Решение, меняющее судьбы

      Аланур проснулась от того, что почувствовала ужасный холод. Тело женщины дрожало от этого холода, было невыносимо. Она медленно открыла глаза и зажмурилась от света. Наконец сфокусировав свое зрение, она просмотрела на часы и увидела, что уже больше двенадцати часов. Повернув голову, она увидела мирно спящего мужа. Нашла в себе силы и легла на его плечо, но его тело тоже казалось холодным. Зия почувствовал резкий жар и открыл глаза. Увидел, что на плече лежит жена и тяжело дышит. Дотронулся до ее спины, через ночное платье почувствовал жар. Губами аккуратно поцеловал в лоб и снова этот жар. Тогда он тихо позвал ее. – Аланур... Аланур, как ты себя чувствуешь? – погладил ее по горячей руке, но женщина ничего не ответила. Она хотела ответить, но сильнейшая боль в горле не дала. Тогда Карлы уложил ее голову на подушку и привстал. Увидел, что она вся красная. – О, Аллах! Аланур! У тебя жар!– порылся в прикроватной тумбе и достал ртутный градусник. Аккуратно вставил подмышку и прикинулся обоими руками алых щек. – Аланур, любимая, зачем же ты стояла под ледяной водой? Неужели это все из-за нее? У тебя что-то болит? Она горько посмотрела на него. На лице изображалась боль, разочарование и усталость. Женщина медленно кивнула и почувствовав боль в голове, сморщилась. Зия раскрыл ее и та стала сотрясаться от холода еще сильнее. – Любимая, что болит? Прошу хотя бы покажи. – с тревогой в голосе спрашивал он, сильно волнуясь за ее состояние. Он медленно поняла руку и дотронулась до горла, а потом до головы. Зия все понял и помог опустить руку на место. – Открой рот, дорогая. – она открыла и он посмотрел в глотку. Горло было до ужаса красным. Цветом очень спелой вишни. Дотронувшись до шеи, он почувствовал опухшие лимфоузлы. – Бедная моя... Одно горе за другим. Прошу береги себя, не надо быть такой. Лучше бы ты вчера кричала, чем заперлась и стояла мёрзла. – укрыл ее обратно. Хорошенько закутав. И вытащил градусник. Температура была почти сорок. Зия испуганными глазами посмотрел на нее и хотел было взять телефон, чтобы вызвать врача, но Аланур все поняла и перехватила руку, отрицательно покачав головой. Тогда мужчина поцеловал ее в лоб и встав, вышел из комнаты. Спустившись на первый этаж, он увидел, чтоб дети уже давно позавтракали и сидели в гостиной о чем-то разговаривая и что-то обсуждая. Заметив отца, который в панике не знал, куда пойти и что сделать, они подошли к нему. – Папа, что случилось? – спросил Мехмед и остановил отца. Посмотрев в его глаза, заметил тревогу и понял, что что-то случилось с мамой Аланур. – Аланур сильно заболела. У нее температура сорок и горло воспалено. Прошу не ходите к ней и не беспокойте, пока не дам знать. – все, что сказал и отправился на кухню. Домработницы крутились туда-сюда что-то готовя на обед, а одна из них мыла посуду. Зия начал искать по всем ящикам уксус, но никак не мог его найти. – Господин, что Вы ищите? – спросила Кети и посмотрела на мужчину. Когда он ответил, что тому надо, девушка отдала уксус и уже вопросительно посмотрела на мужа своей хозяйки. – Кети, приготовь чай с лимоном, имбирем и медом. Принеси в комнату с чайной ложкой. Еще принеси жаропонижающий. – быстро проговорил Зия и взяв тазик так же быстро ушел на второй этаж. Зашёл в ванну, налил в таз воды и добавил уксуса. Взяв марлю, потопил ее в растворе и ущелье комнату. Аланур лежала изнемогая от боли и ужасного состояния. Мужчина раскрыл и стал быстро, но аккуратно оголять ее тело. Женщина лишь поддавалась ему, так как ей больше ничего не оставалось. Зия начал мочить марлю и обтирать все ее тело этим неприятным на запах, но действующим раствором. Полностью обмазав тело с двух сторон, он хорошенько укрыл ее. В это время Кети постучала и зашла с подносом. Посмотрела на свою бедную Госпожу и подумала: "Почему же все несчастья случаются именно с моей Госпожой Алану?". Поставила поднос на прикроватную тумбу и удалилась. Зия взял ароматный чай и стал с ложечки поить ее горячим напитком. Аланур было больно глотать, поэтому она морщилась, а Зие было больно смотреть на это все. Но все, что