Тебя подвезти?

Туман легонько застилал обзор, касался своими едва видимыми руками стекла авто. Утренняя природа ещё не пробудилась, она так же, как и люди, только начинала свой новый короткий цикл. В воздухе витала неопределённость, ничего вокруг не давало ответов, не проскальзывало под усталым взором даже намёков, оставляя запутавшемуся человеку выбор из многих судьбоносных троп. Сейчас ни одна из них не имела смысла.  Поникшая ива шаталась от какого-то далекого, неощутимого, противоестественного ветра. Казалось, что сейчас штиль. Даня подневольно сравнил себя с ней, такая же хрупкая и податливая, как и любой другой человек. Он понял это в себе недавно. Когда проступили сквозь иллюзорный контроль ощущения, превышающие в своей разрушительности все, что он когда либо испытывал.   Сегодня впервые он решил приехать утром. Раньше приходилось наблюдать сумерки, неприятное время, когда сам дух леса насильно выгоняет тебя. Но всегда хотелось оставаться дольше, потому что там, за десяток километров, под тёплыми огнями Петербурга, затмевающими звезды, чего-то не хватало.  Он знал чего именно. Просто привык никогда не признаваться.  С восходом солнца стало так уютно. Мягкие, рассеянные туманом лучи обромили гладкие, а где-то и местами обшарпанные грани памятников. Половину местности было не видно в белёсой пелене, хотя кое-где проскальзывали высокие чёрные кресты. Их витиеватая форма никогда не была Даниле понятна, слишком сложна и агрессивна для выражения простых чувств. Хотя, где-то в глубине принимал: могила целиком и полностью олицетворяла отношение живущих к ушедшим. Он побаивался кармической подлянки — сегодня он не пойдёт на поводу у ощущений, поставит кому-нибудь из погибших близких красивейший античный крест, а завтра, по случайности, сумерки заведут его брюхом на этот же острый пик. Впрочем, это совсем уже дебри. Рациональные мысли растворились во влажной дымке. То, о чем он думал, не имело смысла. Парень оставил машину, где парковал её множество раз. Опытом выяснено, где почва посуше и плотней, дабы избежать буксовки. В этом забытом месте нельзя было расчитывать на стороннюю помощь, он почти никогда не видел здесь людей. А семейный кладбищенский участок не оставлял выбора, свою смерть ему тоже придётся провести здесь. Так же, как и его другу.  Относительно свежая могила, глянцевый чёрный гранит с гравировкой. И молодое лицо, давно знакомое, чьи черты начинают искажаться в голове под разрушительным воздействием времени. Татуированная ладонь сгребла сухие, полуразложившиеся цветы, заменяя их одной свежей астрой. На языке растений значившей «тоску».  Данила грузно присел на деревянную лавочку, поджав губы, осмотрелся вокруг. Не разрушая неловкости, а наоборот добавляя её для самого себя, сказал, — Прости, сегодня ничего не принёс. Только цветочек. Но изображение на камне молчало. Странно, что многим помогало именно словесное общение. Даня пытался, но так и не нашел смысла вымученно из себя вытаскивать слова, на которые никто не ответит. Его испугал шорох с правой стороны, из под крон деревьев вылетели вороны, нагло нарушая застоявшуюся тишину своим карканьем. Парень замер и нахмурился, не определившись, ожидать угрозу или все же расслабиться. Из рощи стал проявляться крупный силуэт, а потом и вовсе, стали различимы очертания молодого человека с короткой стрижкой.  Их глаза пересеклись, тот с великой отдушиной эмоционально пробасил,  — Слава богу, блять, хоть кто-то! Я здесь вечность бродил, думал всё уже, того, — с очевидным для собеседника намеком он закончил. — Выход здесь недалеко, — Даня скованно указал ладонью в нужном направлении, — я проведу, если надо.  — Выручишь. Я тебя тут не отвлёк? — тёмные глаза без зрачка уставились на такой же чёрный гранит. — Лучше уж отвлекай и дальше, — усмехнувшись продолжил, — это уже невыносимо. Кашин не сразу понял, что имел ввиду. С каждым визитом его начинает с угнетающей силой тянуть обратно снова и снова. Наверно, чувство вины, думал он. Выносить это было сложно. — Понимаю тебя. Присесть можно? — Да, переступи прям тут, — указал он на невысокий чёрный заборчик. — Не, я через калитку лучше. Руслан.  — Данила.  Первое впечатление было не то, что бы приятным, скорее довольно непонятным и выбивающим из колеи. Но компания нового знакомого была очень кстати, низкий голос с хрипотцой, который его обладатель будто бы старался специально понижать, перебивал своей звонкостью назойливые мысли. Когда незнакомец сел рядом, Кашин заметил его грязную штанину, а под дырками джинс кровавые потёртости.  Он случайно коснулся Даниного предплечья, когда засовывал руки в карманы. Пальцы Руслана были мертвецки холодные, что настораживало до появления разного рода субъективных подозрений.  — Как долго ты бродил? — вопрос показался вдруг глупым, когда темноволосый парниша ухмыльнулся несимметричной улыбкой в ответ. — День точно.  — Ты угараешь, тут все кладбище обойти можно за пол часа.  Даня протянул ему свою бутылку с водой, тот почему-то вежливо отказался. — Ты не понял, я обходил могилы, смотрел, чтоб бомжи монетки и конфеты не пиздили. А ночью, короче, заблудился, — Данино лицо оставалось таким же нечитаемым, Руслан продолжил, — я отца приехал навестить. Погибшего. Он мне дело своё завещал. Я то вообще в город хотел, карьера, все дела, хуй я клал на эту глушь ебаную. Но батька то… Он же сам не хотел так рано, и я вот тоже ничего не успел получается. Но вот на пенсии это хорошая работа, думал переберусь лет к пятидесяти.  — Теперь понял. Ну ты смотри, это самое, поаккуратней. Людей здесь редко встретишь, помочь некому.  — Стараюсь, брат.  Когда ожидаемые тучи сгустились, стало ясно, что дождя не избежать. Прилесье взбунтовалось, забеспокоилось, ветер всколыхнул пышную листву.  — Тебя до города подвезти? — Даниле, честно говоря, стало немного жаль новоявленного кладбищенского смотрителя. Видно, что парню это все никак не шло, он успел заблудиться, пораниться, залезть в куст репейника, замарать штаны и видимо замерзнуть в своей толстовке.  — Спасиб, Дань, но не могу. Я пока тут. Свидимся тогда ещё, раз уже уезжаешь.

