путь нефритовой змеи, влекущей за собой дракона

эта ночь оставила на теле синяки. картина, которая предстала перед глазами на утро, была тем, что властелин камня втайне желал созерцать с каждым восходом солнца. она была краше залитых закатными лучами перистых облаков, выстилающих покров неба, и лазурной пены водопадов, ниспадающих с горных вершин. на его груди сопел бай чжу: нефритовые волосы рассыпались по его обнаженным лопаткам, очертания острых бедер едва скрывали тонкие простыни, от бессилия накинутые под утро лишь до пояса. прошлая ночь окутала их шармом недосказанности и тоски. она была полна тонкости отделки взмывавших в небо лунных фонарей и изящества дорогих тканей почтенных особ, наблюдавших торжество праздника с высоты терасс. она была полна заливистого детского смеха и гомона зазывающих к себе владельцев лавок с товарами на всякий вкус. она была полна горящих взглядов властелина камня, расценивавшего недостойным опускаться до мелочности, граничащей с простейшими человеческими чувствами, и неоднозначных взглядов целителя, обращенных не к нему. бай чжу редко был таким ㅡ пересиливающим усталость, скопившуюся за тяжелый день, изгибающим свою двуликую натуру под натиском чужого внимания, позволяющим по отношению к себе чужое внимание. но таким было его своевольное расположение духа в вечер самого счастливого праздника гавани камня и контрактов: он сидел рядом с консультантом ритуального бюро «ваншэн», слегка распаленный его временами неуместной позицией осведомленного о всех закономерностях миропорядка, и ㅡ лишь толику ㅡ слащаво беседовал с ученым, прибывшим по случаю праздника из сумеру. и всякий раз, когда деловитый и уверенный голос мужчины направлял их беседу в новое русло ㅡ даже тогда, когда предметом обсуждения становились лекарственные свойства трав мондштадта, о чем целитель был осведомлен всяко больше человека, имевшего своим ремеслом прощание с жизнью, а не стремление ее продлить, ㅡ он не был удостоен вниманием со стороны бай чжу. в то же время целитель не отказывал себе в отраде стрельнуть глазами в ответ на местами забавные реплики захмелевшего мужчины напротив ㅡ тот был совершенно покорен местным лекарем, искусно владеющим не только тонкостями медицины, но и ㅡ он не гордился этим, и все же ㅡ ювелирностью хитросплетений человеческих отношений. бай чжу веселила эта неприкрытая им очарованность. веселье это поддерживала и чан шэн, пригревшаяся на тонких плечах, ㅡ она переводила взгляд человеческих глаз с хозяина на ученого, временами обращая его к покинутому целителем властелину, которого, казалось, это ничуть не задевало, и ликовала в душе. не сказать, что ей претила новая жизнь: жизнь, где она выбирала дальнюю комнату, когда на ночь в хижине оставался гость, жизнь, где ее хозяин делил свое слабо справляющееся с поддержанием жизни сердце с кем-то еще. с кем-то, обреченным на долгие годы жизни, в стократ превосходящие немногочисленные лета лекаря. чжун ли окинул взглядом гавань. ветра, приносимые с пирса, стали прохладнее, свет фонарей под сводом достигшего своей глубины неба ㅡ ярче, толпы людей в торжественных нарядах ㅡ более редкими. ㅡ время летит неумолимо, и вот уже луна взошла над гаванью. пожалуй, настало время прощаться, ㅡ воспользовался он мигом тишины, поднимаясь из-за стола. его поддержали, и вскоре господа и дамы покинули ресторан, рассыпаясь в благодарностях перед его владельцем. теперь они стояли на мощеных улочках, потирая полные животы. последние фонарики, одинокие, но оттого не менее яркие, устремлялись ввысь под звонкий смех. властелин окинул взглядом компанию приятных людей, собравшуюся за одним столом этим вечером. ㅡ счастливого праздника морских фонарей, друзья. ㅡ счастливого праздника морских фонарей, ㅡ вторили ему. они неспешно разбрелись по сторонам, рассуждая о том, что минул еще один год. время и правда не щадило их. ㅡ как хитры бывают проделки судьбы, ㅡ послышалось рядом. мужчина, головная боль чжун ли, свалившаяся на него этим вечером, нашелся поодаль. ㅡ неужто нам в одну сторону? чжун ли взглянул на бай чжу, которому посвящались слова, не имея привычки вмешиваться в чужие дела. тот оставался весел и задорен, но сделал шаг к властелину, качнув головой: ㅡ прошу меня простить, но у меня уже есть спутник на этот вечер, ㅡ несомненно, его игривая натура неспроста выставила акцент на последних словах. был он спутником на вечер или на жизнь, чжун ли поджал губы. подобные игры, завязанные на интригах, не были в числе его излюбленных, и уж тем более он не питал слабости к словесным завиткам, призванием которых числилось вызвать в человеке ревностные чувства. они были взрослыми мужчинами и имели между собой определенность, и проделки