Игра началась, малыш Ликси

Ждать чего-то очень долго - сложно, решиться на что-то - сложнее вдвойне. Хёнджин лежал, тупо всматриваясь в потолок, обдумывая правильность своего решения. Он ждал слишком долго, чтобы струсить и не появится в этом баре. Либо сегодня, либо никогда. Если он не сможем собраться и переступить порог злополучного места, то никогда не сможет освободиться. Часы показывали пол четвертого утра. Спать хотелось жутко, но узел в желудке завязывался сильнее и туже при одной мысли о том самом дне, когда взгляды ярких глаз промелькнул по его вымученному лицу. Тот день стал крайним, когда Хёнджин увидел своего предателя, итальянскую любовь и тяжёлую зависимость. Крайний, но никак не последний. Это знали они оба, хоть один из них и желал больше никогда и ни за какие деньги не встретиться глазами, напоминавшими о совместном прошлом. Хищная улыбка и нежные руки - страх номер один для парня. И видимо останется всегда на первом месте. Хван понимал, что брать с собой Феликса неправильно, когда тот не в курсе почему именно этот бар и с какими целями старший ведёт его туда. Но Хёнджин не смог бы рассказать своих истинных побуждений, слишком больно, слишком невыносимо, слишком лично. Лично даже для такого человека, кем являлся Ли Феликс в глазах старшего. Он не мог рассказать правду о том, для чего берёт с собой именно его. Моральная поддержка? Возможно. Подушка для рыданий и будущих истерик? Скорее всего. Хёнджин не хотел об этом думать, ведь любил этого человека. Или притворялся? Или в голове сидел лишь один, тот, кто хищно целовал, холодно обнимал и рисовал так, как не нарисовал бы Хёнджина кто-то другой? Это была ужасная правда и неправда одновременно. Хёнджину хотелось опустошить желудок от их позднего ужина, забыться, накрыть голову подушкой, задохнуться, перестать думать, разбить руки о деревянные шкафы с книгами, выцарапать себе глаза и повиснуть на верёвке. Хотелось всего и сразу, но сопящий рядом Феликс, свернувшийся клубочком, отверзвлял мысли и не давал совершить необратимого. Хван терялся, погибал и не мог понять, кто же владеет его сердцем. Если ли у него сердце после решения повести Феликса в то последнее место, где он посмотрел на желанные чужие губы, пальцы, что выводили на его теле узоры, рисовали его чёрные глаза и выступающие вены. Нет сердца. И не должно было быть после произошедшего в магазине игрушек. У него не было возможности стать нормальным. А если и была, то он удачно просрал эту возможность где-то уже давно. Он любил Феликса, но любил так, как не любят остальные. Его любовь складывалась по-особенному, как конструктор Лего, если его раскрошить кувалдой и попытаться собрать во что-то единое и цельное. Это была сложная любовь, хотя даже Хенджин не осознавал насколько она таковой являлась. В эту ночь он понял, что потерять Феликса – лишиться всего. Не пойти в бар – то же самое, что и потерять веснушчатого парня. Возможно, странно, но зато честно. И никто не поймет старшего, никто, если в какой-то момент не окажется на его месте и не ощутить на собственной шкуре такие мучения и настолько неадекватная и убийственный выбор. Кто-то может сказать, что в любом случае нужно выбирать дорогого и любимого человека. Этот человек не понимает сути проблема и той боли, что может пережить другой в своей жизни. Да и никогда больше не поймет. Увы, эта ситуация не про выбор. Это…выбор без выбора. Поставленная задача без возможности ее решить. Задача с изначально неправильным условием. А если неправильно условие, то и ответ такой же. Вот и жизнь Хвана стала чем-то наподобие нерешенной задачи – неопределенная, запутанная, где нельзя выбрать, ведь верного