ему оставалось, так это лечить. Женщина неохотно пила, но при этом чувствовала, что горлу становиться немного легче. После Зия заставил ее выпить таблетку и закрыл шторы, чтобы в комнату наступила ночь. В этот раз ему не пришлось подливать снотворное, ведь после того, как она выпила жаропонижающее, прошло пять минут и Аланур заснула. Карлы поставил почти выпитый ею чай на тумбу и поцеловав в висок, лег рядом укутывая ее еще сильнее и крепко прижмая к себе ее обнаженное тело. Уже ближе к вечеру оба проснулись. Лекарство с чаем подействовали и женщина хорошенько пропотела. Вся подушка, простынь, одеяло, одежда Зии, все было мокрым. Аланур лежала, постанывая от намного лушего состояния, чем утром. Ей правда было намного легче. Температура почти спала. Зия встал с кровати и понял не на руки. Усадил в кресло и прикрыл ее наготу чистым пледом, чтобы не смущалась. Нагнулся и поцеловал ее в лоб. Температура была, но уже значительно ниже. Он улыбнулся, радуясь этому. – Как ты, Аланур? – спросил он. Женщина лишь кивнула. – Тебе легче? – снова кивнула. Мужчина взял он за руку и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони. – Любимая, все будет хорошо, я вылечу тебя. Тебе не холодно? – она отрицательно покачала головой. – Мне жарко... Я хочу раскрыться. – тихо и хрипло проговорила Карлы, терпя уже не такую сильную и острую боль. Женщина начала медленно стягивать с себя плед, но Зия остановил ее. – Нет, Аланур, нельзя. Тебе только-только стало лучше. Ты хорошо пропотела. Тебе нельзя мерзнуть. – укутал обратно и ушел в гардероб, чтобы переодеться. Обратно вернулся и держал в одной руке свою мокрую от ее пота пижаму, а второй чистую пижаму для жены. – Зия, можно хотя бы помыться? У меня все волосы мокрые, соломой. Тело воняет уксусом и потом. Я не хочу так. – тихо и жалобно умоляла она его. Зия положил грязную одежду на кровать, а сам подошёл к ней и сел на корточки. – Любимая моя, послушай. Как только температура полностью спадет, а горло пройдет, я тебя искупаю в теплой воде и голову вымою. – поцеловал ее в лоб. Да, от нее пахло уксусом, но как она выразилась, потом не разило. – Ты для меня всегда прекрасно. Не важно болеешь ты или стоишь на ногах, пахнешь цветами или уксусом. Ты всегда прекрасна. Я вижу в тебе только лучшие качества, а если и есть худшие, то рассматриваю их с хорошей стороны. И все потому что я люблю тебя больше жизни и всегда буду рядом. После сказанных слов, он поднял ее с кресла и поставил на ноги. Она слабо схватилась за него, чтобы не упасть. Сейчас ей было абсолютно все равно на то, что она стояла полностью обнаженной перед ним. Как и ему. Когда его жене плохо, он не может засматриваться на ее тело, насколько прекрасным бы оно не было. Мужчина начал аккуратно одевать ее, но при этом старался это сделать как можно быстрее, ведь ее не должно продуть. После усадил обратно в кресло и так же укрыл одеяло. Дальше стал снимать мокроте постельное белье, чтобы постелить новое. В это время в комнату постучали и Зия разрешил войти. Это было Кети с подносом, на котором стоял такой же имбимно-лимонно-медовый чай. И поставила на прикроватную тумбу. Другой кружки там не было. Видимо, когда они спали, домработница забрала прошлый чай. – Госпожа Аланур, надеюсь Вам легче? Ваши дети переживают за Вас. Вот они сами приготовили Вам чай. Попросили меня, чтобы я спросила... Можно им проведать Вас? – робко спросила Кети и опустила голову. – Мне легче, благодаря вам всем, в особенности Зие. Он рядом со мной был. Конечно, пусть зайдут. Я уже соскучилась по ним. – тихо проговорила Аланур. Зия вышел из комнаты, чтобы отнести постельное белье в стиральную машинку. – Госпожа Аланур, я так рада, что Вы нашли человека, который будет всегда рядом с Вами. Сколько же Вы тосковали. Я никогда не видела, чтобы Ваши глаза сияли. Даже сейчас при такой ситуации и в таком состоянии, Ваши глаза блестят. Господин Зия так любит Вас. Вы бы видели, как он обнимал Вас, пока Вы спали. – приговорила домработница. Ее хозяйка слабо улыбнулась, но ничего не ответила. Девушка ушла и через пять минут в дверях показались дети. Зия был