Решение, меняющее судьбы

      Аланур открыла глаза и зажмурилась от раннего утреннего солнца. Голова болела, на лице были видны высохшие дорожки от слез, а подушка была влажная. Повернув голову, она увидела, что ее муж мирно сопит, положив свою руку ей на талию. Женщина слабо улыбнулась, и убрав его руку, тихо встала с кровати. Накинув на себя халат, она отправилась в ванну, чтобы переодеться. После утренних процедур, Карлы пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак на троих. Было еще очень рано, поэтому домработниц не было. Включив плиту и взяв сковородку, женщина начала готовить. Зия проснулся почувствовав вкусный запах, который доходил даже в их комнату. Увидев, что жены нету рядом, сразу понял, что готовит она. Переоделся, заправил кровать, поправил волосы, которые растрепались во сне и спустился вниз. Аланур почувствовала мужские руки на своей талии и тут же вздрогнула. Ее муж прокрался настолько тихо, словно тень. Зия уткнулся носом в ее плечо, вдыхая запах ее тела, который перебивал аромат еды, гулявший по дому. Женщина развернулась и положила свои руки на его плечи. – Ты снова грустная, любимая... – тихо сказал он, а после прикоснулся своими губами ее лба. Карлы вздохнула и положила свою голову на его плечо, поцеловав в шею. – Как я могу быть веселой, если моя мама в таком состоянии? Так тяжело это принимать. Я только ее обрела, Зия. Я не хочу терять снова и уже навсегда. – сдерживая новый поток слез, говорила она. Мужчина взял ее за плечи и поставил напротив себя так, чтобы они смотрели друг другу в глаза. – Такова жизнь и судьба. Госпоже Эфсун пришлось многое пережить, как и тебе. А сейчас она рядом. Я тебе говорил уже, скажу еще: не печалься и маму не расстраивай, сделай так, чтобы она чувствовала себя самой здоровой в последние дни своей жизни. Так, чтобы она видела твою улыбку. Я буду рядом с тобой, Аланур. Мы справимся. Я всегда буду рядом. Всегда... – она кивнула ему. Мгновение, и их лбы соприкоснулись. Она чувствовала такую нежную душевную близость, которую не чувствовала никогда. Им не нужна была постель, чтобы чувствовать друг друга рядом. Душой они все равно всегда находились в миллиметре, хоть и не догадывались об этом. Аланур отстранилась, а потом так же медленно и чувственно коснулась своими губами его, затягивая в нежный и невинный поцелуй. Он прижал ее ближе к себе. Отстранились только тогда, когда почувствовали запах чего то горелого. – Ай, Аллах, оладьи! – Аланур развернулась и выложила их со сковороды на тарелку, после налила новою порцию. – И кто теперь эти четыре с жареных съест? Аллах... – взяла, чтобы выкинуть, но Зия остановил ее, перехватив руку. – Я съем. – тихо сказал он и положил несчастные на другую тарелку. – Но они ведь не вкусные. Как ты будешь это есть? – говорила она, только уже следя за сковородой. Мужчина ухмыльнулся и взяв один из них, откусил. Сами олади были вкусные, но горелая корочка с одной стороны, делала их горькими. Но лицо Зии не изменилось. – Очень даже вкусно, дорогая. – сказал он. Она взяла из его рук кусочек и немного откусила. Тут же ее лицо изменилось, показывая отвращение. Через силу проживав это, она сказала: – Фу, Зия, блин! Как это есть можно? Они ведь горькие до ужаса. Дай сюда! – взяла тарелку, но он снова перехватил. Вдруг на кухню вошла Госпожа Эфсун и супруги прекратили свой "спор". – Мама... – прошептала Аланур, стараясь взять себя в руки. – Доброе утро, дочка! Доброе утро, Зия. – сказала она и медленно села за стол. Карлы тут же сняла оладьи со сковороды, это была последняя партия, поэтому она отключила плиту. Достав тарелки, она разложила все по порциям, положив мужу, как тот и просил горелые. Решила посмотреть, что он на это скажет. Налила чаю и тоже села за стол, рядом с Зией. Когда все начали завтракать, женщина смотрела исключительно на своего мужа. Тот спокойно ел оладьи, которые сгорели по его вине и не