Сборник OffGun

@gun_atthaphan *пользователь отправил фото* @tumcial *сообщение доставлено* @tumcial *сообщение прочитано* Десять минут тишины. @gun_atthaphan *пользователь отправил фото* @tumcial *сообщение доставлено* @tumcial *сообщение прочитано* Пять минут тишины. @gun_atthaphan : скажи что-нибудь. @tumcial : я за рулём. @gun_atthaphan : куда ты едешь? @tumcial : ты знаешь. @gun_atthaphan *пользователь отправил фото* @tumcial *сообщение доставлено* @tumcial *сообщение прочитано* @tumcial : я за рулём. @gun_atthaphan : просто напиши это на светофоре Пять минут тишины. @tumcial : я еду в офис, чтоб забрать тебя домой. @gun_atthaphan : не так сложно говорить то, что ты чувствуешь, Папи @tumcial : я всё ещё за рулём. До встречи. Ган буквально видел в своём воображении, как в темноте салона машины, освещаемый тусклым светом фонарей снаружи, на ближайшем светофоре, взгляд раскосых глаз с лёгким прищуром, из под привычно чуть вздернутой брови, просматривает полученные фото, как пальцы медленно кончиками увеличивают изображение, рассматривая детали. А потом Папи обязательно качнет головой, сожмет руль на секунду крепче, до скрипа обивки и на зелёный черезчур резко дëрнет с места. Через мгновение успокоится, возможно, даже поругает себя за вспыльчивость, но обязательно раскланиется, если ему посигналят. Неловко раскрывает свои эмоции. Немного загребает стопой когда идёт по улице. Немного нелепо выглядит, когда смеётся открыто. Мило оттопыривает мизинец, когда неудобно перехватывает чашку. Смешной, когда корчит рожи. Забавно злится на себя, когда забывает реплики. Тяжело подпускает к себе. Крепко обнимает перед сном.. - давно ждёшь? - комната постепенно наполняется людьми, словно чёрную краску добавили в кристально чистую воду. Лениво заходит уставший стафф, звуковое сопровождение падающих сумок на столы и стулья режут по уху. Голоса наполняют помещение, они все одновременно договариваются кто кого подбросит до дома, кто с кем пойдёт перекусить, мимолётно восторгаясь фотографиями и радостно приветствуя ожидающего, восседающего на стуле перед гримерным столиком с зеркалом. - м, - утвердительный кивок, не отрываясь от игры в телефоне. Обязательная часть ритуала - подойти сбоку, зарыться пальцами в жёсткие волосы и, нежно потянув к себе, склониться самому и коснуться кончиком носа горячей щеки. Папи обязательно поморщится, но только факту вмешательства в игровой процесс. Ещё покапризничает от усталости, потому что ехал со смены из пригорода. Со всеми вежливо поздоровается, но не начнёт длительный диалог, давая понять, что всё что привело его в офис вечером - стоит рядом и насыщается окружающим его балаганом, чтоб дотянуть на этих выхлопах до постели, в которой вырубится стоит голове коснуться подушки. Папи будет ждать терпеливо. Ни разу не поторопит. В конце концов, ему тоже нужно немного времени, чтоб пройти этот чёртов уровень. Без разницы, где он залипнет в телефон - тут или дома. - нравится? - совсем близко, над самой макушкой. - м? - сперва вверх взлетает выразительная бровь номер раз, потом два, как у добротного лабрадора, взгляд ещё пару мгновений прослеживает что-то в телефоне, и, наконец, голубоватое свечение спадает с едва тронутой влагой от духоты кожи, а взор раскосых глаз поднимается, едва рассеянно ища источник вопроса. Момент, когда все ушли, был упущен. Ган клятвенно обещал снять костюм очень аккуратно и повесить его в чехле на вешалку, после чего погасить свет и закрыть все двери. Ему никто никогда не отказывает. Это просто невозможно. - Нравится? - он повторяет свой вопрос и выпрямляется, на каблуках разворачиваясь спиной и демонстрируя горделиво декольте пиджака словно котёнок резиночку для волос из вирусного ролика в тик-токе. Папи молчит. Он очень вдумчиво рассматривает голую спину, так кокетливо обнажённую не полностью, позволяя дорисовать в памяти линии широких, но худых плеч. Обозначить штрихами едва проступающие мышцы, подтянутые для съёмки. Именно обозначенные. Именно штрихами. Аккуратно. Чуть растушевывая угольную крошку по бугристой фактурной толстой поверхности ватмана. А потом сдуть лишнее, чтоб в расслабленном состоянии под гладкой кожей они остались флером, являя взору одного лишь зрителя изящные черты. - нет.. - немногословно, поджимая губы и чуть дуя щеки, подкатывается на стуле поближе, не разрывая зрительного контакта с линией поясницы, где от талии под градусом примерно одна восьмая круга, оная уходит на бедро. Словно, стоит ему дойти до основания этой черты - и дальше он провалится в бездну. - да ты шутишь что-ли?! - искренне изумленный, Ган хочет развернуться, но по обе стороны руки вцепляются в край стола, стул прокатывается по полу пластиковыми колёсами ещё на полтора сантиметра ближе, блокируя любые резкие