уже в комнате и поил Аланур, когда те зашли. – Дети, сейчас не время, вашей матери плохо, она должна находиться в полном покое. – строго проговорил Карлы, продолжая поить с ложечки свою возлюбленную. – Не ругайся на них. Я сама разрешила. – проговорила женщина и посмотрела на своих детей. Все смотрели на нее с огромным сожалением, что так случилось. Бесте подошла, чтобы обнять, но Аланур остановила ее. – Нет, дочка, не сегодня. От меня пахнет ужасно. Я потела и уксус. А еще я не хочу, чтобы и ты заразилась. Прошу... – Мама, мне совсем не важно, как ты пахнешь. Я люблю тебя и это главное. Мы все любим тебя. – сказал, почти как отец и женщина улыбнулась, но обнять все равно не дала. Сказала, что с ней все хорошо и беспокоиться не стоит. Аланур лежала в уже заправленной, а Зия ушел, чтобы обмыться. Женщина достала из ящика прикроватной тумбы личный дневник покойной матери и открыв первую страницу, входила запах, который исходил от записной книги. Он пах матерью, ее сладкими духами и ароматом ее тела. У женщины уже слезы потекли по щекам, как только она вспомнила свою маму. А после вспомнила то, что случилось позавчера – ее смерть. Еще раз вдохнув аромат дневника, Аланур принялась читать. "Сегодня прошло ровно пол года, как тебя нету рядом, моя любимая доченька. Этот дневник я пишу для тебя. С этого дня, я начал писать все, что чувствую. Я знаю, что ты ненавидишь меня, но я надеюсь, что ты прочтешь его после моей смерти. Мне очень тяжело из-за разлуки с тобой. Афзал сегодня снова поднял на меня руку и принудил к супружескому долгу. Я надеюсь, что твой муж так не делает. А так же надеюсь, что твоя беременность протекает хорошо и без осложнений. Мне приходиться испытывать боль от побоев и принуждений Афзала, но это не сравниться с той огромной боли от раны на душе. Я потеря не то, что частичку своего сердца, я потеряла все свое сердце. Ведь мое сердце билось только ради тебя. Теперь тебя нету, значит нету больше ничего. Ни радости ни веселья, ни улыбки на моем лице, ни нежности в моем голосе. У нас и так никогда не было веселья, ведь мой муж всегда избивал, что тебя, что меня. Доченька, я очень скучаю по тебе. Ночами, которые проходят в свободе от пыток Афзала, я закрываюсь в твоей комнате, лежу на кровати и тихо плачу прижимая к лицу твою оставшуюся одежду. Если бы я только могла увидеть тебя... Но он даже не дает выйти из комнаты иногда, ни то что за пределы дома. Как только тебя не стало в нашем доме, Афзал совсем обезумел. Он стал много пить, пропивает все деньги и уже пропил то, что было отложено. Есть нечего. Мне перепадает каждые день по одному-два кусочка в день. Я надеюсь, что у тебя все не так и твой муж не морит тебя голодом, любимая. Знай, я очень люблю тебя." Прочитав первую запись, слезы Аланур потекли градом из глаз. Неужели мама не все рассказала? Неужели отец правда так издевался над ней? Почему же она не попробовала что-то сделать? Бывший муж тогдашней Аланур Йылдыз, знал, что была беременна и заботился о ней. Не морил голодом, как это было. Но так было только первый год. После тот начал играть в карты, проигрывал и приходил пьяный. Но не поднимал руку и Аланур надеялась, что никогда не поднимет. Но не тут то было. Женщина отложила мысли о бывшем муже, стараясь не вспоминать события того года, того месяца и того числа. Тот день она запомнила на всю жизнь, как и день, проведенный под пытками с Волканом. Она начала читать дальше и дальше, переворачивая страницы. С каждым словом и строчкой слез становилась все больше. Отец просто издевался над матерью и больше ничего. "Сегодня умерла твоя любимая бабушка и моя дорогая мама. Мне сейчас очень больно писать про это, потому что я даже не смогла с ней попрощаться. Мне даже не разрешили сходить на похороны. Сейчас я сижу в твоей комнате и перебираю твои вещи. Они до сих пор так вкусно пахнут тобой. Моей любимой и единственной дочерью. И мне снова больно. Снова слезы душат меня изнутри. Мне тяжело дышать, я задыхаюсь. Ты была моим воздухом, но тебя забрали, теперь у меня нету смысла дышать. Рядом со мной лежит дорогая для тебя кофта Зии. Я ее тоже часто