противился. Аланур же есть почему-то совсем не хотела. Поэтому отставив тарелку выпила пустой чай. Зие это не понравилось, поэтому взял ее оладь и окунув в сгущение молоко, протянул ей. Она посмотрела на него, мягко говоря угрожающе, но тот продолжил держать пищу, пока та не съест. За всем этим наблюда Эфсун и просто была счастлива, что ее дочь все-таки нашла счастье спустя года. Так и прошел завтрак. Зия накормил свою любимую жену, потом убрал тарелки и вымал посуду. Аланур была с матерью в зале и просто разговаривали не о чем. – Дочь, я рада. Ты нашла свое счастье, своего Зию. Он заботливый, трудолюбивый и сразу видно по уши влюбленный. Когда меня не станет... – не успела договорить, так как Карлы перебила ее. – Нет, мама, не говори так. Все будет хорошо. Мы найдем исцеление. – взяла руки матери в свои и посмотрела в ее уставшие, но такие счастливые глаза. – Не забивай свою голову пустыли надеждами, доченька. Все когда-нибудь уходят к Аллаху. Не смей плакать! Ты сильная! Просто должна принять это, как истину. – снова увидела на глазах своей дочери слезы. Аланур уткнулась глазами в пол и смотрела так, пока не услышала звонок в дверь. – Мама, это скорее всего дети пришли, пойду открою. – женщина встала и пошла к двери, вытерая по дороге накопившиеся слезы. Открыв дверь, она увидела и своих детейэ, и домработниц. – Добрый день, дорогие. – сказала она и улыбнулась, обняв каждого. К ним вышел Зия. – Дети, мы должны вас познакомить с одним важным человеком. Проходите. – мужчина тоже каждого обнял, а Махмуду пожал руку. Все прошли в гостинную, в том числе и домработницы. Все увидели Эфсун. Старушка посмотрела на всех таким нежном взглядом, что хотелось расстаить. – Бесте, Аслы, это моя мама. Ваша бабушка Эфсун. – все замерли и посмотрели на Аланур. Бабушка встала и подошла к своим внукам, расставив руки, готовой впустить каждого в свои объятия не зависимо, родила их ее дочь, или другая женщина. – Бабушка Эфсун? Мама, это правда наша бабушка? – хором спросили девушки. Аланур лишь кинула. Немного помедлив старшая подошла к своей бабушке и улыбнувшись, обняла ее. Также поступила и Аслы. Даже Мехмед, Сельчук и Мина, обняли ее, хоть она им и была никто. Аланур повернулась к Зие и счастливо улыбнулась. Впервые за такое долгое время он увидел, как лицо любимой светиться. На глазах снова слезы. Слезы счастья. Мужчина обнял ее крепко-крепко, чтобы она могла успокоиться. – Фатош, Зюхре, Кети, приготовьте ужин. Только ничего жирного и соленого. Сами знаете, мы не едим такого. – домработницы прослезились от увиденной сцены и услышав приказ, поспешили удалиться. Счастливая семья сидела на диване и разговаривала. Каждый что-то рассказывал Эфсун, перебивая друг друга. Женщина немного рассказывала о себе, не задевая грустные и угрюмые темы. С лица каждого не сползала улыбка. До одного момента. Бабушка резко схватилась за сердце, но улыбка с ее лица так и не сползла. Аланур сильно успугалась за мать и тут же подскочила к ней. – Встаньте все с дивана! – скомандовала она, все послушно встали и успуганно смотрели. Карлы уложила всю мать на подушку. – Мама, что с тобой? Мама? Вызовите скорую! Срочно, кто-нибудь, вызовите скорую! – старушка так и продолжала держать за сердце. Аланур пыталась сообразить, чем помочь, но ничего не приходило в голову, так как та сильно волновалась. – Нет... Не надо скорой, доченька. Уже она ничем не поможет. Выслушай меня в последний раз... – тихо сказала она. Женщина отрицательно закачала головой, понимая к чему клонит ее мать. – Дочка, я ухожу. Я это чувствую. Я очень рада, что ты не повторила мою судьбу и все таки смогла быть счастливой. Зия, будь всегда с ней рядом. Дочка, поезжай в наш дом, там, в своей комнате ты найдешь мой дневник. На внутренней стороне обложки адрес кладбища. Похорони меня рядом с моей матерью. Прошу тебя... Я очень люблю тебя, дочка. Всегда любила, очень... Всех люблю... Как