✟ ✟ ✟

Приехав в следующий раз уже через три месяца, он никак не ожидал встретить знакомого возле ворот. Осень полностью захватила этот старый город мертвых, создавая неузнаваемый облик покинутого места. Облысевшие ветки, будто бы недавно казавшиеся мягкими и воздушными, разрезали небосвод своими малоприятными влажными угловатыми корягами. Даня наскоро захватил цветы, в этот раз, желтоватые хризантемы, вынул из бардачка пакет с конфетками, закрыл дверь авто и скорым шагом подошёл к парню. — Руслан, здарова. Тот на него глазищами своими посмотрел с явным удивлением. Спохватившись, тут же принялся открывать калитку витиеватого ограждения. Дане радужки его казались двумя чёрными блюдцами, словно расширенные до предела кошкины зрачки. Нечитаемые. — Привет, — удивление сменилось на умиротворение с улыбкой на одну сторону лица, — да нормально все, ты какими судьбами? На ту же могилу опять?  — Ага, хотел ещё деда навестить.  — Не против, если с тобой пойду, а Дань? Ты молодец ваще, я бате все никак не могу цветов принести, времени нет. — Да ниче, пошли, попиздим. Ты как тут вообще, обжился, обустроился? Внешне Руслан выглядел ещё хуже и страннее, работа явно не шла ему на пользу. И почему-то Дане было его постоянно жаль, не смотря на демонстрируемую выдержку и верность идеалам, желаниям своего отца. Кашину такое понять сложно, он большую часть взросления провёл обособленно от родителей, скорее от мамы, с которой отношения, временами, были так себе, погибшего отца он помнил лишь обрывками из детства.  — Работа мечты, позавчера здесь алкаши пиздились, пришлось ждать когда они уснут, ибо на меня вообще не реагировали, гандоны проспиртованные. Другая вообще в меня изюмом кидалась. И все же, сколько живости было в этом диалоге, она так контрастировала с его откровенно увядающим внешним видом. Ощущение, что он ходил в точно такой же одежде, как и в первую встречу, а грязная штанина так и осталась с этим черноватым пятном.  Даня давно для себя решил, он не занимается спасательством. Парень знает что делает, переубеждать нет смысла и желания.  А потому они просто шли по знакомой узкой тропе, рыжий молча закуривал одной рукой, Руслан сзади эмоционально рассказывал истории. И все они про кладбище, словно другой жизни у человека больше нет. Стоило закрыть на это глаза, потому что, все таки, смешно. Из Руслана вышел отличный рассказчик. Большую часть времени, не имея рядом интересного собеседника, в моменте он упивался Даниной компанией, говорил громко, голосисто. Кашин не отставал, выдавая экспрессивный заразительный смех. Но все же находиться на знакомых могилах было некомфортно осенью, все такое отчасти мерзкое, гнилое и тоскливое.  — Пойдём, может, твоему отцу тоже положим? — Даня обратил внимание Руслана на остаток цветов. В этот раз он на эмоциях купил больше нужного.  Парень тепло поблагодарил, хлопая ладонью по широкому плечу. Даня не чувствовал ничего, кроме едкого холода от ветра. И его рук. На могиле Сергея Тушенцова ничего, кроме опавших листьев, пыли и старой стеклянной стопочки. По немой просьбе, он положил хризантемы сам, пока Руслан стоял поодаль, загипнотизированный вырытой ямой рядом с захоронением его папы.  — Я так и не понял, для кого родаки приготовили место. Возможно бабушке, но… Так неприятно думать, что родные умирают. Ещё и заранее подготавливаться, пиздец.  — Такая жизнь, Русь, — Даня берет новую сигарету, предлагает приятелю, но тот снова отказывается.  Они садятся на лавочку, как в прошлый раз. Древесина начинает немного намокать под моросящим дождиком. Но он не мешает поджечь табак, поэтому сидеть вполне нормально.  — Как там в Питере? Погода такая же говняная?  — Да она всегда такая, нахуй. Я, главное, это, прогноз смотрел, сегодня дождь не обещали, впервые за месяц. Ну наебали получается. Так они проболтали до заката. Сквозь бледную кожу Руслана проглядывались вены, почему-то на свету они не казались такими очевидными. Это вновь перекрывала улыбка, все такая же несимметричная, и совсем немного привычная и уютная. — До города подвезти?  Даня впервые надеялся, что тот согласится.  — Не… Мне ещё обход делать. И конечно тот отказался.