прижимал к себе и спускаю туда слезы. Знай, я очень люблю тебя." Аланур ненадолго отложила книгу и достала из того же ящика ту самую кофту, которую передала мать. Приложив ее к уху, она почувствовала запах матери и Зии. Уткнулась лицом и слезы катились по ценам с таком силой, что казалось женщина сейчас на плачет целое море. Карлы продолжала читать дневник любимой матери продолжала плакать от каждого слова. В комнату зашел Зия со стаканом воды в руках и увидев эту картину, тут же сократил расстояние. Взял свою старую кофту и сложил в свой ящик, а потом попытался отобрать у жены записную тетрадь, но у нее откуда-то появились силы держать ее. – Не трогай меня, Зия! Оставь! Дай мне прочитать то, что мама написала для меня! Я должна знать! – вырывала она тетрадь из его рук, но мужчина естественно оказался сильнее и забрав книгу, положил ее подальше от жены. Аланур рухнула на подушку и горько заплакала. Таких горький слез Зия не видел никогда. Она кричала и плакала одновременно. Было понятно, что началась истерика. – Любимая, прошу тебя, не надо так! Пожалуйста! Ты должна беречь свое здоровье! Не надо вспоминать прошлое! Надо жить настоящим. – лег рядом с ней и крепко прижал к себе, пытаясь упокоить, но ничего не получалось. Она била его руками со всей силы, которую сейчас имела. – Он неоднократно изнасиловал мою мать! Он каждый день напивался до состоянии тряпки и бил ее своим кожаные широким ремнем или кулаками! Попадало и железной бляшкой! Он избивал ее! Мучил, насиловал, пытал! Все на протяжении десяти лет, пока был жив! А я обижалась на мать, ненавидела ее! – продолжала биться в истерике. Зия не понимал такого отношения мужчины к женщине. Он никогда, ни за какие деньги и богатства не ударит свою жену и не посмеет принудить к исполнению супружеского долга, ради своего наслаждения и утихомирия в мужской потребности. – Аланур, любимая, я никогда так не поступлю с тобой! И больше не один мужчина не посмеет к тебе прикоснуться. Потому что я всегда буду рядом, всегда буду сопровождать тебя. – сильнее прижал к себе, а она лишь укрнулась в его пижаму носом, а Зия почувствовал, как вещь становиться мокрой от слез. – Я готов вытерать твои слезы сколько угодно, слушать твои истерики до конца жизни, но ни за что я не заставлю тебя плакать. Ни за что! Ты никогда больше не проронешь и слезинки из-за меня. – поцеловал в макушку. Аланур начала вспоминать все моменты с бывшем мужем и его отнощение к ней. Женщина до сих пор не понимала почему сначала он был такой заботливый и терпеливый, а потом стал ужасным тираном. Вспоминая моменты за моментом слезы Карлы не останавливались, а только усиливались. Все дошло до того, что она начала задыхаться, не имея возможности вдохнуть. – Аланур, Аланур?! – Зия взял таблетку, которую принес и стакан. Запихнул таблетку в рот жены и залил водой. Это было успокоительное, которое мужчина принес для любимой специально. Он понимал, что на таблетках много не потянуть и злоупотреблять, но что ты не делай ее не успокоит, кроме сильного вещества. Когда она проглотила, то забрала стакан с его рук и стала медленно пить. У самой то руки тряслись и пить получалось неуверенно, расплескивая воду. Так еще она не могла никак успокоиться. – Я не хочу, чтобы это повторилось, не хочу... Зия, только не играй в карты, прошу тебя! Пожалуйста, только не играй! Эти карты погубят тебя! Не надо! – пододвинулась к нему и уткнулась лбом в его плечо. Почти пустой стакан упал на пол. Женщина схватилась за рукава его рубашки и со всей силы сжала их. – Аланур, что ты говоришь? Что не повторилось? Какие карты? Я их с роду в руки не брал. Что тебя так запугало? Какие мысли? Какие воспоминания? Твой отец в карты играл? Он что-то с тобой сделал? Отвечай, дорогая, я выслушаю. Прошу, только ответь! – гладил ее по спине и по волосам. Она остаранилась. Немного успокоилась и отдышалась. Ей хотелось раскрыть правду мужу, лишь потому что устала держать в себе эти воспоминания и мысли. Ей надоело вспоминать время, когда над ней издевались. – Зия... Мой бывший муж... Его звали Ферхат. Он был пристрастен к алкоголю, как и мой отец. Но