No Rules In Breakable Heaven
10 августа 2023 г., 10:08
[Чонвон]
Чонвон смотрит на спящее лицо у себя на коленях с молчаливым недоверием. Он старается не позволять негативным эмоциям играть на его лице из-за слуги, находящейся в гостиной, но сохранять самообладание становится все труднее, когда Сонхун ровно дышит у него на коленях.
Он серьезно спит?
— Ох, он заснул? — Спрашивает Джей, вставая, чтобы разобраться. Остальные тоже с любопытством выглядывают со своих мест.
— Это выглядит не очень удобно. — Комментирует Джейк.
Чонвон вздыхает и проводит рукой по волосам Наследного Принца, пытаясь медленно его разбудить. Это не то время и место для засыпания. И именно он сказал Чонвону, что ему нужно присутствовать на встрече.
— Принц, проснись. — Тихо зовёт он, скрывая раздражение в голосе. Он полагает, что может показаться… неуместным называть Наследного Принца по имени в присутствии слуги, несмотря на то, что делал это ранее. Он не упустил из виду, как слуга посмотрела на него ранее, когда он это сделал.
Сонхун просто издает тихий звук, означающий, что он услышал, а затем поворачивается, чтобы снова уткнуться лицом в бедро младшего. — У тебя встреча через час, ты сам сказал. — Добавляет Чонвон.
Наследный принц не отвечает, но крепче обнимает Чонвона за талию. Младший вздыхает в поражении. Если бы они были одни, он бы дёргал другого за волосы, пока тот не начал двигаться.
К сожалению, за такие действия, вероятно, его отправят в шахты. Вместо этого он гладит мягкие волосы.
— Хватит этой любовной сцены. — Внезапно объявляет принц Ни-ки, привлекая всеобщее внимание. — Сонхун, если я приду на встречу от твоего имени, ты пощадишь нас, несчастных, из-за своего вопиющего проявления привязанности?
Джейк давится чаем и начинает кашлять, пугая при этом Сону, который тут же отходит и заканчивает тем, что проливает свой чай на Ни-ки.
— О боже… — Сону задыхается.
— Святые должны быть против меня. — Стонет младший принц. Сону разрывается между ужасом и радостью из-за этого инцидента.
— Должно быть, твое чертово поведение. — Отвечает Джей, потирая Джейка по спине, чтобы облегчить его кашель. — Я пойду с вами на встречу. — Добавляет он в адрес принца Ни-ки.
Хисын кивает и встаёт. — Я провожу вас двоих.
Королевский капитан обходит стол, чтобы проверить Наследного Принца, стараясь не побеспокоить его.
— Он действительно в глубоком сне. — Тихо говорит Хисын, а затем смотрит на Чонвона. — Похоже, нам придется отложить посещение подземелья.
Чонвон пытается не разочароваться. Как возлюбленный Сонхуна, он не может просто встать и уйти.
— Да, боюсь, что да. — Отвечает он. — Могу ли я все еще ждать этого в другой раз?
— Конечно. Если я не на тренировочной площадке, ты можешь подойти ко мне в любое время. — Уверяет Хисын, и Чонвон благодарно кивает.
— Может, вместо этого переместим его в мою кровать? — Спрашивает Джей. Все поворачиваются к спящему принцу.
Его нынешнее положение не совсем идеально для сна. Он проснется с болью в частях тела, если продолжит принимать одно и то же положение в течение нескольких часов. Но никто точно не хочет его будить. Кроме Чонвона, хотя его процесс может быть радикальным.
— Я думаю, нам, возможно, придется выйти из комнаты, чтобы не разбудить его. — Мягко предлагает Сону.
— Меня высылают с моей собственной территории. — Сокрушается Джей.
— Мы можем остаться, чтобы допить чай и испортить себе аппетит, наблюдая за неразлучниками. — Предлагает Ни-ки.
— Мы почти ничего не делаем. — Сердито смотрит Чонвон на младшего принца, чувствуя необходимость защищаться. Да, Сонхун чертовски прилипчив, но в этом нет ничего неприличного. Как можно было испортить аппетит в их присутствии?