движения. Жучила. - просто скажи это вслух, - пухлые карамельные губы растягиваются в улыбке до глубоких ямочек на щеках, а чёрные бездны глаз, тронутые едва видным, но очень плотным гримом и немного блёстками, следят через зеркало за спрятавшимся за его спиной. Офф задирает высоко подбородок, пытаясь им достать до линии талии, но всё тщетно, потому что это очень неудобно. Так нелепо - столько раз говорить это в кадре, но так беречь эти слова наедине. Каждый раз с нахрапом бросаться в омут чувств по сценарию, но так трепетно шаг за шагом выстраивать свою жизнь за закрытыми дверьми. - ну скажи.. - оголяя белоснежный стройный ряд зубов, Ган чуть не смеётся, встречаясь взглядом в зеркале с тем, кто выглядывает из-за его спины, побеждённо сдвигая брови к переносице. - ну скажиии... - канючит, сложив брови домиком, и цепная псина сдаётся. Офф цокает языком, откидываясь на спинку стула и прикрывает глаза на мгновение, эмоционально охая. - ты зачем меня столько лет мучаешь?! Конечно, нравится! Я педаль в пол топил, чтоб приехать быстрее и увидеть это вживую, пока ты меня фотками драконил! - пока Оффа разрывало на тысячу кусочков, Ган лишь хихикал, собрав у переносицы пару складок в смешливой гримасе. Даже когда совсем уже не юношеские руки обхватили тощие бёдра чуть ли не в полтора обхвата, он не переставал хихикать, обхватив пальцами предплечья. - почему тебе достаются такие костюмы?! Это всё моё! Моё! - не громким, но утвердительным голосом, эмоционально, прижимаясь щекой к гладкой коже, кончиком носа касаясь изгибов вдоль позвоночника и каждый раз резко коротко вдыхая воздух раздувшимися ноздрями - особый вид искусства тайских поцелуев, - кто на тебя это надел?! Я ревную! Я ревную как псина! Ган уже смеялся в голос, балансируя в тесном пространстве между расставленных ног и столом, накреняясь вперёд в попытках увильнуть от щекотных, таких нежных касаний, от чего тонкая кожа по всей спине натянулась, выделяя бугорки позвоночника. - перестань, мне щекотно! Папи! - он вывернулся, несильно приложился бедром о край стола и был тут же усажен на колено. Воцарилась тишина. Только шорох ладони, поглаживающей ушибленное место по ткани брюк. - больно? - в голосе нота беспокойства. Ган, воцарившись на чужом колене словно нахохленный воробей, отрицательно мотает головой, позволяя утешить свою ногу чужой ладони. Они молчат. Горящий взор любовно отмечает каждую иголочку прядей растопыренных жёстких коротких волос, приглаживая их тонкими пальцами. - конечно, нравится.. - вторит, словно своим мыслям, Офф, а потом медленно опускает веки и вновь поднимает их, но уже устремляя свой взгляд наверх, обволакивая своей преданностью, заботой, защитой и трепетным чувством, заглядывая в омут чёрных глаз, что свысока, но не надменно, а лишь относительно законов физики, смотрели в ответ, - ты совсем не жалеешь моё сердце.. Тишина. Ган облизывает свои губы лукаво, дергая плечом словно маленькая птичка крылышком, так задорно рассматривая родное лицо, даже немного самодовольно. - ты неправ. Я так долго в него ковырялся... - тонкий длинный перст ткнул Оффа в грудь с левой стороны, - что теперь только и делаю, что забочусь о нём. Крепкие пальцы перехватили тонкое запястье, заставляя узкую ладонь прижаться к телу через футболку. Горячие губы прижались к груди в вырезе модного пиджака, пряча на чужой груди своё смущение и слишком детскую улыбку. Подушечки пальцев пересчитывают вверх-вниз позвонки на обнажённой спине, цепляясь за тонкие бретели у воротничка, когда доходят до верха, и, пару раз несмело накрутив их на фалангу, отпускают, вновь ведя свой путь вниз. Так несколько раз, пока наконец, не решаются скользнуть под пояс брюк. Ган дёргается слишком резко, чуть не соскакивая и, заведя руку назад, перехватывает запястье. - ты... - и без того нарумяненные скулы заливает естественный цвет прилитой крови, изгиб бровей выражает изумление, но во взгляде ни тени смущения или страха. Просто именно в этой комнате они ещё этого не делали. - я просто проверил, что там что-то есть, - спокойно, с каменным лицом, нащупывая кончиком пальца тонкую резинку бесшовки, едва пересекающую линию копчика, - я проверил. Я рад, что ты не с голой задницей, хотя я всё ещё не понимаю, на чем это держится.. Пауза почти МХАТовская. Ган поджимает губы, чтоб не заржать, Офф держит лицо кирпичом сколько может, но не выдерживает первый: вскидывается, поднимается со стула вместе с ним и отходит в сторону. - Давай, там, переодевайся, смывай всё вот это, - он условно обвёл его лицо ладонью, - и я забираю тебя домой. Кормить, любить и любоваться тобой в пижаме! Я устал и соскучился! Ган поджимает плечи и, прикрыв рот ладонью, начинает смеяться. Ладно. Он научит его выдерживать и этот градус. Псы ведь поддаются дрессировке в любом возрасте.