Как перестать беспокоиться и начать…что?

«0:1, ты не та, ты не ты. Я другой — выжидаю ходы. Я другой — подбираю коды. Умирают любимые ягоды, Я не гадаю, когда уже ты

(Когда ты умрёшь)».

Pyrokinesis, Мукка — Днями-ночами

Холодный душ с утра — развлечение для чемпионов. Он закаляет не только тело, но и все возможные духовные уровни сразу. Кожа растирается полотенцем докрасна, дабы запустить кровоток, и, вроде как, даже получается, хотя ебало все равно остаётся недовольным до обледенения. Да, ребята, это именно та ситуация, когда очередное уведомление, приклеенное на доску возле подъезда, в очередной раз было успешно проигнорировано Шастуном. Дима шутит, что для того, чтобы оно было замечено, управлению ЖК надо прямо на лоб ему налепить. Дима теперь относится к категории посланных нахуй, и все время поездки в метро Антону приходится читать какие-то новости вперемешку с тупой рекламой средств от запора и поноса одновременно, вместо привычного общения с Позовым. Вот такая история. Стоит ли говорить, что в офисе Шастун появляется в просто отвратном настроении? Первое, что он замечает — розовый стикер на краешке монитора и немного настороженно срывает его. По аккуратному почерку понимает: в столовой его ждёт кусочек домашнего Наполеона. Вздергивает голову. Бог милостив. Ира — замечательная девушка. У Попова выразительные и глубокие голубые глаза, подсвеченные прожектором откуда-то изнутри. Антон прерывает поток благодарности миру, а вот внезапный зрительный контакт не прерывает. Арсений стоит чуть поодаль, возле окна, с какими-то документами в руках, будто ждёт его уже битый час. На нем сегодня нет очков, и взгляд не холодный, как в конце прошлого диалога, а немного скучающий и горящий желанием… сделать что? Может… — …макеты. Вот все материалы с презентации прошлой модели. В этот раз хотят что-то более яркое, — Попов подходит ближе, кладет распечатки и улыбается максимально бесконтекстно. Шастун отмирает и принимается за рассматривание папок на столе. Какого-то черта вообще неясно, что с ними делать. Он открывает каждую, закрывает каждую и принимает немедленное решение: — Покурить, — безумно хочется ударить себя руками по щекам. Что ж, блять, такое-то. — Конечно. Как сделаешь хотя бы примерно — присылай, я гляну, — Арсений кивает головой, манерно поправляет волосы и удаляется к своему рабочему месту. Недолго думая, Шастун достаёт телефон и печатает скромное:

Вы

Поз. Пиздец. Выходи.

10:12

***

— То есть ты хочешь сказать, что не знаешь, почему завис, и это причина трагедии? — сегодня Дима забыл свои сигареты дома, поэтому смиренно ждёт, когда Антон осознает, что места для курения предназначены для курения. Для попизделок отведена комната отдыха. — Я стою — я в ахуе, — Шастун достаёт пачку и открывает её зубами. — Меня прям перемкнуло, понимаешь? — Нет. Романтическая музыка из мюзикла на заднем плане не заиграла? Антон хочет что-то ответить, но вовремя спохватывается и с деловитым видом почти убирает «Парламент» обратно в карман. — Да ладно тебе, чего так завелся? Давай щас вот постоим, друг другу в глаза посмотрим, и ты вообще больничный возьмёшь — не выдержишь такого стресса. — Не в стрессе дело, Поз! Антон пытается описать свои ощущения, но мысли не складываются от слова совсем. Он делает последнюю затяжку, достаёт вторую сигарету и соглашается: — Давай. Следующие действия для всех, кто случайно зайдёт в курилку, будут казаться абсурдными. Хотя уже почти конец недели… И как только люди к этому времени с ума не сходили: и стульями бросались, и орали благим матом на весь коридор, так что здесь все ещё вполне безобидно — просто два идиота играют в гляделки с утра пораньше. Ну часто же встречается подобное? Позову приходится забавно приподнять голову, но Шастун даже не шутит по этому поводу. Он старательно вглядывается, чтобы после сказать: — И ничего, ебать! Ч.Т.Д. Дима протирает снятые очки футболкой, задавая рациональный вопрос: — Идеи? — Да какие идеи! Знал же, что не сработает как… с ним. Я тебя уже во всех состояниях видел. Мы общаемся третий год. Друзья, на минуточку. — А он кто? Враг? Антон призадумывается. Делая скидку на отговорку с аллергией, отсутствие выебонов и ноль сообщений не по делу, он смягчает наказание: — Соперник. — А ведёт себя, как друг. Точнее, пытается. Вот и сложилась картинка, Шаст. Все претензии насчет него ты сливал всем, кроме самого Попова. Человек думает, что все в порядке, пытается мосты наладить, поболтать, посмотреть, притереться, а ты опять голову ебешь. Шастуну такой вывод нихуя не объясняет, поэтому он просто курит, молча изучая город за окном. — А вдруг это какой-то прикол, типа, НЛП? — Да у нас, блять, Граф Поповский прямо из масонского ордена, — Позов подключает всю силу выдержки, чтобы не покрутить пальцем у виска. Антон резко выдыхает, как бы немного расслабляясь. Странная хрень, но, может, Дима и прав. Пока Шастун поднимается по лестнице, телефон несколько раз подаёт признаки жизни. Открыв чат с Позовым, он замечает несколько видео о заговоренной Кашпировским воде, инопланетянах и Гиперборее. Антон матерится себе под нос, оставляя товарища наедине со своими издевками. Игнорируя их полностью.