я и говорила, ухожу самой счастливой... Берегите себя. – старушка с каждым словом говорила все тише. Аланур лишь качала головой, как бы отрицая ее смерть. Сердце каждого защемило. На крики прибежали домработницы и замерли тут же, как вошли в гостинную. Тело бабушки обмякло, а руки стали холодеть и покрываться синим оттенком. Карлы упала на колени на пол. – Мама! Мама, прошу тебя! Не уходи, мама! Мамочка! Нет! Нееет! За что?! За что так?! Мааамаа! – душераздирающий крик вырвался из сердца Аланур. Женщина кричала и пыталась привести мать в чувства, не принимая действительности. Она трясла тело своей матери, но ничего естественно не происходило. Аслы отвернулась и уткнулась в грудь Мехмеда. Так же поступала Бесте, только с Махмудом и Мина с Сельчуком. Зия подошел к жене и попытался поднять ее, но та никак не отреагировал, продолжая трясти мать. – Аланур.... Она умерла... Госпожи Эфсун больше нету. – сказал он и Аланур тут же прекратила свои действия. – Нет... – прошептала она и положила голову на грудь матери. Было тихо, сердце не стучало. Карлы сжала в руке ткань материи от маминой блузки, а по щекам скатились пару горячих слез. И больше ничего. Пустота. Время для нее остановилось. Сколько она так просидела – неизвестно. Все потеряли счет времени. Все смотрели на то, как Аланур лежала головой на груди мертвой и не могли ничего сделать. Не могли пошевелиться и что-либо сказать. Было видно насколько женщина разбита. Для Аслы, Бесте и остальных она особо то и не имела значения. Они знают ее меньше суток. Но все равно, эта добрая женщина засела в их души. Она приняла каждого, не смотря на то, кто его родил. С Аланур же была совсем другая историю. Это была ее родная мама, женщина которая ее родила и воспитала. Пусть не смогла уберечь от ошибок и боли, но душой всегда была рядом с ней. А сейчас она приехала, рассказала обо всем, что с ней случилось и умерла прямо у нее на глазах. Зия тихо подошел к жене и поставил на ноги ее расслабленное тело. Ему пришлось делать это силой ведь, когда он подошел, она тут же вцепилась в блузку матери, что были силы. Но их и не было. Аланур оказавшись на ногах не сказала ничего. Она посмотрела на мужа, а тому снова стало больно и горько, видя ее заплаканной и морально убитой. Карлы аккуратно понял ее на руки и понес на второй этаж, в их комнату, оставляя всех присутствующих дальше стоять. Зайдя в их супружескую комнату, мужчина положил любимую на кровать и укрыл пледом. Она лишь смотрела в одну точку на большом окне. Зия сел рядом и сжал ее руку. – Аланур... – прошептал ее имя, но она никак не отреагировала. Сил прогнать его не было, поэтому просто позволила быть рядом. Он лег на другую сторону кровати и прижал ее к себе. Хотел, чтобы она хоть немного успокоилась и возможно поспала. Махмуд первый пришел в себя, пока все стояли, не шелохнувшись и смотрели на тело покойной. Он поднял на руки Бесте и отнес в ее комнату, так же накрыв пледом. Потом Аслы и Мину. Аслы он отвел к Бесте, а Мину в ее же комнату. Вернулся к Сельчуку и Мехмеду. Младшего отправил туда же, куда и девушек, а старшего попросил успокоить его жену и свою возлюбленной. Сам Махмуд позвонил в службу перевозки тела в морг и своему другу-полицейскому Метину, чтобы тот зарегистрировал смерть. Потом подошел к покойной и сложил ее руки крест на крест. Служба приехала уже через десять минут. Махмуд делал все один, не вмешивая семью Карлы в это дело, а уж тем более Госпожу Аланур. Рассказ Метину все, что видел и слышал. Тело забрали и сказали, что, как только подготовят к похоронам, позвонят. Поэтому мужчина дал им свой номер. Когда тело увезли, Махмуд тихо поднялся на второй этаж. Сейчас его беспокоила будущая теща. Поэтому постучав, он вошел в главную комнату особняка Карлы. Аланур так и лежала смотря в одну точку, а Зия обнимал ее сзади. Услышав, что кто-то вошел, она собрала все свои силы в кулак и вытерев слезы, села