он заботился обо мне, когда я была беременная Бесте, правда. Только вот, когда Бесте было месяцев семь от роду, он обвинил меня в том, что я нагуляла ребенка, сказал, что я шлюха и, что трахаюсь с кем попало. – Зия хотел что-то сказать, возмутившись, но Аланур заставила его молчать жестом руки. – Тогда он себя ударил по лицу и ушел. На долго ушел. Даже не собрал вещи. Вернулся, только через, почти одиннадцать лет. Пришел ко мне и с порога начал вымаливать прощения. Я доверилась и простила, Зия. Вспутсила его в дом. Бесте была уже одиннадцать с половиной. Она у меня спросила, кто это? Я отвела, что это ее папа. Она была так рада увидеть отца, хоть он и не был им. Ферхат тоже с ней хорошо ладил. Ну мы, как и с самого начала спали в раздельных комнатах. А потом не знаю, что случилось, я был тяжелый день на работе, я выпила бутылку вина дома. Было лето. Бесте была в лагере. Это вино сильно ударило мне по мозгам. Вышел из комнаты Ферхат и позвал меня за собой. Он смотрел какой-то фильм, ну и я легла, тоже смотрела. Потом он поцеловал меня в губы и обоим дико захотелось друг друга. Мы спустя одиннадцать лет брака легли в одну постель. Утром я проснулась и ничего не помнила. Но увидев его рядом с собой все сразу поняла и пока он спал, ушла из дома. Я надеялась, что эта ночь не даст никаких последствий, но я оказалась беременна Аслы. Я сразу приняла решение, что буду рожать, потому что на тот момент, мне было уже двадцать семь. Когда Ферхат узнал, сделал вид, что обрадовался. Я родила, но больше у нас ничего так и не было после той глумной ночи. Он пытался меня как-то затащить в постель, но нет. Аслы тогда было наверное годик, когда Ферхат снова начал пить и играть. Потом оказалось, что ему нужны были от меня только деньги. Я хотела его выгнать, думала, что это получилось. Но на следущий день, он пришел с какими-то мужиками. Знал, что в это время Кети ходила гулять с девочками. Оказалось, что у него больше не было денег и он вместо них, проиграл меня этим людям... – глубоко вздохнула, смазнув слезы. Зия услышав, последнее предложение, вскочил с кровати, будто его кипятком ошпарили. – Что?! Он проиграл тебя в карты?! Он поставил тебя вместо валюты? Что она сделали с тобой?! Аланур... Дорогая, что они сделали? – закричал он, слягчившись на последнем вопросе, ведь обещальне поднимать на нее голоса ни в какой ситуации. На крики пришла Бесте, которая находилась в самой ближней комнате от спальни родителей. – Отец, почему ты кричишь на маму? Что произошло? Мам, почему ты снова плачешь? Вы поругались? – девушка подошла к Аланур и крепко обняла, не смотря на то, что она запрещала, потому что больна. Бесте посмотрела на Зию. – Нет, доченька. Мы не ругались, никто не на кого не кричит. Твой папа просто очень эмоциональный. Я ему рассказываю про своего отца, а ты знаешь, что он не был ничем примечателен. – немного соврала Аланур, ведь дети не знали всех этих историй. Женщина турслет свою дочь и поцеловала в макушку. – Иди, мы еще немного поговорим и снова ляжем спать. Мне легче стало, поэтому мы решили поговорить. Все хорошо, любимая. – Ладно, мам. Только прошу не стоит копаться в прошлом так глубоко. Не надо причинять боль себе. – поцеловала мать в лоб и ушла. Аланур грозно посмотрела на мужа, показывая, что не стоило так кричать. – Я жду ответы на свои вопросы, Аланур. Прошу тебя, только правду. – произнес он и сел рядом. Она опустила голову, но он поднял за подбородок. Карлы теперь уже пожалела, что решила рассказать. Предстоял выбор: соврать или сказать правду? – Нет, Зия. Они меня не тронули. Я цела и невредима. Только сильно была напугана. – снова опустила голову, чтобы тот не увидел ее эмоций по глазам. Но Зия все понял и без глаз. – Аланур... Я тебя спросил... Будь добра ответить мне правду. – проведите сквозь зубы сжав кулаки. Женщина даже немного испугалась, увидев ее реакции и поняв, что тот обо все догадался. Хотя это было не трудно. – Зия, я прошу тебя только не кричи. Пожалуйста... – он лишь посмотрел на нее и все-все понял без слов. Хватил лишь ее сломленного взгляда. Он пробубнил что-то, типа: "не обещаю". Аланур