ответа просто нет, его не существует, как не существует объяснение его решения вести Феликса в бар. Это – некая вынужденная необходимость, после которой он будет рвать на себе волосы. Он любил его сильнее, чем ненавидел Италию. Но не любил так ярко, как ненавидел картины итальянца. Всё упиралось лишь в одного человека и в несколько произошедших ситуаций, полностью сломавших его душу, пропустивших через мясорубку его сердце. Пластыри отклеивались каждый раз, пропитываясь в мучениях и боли. Потом на сердце клеили уже мокрые пластыри, пахнувшие железом. Хотелось кричать, выть, но он лишь сильнее прижал к себе веснушчатого мальчишку, что никогда так сильно не любил, испытывая всё и сразу. Ему хотелось смотреть в глаза напротив и шептать слова любви. Но он никогда бы не мог подумать, что сможет орать слова ненависти. Италию он возненавидит чуть меньше, чем через двадцать три часа. Отчёт пошёл. Хван почувствовал запах крепкого кофе, видя довольное лицо Феликса, который протягивал кружку. Отличное начало дня. Немного отпив горячего напитка, Хван повернулся к окну и понял, что уже часов девять утра, и они ни в какую школу не идут. Ночные мучительные мысли немного отпустили, а если точнее перешли пока что на второй план, уступая лучезарной улыбки Феликса. -Ты не заболел? - еле слышно спросил Ликс, наклоняя голову набок. Его привычка щенка всегда забавляла и умиляла старшего. Хван посмотрел на свою светлую футболку, которая висела на Феликсе, и сделал пометку в голове спросить у того про его отношение с едой. -А?...Нет-нет, просто плохо спал,- Хенджин выдавил из себя что-то наподобие улыбки и отпил кофе. Стало вроде лучше, хотя он мог просто пытаться себя в этом убедить. Ликс сел рядом, обхватив чужую талию холодными руками и положив голову на плечо, носом утыкаясь в шею, пахнущую чем-то родным и до боли нежным. Нет, Хенджин не пах цветами или ванилью… Когда чувствуешь полное осознание любви к другому, то все в этом человеке кажется необычайно удивительным и особенным. Феликс не исключение. Он бы продлил этот момент еще на миллиарды лет вперед, но все когда-то заканчивается. -Ну…ладно,- помедлив, Феликс пытался сгенерировать новую тему для разговора, ведь что-то определенно было не так, и младший искреннее думал, что такой расклад можно исправить, - Точноо! Пока ты спал, я подобрал свой лук! -Куда?- информация поступала еще довольно плохо. Беспокойные несколько часов сна сделали хуже, чем если бы Хенджин вообще бы не спал. -М-да. Ты – тупик. Полный и неисправимый тупик. Конечно же в клуб,- закатил глаза младший, сделав максимально скучающий вид. Но, не дождавшись ответа, вскочил с места, понесся по винтовой лестнице вниз. Грохот был такой, будто в доме находятся не они одни, а целое стадо баранов. Хотя…по шуму стадо баранов было чуть тише, чем этот мальчик. Попытавшись не думать о предстоящем «легендарном событии», Хенджин стал ждать показ мод нового уровня. Немного прикрыв глаза, он надавил двумя пальцами на переносицу, пытаясь притупить головную боль. Получилось? Получилось бы, если бы сейчас можно было приложиться о подушку и поспать суток двое. Проморгавшись, Хенджин увидел наконец-то поднимающегося по лестнице Феликса, который нес гору одежды. -Когда ты успел перевезти ко мне домой столько шмоток? -Это твои,- улыбнулся Феликс, натягивая на себя первый «лот» в виде классических темных брюк и полупрозрачной рубашки, рукава которой обрамляли черные полоски кружева, -У меня было предостаточно времени порыться в твоем необъятном гардеробе и найти твои старые вещи. Ну, как старые,- Феликс закатил глаза в своей привычной манере, складывая руки, делая недоумевающий