He Looks Up Grinning Like A Devil

                  [Чонвон]       — Мне нужно кое-кого убить.       Чонвон понятия не имеет, чего ожидать, рассказывая Наследному Принцу о своей задаче, но это определенно не пренебрежительное пожимание плечами, которое он получил.       — Пока это не я. — Отвечает Сонхун, слегка прижимая руки к бёдрам младшего, пока половина не окажется под тканью.       Чонвона тошнит от пустоты в животе, его сердце пытается выскочить из груди. Губы Сонхуна изгибаются в понимающей улыбке, и младший хлопает свободной рукой по глазам первого, прикрывая их ладонью.       — Ой. — Старший усмехается шире.       С руками Чонвона на его шее и на глазах, старший выглядит совершенно непристойно, но Чонвон, наконец, может дышать немного легче.       — Ты последний человек, которому я скажу, планирую ли я убить тебя.       — Угу. — Соглашается Сонхун, все та же понимающая улыбка играет на его губах. Его руки скользят выше, и Чонвон чувствует, как его щеки горят сильнее.       — Брось.       Старший послушно скользит руками вниз, пока они не исчезают под рубашкой, хотя его кожа остаётся горячей, как будто руки Сонхуна всё ещё на них.       — Итак? Кого именно ты собираешься убить?       Чонвон вздрагивает от вопроса. Он не так представлял себе то, что расскажет старшему, но раньше он чувствовал потребность прорваться через удушающий воздух вокруг них. И он просто выпалил первое, что пришло ему в голову.       — Это… Он не… — Черт. Он пытается снова, откашлявшись. — Это не имеет значения. Я говорю тебе только потому, что буду отсутствовать рядом с тобой целую неделю…       — Могу я пойти с тобой?       Чонвон делает паузу на полуслове, его рот приоткрывается из-за непроизнесённого слова. Его мозгу требуется секунда, чтобы сообразить, и он моргает в молчаливом замешательстве. Пойдём с ним?       — Куколка? — Подсказывает Сонхун, когда секунды переходят в минуты, а младший не отвечает.       Нет. Он должен был сказать нет. — Что ты имеешь в виду, пойдем со мной? — Вместо этого спрашивает он.       Сонхун снова пожимает плечами, как будто не он только что заставил мозг Чонвона по спирали задуматься о том, почему–он–должен и почему–не–должен и почему–чёрт–я–перечисляю–это. — Именно так, как я и спросил. Могу я пойти с тобой?       — Почему?       — Почему нет?       — Сонхун. — Предупреждает Чонвон.       — Они будут сомневаться в твоём исчезновении, если ты исчезнешь один. Однако, если мы вдвоем, может показаться, что мы уехали на закате к нашему счастливому концу. — Отвечает старший с нахальной улыбкой.       — ...Ты не предложишь нам сбежать. Ты сошел с ума?       — Хорошо. В любом случае, моя точка зрения остаётся в силе. Я могу оставить какое-нибудь письмо, объясняющее наше, э-+э, импровизированное приключение. Мы вернемся через неделю или две?       Чонвон всё ещё в замешательстве. — А твои обязанности?       Ответ Сонхуна — пренебрежительный взмах руки.       — Твоя мать убьет меня, когда мы вернемся. — Пытается он снова, хотя Чонвон не уверен, убеждает ли он себя или старшего. Он не может отрицать привлекательность ухода из Дворца с Сонхуном, даже если он никогда не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как он выполняет свою задачу.       — Она может попробовать. — Говорит Сонхун, а затем проводит руками вверх и вниз по коже бедер Чонвона, прежде чем тот снова открывает рот. — Я позабочусь обо всем, когда мы вернемся. Мои обязанности, моя мама. Итак, можно я поеду?