***

Если добавить желтого, выйдет совсем идеально. По крайней мере, так казалось буквально полчаса назад, пока первый макет ещё не отправился на просмотр, сдобренный чуть ли не целой историей о выборе шрифтов. Арсений, ебать его, Сергеевич ответил коротким: «Меняй». И все. Тишина. Сейчас Шастун балансирует между убийством и самоубийством. С первым-то понятно, а вот второе выросло из осознания, что так быстро его концепты ещё не разворачивали. Да и что это вообще такое? Меняй, блять. Этот петух, вероятно, даже не предполагает, сколько всего можно изменить! Пиздеть — не мешки ворочать, хоть бы намёк дал… — …что именно не нравится? — Антон опирается кулаками о стол Попова. Ира отвлекается от всех своих дел, дабы просто пялиться на сцену, как на второе пришествие Христово. Антон мягко улыбается ей и поправляет выбившуюся чёлку. Попов молчит, Наполеон ждёт своего часа, а Кузнецова, может быть, захочет сходить куда-то после работы, ведь для излечения шоковых состояний надо окружить человека вниманием, иначе не избежать последствий. — Мне просто не нравится, — внезапно просыпается Арсений. — Не бывает никаких «просто», — Антон отворачивает голову от холодного пара, который выдыхает Попов. Пахнет клубничным йогуртом. — Подумай. Расположение? Можно перевернуть. Картинку можно поменять, с цветами можно поиграться... — Я бы добавил какие-нибудь затемнения, текст ощущается как-то неудобно. — Чтобы выделить по контуру? Кивок. Шастун в упор не понимает настолько снобский заёб. Все великолепно читается, хоть сейчас в печать отдавай, но раз уж ресторан сам себя не забронирует, а время на это у него будет только при условии «расправиться с макетами быстро», Антон утверждает корректировку и по пути к своему столу подмигивает Ирине, пародируя ровную солдатскую осанку Арсения. Девушка смеётся. За полчаса Шастун делает всевозможные правки колористики, слегка смягчает контраст, добавляет объём. Отправляет Попову. С чувством выполненного долга уходит на кухню, где сорок минут торчит, решая все проблемы огромным количеством сметанного крема и сладким чаем. Возвращается к столу, открывает Телеграм. «Меняй».