на кровати. Мужчина постул так же и сел рядом с любимой. – Проходи, Махмуд... – опустошенно, ничего не выражающим голосом, сказала она. Он подошел к ним и встал на против. – Госпожа Аланур, примите мое соболезнование. Я понимаю Ваше горе, но надо поговорить... – ждал ответа, но она лишь кинула, не поднимая головы. – Вашу маму забрали. Я сделал все, что мог. Чуть позже мне позвонят. Прошу Вас, не сдавайтесь, у Вас есть дети, которые сейчас сидят в соседней комнате и плачут, беспокоясь за свою мать. Вы тоже мама и Вы должны быть рядом со своими детьми, чтобы не совершить ошибок. Еще раз примите мое соболезнование. – опустил голову. Зия посмотрел на жену, а та сжала его руку. Она нашла силы поднять голову. Махмуд увидел погасшие глаза. – Да, конечно. Я должна быть рядом со своими детьми. Потому что их траур тоже не за горами. – встала с кровати и пошатнулась. Ее муж тут же подхватил ее. – Аланур, что ты такое говоришь? Какой траур? Так нельзя. Вразумься, прошу тебя. Не надо совершать глубостей! Аланур... – взял ее ладони в свои руки, но договорить не успел. – Аланур, Аланур, Аланур! Я знаю, что я Аланур, Зия! Знаю! Что мне делать? Что мне еще пережить, прежде, чем быть счастливой? Я и так живу с этим позором! – закатила рукава и указала на шрамы. – И они по всему телу! Ты думаешь, что мне не больно? Я смотрю на себя в зеркало и думаю, какая уродина! Я не могу смириться с этим! Я не могу принять свое тело! Еще и мама! Я только вчера вновь почувствовала материнскую заботу и любовь! Только вчера впервые за тридцать лет вдохнула ее запах! А что сегодня? Ее уже нет! Она умерла! Она покинула меня! Я ей даже не успела сказать, что люблю! Как мне теперь жить? Ради чего? Дети уже взрослые, они и без меня смогут справиться! Ты тоже без меня прекрасно жил и будешь жить! Я больше... – кричала она, размахивая руками. На крики прибежали почти все, кто находился в доме, кроме домработниц. Да, они слышали, но суваться в личные дела семьи не хотели. Дети же, услышали абсолютно все, что она сказала. Зия резко подошел к ней и не давая договорить, впился в ее губы. Он понимал, что сейчас не время для поцелуев, но раз не получалось успокоить словами, перешёл к действиям. Так же он не хотел делать это силой, потому что знал, что ей не понравиться, а может ее и напугает. Она начала бить его по груди и пытаться вырваться из его объятий. Успокоилась только тогда, когда поняла, что не сможет увернуться. Мужчина оторвался от ее губ только тогда, когда она начала отвечать на поцелуй, который действовал, как успокоительное. Ему было все равно на то, что на них смотрят дети. Было абсолютно плевать. Карлы уткнулась в его грудь и захныкала. – Аланур, пойми только одно: я не позволю тебе говорить такие слова и что-то делать с собой. Если надо ты будешь сидеть под моей охраной двадцать четыре на семь. Ты не должна думать только о себе. Есть люди, которых ты любишь и которые любят тебя. И если ты причинишь себе вред, им будет больно. Впервую очередь это твои дети и я. Как ты на свадьбе сказала? Вместе нам хватит сил идти, идти и идти. – она успокоилась и просто слушала его. К женщине снова вернулся рассудок. Прямо как тогда в больнице. В тот раз ее успокоил и вразумил Махмуд, а в этот раз муж. – Вместе нам хватит сил идти... – повторила она и отпрянула от него. И обратилась сразу ко всем. – Может и хватит, я не знаю. Я не виновата в том, что у меня такой ужасный характер. Я не виновата в том, что у меня такая судьба. Вы тоже попробуйте понять меня. Вы думаете легко обрести мать, а потом на следующий день потерять? В чем я виновата? В чем? Я не человек? Я не имею права быть слабой? Не имею права плакать, кричать, сносить все вокруг? Я не имею права выливать все свои эмоции? Я должна все глотать в себе? Держать все в себе? Если бы так было, то я давно погибла бы от боли! Я тоже имею права быть слабой! Имею права просить помощи и защиты! Имею