— И слава Святым за это. Не дай Бог, Сонхун устроит ещё одно шоу на балконе…
— Пожалуйста, не напоминай мне. — Перебивает его Сону с неприятным выражением лица. Ни-ки указывает на Сону, глядя на Чонвона, как бы говоря: «Видишь?»
Чонвон, по сути, не видит. Прежде чем он успевает сказать что-то ещё, Джей подозвал стоящего в стороне слугу.
— Подготовьте гостиную принца Ни-ки. Мы продолжим там…
— Вы действительно должны идти? — Чонвон хмуро вмешивается.
— Ты явно не видел, как вы двое выглядите, и да, нам действительно нужно идти. Мы оставим записи с совещания на его столе, на случай, если он проснется поздно. — Говорит Джей, а затем продолжает свой рассказ указания слуге.
И я должен просто остаться здесь? Чонвон молча кипит. Он уже поздно начал день из-за того, что проспал, и теперь ему нужно оставаться на месте, пока Сонхун, наконец, не проснётся. Просто здорово.
Он наблюдает, как остальные готовятся к уходу, и приходят новые слуги, чтобы ускорить процесс уборки их стола. Он наблюдает за тихим хаосом со стороны, и все стараются не шуметь больше, чем необходимо.
Сонхун спал у него на коленях, пока слуги не убрали со стола и остальные не начали прощаться.
— Увидимся. — Предлагает принц Ни-ки Чонвону. — Скажи ему, что он мне должен, когда проснется.
— И убедись, что он что-нибудь съест, когда проснется. Он сказал, что ничего не ел. — Обеспокоенно добавляет Джейк.
— Хорошо. — Подтверждает Чонвон, внутренне вздыхая. Если бы старший не пришёл и не уснул, ему не нужно было бы напоминать о таких тривиальных задачах, как приём пищи.
— Ты можешь использовать кровать, если он захочет пошевелиться. Только не надо, э-э, я имею в виду, просто… — Джей возится, и Чонвон не упускает это из виду.
Он смотрит.
— Не волнуйтесь. Мы просто будем спать, если воспользуемся кроватью. И спасибо за предложение. — Ледяным тоном говорит Чонвон. Он не может поверить, как быстро распространилась весть о том, что они спали вместе. Всего несколько часов назад Сонхун намекнул на это.
И разве все они не знают, что эти отношения просто фальшивые?
— Это облегчение. — Говорит двоюродный брат Пак. — Что ж, тогда мы пойдем вперёд.
— Спасибо за гостеприимство. — Отвечает Чонвон, слегка наклонив голову.
— Увидимся, Принц. — Подмигивает принц Ни-ки, а Чонвону не хватает времени, чтобы поправить его, когда младший неторопливо выходит из гостиной.
— Увидимся. — Предлагает Сону, слегка махнув рукой. Чонвон машет ему в ответ. Его брат бросает на спящего Наследного Принца последний презрительный взгляд, прежде чем следовать за принцем Ни-ки.
Джейк и Джей машут в тандеме, и капитан Хисын, наконец, прощается с ними с глубоким поклоном, прежде чем закрыть гостиную, оставив его и Сонхуна внутри.
Чонвон вздыхает. Может быть, он тоже сможет немного поспать. Слуги задёрнули шторы пораньше, чтобы в комнате стало темнее.
Он смотрит в низ на Сонхуна и на неудобную позу, которую он принял. Со вздохом он осторожно укладывает старшего так, чтобы ему было как можно удобнее. Он хватает пушистую подушку и кладет её за спину, чтобы он мог скользить вперед и не повредить спину наклонным положением. Расставив ноги пошире, он прижимает голову Кронпринца к внутренней стороне своего бедра, чтобы тот не проснулся с хрустом в шее. Он бы подложил ему подушку, но рука вокруг его талии напрягается, если он даже пытается пошевелить ими. В конце концов, ему пришлось использовать самого себя, чтобы сделать его максимально комфортным.
От нечего делать Чонвон кладет одну руку на затылок Сонхуна, чтобы он мог быть предупрежден, если другая начнет двигаться, и использует другое предплечье, чтобы прикрыть глаза.
[Сонхун]
Он не чувствует своих ног.
Образы бестелесных торсов, висящих на воротах Южного Королевства, мелькают за его веками, и Сонхун просыпается вздрагивая, с бешено бьющимся сердцем и мокрым от пота.