---

      Именно так через несколько часов Чонвон оказывается в лесу, прямо на окраине города на западе, а Сонхун идет прямо за ним. Он не может поверить, что привел с собой Наследного Принца практически без возражений с его стороны. Он даже не знает, почему эта идея привлекла его, но это так.       — Зачем мы здесь, куколка? — Старые вопросы за его спиной, сверху донизу окутанные самой обычной одеждой, которую Чонвон смог найти в своем гардеробе. Что не совсем полезно, поскольку Сонхун по-прежнему выглядел царственно, как всегда.       — Ждём. — Просто отвечает он. Сапог тут же подталкивает его, когда он больше ничего не уточнил, и бросает взгляд через плечо. — Брось это.       — Тогда расскажи мне план. Я не хочу, чтобы меня здесь кусали жуки.       Чонвон закатывает глаза. — Может быть, тебе стоило подумать об этом, прежде чем предлагать пойти со мной.       — Может, мне стоило. — Бормочет Сонхун, и младший тоже слышит, как он закатывает глаза. Раздраженный Чонвон поворачивается к нему.       — Можешь вернуться, если тебя это так беспокоит…       Он слышит знакомый звук копыт и колес издалека, и Чонвон, наконец, появляется из темноты, чтобы преградить им путь, его лицо покрыто тканью, которая просто показывает его глаза. Сонхун следует его примеру, тоже пряча лицо.       Катафалк, представляющий собой просто широкий фургон, запряженный двумя лошадьми, на одной из которых сидит человек, наконец появляется в поле зрения с двумя штабелями обычных деревянных гробов на нём. Лицо всадника так же знакомо, как и ткань, покрывающая лицо Чонвона. Это один из самых близких контактов его отца и его единственный выход из города, когда у него есть миссия.       — Должен сказать, я не ожидал, что буду делать это, находясь в Столице, Принц. — Говорит мужчина вместо приветствия. Чонвон склоняет голову в знак подтверждения, возвращая чувство. Он тоже не ожидал, что сделает это.       Как этому человеку удалось превратить себя в гробовщика сегодня вечером, это вне понимания Чонвона, но он не будет сомневаться в своих способах, как не будет сомневаться в миссиях Чонвона. Хотя он должен признать, что ему впервые пришлось подвергнуться таким драматическим средствам, чтобы покинуть город.       — И, э-э, я не ожидал компании. — Добавляет мужчина.       — Не обращайте на него внимания. Сколько ящиков пусто? — Он указывает на две колонны гробов, поставленные друг на друга в фургоне. Всего он насчитал шесть.       Мужчина поджимает губы. — Всего один, Принц.       Сонхун ещё не сказал ни слова во время разговора, но Чонвон чувствует его волнение и вопросы позади него.       — Смогут ли лошади справиться с восемью телами?       — Я могу вести их пешком, но путь до кладбища займет в два раза больше времени.       — Хм, этого должно быть достаточно. В следующий раз, когда в моих планах произойдут изменения, я обязательно дам вам знать заранее.       Устроившись, мужчина ведет их к фургону, забирается наверх и открывает самый верхний левый ящик. Пустой.       Чонвон пытается подняться, но Сонхун останавливает его первым. Мужчина смотрит на них с любопытством.       — Мы делим гроб. — Первые слова Наследного Принца за долгое время. Мужчина вздрагивает от голоса, несомненно, узнав его.       — Да.       — Гроб. — повторяет Сонхун.       — Да.       — Ты серьезно?       — Кладбища находятся за пределами Столицы, и это место кишит рыцарскими орденами. Мы просто не можем проходить так, как нам нравится. — Объясняет он.       Сонхун выглядит так, будто ему есть, что сказать, но он предпочитает не говорить, вместо этого глядя на деревянную коробку.       — Мы вообще собираемся вписаться?       