать еще одну жизнь. Правитель сильванских эльфов по-прежнему переживал за погибших при Дагорладе. Он помнил бледное лицо отца, который умер у него на руках. Он пообещал себе, что такого никогда не повториться, и был готов на все, чтобы сдержать это обещание, даже пожертвовать своей жизнью. Все знали его величие и доброту. Его эльфы знали, что он не был холодным и суровым королем, о котором ходили слухи. Трандуил заботился о своем народе и искренне оплакивал каждую потерю. Конечно его и боялись. Никто не хотел стать мишенью его гнева, но он заботился о каждом из своих воинов, и ценил их жизни так же как и свою собственную. Именно поэтому он сейчас лежал на этой кровати, едва живой. Маленький эльф без разрешения проник в комнату. Он сбежал от своего наставника, пока тот говорил с охранником. Ранение короля в результате нападения, казалось, приободрило орков, которые стали еще более настойчивыми. Галион думал, что Леголас спит, поэтому он оставил его, отправившись на заседание Военного Совета. Но принц просто притворился спящим, и как только Галион вышел из его комнаты, Леголас встал с кровати и пробрался в залы исцеления. Он знал, что Галион не хотел, чтобы он видел своего отца таким слабым и едва живым, но принц не мог сидеть сложа руки. Он хотел быть рядом с отцом, тем более что он вел себя как дурак и не пожелал ему удачи и даже не посмотрел на него перед отъездом. Эльф видели, как принц вошел в залы исцеления, но ничего не сказали. Он был их принцем, и король, возможно, умирал. Они даже почтительно поклонились, пропустив Леголаса к постели отца. Но Леголас подождал, пока целитель уйдет, и только тогда проскользнул в комнату. Его сердце колотилось, а ноги немного дрожали. Он не знал, что ему предстоит увидеть, и хотя отовсюду слышался плач, он отказывался даже думать о смерти отца. — Ада… — жалобно позвал он, смотря на бледного короля и окровавленную повязку на его теле. — Ада. Леголас всхлипнул. Король мало что рассказывал о своей битве с великими змеями севера, но она оставила неизгладимые следы. Леголас помнил страдания своего отца, его страх, что он больше не достоин быть королем… Мудрым королем, которого уважают все подданные… Отцом, которого любит его сын… Сын, который сейчас с трудом сдерживал эмоции. С тихим всхлипом, принц рухнул на край кровати. — Ада! Слезы покатились по щекам, он вцепился в руку отца. Принц задрожал, почувствовав, насколько пальцы короля холодные, словно он уже умер. — Ада, пожалуйста… Ты должен выжить. Ада, не оставляй меня одного… — бормотал он сквозь рыдания. — Ада… Пожалуйста… Ты мне нужен… Я люблю тебя. Когда король не ответил, Леголас упал вперед, уткнувшись лбом в руку отца. — Ада… пожалуйста… Леголас зарыдал, представив, что останется один, никто больше не будет любить его, заботиться о нем, успокаивать его. Ему нужны были руки отца, его объятия, мягкость его голоса. Было просто притвориться гордым, высокомерным, желающим вступить в бой, но книга, которую он прочитал, и тело короля, залитое кровью, жестоко вернули его к реальности. Он был всего лишь ребенком, и ему нужен был отец! — Мне очень жаль, ада… Я не должен был вести себя так глупо. Я люблю тебя… Почему ему было так больно? Почему у него словно горели все мышцы? Почему его сердце так колотилось? Почему он больше не мог сделать вдох? Ответ показался ему простым, но в то же время ужасным. Он терял отца, на которого так хотел быть похожим. Он хотел. чтобы король им гордился. Как он мог смотреть, как угасает жизнь его отца? Он не заслуживает быть его сыном. Он вел себя как идиот, как избалованный ребенок, и потерял все… Леголасу было так больно, что он не почувствовал как перед глазами все начало темнеть. И вскоре он потерял сознание.***
Открыв дверь, Галион вбежал в залы исцеления. — Нет! Совершенно расстроенный, он бросился к королевской кровати и осторожно потряс Леголаса за плечо. Когда принц не ответил, Галион забеспокоился. Щеки принца были мокрыми от слез, душевная боль лишила его сил. Галион убрал светлые волосы с его лица и гневно посмотрел на целителя. — Зачем ты впустил его сюда? — Ну, это принц и… — Он всего лишь ребенок. Боль от того, что он увидел своего отца в таком состоянии может причинить вред. Ты прекрасно знаешь, что горе может привести к смерти. — Но принц… — Он всего лишь ребенок! Галеон нежно обнял принца, осторожно провел рукой по его щеке. — Просыпайся, Леголас. Твой отец поправится. Он переживал и более плохие травмы. Открой глаза, дитя мое, вернись. Но слова Галиона, который был близким другом Трандуила и Леголаса, и стал практически членом королевской семьи, остались без ответа. Принц не отреагировал, его кожа побледнела и стала очень холодной. — Что мне делать? — Спасите короля, я позабочусь о его сыне, — ответил Галион, вставая и прижимая к себе принца, вышел из комнаты.***