вид,- Ты вообще хоть что-то из этого носил, а? Здесь на большей половине вещей бирки, они абсолютно новые. Знаешь, как я понял, что ты их купил уже давно? Хенджин усмехнулся, потому что абсолютно забыл о каких-то вещах, ведь в глубины своего гардероба не залезал года так три точно. Он покачал головой, осматривая мальчика, на что тот только жестом показал «я жду ответа». -Ну и как же, о великий мудрец Ли? – на сарказм Феликс топнул ногой, делая суровый вид: нахмурил брови, сведя их к переносице, насупив нос, что стал похож на картошку и искривил рот, показывая максимум пренебрежения и своего «великого гнева». -Тс, будешь своими шуточками разбрасываться где-нибудь на улице. Хен, они тебе малы! А мне подходят, и если подумать логически, то получается, что ты все те вещи купил давно, когда еще в них влезал. Я вот одного не пойму, тебе действительно не жалко денег на все это добро? Вещи дорогущие, почти все брендовые, а ты их даже ни разу не надел. Это преступление! Это…Это! У меня слов нет, хен! Выслушав тираду о том, как ужасно покупать вещи за огромные деньги и не разу не надеть их, старший тепло улыбнулся, показывая палец вверх. -И что это значит?- озадачено хмыкнул Феликс, встав в позу «я королева, а все говно». -Малыш, тебе идет. Даже очень. Смотрится великолепно. -И это все? -Что-то еще? -Ты ответишь на мой вопрос? -Ликси, раньше я скупал все шмотки, которые мне нравились, а сейчас этим не болею. Да и чего ты так злишься? Тебе они подходят? Ну и отлично, носи и радуйся. -Эх…Вот и буду носить!- Феликс покрутился, переменив на настроение –оцени-мой-невъебический-образ-, и склонил голову набок, принявшись ждать. -Прекрасно. Давай следующий, - Хенджин лег на мягкое ковровое покрытие, опять погружаясь в мысли о скорой встрече. Он знал на все сто – итальянец придет туда, он ждал этого слишком долго, а ждать было его самым нелюбимым занятием. -Простите, мистер Хван, но чтобы вы превзошли меня вам стоит постараться, -Хенджин тут же поднял голову и увидел черные брюки с вертикальными боковыми прозрачными полосками, из под которых виднелась светлая кожа, черный топ в сетку, открывающий плоский живот. Черный бархатный чокер прекрасно дополнял образ. Открыто и эротично, в стиле Хван Хенджина. Этот человек в принципе был в стиле Хвана, подходя ему от ног до головы. Их пара составляла идеальный тандем и могла посоревноваться в сексуальности на самой модной вечеринке года, где собираются сливки общества, статные мужчины в костюмах за несколько миллионов и их спутницы в облегающих платьях с прекрасными улыбками и доброй натурой. -Тебе не кажется, что это немного слишком? – Хенджин вовсе так не думал, но посчитал, что вместо «ты выглядишь ахуительно», стоит немного остудить выбор Феликса в образах на мероприятие, которое не предполагает излишнюю открытость. Все же, там соберутся не только знакомые Хвана и просто люди с деньгами, заглянувшие в бар посмотреть, что он из себя представляет, но и пронзительный взгляд будет целый вечер следить, а потом Хенджин просто подойдет и скажет одну фразу. На этом все. Таков был план, увы, изначально провальный. -Да брось, просто ты не хочешь, чтобы все на меня глазели. Или ты чего-то боишься? – усмехнулся Феликс, нарочно задевая старшего. Он принялся раздеваться, как Хенджин медленно поднял ладонь в просьбе остановиться. Немая просьба, всего лишь, но Феликс подчинился. Даже не подчинился, а просто принялся ждать. -Ты хочешь идти именно в этом? -Да. -Хорошо. Покажи, что мне надеть мне, - Парень встал, еще раз взглядом сканируя удачно подобранный образ. В голове сделал пометку предложить Феликсу пойти на дизайнера или что-то в этом духе. Такое