немного помялась и продолжила: – Я уже очень давно нравилась его дружками. Они видели меня пару раз, но с ними я даже и словом не обмолвилась не разу. Увидев из пороге, я не поняла в чем дело. А потом увидела, как из-за их спин вышел Ферхат. Он был снова пьян. Мне сказали: " Мы привезли твоего мужа и приехали, чтобы забрать тебя на сутки". И я снова не поняла ничего. А потом Ферхат и сказал: "Я проиграл тебя. Собирайся, ты будешь их собственностью сутки." Я поняла, что если бежать, то ничего не получиться. Поэтому спокойно сказала, что соберусь и пошла на второй этаж. Естественно один из них понял, что что-то тут не так. А я быстро взяла телефон и стала набирать полицию. Но не успел никто ответить, как в комнату зашёл один из них и забрал телефон. Я кричала, рвалась, вырывалась, тогда было много сил. Но их было четверо, не считая мужа. Тот остался дома, а меня увезли. Привезли в чью-то квартиру, повалили на кровать, а дальше сам понимаешь... – нет, она больше не плакала. Что было, то прошло, но она до сих пор полнит ту боль. Единственное, что сейчас чувствовала Аланур, так это страх. Она боялась реакции Зии. Мужчина встал с кровати и со всей силы опрокинул тумбу, громко крикнув. Карлы, как маленькая девочка, прижала свои ноги к груди и обняла их руками. Зия начал крушить все, что попадалось у него на пути. Ломал все, что приходилось. – Я правильно все понял, да? Они надругались над тобой? Они тоже мучали тебя, как и твой отец, твою маму? Как мне теперь жить, зная, что ты испытывала такую боль?! Как, Аланур? Я ведь даже не могу ничего исправить! Я не знаю, где и кто живет! Я не могу приехать к ним и убить! Что мне теперь делать?! – кричал во весь голос. Женщина закрыла уши руками, глотая слезы. Мужчина бил по стенам кулаками, развивая их в кровь. Впервые за все свои почти сорок восемь лет, он был настолько зол. Его гнев был настолько силен, что казалось под его ударами, сейчас рухнет дом. Аланур не могла на все это смотреть. Сейчас ей, как будто было лет десять и она закрывала уши, прямо, как тогда, когда ее родители ссорились и ее мама кричала от ударов отца. Вспомнив еще и это, женщина снова зарыдала в три ручья. – Зия, прошу не надо! Пожалуйста, не делай этого! Ты меня пугаешь! Зия, пожалуйста! – Аланур медленно встала с кровати, но ноги не слушались ее и упала на пол, руками прямо на разбитое стекло. В комнату забежали все, кто находится в доме. К мужчине подбежали Мехмед, Сельчук и Махмуд, который уже собирался уезжать, но услышал крики. Она пытались остановить Зию, но тот был в плачевном состоянии. Руки в кровь, а по щекам горькие, скупые, мужские слезы. – Папа! Папа, хватит! Не пугай никого! Мама Аланур плачет, не надо! Ты ее пугаешь больше всего! Папа! – закричал Мехмед, но видя, что отца не остановить, треснул ему по лицу, впервые поняв на старшего руку. Сосуды в носу Зии лопнули и потекла кровь. Он облокотился о стену и сполз по ней вниз. Бесте, которая подслушала их разговор, не могла отойти от услышанного. Но все же подошла к матери и снова крепко обняла ее. Аланур прижалась к дочери и вцепилась своими руками в ее одежду. – Мама, он ударил тебя? Что случилось? – спросила Бесте так, чтобы слышала только мать. Женщина отрицательно закачала головой. – Нет, нет, не ударил. Он злиться из-за другого... – тихо промолвила она, почти себе под нос. Бесте еще крепче обняла мать. К ним подошла Аслы и тоже села рядом. – Оставьте нас с Аланур, нам нужно поговорить. – сказал Зия, наконец придя в себя и поняв, что он натворил. Слава Аллаху, он в порыве гнева не ударил жену и не причинил ей боли. Бесте с Аслы недоверчиво посмотрели на Карлы. – Папа, если с мамой Аланур что-то произойдет, тебе будет худо! Не смей ее пугать и кричать на нее! Чтобы там между вам не произошло! – сказал Сельчук, который за это время успел очень сильно полюбить женщину. После всех позвал, чтобы выйти. Когда все ушли, мужчина встал в пола и подошёл к жене, сев рядом. Она немного отстранилась. Зия аккуратно дотронулся по ее заплаканного за сегодняшний день лица и притянул к себе. Внутри бушевал ураган. Может он что-то и не так