✟ ✟ ✟

Весной никого на месте смотрителя не оказалось, небольшой домик пустовал. Даня хмыкнул, даже успев порадоваться за знакомого, наконец-то уехавшего из этой жопы в город. Захотелось даже оценить все его труды, насколько изменилось кладбище под его присмотром.  Но это своенравное время года будто бы специально делало все наперекор человеческим действиям. Размокала и без того рыхлая дряхлая почва, пустились вьюнки, проснулись некоторые насекомые. Надгробия покрылись пылью и паутиной. Очевидно, Руслан правда наконец-то уехал отсюда.  Как же Дане было, честно говоря, радостно за него. Ещё никогда он так не был спокоен за чужого человека. Видеть то, как он сам становился похожим на мертвеца, было невыносимо. А большой город встряхнет его точно. Захотелось построить планы, найти Руслана в Питере, заобщаться как нормальные люди с присутствием интернета, а не как здесь, довольствоваться голубиной почтой и голосом ветра. Кашин положил цветы, повыдирал на участочке вылезшие сорняки. Любопытная мысль всплыла в сознании, было бы неплохо навестить отца Руслана и принести цветочек, как в прошлый раз. Те захоронения находились аж в другом конце, но парень не спешил. Сейчас он наслаждался одинокой прогулкой.  Протоптанные дорожки будто бы сами вели его по пройденному с Тушенцовым пути. Он по отрывкам памяти реконструировал маршрут, одновременно кайфуя от большого количества зелени и чистого воздуха.  Ощущалось, будто бы все кладбище пропиталось его духом. И уже невозможно было отделить парня от его «прошлого места работы».  Где-то сбоку мелькали кресты, так сильно неприятные Кашину, он засмотрелся на нужную ему опушку со знакомыми могилами, как вдруг ноги потащили его немного правее, и он не успев среагировать, споткнулся об торчащий старый корень дуба.  В полуметре от головы восседал потрёпанный и облезлый крест с острым пиком. Даня резко вздохнул от осознания возможной глупой смерти, которая уже несколько лет необъяснимо им ощущалась. Закашлялся. Парень попытался встать, заглядывая на место возле зацепившейся ноги, ожидая увидеть виновную торчащую корягу.  Но вместо этого он узрел во всей красе изуродованное мумифицированное тело, выглядывающее среди некошеной травы, чёрные пустые глазные впадины, ужасно пугающие своей неестественностью. Трупную разложившуюся руку возле своей ушибленной лодыжки. Знакомые джинсы с дырками. Грязная сырая на вид толстовка с выцветшим принтом. Не было никакого корня. Был только давно лежавший здесь Руслан.  Издалека слышался знакомый человеческий гул, перебивающий оглушающий звон в ушах. — Даня?! Ты хули тут лежишь? Слышать этот голос было невозможно приятно.  Слышать этот голос было не̭в͜о͜змо̝ж̞н͙о. 

И̲ в͜ э̦то̞мͅ проб̫лͅема͕…ͅ

✟ ✟ ✟