Его рука дёргается вокруг чего-то теплого, и он изо всех сил пытается почувствовать свои ноги.
Он их не чувствует. Желчь поднимается к его горлу, и он снова видит образы, более яркие в своем теперь сознательном уме. Тусклые, невидящие глаза. Сереющая кожа. Гул шума. Запах — запах—
Сонхуна чуть не тошнит, но чья-то рука сжимает его затылок, и он вообще перестает двигаться.
Полностью перестает дышать.
— Сонхун.
Сонхун резко поворачивает голову на голос, широко распахнув глаза. Чонвон нависает над ним с непроницаемым выражением лица.
Еще одно сжатие на затылке.
— Дышать.
Сонхун приоткрывает рот, издавая тихий вздох, воздух проходит через его легкие. Его чувства возвращаются к нему медленно. В комнате темно, но он все ещё может разглядеть парящее над ним лицо младшего. Чонвону тепло в его руках, и его ноги, кажется, замерли под его тяжестью. Он слышит собственное дыхание, тяжелое на фоне тишины. И в комнате пахнет любимыми благовониями его кузена.
— Уже почти ночь. — Наконец говорит Чонвон после долгого молчания, глядя друг другу в глаза, отдергивает руку. Сонхун снова опускает голову на бедро младшего, глубоко дыша. В груди тупая боль из-за того, что он так долго задерживал дыхание.
— Где остальные? — Вырывается.
— Твой брат и твой двоюродный брат присутствовали на собрании вместо тебя в сопровождении капитана Хисына.
Старший закрывает глаза при упоминании о встрече, внутренне ругаясь.
— Как долго я спал?
— Достаточно долго. Уже почти время ужина.
Теперь, когда младший упомянул время обеда, он внезапно обнаруживает, что умирает от голода. Хотя вроде бы и хорошо, что он ничего не ел, а то мог раньше испачкать штаны младшему. Он качает головой при этой мысли и пытается привести голову в правильное положение. Он все еще чувствует себя немного не в своей тарелке, но у него нет желания выглядеть слабаком перед своим возлюбленным.
Встреча окончена, не так ли? Или он должен пойти проверить и рискнуть гневом своей матери раньше, чем планировалось?
— Собрание завершилось несколько часов назад. Капитан Хисын зашёл, чтобы сообщить мне, что принц Ни-ки бросил записи на твой стол.
Что ж, на днях он должен больше играть со своим младшим братом.
Наступает тишина. Для Чонвона нет ничего странного в том, что он хранит молчание, но для Сонхуна это нормально. Обычно он наполняет их воздух своими обычными поддразниваниями и флиртом, но кажется, что он не может произнести ни слова из уст. Он до сих пор чувствует предательское дрожание рук после кошмара, холодный пот на коже.
— Тебе нужна минутка? — Спрашивает младший после долгого молчания, Сонхун все еще пытается сориентироваться.
Он считает до пяти в уме, прежде чем, наконец, посмотреть на Чонвона, его голова прояснилась.
— Я в порядке. Пойдём на кухню, хорошо? — Спрашивает Сонхун и, наконец, встаёт на нетвёрдые ноги. Неприятные уколы боли покрывают его ноги, заставляя его вздрагивать. Он стряхивает их, покорно игнорируя душераздирающий взгляд младшего.
Наконец, Чонвон отводит взгляд и тоже встаёт.
[Чонвон]
Еда проходит на удивление тихо. На грани удушья, даже. Повар готовил сытные блюда, приготовленные на пару, и они не удосужились переместиться в подходящее место для обеда, предпочитая есть на свободном месте в кухонном рабочем пространстве, склонив головы вместе.
Удивительно, но Чонвон нарушает тишину.
— Я никогда раньше не ел на кухне. — Говорит младший. Он избегает любопытного взгляда старшего и продолжает есть.
— Дома?
Он кивает. — Нам с Сону даже запрещено находиться в помещении или в коридорах для прислуг. В противном случае нас накажут.
Сонхун, кажется, на мгновение обдумывает его слова, прежде чем кивнуть. — Похоже, что Восточный Король сделал бы это.
Тишина.