***

Когда стрелка равняется с цифрой восемь, Шастун скидывает последний вариант, специально не поленившись назвать его: «da ti zaebal.psd». Лавочка закрыта, на этом его полномочия — всё. Теперь осталось добраться до места встречи с Ирой, которая сегодня днем, слегка пококетничав, дала согласие на ужин, но поставила условие: ей надо переодеться. Все четко, конкретно, без увиливаний. Вот такие люди Антону нравятся. Ещё один камень в огород Попова. Да и пошёл он в пизду. Всю дорогу Шастун слушает незамысловатое инди. Забирая Кузнецову возле какого-то ТЦ, он не думает ни о чем. Первые пять минут проходят в тишине, дальше они болтают об удивительно пустых дорогах, о своих прошлых вечерах, о книгах. — Кстати, — на светофоре Шастун перекидывается на заднее сиденье, доставая из рюкзака уже излюбленный задачник для душевнобольных, — недавно на столе нашел. В чёрной коробке. Не знаешь, кто у нас любитель подарки дарить? — А когда именно? — Ира разгорается неподдельным интересом. Пару раз она крутит головой и, кажется, никого не припоминает. — После итогового собрания, — Антон пожимает плечами, свернув на парковку. Он выходит из машины первым, дабы галантно открыть дверь. Кузнецова благодарно смеется и почему-то не оставляет книгу в салоне, а просто подхватывает ещё и свою сумку. Да и черт бы с ним. Услужливый официант провожает их до столика, оставляет несколько меню, спрашивает о кальяне. Было бы, конечно, заебись, но не создастся ли ощущение, будто просто пивка с братаном пришел попить? Должна же какая-то романтика витать в воздухе… Или нет? Шастун помнит каждый такой вечер встреч. С последнего прошло ровно две недели. Ресторан — секс — утром на работу. По пути захватить кофе. Ира любит лавандовый раф. Без сахара в прозрачный стакан. Ира не любит заморочки и мозгоебку. Она карьеристка и статусница, ей не нужны отношения, цветочки, размазывания соплей. Взвесив все за и против, Антон заказывает стейк, бутылку красного сухого и ничего больше. Кузнецова берет какой-то нехитрый салат. Возможно, она опять следит за фигурой. Красивая умница, ходит в зал и студию растяжки, даже находит время читать книги. Просто ангел какой-то с небес спустился, нацепил босоножки на высоком каблуке и отправился вместе с таким вот лопоухим кучерявым олухом, как Шастун, покорять Чайхану на Тверской. Она никогда не жалуется и не накидывает себе цену. Она прямо излучает уверенность и счастье. Она говорит: — А что там у вас с Поповым? Да б л я т ь. Спокойная музыка в машине, ресторан, бутылка вина и хмурое ебало Антона с десяти до шести должны были привести разговор в другое русло, но Ира решает иначе, взмахом волшебной палочки возвращая всю истерическую нервозность рабочего дня. — А что у нас? — Шастун не лезет в конфликт. Просто осведомляется. — Временное перемирие? — Кузнецова в упор не чувствует фон диалога. Или чувствует, но кладет болт. — Просто общий проект. — Ну вот… а перемирия нет? Жаль, только похвалить тебя хотела, — девушка тянется через стол и указательным пальцем щелкает Антона по носу. Она смеется, а вот Шастуна затягивает все дальше и дальше в чертоги разума. Похвалить за что? Он не спрашивает, потому что не в кассу показаться тупым… Ну и, конечно, потому что темы Арсения касаться вообще неохота. Официант, по ходу, занимается неясно чем. Французская музыка прорывается сквозь слух. Ира утыкается в Карнеги, со знанием дела качает головой и сообщает что отойдёт на пару минут. Как только она удаляется в сторону уборных, в строку поиска вбивается: «перемирие». Итак, согласно Википедии: «Переми́рие — временное прекращение военных (боевых) действий по соглашению воюющих сторон на всём ТВД (общее перемирие) или на отдельном его участке (местное перемирие)». Вроде у Кузнецовой есть что-то там психологическое в копилке дипломов… Значит, она разглядела и в Арсении неприязнь к Антону? Хороший маркер. Будем знать. Ему самому крайне сложно считывать эмоции с лица этого гада. Раньше, когда все было не так херово, Антон не приложил никаких усилий, и в результате теперь перед ним просто нечитаемая скотина, которая улыбается и кивает, чтобы после написать свой приказной аналог человеческому «все хуйня». Потому что наш Арсюша приличный. Он не матерится, хорошо учится, кушает кашку и за своего первого папу, и за второго. Шастун почти залпом выпивает стакан воды, глядя на то, как мутную красную жидкость за шесть тысяч рублей наливают в стакан его «спутнице». Просит принести блюда по готовности. Колотит пальцами по столу. Ира возвращается под ручку со шлейфом приторно-сладкого вишневого Том Форда и заводит разговор о своей подруге и поездке в