права быть любимой! Имею права чувствовать поддержку и иметь человека, с которым буду каждую ночь лежать бок о бок и рассказывать, что у меня на душе! Разве нет? – уже спокойно говорила она. Все опустили головы, понимая, что она правда. Все всегда хотели ее видеть спокойной и доброй, но ведь она тоже человек. Имеет права быть злой и ругаться, как и любой другой. Дети подошли к Аланур и заключили ее в свои объятия. – Ты на все имеешь права, мама. Ты наша правительница, наша королева и богиня. Ты корона на наших головах. Без тебя мы ничто. Без тебя там не жить. Ты наша опора. – сказала Бесте. Каждый подтвердил ее слова. Женщина решила, что теперь не будет показывать свою слабость хотя бы перед детьми. Тем временем домработницы сидели на кухне за столом и думали каждый о своем. – Бедная Госпожа Аланур... Как только она кричала и умоляла Госпожу Эфсун не бросать ее. Какие только душераздирающие крики. Аж сердце кольнуло. – тихо произнесла Фатош, нарушив тишину. Зюхре подтвердила ее слова, а Кети молча сидела и роняла слезы в платочек. – Что с тобой, сестра? Почему ты плачешь, Кети? – спросила старшая из них и положила всю ладонь на ее плечо. – Я работаю у Госпожи уже много лет, с самой юности. Я даже застала рождение Аслы. Она всегда была настолько сильной. Я поддерживала ее, а она меня. Сейчас у нее появилась полная семья и я надеялась, что она будет счастлива, но нет. Снова навалилось много бед... А я теперь даже с ней поговорить не могу, потому что с ней всегда кто-то рядом. Хотя она никогда не любила кого-то видеть рядом, когда не было настроения. – говорила Кети, опустив голову. Двое сели рядом, по две стороны и обняли девушку. – А что тебе мешает прямо сейчас пойти к ней и поговорить? Она наверное тоже скучается по вашим разговорам? – проговорила одна из них, а Кети ничего не ответила. Лишь откинулась на спинку стула и вытерла слезы платочком. Протикали минуты. Так прошло два часа. Аланур была со всеми детьми. Они всячески поддерживали ее, а та брала себя в руки. В один момент, ей надоело сидеть без действий. Она встала с кровати и пошла в свой гардероб. Вышла только тогда, когда переоделась. Ее образ составлял темные тона, в которых ее почти никто никогда не видел. Но сейчас это было как раз кстати. – Зия, дети, я поеду в наш с матерью дом. Она попросила найти ее личный дневник. Я должна поехать. – сказала она и медленно направилась к выходу из комнаты. – Я с тобой поеду, Аланур. Одну я не отпущу тебя, а уж тем более за руль. – сказал Зия и накинув пиджак, пошел за ней. Женщина ничего не сказала и позволила пойти в след. Дом находился в другом городе. Пока они ехали Аланур успела немного вздремнуть от усталости. Зия старался не тревожить ее и не останавливаться резко на светофорах. Уже вечером, они прибыли по адресу. Карлы запомнил его не плохо, но Аланур знала куда лучше, поэтому подсказала ему. Дом был заперт на замок, но женщина знала, где всегда хронились ключи. Сев на корточки, она отодвинула кирпич в фундаменте и достала нужную вещь. Открыв дверь, она вошла в нутрь и включила свет. Дом почти и не изменился. Такой же чистый, ухоженный и уютный. Пахло деревом и матерью. Аланур тяжело вздохнула и прошла в коридор. Руками она дотрагивалась до стен, полок и всего, что попадалось на пути. Будто пыталась почувствовать инергию покойной матери, которая была впитана в предметы. Пройдя еще немного, увидела дверь в свою бывшую комнату. Дотронулась до дверной ручки и закрыла глаза, вспоминая, как со всей злостью влетела в комнату и все разрушила, когда отец снова наругал ее, сказав, что Зия ей не пара. Помедлив, она открыла дверь и вошла в комнату. Настольная накрыла ее с головой. Здесь осталось все так же, как и было, когда она покидала дом. Разве что, комната была читая, нигде не было не пылинки, а это означало, что в комнате многократно убирались за столько лет. Она подошла к столу и увидела