Когда Леголас открыл глаза, его тело все еще болело. Он захныкал и Галион обеспокоенно посмотрел на него, проводя рукой по его лбу. — Полегче, дружище. — Галион? Что случилось? Мой отец?.. Галион с улыбкой прижал ладонь к его щеке. — Все в порядке, не волнуйся. — Я уже взрослый, а все продолжают меня обманывать. — Я знаю. Просто мы не хотим тебя беспокоить. Король борется со своими ранами, это не в первый раз. — Он казался таким слабым. — Я знаю. — А что со мной случилось? Почему я больше не с ним? — спросил ребенок, приподнявшись на одном локте, — От горя тоже можно умереть. Ты не был готов увидеть его таким слабым. — Я потерял сознание? — Да. Но сейчас с тобой все в порядке, не волнуйся. — Я хочу вернуться к нему. — Леголас, — попытался отговорить его Галион. — Нет, это мой отец. Пойдем со мной, если хочешь. Галион вздохнул. О да, Леголас был похож на своего отца. Они были одинаково упрямыми, как и Орофер!***
Все еще беспокоясь о юном принце, Галион не отпустил его руку, когда они вошли в залы исцеления. Трандуил лежал на той же кровати, но сейчас он выглядел лучше, чем два дня назад. У него даже хватило сил, чтобы снова скрыть свои отвратительные шрамы от драконьего огня. Но Леголас все равно вздрогнул, усевшись рядом с отцом. — Ада? Король не ответил, но Леголас и не ожидал чего-то другого. Галион встал позади него, ободряюще сжимая его плечо. Ребенок вздрогнул, и стараясь сохранить спокойствие, спросил: — Могу я остаться с ним? Галион хотел отказать, но чувствовал всю боль принца, который был еще ребенком. — Я останусь вместе с тобой. Леголас кивнул и сел на кровать, нежно прижавшись к отцу и осторожно положив голову ему на руку. Галион не мог сказать ему, что им стоит уйти. Значит, ему придется позаботиться об обоих.***
Следующие несколько дней Леголас провел в спальне своего отца под пристальным и обеспокоенным взглядом Галиона. Он нашептывал ему слова полные любви и просил прощения, и в изнеможении засыпал. И с каждым днем состояние короля улучшалось. Галион прижал ладонь ко лбу Трандуила, почувствовав, что лихорадка прошла. Он посмотрел на крепко спящего Леголаса. Когда он проснется, ему нужно будет немного поесть, поэтому Галион направился на кухню. Его не было всего несколько минут, когда по телу короля пробежала дрожь. А через секунду он приоткрыл глаза, но Леголас этого не заметил. Трандуил вздохнул, и ему потребовалось некоторое время, чтобы привести свои мысли в порядок. Он вспомнил патрулирование, засаду, бой и боль… Сильная боль, которая отправила его в бездну. Но это было еще не все. Он вспомнил рыдания… Сквозь болезненный туман он слышал рыдания, наполненные болью, и он прошептал: — Леголас. Король вздрогнул и попытался выпрямиться, забеспокоившись о своем маленьком сыне. Однако он почувствовал тяжесть справа от себя и замер. Леголас лежал рядом с ним. Он спал или потерял сознание от истощения, и его щеки были мокрыми от слез. Трандуил снова опустился на подушки и нежно погладил одной рукой волосы ребенка. Именно в этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Галион с подносом. Встретив взгляд короля, он чуть не упустил поднос с едой. Он поставил свою ношу на стол и широкими шагами приблизился к кровати. — Мой король! Как приятно видеть тебя в сознании. Мы так боялись потерять тебя! Трандуил слегка кивнул своему другу, показывая, что тронут его беспокойством, но продолжал прижимать к себе спящего сына. — Его не должно быть здесь. — Он любит тебя всем сердцем. Он очень беспокоился. Я не мог запереть его в комнате, даже когда ему было двадцать лет. — Он был упрям? — Хуже, чем ты! — воскликнул Галеон, и король слегка рассмеялся. — Но он выглядит таким измученным, — ответил он, приняв более серьезный вид. Он погладил пальцем щеку сына. И Леголас вздрогнув, нахмурился. Трандуил с нежностью наблюдал, как его сын просыпается. Леголас почувствовал, как чья-то рука погладила его по щеке. И он сразу узнал нежное прикосновение. Леголас испуганно распахнул глаза и посмотрел на своего отца. Его сердце снова бешено колотилось. — Ада! Трандуил услышал боль и беспокойство сына в одном простом слове. — Да, мой маленький листочек. У меня всё хорошо. — Ада! По телу Леголаса пробежала дрожь, и, не осознавая, что делает, он упал в объятия отца. Король поморщился от боли, но не оттолкнул его. Галион потянулся, чтобы отодвинуть Леголаса, но Трандуил отрицательно покачал головой, крепче прижав к себе сына. — Мне очень жаль, ада, — шептал Леголас, плача. — Мне очень жаль. Я должен был пожелать тебе удачи. Я должен был сказать, чтобы ты был осторожен, и что ты мне нужен. Я должен был сказать тебе, что люблю тебя. С каждым предложением он рыдал все сильнее, его колотила дрожь. Каждое слово расстраивало Трандуила, и он целовал своего ребенка в висок, чтобы успокоить его. — Успокойся, малыш. Успокойся. Я знаю, что ты любишь меня, сын мой. Я тоже тебя сильно люблю. Ты ни в чем не виноват. Успокойся. Я здесь. Всё нормально. — Я не хочу потерять тебя, ада! Трандуил чуть сильнее прижал ребенка к себе и тихо прошептал ему на ухо: — Ты никогда не потеряешь меня. Я обещаю тебе это. Я люблю тебя, мой маленький листочек. Всё нормально… Я здесь. Всё нормально. Леголас осторожно кивнул, продолжая прижиматься к своему отцу. Король понял, что надвигающаяся на них война заставила его смотреть на своего сына как на взрослого, но это было не так. Леголас был всего лишь ребенком, который пытался вести себя как взрослый, но он нуждался в отце. — Я здесь, сын мой, — снова прошептал Трандуил, укачивая сына.
