Холод твоих рук

      В руках стыл чай. На поверхности зеленоватой жидкости вертикально повисла чаинка словно говоря "все будет хорошо". Хотя в такие глупости Шэнь Цзю не верил, но надежда посмела ворваться в сердце так же стремительно, как и отмереть. Все его попытки исправить свое положение лишь ухудшило ситуацию. Он чувствовал себя паршиво. Этот придурок хоть и был бараном, но не был ему ненавистен. Скорее раздражал. Но сейчас он, вопреки разуму, он был готов возненавидеть этого тупого ублюдка за то, что он его выставил братоубийцей. Да, Шэнь Цзю прекрасно знал, что во всем виноват Шан Хуа и его треклятый язык, но Лю Цингэ своим молчанием подтвеждал все слухи и тем самым обретал его на верную гибель. Наученный горьким опытом в бродяжничестве с У Яньцзы, он всегда держал ухо востро и прятал под подушкой кинжал.       Прямо сейчас он сидел напротив своего Учителя. Тот неторопливо чаевничал и никак не начинал разговор. А должен был, сам позвал с предлогом "хочу кое-что тебе сказать". Прошло уже полтора кэ, а он все молчит и молчит. Наконец заметив елозанья своего ученика, Вей Минж соизволил объяснится:       —Для тебя задание. Долгое. —заметив немой вопрос "и что?" Лорд пика ехидно пожмурил глаза. —Ты пойдешь не один.       —С кем? —прохладно отреагировал адепт отпивая из пиалы чай. Горько.       —С Лю Цингэ.       Раздался кашель. Чувствуя как чай поступал к носу он отвернулся и со всей дури вдарил по груди. Воздух поступил в легкие точно как и боль.       —Разве господин Лю не будет страшно в моем присутствии? —язвительно спросил я.       —Ох, не беспокойся, мы с Минги все обсудили. —хихикнул тот скрывая лицо веером.

***

Стоя у подножия я уткнулся в белый мех песца. Было очень холодно. Даже накидка напичканая талисманами не помогала. Устало думая о том, что скорее всего завтра слягу с простудой. Но вспомнив кое-что, он понял что отлежаться у него не получится. Этот баран как правило ел подорожник, скакал в лютых мороз голым и даже если у него был сломан позвоночник не пропускал тренировок. Вместе с усталостью подступило волнение. Хоть он и понимал, он ни в чем не виноват (ну, если только не много), но ему нужно было доказать человеку свою невиновность, человеку что пострадал от его же рук. Грея руки в карманах ханьфу. Свои уже привычные зеленые одежды он сменил на черные, на мотив старых, чтобы иметь большую мобильность. Одежды Цинцзина не особо подходили на охоту, скорее для посиделок за трактатами. Наконец, появился Лю Цингэ. Бесясь его спокойному виду, Шэнь Цзю выплеснул на него яд и отвернувшись пошел в сторону города. Успев проголодаться и замерзнув, он не горел желания беседовать прямо здесь.

***

Сев на циновку Шэнь Цзю попросил супа и чай и когда слуга ушел, он взглянул на Бога Войны. —Я хотел объясниться, но похоже господину Лю мои объяснения не потребовались. —язвительно сказал он. В его голосе глубоко засела обида. —Какие объяснения? Я и так понимаю, все очевидно. —все еще не встречаясь глазами, ответил будничным тоном. —О, и что же вы поняли? —Вы хотели меня убить, но у вас не получилось и вы хотели довершить начатое. Так сказали остальные. —А ваше мнение? Лю Цингэ впервые поднял взгляд, но сразу увел. —Я посчитал, что первая часть правдива, но так и не понял причины такой ненависти. Шэнь Цзю раздраженно сжал кулаки. Но потом его злость угасла и он просто уставился в пустоту. Было больно, в груди набатом стучало сердце. Повисла тишина. Никто, за время трапезы, так и не заговорил.

***

Лю Цингэ договорился с владельцем двора о комнате. Получив ключи, он повернулся на спутника. Тот разглядывал, казалось, картины на стенах. Но Лю Цингэ чувствовал. Чувствовал, что обидел его до глубины души. Подойдя к нему, он дотронулся до плеча. Он взрогнул, обернулся и встретился с Лю Цингэ глазами. Пустота, тягучая грусть разливалась в его взгляде. Это пугало. —Пойдем. Поднявшись наверх, он пропустил Шэнь Цзю внутрь. Тот огляделся и, открыв окно, сел на кровать.