А потом—
— Когда отец был ещё жив, он обычно показывал нам проходы для прислуг. Ма— Королева не особо возражала, пока мы могли заниматься своими повседневными обязанностями. Я и Ни-ки проводили следующие дни крадясь по дворцу и разыгрывая Джея с Джейком. Мы хотели застать Хисына врасплох, но, конечно, он уже знал, что такие существуют заранее.
Чонвон считает, что он был намного ближе к Континентальной Королеве до смерти Короля-Консорта.
— А как насчет тебя и принца Сону?
Младший моргает, и на мгновение всё, что он может вспомнить, это то, как Сону обнимает его, когда он плачет, его щека горит от того места, где Восточная Королева ударила его, проклятия все еще эхом отдаются в его ушах.
Тогда это случалось слишком часто.
Он прочищает горло, чтобы избавиться от воспоминаний. — В этом нет ничего особенного.
Взгляд Сонхуна становится тяжелым и понимающим, и на этот раз Чонвон не избегает его, встречаясь с ним взглядом. Он с облегчением не находит в чужом взгляде ни следа жалости.
Спустя мгновение старший возвращается к еде. Он ждёт, пока Сонхун начнет жевать, прежде чем сказать:
— Хотя я сбежал, когда мне было четырнадцать.
Сонхун давится едой и впадает в болезненный приступ кашля. Чонвон ухмыляется, глядя на эту картину, и продолжает бить старшего по спине. Слуги начинают бормотать о своих опасениях за Наследного Принца, но никто не осмеливается выйти вперед в присутствии Чонвона. Сонхун, в конце концов, через некоторое время отмахивается от его руки со свирепым взглядом, все еще сгорбившись.
— Засранец, ты сделал это нарочно. — Старший с красным лицом, и Чонвону приходится сдерживать смех. После того, как его назвали кучей слащавых имен (любовь, куколка, малыш, Ваше Высочество и т.д.), называть его засранцом на удивление смешно.
— О чём ты? — Спрашивает он с притворной невинностью и толкает свой кубок, наполненный соком, к Наследному Принцу.
Сонхун смотрит на него с отвращением, прежде чем взять предложенный напиток, допив его за один раз.
— Ты должен мне объяснить, зачем чуть не убил меня. — Говорит старший, поставив кубок на стол и вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Такой ребенок. — Издевается Чонвон.
Сонхун элегантно поднимает на него одну бровь, всё ещё ожидая объяснения. Младший взвешивает варианты. Он не против рассказать об этом Наследному Принцу, но вокруг них толпа. Он прокручивает это событие в своей голове и решает, что информация никому не повредит, поэтому продолжает рассказывать историю.
— Сону всегда защищал меня, но после того, как я сбежал, стало ещё хуже. Мне было четырнадцать, когда я наконец понял, что никогда не получу одобрения отца. Что даже если я оправдаю его ожидания, я никогда не смогу добиться его благосклонности. Ни его, ни его королевских подданных. Королева умерла за два года до этого, и это только заставило всех презирать меня ещё больше.
После её смерти меня били за каждую мелочь, и даже король не вмешался, чтобы остановить это. Как он мог, когда я был напоминанием о его ошибке, из-за которой любящая Королева сошла с ума? Раньше я терпел побои без суеты, но через год научился уклоняться и усложнять им попадание.
Я долго думал о том, чтобы сбежать, и в конце концов рассказал об этом Сону. Я ожидал, что он пойдет со мной, но он ужаснулся перспективе сбежать и оставить свою княжескую жизнь и даже грозился донести на меня. Мы поругались и не разговаривали почти месяц. А потом мне исполнилось четырнадцать. К этому времени меня уже ничто не удерживало. Ни Сону, ни кто-либо. Поэтому я ушел.
— Ты? Ты бросил своего брата?
— Я определенно не стал бы делать этого снова. — Фыркает Чонвон.
— Мне трудно уложить в голове мысль о том, что ты когда-нибудь уйдешь от него.
— Да, я так и сделал. Я был очень уверен в себе, и очень зол.
— Итак? Что случилось потом?
Чонвон пожимает плечами. — Связался с плохой толпой. В первый раз испачкал руки и все такое.