Чонвон хмурится, начиная задаваться вопросом, не боится ли старший маленьких помещений или темноты. Он помнит, как Наследный Принц необычно дрожал между его ног сегодня днем и–       — Неважно, у нас нет времени на всю ночь. Куколка, я не думаю, что ты хочешь, чтобы тебя задушили, так что мне придется подняться первым. — Говорит Сонхун и начинает взбираться на фургон, прежде чем Чонвон успевает его остановить.       — Мой Наследный Принц. — С благоговением в голосе приветствует мужчина и помогает Сонхуну освоиться. — Знал бы я, что вы будете сопровождать Нашего Принца, я бы привез более удобный... гроб.       Сонхун морщится. — В этом нет необходимости.       Чонвон поднимается следующим, когда мужчина спускается, чтобы убедиться, что лошади устойчивы. Сонхун занял всю высоту и ширину коробки, и места почти не осталось. Ему придется лечь на него.       — Теперь у нас есть идея для Вашего размера в следующий раз, Ваше Высочество. — Поддразнивает Чонвон, когда он начинает наклоняться над коробкой, поднимая одну ногу вверх.       Сонхун поднимает бровь. — Ты ещё не представляешь мой размер, куколка, но я был бы более чем счастлив познакомить тебя, если хочешь.       Младший останавливается и смотрит на него сверху вниз. Он даже не может быть настолько сумасшедшим, потому что он, несомненно, наступил на него.       Сонхун ухмыляется ему, похлопывая себя по бедру. — Хватит дурачиться и иди сюда.       У Чонвона нет другого выбора, кроме как сесть к нему на колени, прежде чем лечь на него сверху, все время сверля кинжалами. Руки тут же обвивают его талию, а Сонхун слегка раздвигает ноги, чтобы Чонвон мог устроиться на одной из своих. Он оказывается лицом прямо над Сонхуном, когда тот подтягивает его, чтобы принять более удобное положение.       Чонвон не знает, куда деть руки, поэтому решает сложить их за головой старшего, чтобы подтолкнуть и приподнять его. Сонхун издает благодарный стон.       — Так намного лучше, любовь моя.       — Я закрываю коробку. — Объявляет мужчина, и они оба защищаются от темноты.       [Сонхун]       Сонхун напрягается, когда их окружает тьма, и сжимает младшего крепче, пока его грудь больше не сдавливает. Чонвон находится на удивление комфортно над ним, и отсутствие свободы не беспокоит его так сильно, как он ожидал. Он подносит одну руку к лицу, чтобы снять темную ткань, и делает то же самое с Чонвоном.       Они начинают двигаться в медленном темпе.       — Привет. — Напевает он в лицо прямо над собой, хотя и не может много видеть.       Чонвон тяжело вздыхает, прежде чем прижаться головой к голове Сонхуна. Он не упускает возможности потереться своим лицом о лицо младшего, и за свои усилия он получает раздраженный стон.       — Ты не вернул мне мои серьги. — Дышит Чонвон ему в ухо, слегка повернув к нему голову, и Сонхун чувствует приятное покалывание кожи на шее.       — Они были на моем столе. Теперь мои. — Отвечает он, стараясь не дышать тяжело в ответ.       Младший какое-то время молчит, и Сонхун думает, что это всё, но затем что-то горячее и влажное попадает ему на ухо, и его бедра резко дёргаются вверх, когда жар начинает накапливаться в его животе головокружительным образом. Он хватается за своего возлюбленного, его затуманенный мозг пытается понять, что происходит.       Чонвон прижимает рот к уху, и Сонхун теряет сознание, темнота помогает ему отделиться от своего тела при этом ощущении.       Только когда младший поднимает над ним голову с довольным фырканьем и тихим позвякиванием, Сонхун понимает, что взял у него серьгу ртом.       Какого чёрта.       Нет. Что за чёрт.       Его ухо красное, горячее и мокрое…       Сонхун бездумно взмывает вверх и ловит самодовольную улыбку младшего своим ртом, его язык встречается с нефритом и металлом. Чонвон удивленно издает тихий горловой звук, и старший, не теряя времени, облизывается внутри и вытаскивает серьгу изо рта первого. Он обвивает предмет языком и тянет его к своему рту, но Чонвон крепко впивается в него, прежде чем он успевает его взять, тяжело дыша.       