учебники, брошенные ею тут когда-то давно. Открыла ящик и так лежало все тоже самое. Ее школьные тетради, пенал, ручки, карандаши. Все аккуратно и так, как было больше тридцати лет назад. Только рядом лежала незнакомая Аланур книга. Это и был личный дневник Госпожи Эфсун. Женщина провела по нему подушечками пальцев и взяла в руки. Открыв, увидела на обложке адрес. Решила, что возмет его с собой и потом почитает. От мыслей ее отвлек вошедший муж. – Мы сегодня здесь останемся, Зия. Ехать домой уже поздно и опасно. – тихо и строго сказала она, после чего, взяв записную книгу, ушла. Аланур зашла в комнату своей матери и глубоко вдохнула. В комнате было очень уютно, хоть и совсем не богато. Женщина прошла к шкафу и открыла скрипящие двери. На полочках всё было аккуратно сложено. Достав какую-то футболку своей матери, она притянула ее к лицу и начала глубоко вдыхать запах. Положила ее на кровать, а сама снова пошла к себе. В своей комнате, Аланур отыскала свою старую ночнушку. На удивление ткань не сгнила и даже не смялась. Видно было насколько дорога была эта одежда хозяйке. Взяв ее с собой, она ушла в комнату. Переоделась в эту ночнушку и подойдя к зеркалу немного удивилась. Она сейчас ей была даже великовата в размере, только выше колена в длинну. Неужели за столько лет, она похудела, а не поправилась с годами, как это бывает со всеми? Сложив свою одежду на стул, она села на уже растеленную кровать, прижав колени к груди и уткнувшись в них носом. В комнату вошел Зия и подошел к ней. – Аланур, извини, но что ты делаешь? Нельзя же надевать вещи покойной, это не хорошо! Сними, прошу тебя! – она бросила на него свой погасший взгляд и помедлив, ответила: – Не волнуйся, это моя старая ночнушка. Та самая, что я носила в пятнадцать или шестнадцать лет. Ничего мне не грозит. – мужчина спокойно вздохнул и сел рядом, увидев, что в руках жена держит вещь матери. – Как ты, Аланур? Как себя чувствуешь? – тихо спросил он и дотронулся своей рукой до ее. Она печально ухмыльнулась и посмотрела на него. – Ты сейчас реально спрашиваешь, как я? Как я могу быть? Разбита, Зия, мне больно. Все, что могу сказать. – женщина прижала к себе футболку еще крепче и опустила голову на подушку, от которой исходил тоже запах матери. Мужчина больше ничего не сказал. Он просто взял, разделся до нижнего белья, выключил свет и лег рядом с ней, на небольшую кровать, крепко прижимая к себе, прямо, как она вещь покойной. Всю ночь Зия чувствовал, как тело жены вздрагивает и слушал всхлипы. Ничего не говорил. Она должна была виливать эмоции. Но его волновало ее здоровье и состояние. Она снова всю ночь проплакала и не спала. Снова будет жутко болеть голова. На утро, как и предполагалось, Аланур встала с сильнейшими головными болями. Она толком и не спала, так еще ее разбудил ранний телефонный звонок Зии. Звонил Махмуд и сообщил, что к погреблению все готово. Карлы сказала адрес и попросила, чтобы служба привезла гроб с матерью именно туда. Переодевшись в свое траурное одеяние, она накинула на голову черный платок, который захватила с собой. Зия же тоже был во всем чёрном изначально. Когда все приехали на кладбище, а там были и дети с Махмудом, Аланур попросила открыть крышку гроба. Просьбу женщины тут же исполнили и она увидела свою мать. Ее кожа преобрела бледный цвет, глаза впали. Сама же она была одета в простое, длинное, белое платье. Карлы дотронулась до холодной руки матери и снова окинула ее взглядом. Своми бледными от того, что не спала и не ела губами, Аланур оставила поцелуй на лбу матери. – Прощай, мама, мы никогда не увидемся снова, но... Но знай, я больше не держу никакой обиды, ты ни в чем не виновата. Я отпускаю тебя от сердца. Уходи на небеса, надеюсь ты станешь светлым и добрым ангелом. Скажу то, что не успела: я очень люблю тебя. Очень. – сдерживая всю свою боль в себе, тихо говорила женщина, не проронив ни одной слезинки. Провела