Все внезапно останавливаются, и атмосфера становится тяжелой. Тишина вокруг них оглушает. Ему всё равно. Как сказал принц Ни-ки в первый день их встречи: «Твоя репутация опережает тебя, Холодный принц».
Он знает, что Молодой Принц говорит не только о своем фехтовании. Скорее, он более известен тем, что у него слишком много крови на руках.
Внезапно невесомый клочок бумаги, который его брат дал ему несколько часов назад, когда Кронпринц еще спал, в его кармане стал тяжелее.
— Почему ты вернулся? — В конце концов спрашивает Сонхун.
Младший сдерживает улыбку.
— Сону. Он распространил новость о том, что Восточный Принц поражен неизвестной неизлечимой болезнью и скоро умрет.
— Что. — Сонхун моргает, явно удивленный.
Чонвон ухмыляется ошеломённому выражению лица старшего. Это воспоминание было на удивление приятным для Чонвона, не говоря уже о том, как он был напуган в то время.
— Все королевство погрузилось в траур, и храмы с утра до вечера наполнены молитвами о выздоровлении Принца. Все приезды и отъезды на Восток также были запрещены, опасаясь распространения новостей за пределами страны. Без явного наследника Королевства в жизни Восточного Короля будет больше целей.
— Прошло всего два месяца с тех пор, как я сбежал, когда появились новости, мы были не очень в хороших отношениях, но я был готов отдать свою жизнь Святым, чтобы спасти его в любом случае. Я не колеблясь, прибежал обратно в замок. В пути меня никто не остановил. Ни охранник, ни служанка, ни слуга. Это должно было меня обеспокоить, но мой разум был заполнен Сону только тем, что я не остановился, чтобы подумать, почему все, казалось, ожидали, что я буду там. Удивительно, но я нашел его только мирно потягивающим чай в своей комнате, ничуть не выглядевшим больным. Он только сказал мне: «с возвращением», а затем вызвал слугу, чтобы передать отцу о своем выздоровлении.
Его брат угрожал покончить с собой, если их отец не поддержит его уловку, чтобы вернуть Чонвона, но никто не должен был об этом знать. Чонвон даже не должен был знать об этом. Восточный король всё равно сказал ему что в следующий раз, когда он поставит жизнь Сону под угрозу, он сам будет охотиться на Чонвона.
С тех пор он предлагает свои услуги, чтобы позаботиться об угрозах в жизни своего брата, только что узнав о длинной череде покушений на убийство за спиной Сону. В тот день между ним и его отцом произошел сдвиг, и побои также не возобновились.
С ним обращались как с принцем во всем, кроме имени. И Сону был счастлив как никогда. То, что сделал его брат, было чертовски, но Чонвон от этого полюбил его ещё больше.
— … Я в некотором роде поражен принцем Сону. И немного напуган. — Признается Сонхун после короткого молчания. — Если быть честным, я бы даже сказал, что он… не очень меня не любит.
— Возможно, ты прав. — Спокойно соглашается Чонвон. Старший только вздыхает при приеме.
— Ну, я не могу его винить. Ему никогда не приходилось делить тебя раньше. — Размышляет Сонхун, подперев подбородок одной рукой.
— Я не игрушка.
— Конечно, нет. Заканчивай, мы разделим ванну.
Чонвон не утруждает себя реакцией на заявление, не говоря уже о том, что кто-то сзади разбивает фарфор.