Ах. Сонхун почти ничего не сделал, а младший уже тяжело дышит. Он не продержится и ночи с ним.       Не то, чтобы он стал намного лучше.       Старший откидывается на скрещенные за спиной руки, чтобы больше не напрягать шею, и позволяет младшему заполнить промежуток между ними влажным дыханием, серьга всё ещё зажата между зубами последнего.       Сонхун хотел бы увидеть то, что перед ним. Но, увы, плотно закрывающийся гроб не дает им даже простого проблеска света, так что приходиться довольствоваться только воображением.       — Теперь мой. — Наконец прерывает тишину Чонвон, и старший болезненно сглатывает. Он представляет, как тянет голову младшего вниз и снова бесчувственно целует его, с серьгой во рту или без неё, но это, несомненно, разозлит его любимого.       Может быть, он рассуждает, что трупы вокруг них наблюдают?       Сонхун раздражённо стонет и отворачивается, убедившись, что его правое ухо, которое всё ещё свисает с другой половиной нефрита, находится подальше от младшего. Если он снова примкнёт к нему своим ртом, Сонхун не будет нести ответственность за свои действия.       — Хорошо. — Бормочет он. — Тогда держи.       Проходят секунды, а младший всё ещё не двигается. Сонхун чувствует, как его кошачьи глаза сверлят его лицо.       — Куколка?       — Ничего. — Быстро отвечает Чонвон и снова прижимается лицом к его, почти уткнувшись носом в его шею. Сонхун поворачивается и прижимается лицом к его, потирая их друг о друга.       — Когда мы умрем, нас должны похоронить вот так.       — Оставь меня в покое.       Сонхун тихо смеется, крепче прижимая своего возлюбленного.       [Чонвон]       Он понятия не имеет, что нашло на него раньше. Чонвон даже не думал о том, чтобы сделать такое, но, осознавая это, он уже лизал ухо Наследного Принца и языком отстёгивал нефритовую серьгу.       Чонвон просто рад темноте. Столкнувшись с Сонхуном с ног до головы, он не может понять, то ли это его собственное сердцебиение пытается вырваться из груди, то ли это сердце старшего.       И поцелуй, это вообще был поцелуй? Он должен был злиться? Чонвон не уверен, что Сонхун нарушил их соглашение о поцелуях без зрителей. Однако это продолжалось недолго.       Младший проглатывает раздраженный стон и решает перестать думать об этом. Ничего хорошего из анализа действий Наследного Принца не выходит. Он делает только то, что хочет, и до тех пор, пока не начнет объяснять Чонвону, нечего и думать.       Он едва ли понимает свои собственные действия и не может волноваться за Сонхуна.       — Где ты вообще этому научился?       Чонвон моргает в темноте, удивленный внезапным вопросом. С тех пор прошли минуты, и он только устраивается в тишине, играя со своей с трудом завоёванной нефритовой серьгой между пальцами.       — Ты должен быть более конкретным. Я не ясновидящий, который может читать твои мысли. — Фыркает младший.       — И я благодарю Святых за это. Я бы не хотел, чтобы ты лез в мои мысли. — Отвечает Сонхун с легкой ухмылкой снизу. — Я говорю о том, что ты сделал со своим ртом, когда взял мою серёжку.       Чонвон заставляет себя не краснеть, но знает, что потерпел неудачу. Он поднимает голову, лежащую щекой к щеке со старшим, чтобы не чувствовать, насколько теплым стало лицо Чонвона.       — Это была моя серьга. — Подчеркивает он, выиграв время, чтобы прийти в себя.       — Подробнее. — Отмахивается старший.       Чонвон смотрит на то, что он принимает за лицо Сонхуна. Теперь, когда его глаза привыкли к темноте, он почти мог разглядеть черты старшего. Он убирает руку из-под головы Сонхуна и начинает бездумно водить по его лицу.       — Я видел, как один из детей делал это, когда мне было четырнадцать. Так они воруют у старых дам. Однако в большинстве случаев украшения — никчемные. — Наконец отвечает он, водя носом вперёд, прежде чем двигаться к его щеке. Его палец тыкает в место, где находится одна из его родинок, и представляет, что чувствует небольшую выпуклость, указывающую на то, что он прав.       Нет ничего. Кожа гладкая, но он знает, что прав.       — Я же говорил, что связался с плохой толпой. Активно не участвовал в их деятельности, но наблюдал со стороны. — Пожимает плечами на воспоминания. Он не знал, что через три года применит ту же тактику.       — Мм-м-м. — Бормочет Сонхун, чувствуя, как пальцы младшего проводят по уголкам его рта. — Надеюсь, ты не применил их ни к кому.       Чонвон пожимает плечами, хотя действие осталось незамеченным в ослепляющей темноте. — Почему тебя это волнует?       Сонхун замирает под ним, а младший ухмыляется про себя, ожидая реакции. Предсказуемой.       — Ты серьезно? — Наконец спрашивает старший после пары секунд молчания.       — Нет. — Признается Чонвон и снова опускает голову на шею Сонхуна. Поза на удивление удобная, и он думает, что мог бы заснуть, как–       Нет. Возьми себя в руки.       — Ты сегодня на удивление прилипчив. — Через некоторое время размышляет Сонхун.       Чонвон усмехается. — Мне некуда переехать, даже если я захочу.       — Мм. — Мычит Сонхун и проводит рукой по спине младшего. — Я думаю, ты теплишься ко мне. Следующее, что я знаю, ты будешь инициатором поцелуев.       — Мечтай дальше.       Наследный принц издает небольшой смешок, который Чонвон чувствует на себе.       — Слушай, почему ты никогда не называешь меня иначе, постоянно по имени? — Говорит Сонхун после очередной паузы.       — Что ты имеешь в виду? — Чонвон бормочет что-то у него на шее. Он действительно становится все более сонным с каждой секундой, и рука, гладящая по спине, мешает его делу.       Брать с собой старшего было действительно плохой идеей.       — Если не считать моих титулов, ты называешь меня только Сонхуном. А я называю тебя кучей милых ласк.       — Ты имеешь в виду раздражающие клички. — Поправляет младший, закатывая глаза, несмотря на то, что Сонхун его не видит.       — Нежные ласки. — Повторяет Сонхун с акцентом. — Ты должен дать мне тоже. Мне становится одиноко.       — Я называю тебя мудаком.       — У тебя плохо получается. — Сокрушенно вздыхает старший.       Он знает, что не должен уступать Сонхуну ни дюйма, но часть его любопытна.       — Как бы ты хотел, чтобы я к тебе обращался тогда, если это зависит от тебя? — Спрашивает он, обязательно включив последнюю часть. Это Сонхун, так что это должно быть…       — Как насчет Мой Лорд?       — Непристойно.       Чонвон невольно краснеет.       — Это для аристократов. Ты — Наследный Принц. — Говорит он, не обращая внимания на многозначительный намек в голосе старшего. Он практически мог видеть дразнящую улыбку.       — Неужели? Я бы хотел услышать это только от тебя. — Поддразнивает Сонхун.       — Опять же, мечтай.       — О, куколка, я это делаю. Ты должен увидеть то, что мы делаем в моих снах.       Чёрт—       Его снова окутывает знакомый жар. Это заставляет хотеть извиваться. И он не знает, может быть, это из-за того, что их пространство ограничено, но, похоже, ему не хватает воздуха в легких.       Сонхун тихо смеется, на этот раз гладя себя по волосам. — Успокойся, любовь.       Чонвон раздраженно поджимает губы, его щеки горят. Разве он не должен уже быть использован дерзким и бесстыдным поведением старшего?       — Отвали. — Бормочет он.       Фургон подкатывает к остановке прежде, чем Сонхун успевает ответить, и Чонвон мысленно благодарит Святых наверху.       Он слышит легкие разговоры снаружи, но не может сформулировать слова. Достаточно скоро они слышат ворчание и стук, когда выгружают первый гроб.       — Давай продолжим этот разговор в другой раз, куколка. — Весело шепчет Сонхун.       Чонвон предпочитает не отвечать.