рукой по холодной щеке матери и аккуратно закрыла гроб. Когда выкапывали яму, она смотрела на это все прозрачными глазами. Ее взгляд не вырожал абсолютно ничего. Гроб положили в землю и начали закапывать. Стиснув зубы, чтобы закричать, она отвернулась, не в силах больше на это смотреть. Хотелось плакать, но она не могла этого делать. Зия хотел подойти, но женщина не позволила, остановив жестом руки. Повернулась обратно лишь тогда, когда сделали надгробье и установили памятник с фотографией, именем, фамилией, датой рождения и датой смерти покойной. Увидев фотографию матери, ей снова стадо больно, сердце защемило. Но Аланур нашла силы и подошла к могиле своей бабушки, которая оказывается умерла двадцать девять лет назад. – Здравствуй, бабушка... Да, я твоя внучка Аланур, та самая маленькая девочка, которая бегала к тебе каждый день. Сколько лет уже прошло? В отличии от матери, я даже не обняла тебя, перед тем, как опустить... Но тоже не сказала, что люблю. Но знай, что любила, люблю и буду любить всегда. Спасибо тебе за беззаботное детство, бабушка, и за то, что защищала меня от отца. Надеюсь вы встретитесь с мамой на том свете. Аллах, Ты Велик! Позволь моим родным встретиться в Твоем сладком Раю! – вознесла глаза к небу и провела рукой по фотографии. Печально улыбнулась и поспешила удалиться с кладбища. Уже вечером Аланур ушла в ванну и закрылась там на щеколду. У нее в ванной были установлены сама ванна и душ. Сегодня ей хотелось именно холодного душа. Женщина скинула с себя одежду и зашла, закрыв кабинку. Включила воду и вздрогнула. Миллионы мурашек появилось на ее прекрасном теле, водица была до ужаса ледяной. Намочила себя полностью, но не остановилась на этом и продолжила стоять, позволяя слезам согревать нежную кожу лица. Зие было очень тревожно за свою любимую, поэтому он ушел на кухню и взяв нож, открыл дверь в ванную. Сразу понял, что она под холодной водой, потому что сквозь полупрозрачные двери было видно,как дрожит. Тут же сократил расстояние и открыл кабинку. Выключил воду и повернул ее дрожащее тело к себе. – Что же ты делаешь? – укутал ее в полотенце, но она дрожала, стуча зубами, ничего не имея возможности сказать. Он включил в ванной теплую воду и закрыл пробкой дырку. Усадил ее и начал окатывать тепленькой, даже горячей водой. – Аланур, не твори ты глупости. Выговорись мне, но не причиняй себе вред и боль. Не надо. – вытащил из ванны и насухо выдер. Завернув в другое сухое одеяло, вынес ее и усадил в комнате на кровати. Туда же забежала Бесте, котрая увидела, как отец выносит мать из ванны. – Что с ней? Почему она вся дрожит? – испуганно спросила девушка. Но Зия ушел в гардероб. Достав одну из немногочисленных, но теплых пижам, вышел. – Бесте, принеси что-нибудь крепкое. Что есть, вино, коньяк, в общем какой-нибудь алкоголь, быстрее. – она тут же встала и пошла выполнять просьбу. Тем временем Карлы одевал жену. Все равно ей было холодно и та стучала зубами. Тогда мужчина надел на ее ноги теплые носки и в это время пришла дочь, принеся пол стакана коньяка. Зия подошел к вешалке, на которой висел его пиджак и достал оттуда небольшой пузырек с прозрачной жидкостью. Это было сильнейшее, но безвредное снотворное, которое он купил для любимой, чтобы та могла поспать. Капнув в стакан несколько капель, он протянул его жене. Та залпом выпила алкоголь и поморщилась от горького вкуса. Но тут же почувствовала, как тепло напоминает ее тело и расслабилась. Карлы сел рядом и успел поймать обмякшую женщину. Не думал, что снотворное так быстро на нее подействует. Уложил ее на кровать и хорошенько укутал. После подошел к дочери, поцеловав в лоб и пожелав спокойной ночи, отправил спать. Сам же погасив свет, вышел на балкон и вдохнул в легкие свежего воздуха. Стало немного легче и спокойней. В комнату вернулся только минут через двадцать. Переоделся и лег рядом, прижав к себе ее, все еще прохладное тело.