---
Старший ушел отмокать первым, сказав ему следовать за ним, но Чонвон всё ещё сидит на кровати с балдахином, держа в руке небольшой листок бумаги. Сонхун пошел в ванну первым, так как он ожидал, что Чонвон сначала заберёт свою сменную одежду, прежде чем присоединиться к нему, но последний даже не двинулся с места. Восточный король снова дал ему задание. Он смотрит на имя, нацарапанное на клочке бумаги. Чонвон не просто слепо следует приказам отца. Он начинает собственное расследование, прежде чем сочтет необходимыми действия — убийство. До сих пор все имена, которые его отец поручил ему убить, на самом деле были заговором против его брата. И пока это для Сону, тогда он не будет возражать. Он не знает, почему он ожидал, что не будет заниматься этими вещами, оставаясь в Столице, но он действительно ожидал некоторого перерыва. Слишком много глаз, и хотя его имя не было напрямую связано с его жертвами, все всё же знали, что это был он, потому что эти люди были непосредственно вовлечены в наживу, если Восток потерял своего наследника. И теперь ему приходится объяснять свое недельное исчезновение. Никто не смеет просить его вернуться на Восток, но здесь всё по-другому. Как бы ему ни не хотелось это признавать, он видная фигура рядом с Наследным Принцем здесь, в столице, и он не может просто так исчезнуть без объяснения причин. Он также не может откладывать выполнение своей задачи и, возможно, подвергать жизнь своего брата опасности. Чонвон вздыхает, вставая с кровати, положив бумагу под одну из подушек. Он идет в сторону ванн, раздеваясь на ходу. Он должен объясниться Сонхуну. Он просто не знает, как начать. [Сонхун] Он слышит звуки шагов, приближающихся к ванной, и не удосуживается открыть глаза. Если это не его любовник, и ему перерезали горло, он, вероятно, просто присоединится к мёртвым Святым и освободился от всех своих обязанностей. Удивительно, но это звучит не так уж и плохо. Удивительно, но шаги не стихают до тех пор, пока он не чувствует, что кто-то сел прямо рядом с ним, слишком близко для массивной открытой ванны. Он неохотно открывает глаза и видит рядом с собой Чонвона, выглядящего нехарактерно серьезным и рассеянным. …Он не ожидает, что младший присоединится к нему в ванне, когда он предллагал эту идею ранее на кухне, и больше всего он не ожидал, что Чонвон устроится так близко к нему. Может быть, он наконец-то проникся симпатией к Сонхуну? Эта мысль заставляет его улыбнуться. — Я вижу, ты так сильно по мне соскучился. — Комментирует Сонхун, глядя на другого, их обнаженные плечи почти соприкасаются. Или плечо Чонвона, почти касающееся его руки. Даже сидя у него всё ещё есть несколько дюймов до младшего. — Хм? Сонхун двигает ближней рукой, чтобы погладить бедро другого, и он почти вырывает её обратно при голом контакте, если бы Чонвон не отреагировал первым тихим взвизгом, удирая прочь. — Хорошо, любовь, успокойся. — Успокаивает он, подняв руки в знак капитуляции, его затылок горит. Он не ожидал увидеть гладкую, теплую кожу в своих руках раньше. — Ты перестанешь меня трогать?! — Младший кипит, лицо красное. Он все еще сидит на расстоянии вытянутой руки старшего, но Сонхун не указывает на это. Он просто пожимает плечами, а затем снова закрывает глаза, прислонив голову к стене. — Не засыпай и не утони. — Напоминает он своему возлюбленному. — Ты — тот, у кого закрыты глаза. — Бормочет Чонвон. И тогда они оба поддаются молчанию. … — Сонхун. — Через некоторое время окликает младший. Он не отвечает, но позволяет своей руке двигаться в направлении своего возлюбленного. Его рука касается голой руки, и он продолжает двигаться, пока не касается задней части шеи Чонвона. Он начинает играть с мокрыми волосами на затылке, показывая, что слушает, но его встречает тишина. Наконец, он открывает глаза, чтобы посмотреть на младшего, и обнаруживает, что тот серьезно смотрит на Сонхуна. — Хм? Чонвон открывает рот, закрывает его и отводит взгляд. Сонхун поднимает бровь и сжимает его затылок. Тем не менее, младший не разговаривает, поэтому он занят тем, что осматривает мокрую фигуру рядом с ним. Чонвон далек от того типа людей, к которым он обычно обращается, но он не может