понял, но был очень зол на ее бывшего мужа. Аланур же очень боялась, что Зия может натворить глупостей и что-то сделать. Она уже миллион раз пожалела, что рассказала. Если бы снова промолчала, то он бы и не разнёс комнату. Та и вообще не в комнате дело. – Аланур, любимая моя, все будет хорошо! Слышишь? Все будет хорошо! Я любой ценой найду этих уродов и убью! Своими же руками задушу! Они у меня получат по заслугам! Аланур моя... – уткнулся в ее шею, жадно вдыхая ее аромат. Женщина почувствовала, как по ее телу стекают мужские слезы. Она обняла его и поцеловала в макушку. – Зия... Что было, то прошло. Давай просто забудем. Просто забудем. Прошу тебя, не горячись. Не делай того, о чем потом придется пожалеть. – голова заболела от криков, нервов и слез. Но Аланур держалась. Она должна наконец быть сильной. Хватит. Дала слабину. Сначала никого к себе не подпускала, потом еле-еле восстановилась, потом похоронила мать и все время ревела, сейчас ревёт. Хватит! – Нет, Аланур. Я убью его. Своими руками убью. И всех, кто участвовал. – строго сказал он, показывая, что отговорки не принимаются. – Он умер, Зия, умер. Мой бывший муж умер. – попыталась его успокоить, но было бесполезно. Никакие слова не успокоят его гнев, никакие. – Раз умер, так умер. Получил своё наказание от Аллаха. – сделал вид, что поверил. Аланур успокоилась. Отстранилась и достав из тумбы бинты, начала перевязывать его руки и приложила вату к носу. – Вот зачем ты так? Зия, мой Зия... Совсем с ума сошел? Если бы Мехмед тебе еще сильнее заехал? – тяжело вздохнула она и перевязав, поцеловала руки, через бинт. – А с Мехмедом будет отдельный разговор. Руку нельзя поднимать на старших, а тем более на родного отца. – А если бы он не въехал хорошенько, ты бы себе еще и голову разбил. Поэтому заслужил. – тихо сказала она и положила свою голову на его грудь. Он тоже больше ничего не сказал. Не хотел говорить. Раз он решил, что сделает это, значит сделает. Пришлось ждать полтора часа, чтобы Аланур уснула. Женщина никак не могла найти себе места. То ей неудобно, то о чем-то думала, то вспоминала прошлое, маму... Наконец, когда она уснула, Зия встал и тихо убрался в комнате в полу-тьме. Потом взял телефон и вышел из комнаты, пойдя в ванну, чтобы никто не слышал разговора. Набрал уже знакомы номер и стал ожидать, когда возьмёт трубку. – Алло! Метин, извини, что так поздно. Ты можешь пробить мне все данные одного человека? Ферхат Йылдыз. Нет, ни дату рождения, ни возраста, я не знаю. – проговорил Зия и стал ждать ответа. Меньше, чем через минуту полицейский заговорил. – Брат Зия. В Стамбуле проживает два Ферхата Йылдыза. Однофамильцы и одноименцы. Одному двадцать три, а второму ровно пятьдесят лет. – Зия сразу понял, что должны искать второго. – Того, которому пятьдесят. Он подходит по возрасту. – Ооо, брат, этот человек занимается наркопродажей, часто ходит в бордели, играет в карты. Тебе точно он нужен? – задумчиво поговорил Метин. – Теперь я не сомневаюсь, что он. – твердо проговорил Карлы. Полицейский начал рассказывать все данные и сказал адрес дома, в котором живет. Зия тут же сказал, чтобы тот заехал за ним и они выезжают. Мужчина тихо открыл дверь в комнату и прошел в гардероб, чтобы переодеться. Аланур спала чутко, поэтому сразу услышала. Она притаилась, притворяясь, что спит. Когда ее муж, переодетый вышел из спальни, женщина тут же встала с постели и тоже ушла переодеваться. Позвонила своему водителю и попросила подождать ее в укромном месте, не далеко от дома. Карлы вышла из комнаты и спряталась за стенкой у лестницы. Несколько минут ждала, пока Зия выйдет из дома. Потом еще немного и вышла на улицу, увидев, как машина выехала за ворота. Набрала водителя и попросила подъехать. Машина была во дворе уже через минуту. Аланур запрыгнула на переднее сиденье и попросила ехать за машиной Метина. Ехали они около часа нужно было, чтобы добраться до нужного адреса, при этом машина Аланур должна была остаться незамеченной. Полицейский остановился к большого двухэтажного дома. Женщина увидела, как из машины вышел ее муж и сам Метин. Немного подождав, Карлы тоже