ОАЭ. Слушать её оказывается довольно интересно, Шастун хохочет и даже вклинивается с какой-то информацией о самолетах. Кузнецова удивленно моргает, подмечая, что не знала этого. Признает маленькое интеллектуальное поражение. Мило щурится. Едят они с перерывами на диалоги о бытовухе и клиентах, и в тот момент, когда Шастун замечает двойное дно, делать что-либо уже бесполезно. Попался. — Ты бы правда попробовал, дышать станет легче. Лично я не вижу ничего прям отрицательного. Хотя он очень скрытный… Антон давится стейком: — Скрытный? — Да. Ты знаешь, где он живет? С кем? Кто его друзья или подруги? Есть ли у него кот? Есть. Вот кот у него точно присутствовал. Года три назад. Весь Инстаграм Арсения был изучен вдоль и поперек. Поиск профиля осуществлялся окольными путями через знакомых других знакомых, которые являются друзьями других друзей. Будь Шастун в момент обнаружения аккаунта трезвым, он бы точно не подписался и сейчас не сидел бы красный, как рак, напротив потрясающей девушки, боясь раскрыть этот омерзительный факт. Недавний бунт по поводу того, что Арсений — сталкер, резко поворачивает стрелочку. На таких виражах укачивает. — Вот и я не знаю, — Кузнецова победно улыбается, — но дело-то в другом. Она вытирает уголки рта салфеткой, отпивает пару глотков и продолжает: — Как тебе вообще с ним работается? — Он не доебывает меня. Мы к презентации готовимся. Нормально, — Шастун позорно скрывает то, что сегодня, где-то в семь пятнадцать, метнул пустую кружку в стену. — Ну тогда все ясно, как день. Антош, смотри: «Не пытайтесь пилить опилки», забыл уже? — Чего? Ира передает книгу, открытую на каком-то из дальних пунктов, и тыкает красным ногтем в название. Усмехнувшись, спрашивает: — Не читал? Антон качает головой. Он пролистывает страниц шесть, но глава все никак не кончается. — Лень-тюлень, — девушка зовет официанта, переходя к объяснению. — Нет смысла беспокоиться о том, что уже случилось и закончилось, ровно как и нет смысла пилить то, что уже распилено. Итог такой — если даже раньше вы с ним и цапались, у вас начался новый, менее негативный виток отношений. Вот и смотри на него со стороны этих поступков, а не прошлых. У Шастуна сейчас взорвутся все органы по цепочке, начиная с мозга. Пока Ира важно поправляет очки, он просто открывает и закрывает рот, как рыба. С одной стороны — да ну нахуй, а вот с другой — с легкой подачи Позова, сегодня Попов оставил трон злейшего врага. При отсутствии технического задания сработано четко по схеме. Недостаточно разве? Процесс уже запущен, а значит, Антоша может получить свою первую звездочку в психологический дневничок. Почему-то до горечи хочется соответствовать ожиданиям Кузнецовой. Именно в этот момент. Хотя противоречий — жопой жуй: говорить, даже вот так красиво, было всегда легко, а выкидывать из головы высокомерие, манерность и отжатые всякими Арсениями проекты — в сотню раз сложнее. Глядя на то, как недопитую бутылку заворачивают в крафт бумагу, Антон понимает, что вечер был очень необычным, начиная хотя бы с того, что завтра пятница. По пятницам Ира не работает, и утренняя поездка до офиса уже заранее пошла по пизде. Почему-то Шастун сравнивает себя со школьником, которому хочется привести домой одноклассницу после выпускного, но бате с утра на завод, а маме на рынок. Оплатив счёт и даже не посмотрев, сколько там, Антон выходит на улицу, обсуждая с Кузнецовой дорогой орнамент на колоннах и цвет штор. Ранее она была дизайнером, соответственно, ни одна вылазка не проходит без фото для палитры или критики вывесок. Он останавливается покурить, отправив девушку в машину, достаёт айфон и несколько секунд просто разглядывает темный экран. До боли неудобно говорить: «Сегодня что-то не так». Она может принять это на личный счёт и обидеться, хотя наверняка вкинет дежурное: «Все нормально». Шастун выбирает в навигаторе точку «Дом» и опять подвисает на выборе между отмазкой про сестру и историей про грязь и хаос. Сестры у него нет, а в квартире всегда была свалка. Ну не поймёт же она, что просто обстоятельства сложились так! Колесо Фортуны дало оборот, вспышки на солнце, магнитная буря… А ещё кофе попить не получится. Антон возвращается к навигатору, заполняя оставшееся с четкой уверенностью — все будет здорово. Звучит неожиданно громкий колокольчик уведомления. Вверху экрана повисает: Апсений Апсений: Меняй. У Шастуна дергается глаз и трясутся руки. Он не с первого раза стирает все написанное. Не с первого раза вспоминает адрес Иры. Не с первого раза вбивает его в навигатор взамен своего. Окурком в мусорку он также не попадает. Ну и хуй с ним. Ошибки надо уметь отпускать.