отрицать желание прижать младшего к себе и заставить его подчиниться. Ему нравится, когда его ложе мягкое и податливое, но, возможно, потому младший упрям, поэтому Сонхун хочет, чтобы он сдерживался и корчился под ним. Он, несомненно, будет сопротивляться своими резкими словами и руками, но Сонхун поставит перед собой задачу превратить его в руины. Он бы так хорошо выглядел. Младший, несомненно, является своего рода другом на данный момент, и он не из тех, кто тяжело дышит после своих друзей, но только один раз, он хотел бы, чтобы принц был в его постели. Он хочет увидеть, что скрывается за этим грубым и холодным отношением. Чонвон поворачивается к нему, готовый заговорить, но останавливается, встретившись с ним взглядом. Старший зачарованно наблюдает, как его щеки краснеют. — Убери свой чёртовой разум из канавы. — Сквозь зубы цедит его возлюбленный. Упс. Сонхун убирает руку и проясняет голову, не чувствуя ни малейшей вины за то, что фантазировал о младшем. Трудно не делать этого, когда он рядом с Сонхуном, мокрый, голый и красивый. У всех острые глаза и круглые щечки и гладкая кожа. Не так должен выглядеть тот, кто убивает людей. — Ты говорил? — Он решает остановить ход мыслей. Ему явно нужно развестись. Может быть, он снова попросит Джея устроить еще одну из тех частных вечеринок? — Я ещё ничего не сказал. — Упрямо отвечает Чонвон. Сонхун закатывает глаза, подавляя улыбку. — Ты хотел сказать, Ваше Высочество? — Позволь мне сегодня поспать в твоей постели. Что. Что? — Что, наконец-то решил согреть мою постель? — Сонхун оживляется, не обращая внимания на внезапный жар в животе. Разве он не фантазировал о младшей в своей постели несколько секунд назад? — Нет, я забыл сменную одежду. — Невозмутимо отвечает Чонвон, без сомнения догадываясь, о чем он думал. Старший сдаётся. Ах, что угодно. Он игнорирует свое разочарование и снова закрывает глаза, пытаясь не дуться. Он скоро поговорит со своим двоюродным братом. Джейк, несомненно, будет ненавидеть его в течение следующих нескольких недель, но Сонхун побеспокоится об этом в другой раз.---
Старший недолго оставался в ванне. Он достаточно отдохнул в течение дня, и с надвигающейся гибелью завтрашних лекций его матери Сонхун скорее просмотрит записи с собрания, чем ляжет пораньше. Он тоже хотел бы прогуляться, но не хотел бы рисковать столкнуться с матерью. Он сидит на столе в одних брюках, просматривая каракули своего брата и ожидает, когда Чонвон придет к нему. Он хочет спросить младшего, почему тот хотел спать здесь сегодня ночью, но не хочет рисковать тем, что тот передумает. Если у него нет сменной одежды, Сонхун может одолжить свою, а затем Чонвон мог бы пойти в свою комнату и поспать. И не рано ли заканчивать вечер? Вчера в этот же час они еще заканчивали празднества. Сонхун качает головой и пытается продолжить чтение, пока Чонвон, наконец, не выходит из ванны в халате. — Бумаги намочишь. — Неодобрительно хмурится младший. Он устанавливает записи, пожимая плечами. — Ты долго тянул. — Это было не так уж и долго. Иди сюда. Сонхун подходит к своему туалетному столику, а младший исчезает в гардеробе. Он бегает глазами по разным предметам на столе без особого интереса, пока его взгляд не натыкается на знакомые нефритовые серьги с подвесками. Он берет одну, вспоминая ощущения на своем языке. Она была у него во рту несколько дней назад, когда он щеголял своим любовником на балконе. Он ухмыляется, вспоминая, как Чонвон неуклюже ответил на поцелуй, несмотря на его раздражение, и решает надеть серьги. Он не любит зеленый цвет, хотя, по общему признанию, выглядит в нём хорошо. — Мы должны сжечь кое-что из твоей одежды. — Объявляет младший, выходя из массивного гардероба с хмурым взглядом, одна сторона мантии свисает с его плеча. Выражение его лица сразу же меняется, когда он узнает новые серьги, которые носит Сонхун. — Ты просто хочешь, чтобы я ходил голым. — Отвечает он, притворяясь невинным и глядя на изгиб своего обнаженного плеча. Он облизывает один из своих клыков, представляя, как кусает его. Чонвон подходит к нему, бросив часть одежды, которую он несет, на кровать, взяв с собой только атласную классическую рубашку. Как