бай чжу, извивавшегося в сердцевине ситуации, словно змея, с каждым оборотом языка плескавшая дурманящим разум ядом, не вызывали в нем никаких эмоций, кроме сомнения и отголосков разочарования. потому он позволил себе не принимать участия в разговоре между целителем и его питомицей по дороге в хижину, как не позволил себе остаться там на ночь, и, уже закрывая за собой дверь после пожелания доброй ночи, был остановлен сбитым с толку бай чжу. ㅡ вы не останетесь, господин чжун ли? ㅡ его потерявшие былой блеск глаза выражали беспокойство, не помутненное даже стеклами очков. ㅡ думаю, сегодняшний день и без того был утомителен для вас, господин бай чжу, ㅡ властелин камня наконец обратил свой взгляд в чужие глаза ㅡ те и вовсе померкли. не составило бы труда по пальцам сосчитать ночи, когда чжун ли отказывал в предложении остаться. ㅡ мое поведение расстроило вас? они переходили к сути так скоро, и это было показателем зрелости. как было показателем и то, что никогда прежде никто из них не ударялся в примитивные игры с чужими чувствами. ㅡ не буду скрывать, ㅡ негромко прозвучало в ответ. бай чжу кивнул. он и сам подозревал, что упустил грань, сойдя до стыдливого ребячества. ㅡ так значит, я задолжал вам извинения, ㅡ склонил голову набок целитель. его глаза недобро сверкнули, но чжун ли не разделял подобного решения проблем. день и правда был долгим, и иногда разногласия можно было решить, не прибегая к глупым оправданиям и более глупым действиям. ㅡ я предпочел бы извинениям сон, ㅡ честно признался он. бай чжу сморгнул, торопливо кивнув и почувствовав неприятный укол от осознания собственной глупости, и, взяв мужчину за руку, проследовал в спальню. он не мог отрицать очевидного: в нем было больше человеческого. а человеку были свойственны разные высоты, и то, что наблюдалось сегодня, едва ли представало одной из них ㅡ скорее наоборот. но такова была его натура, живая и смертная, скользкая и неоднозначная, и не всегда порывы, способные привести к интересному их завершению, понимались господином чжун ли сполна. чего не скажешь о прямых действиях, не предполагающих под собой неоднозначность, поскольку выдержка властелина камня все же оказалась не столь хороша, чтобы не поддаться искушению коснуться мужчины, расположившегося меж его ног совершенно обнаженным. изумрудные волосы спадали на лицо, когда юркий язык облизывал губы, а тонкие пальцы кружили над поясом брюк, ㅡ и это было впервые, когда случилось утонуть в подобных ласках, первый случай, когда мужчина был сражен абсолютной уверенностью в точности чужих действий. этой ночью пальцы сжимались на узких бедрах сильнее обычного, а одышка почти не мучила лекаря ㅡ на смену ей пришли тихие рваные стоны, заполнившие собой пространство пропитанной запахами целебных мазей комнаты. властелин камня был хорош для своего возлюбленного, так хорош и резок, как никогда ранее, и бай чжу скрывал довольную улыбку и блеск клыков в шелке простыней, пока слабые колени то и дело разъезжались на них в стороны. утро было восхитительным ㅡ с долгими поцелуями и пальцами, кружащими над оставленными ими же ночью отметинами. утро было восхитительным ㅡ сожаление покинуло их души, уступая спокойствию и гармонии. властелин камня оставил его немногим раньше открытия хижины «бубу»: сегодня в ритуальном бюро «ваншэн» важный день ㅡ опоздания не принимались. бай чжу так и остался посреди простыней, довольный собой и приятным пробуждением. а потом с пола вытянула шею чан шэн: она прищурила глаза, смотря на хозяина и оставленный на постели беспорядок, и прошипела: ㅡ гос-с-сти нынче много с-с-себе позволяют, ㅡ бай чжу издал тихий смешок, собираясь пошутить над размахом чужого гостеприимства, но приступ кашля сразил его мгновенно, стоило вдохнуть немногим больше воздуха. он прикрыл губы рукой, а когда отнял ее, обнаружил на ладони кровь. скрывать не имело смысла ㅡ чан шэн чувствовала тяжесть его состояния ничуть не слабее него самого, ㅡ и он лишь встретился взглядом с недовольным питомцем. должно быть, сегодняшний день будет одним из тех, когда его бросает то в жар, то в холод, становится тяжело дышать и резкая боль поражает тело. рано или поздно это бы случилось вновь: он знал цену своего договора. ㅡ будет неприятно, если однажды я не выкарабкаюсь, ㅡ попытался подтрунить он. они оба знали, что это «однажды» было ближе, чем хотелось бы видеть в раскладе карт судьбы. бай чжу засмеялся: под этот тихий, переходящий в кашель смех чан шэн сверкнула глазами и, развернувшись, уползла прочь. следовало предупредить травника и цици, что на сегодня прием пациентов господином бай чжу отменен. посещения в нерабочее время ㅡ тоже. они оба знали, что отмеренный срок близился к концу.