вышла из машины, хоть и водитель пытался ее остановить. Увидела, как возлюбленный вошёл в дом, вместе с товарищем, дверь была открыта. В душе поселилась тревога и некая неприязнь от понимания того, что в этом доме находится бывший муж. Зия медленно прошел по темному коридору, за ним следовал полицейский. В дальней комнате был виден свет и слышен чей-то разговор. Мужчина подошёл ближе и стал слушать. – Я тебе сказал, что ты должна сделать аборт! И если кто-то узнает, что ты забеременела от меня, я буду за решеткой! – говорил грубый мужской голос. – Откуда я знаю, от кого я забеременела?! Я спала со всей твоей компанией за деньги! Когда я предложила предохраняться, вы все отказались! Теперь получайте! Я на третьем месяце уже! – громко кричал молодой девичий. – Мы тебе платили не для того, чтобы ты в подоле принесла нам ребенка! Я сказал Иди на аборт! Завтра тебя лично отвезёт мой человек! Нахера(извиняюсь за маты, но так должно быть) ты вообще влезла в такую работу, если не можешь нести последствия?! – Мне нужна была работа, мне нужны были деньги! Ты знаешь, что у меня родители алкаши и никто не знает, где они сейчас! Зия уже понял, что это был Ферхат. Ну и влип же этот ненормальный. Мужчина жестом подозвал к себе Метина и приказал готовиться. Карлы вышел из своего "укрытия" и вошёл в комнату. Он увидел мужика, уже местами с седыми волосами, с усами, который был в одних трусах. А напротив него стояла девушка лет четырнадцати-пятнадцати в короткой юбке и топе. Был виден совсем небольшой, округлённый живот. – Совращение малолеток сто тридцать четвертая статья(у нас так, у них не знаю), ты это знал, Ферхат. – проговорил Зия, выделив его имя с неким отвращением. Мужик высокого роста повернулся в удивлении. – Ты еще кто такой? – спросил тем же грубым голосом. Зия подошёл ближе, совершенно не боясь его. Нутро Карлы наполнилось жаждой мести. – Я полицейский... – тихо, но отчётливо проговорил мужчина и из того же "укрытия" вышел Метин, показав удостоверение. Ферхат осмотрел их глазами, спустившись взглядом к рукам Зии, он ухмыльнулся. – Ха, полицейский с разбитыми руками, это что-то новое. А где фуражка? Пистолет? Наручники? – нутро Карлы напряглось и казалось он сейчас взорвется от злости. А та девушка стояла, вжавшись в стену. – Мне наручники не нужны, чтобы тебя задержать! – сказала он и подошёл еще ближе к бывшему мужу своей любимой жены. Тут же получил кулаком в живот, но сделал вид, что не почувствовал. Завязалась драка и Метин присоединился к товарищу. Тем временем Аланур так же вошла в дом и тише воды, ниже травы прошлась по коридору. Она отчетливо слышала звуки драки и сердце, казалось выпрыгнет из груди. Пульс отдавался в висках. Собрав все свои силы, она вошла в комнату. Но увидев бывшего стало дурно. Она сильная, она справиться! – Кхм... Кхм... – специально по кашляла она. Мужчины тут же обернулись. В глазах троих было такое удивление, что не передать словами. А смело подошла ближе. – Слышишь, ты? Не смей его трогать, Ферхат! Тебе уже ничем не помочь! Сейчас прибудет полиция. – Аланур, моя любимая жена... – проговорил бывший и подошёл почти вплотную. Женщина тут же дала ему сильную пощечину. Зия хотел было подойти, но она остановила его жестом руки. – Чего это мы такие грубые?! – прикрикнул Ферхат. – Можем повторим ту ночку? Моим друзьям ты очень понравилась в постели... – нагло проговорил он, а Аланур влепила еще одну пощечину. – А ты следи за словами, грёбаный педофил! Я тебе не та Аланур, которая будет тебя слушать лишь, потому что ты мужчина! Мужского в тебе ничего нету! – сказала она, а тот резко сократил расстояние и начал лапать её. Она тут же со всей силы оттолкнула его, а Зия схватил его за грудки, не смотря на то, что тот значительно больше и выше. Карлы придавил его к стене и сжал горло. – Не смей! Слышишь?! Не смей трогать мою жену! Ты не заслуживаешь даже существовать на этой Земле! – толкнул к выходу и увидел, как в дом зашли милиционеры. – Обыщите все комнаты, найдите все, что надо и не надо. Быстро! – крикнул Зия и подошёл своей жене. – Мы уходим. – твердо, но не повышая голоса, сказал он.