обычно, младший одевает его эффектно, прикосновения быстрые и проворные. Только потом, когда младший снова выходит из гардероба, одетый только в одну из рубашек Сонхуна, он наконец упоминает серьги. — Дай мне их. — Приказывает Чонвон, скрестив руки, в то время как Сонхун мог только моргнуть, глядя на голые ноги, которые он видит. Рубашка старшего достигла чуть ниже середины бедер, практически утопив его в ткани. И всё же это далеко не прилично. — Ни одни из твоих панталон или бриджей не подходят. — Объясняет младший, когда тишина нарушилась. Сонхун болезненно сглатывает. Конечно. Конечно, чёрт возьми. Не то чтобы он намеренно соблазнял старших или что-то в этом роде. Он решает оставить серьги себе, хотя бы назло младшему внутренним беспорядком, которому он подвергает Сонхуна. [Чонвон] Есть вещи поважнее, чем стоять полуголым перед Наследным Принцем, например, заранее подготовить его вещи к путешествию, но Чонвон хотел бы сначала рассказать первому, прежде чем готовиться. Он не ожидал, что это будет трудно. У него было много шансов, даже сейчас, когда Сонхун открыто глазеет на его голые ноги, что он борется, чтобы не начать ерзать, но Чонвон до сих пор ничего не сказал. И почему, Святые, он носит серьги Чонвона? — Ты собираешься просто сидеть и смотреть всю ночь? — Наконец спрашивает он, наполовину смущенный тем, что должен был спросить, и наполовину раздраженный. — Я похож на Святого для тебя, куколка? Надень что-нибудь другое. — Со вздохом приказывает Сонхун. Последствия не проходят через его голову, и его лицо почти сразу становится теплее. Учитывая, сколько раз он краснеет рядом с Наследным Принцем, он не удивится, если продолжительность его жизни начнет уменьшаться. — Я просто сказал, что ничего не подходит. — Ворчит он ворчливо. У него нет на это времени. — Тогда да, я бы сидел здесь и смотрел на тебя всю ночь. — Отвечает Сонхун с вызовом в голосе. Чонвон раздраженно поджимает губы, поднимая руку, чтобы помассировать висок, его лицо все еще горячее. Святые, Наследный Принц — Его персонифицированная головная боль. Он проходит через кровать, чтобы подобрать запасную одежду, которую принес ранее, и возвращает ее в шкаф, просто чтобы было чем заняться. Сонхун всё ещё пялится, когда он заканчивает, поэтому он решает облажаться и идет к старшему. Он не боится прикосновений. Наоборот, его всегда так или иначе трогает Наследный Принц. Если другой делает что-то, что ему не нравится, он всегда может дать отпор. И в любом случае, он сомневается, что Сонхун будет настаивать на этом, если Чонвон скажет «нет». Его шаги на полсекунды замедляются, когда он вспоминает горячий взгляд старшего в ванне, но быстро отбрасывает эту мысль. Он останавливается в нескольких дюймах от Наследного Принца и сразу же оценивает разницу в их росте, когда присаживается. — Слушай. — Начинает он, глядя на старшего сверху вниз. Как он и ожидал, руки тут же находят свои пути по обеим сторонам его бедер, прямо под тканью. — Слушаю. — Отвечает старший, по-прежнему не глядя на него. Сонхун занят тем, что наблюдает, как его собственные руки сжимаются на коже Чонвона. Чонвон закатывает глаза и обхватывает подбородок старшего, чтобы привлечь его внимание. — Это всего лишь ноги. Слушай, я… — Вот опять. Этот горячий взгляд. Он сухо сглатывает, его желудок скручивает, когда он смотрит, как зрачки старшего заглатывают его радужную оболочку целиком. Большие пальцы чуть-чуть скользят под тканью рубашки Чонвона, и у него перехватывает дыхание, он внезапно чувствует головокружение. Воздух вокруг них становится тяжелым, а его желудок не перестает бурлить, открывая яму в дупле и медленно проглатывая его изнутри. Он чувствует, как слегка покачивается на ногах, а хватка на его бедрах усиливается. Что, черт возьми, происходит? Воздух горячий, и его кожа кажется чувствительной. Сонхун просто смотрит на него, но чувствует везде. Чонвон вздрагивает, когда его рука касается его собственной серьги, и понимает, что с подбородка старшего каким-то образом переместилась, чтобы обхватить его шею, а его большой палец провел по коже под ухом Сонхуна и задел свисающую серьгу. — Куколка… Чонвон паникует. — Мне нужно кое-кого убить.