однозначно его. Феликс победно вскинул руки, обнимая старшего, тихо сказав «спасибо». Хенджин до конца и не понял, за что именно благодарит его младший. За одобрение в одежде? За повиновение? А может…за доверие? Сомкнув руки на тонкой талии, ночные мысли вихрем завертелись в голове, перехватывая дыхание. Как бы он ни пытался успокоиться и уверить себя в том, что с его любимым человеком все будет в порядке, одновременно Хенджин просто не мог поверит в это. Он знал опасность итальянца, потому что сам боялся. Пытаясь убедить себя в том, что это всего лишь лишние переживания и давно прожитый страх, который должен был остаться в прошлом, Хенджин не верил себе, не понимая, зачем люди рискуют самым дорогим, что есть в их жизни. Есть ли какой-то смысл от этого риска? Конечно же, нет. Но Хван не мог рисковать или не знал, как этого не делать. И в этот же момент Хван понял очевидное. Принял решение и знал, что Феликс вряд ли его простит. -Ты такой…- прошептал младший, буквально цепляясь за чужие плечи,- Напряженный. -Все в полном порядке,- Хван поцеловал того в макушку, немного отошел, кивком показывая, что он ждет своего образа. Улыбнувшись, Ликс достал классические брюки и облегающую водолазку без рукавов. Под стать развратному образу Феликса. Более сдержанно, но изыскано,- Мне нравится, малыш. Спасибо. -Еще несколько цепочек и колец. Получится восхитительно,- Феликс поцеловал того в щеку, переодеваясь в более удобную, домашнюю одежду. Хенджин пропал в своих мыслях, обдумывая свой ненадежный план. Набрав номер телефона, который был выжжен у него на сердце, ведь такое забыть просто невозможно, парень написал короткое «Я приду один.». Ликс читал книгу на подоконнике, пытаясь не уснуть, а Хван под предлогом, что хочет есть, пошел на кухню, пытаясь привести мысли в порядок. Солнце ярко светило в окно, и казалось, что сегодня выдастся чудесный день, но это ощущение было обманчивым. Хван ждал, поглядывая на телефон, который он отодвинул от себя подальше, будто тот через несколько секунд взорвется. Напряжение нарастало, парень почувствовал, как вспотели ладони, и это его выбесило. Мерзкое чувство прокатывалось по всему телу, отдавая в кончики пальцев, от чего казалось, будто Хенджина ударило током. Тошнота подходила к горлу, коленки тряслись, как у младшеклассника, которого вызвали впервые к директору, а для него этот человек ассоциируется с дьяволом. В общем, у Хенджина была схожесть с ребенком – они оба боялись дьяволов. Уведомление. Сердце сжалось и резко заболело, да так, что казалось – весь мир потух в эту же секунду. Все настоящее ушло в далекое прошлое, а сейчас только боль и мучительный страх, от которого выворачивает кишечник и ломает кости. Дрожащими руками парень взял телефон, посмотрев на экран. «Мы так с тобой не договаривались, щеночек. Ты забыл о правилах?» Прямо в эту секунду мир рухнул, раскалываясь и разлетаясь на мелкие несчастные куски чего-то когда-то живого, населенного улыбками, любовью и детским смехом. Хван громко задышал, пытаясь хватать рот, но получалось откровенно плохо. Хотелось прямо сейчас подняться на второй этаж и спрыгнуть, забыв обо всем. Закрыв глаза руками, он сильно надавил на лицо, пытаясь хоть немного успокоиться. Но все и правда рухнуло. Незыблемые правила – вот единственное условие их встречи. Если нарушить, то все будет кончено. Кончено абсолютно со всем .С Хван Хенджином в том числе. Муки выбора – всегда сложная штука, если выбрать даже не дают. Когда управляет один человек другим, играясь с его жизнью и любовью так, как заблагорассудиться ему, то это тяжелее вдвойне. Не проще ли умереть? Хван всегда задавался эти вопросом, после выдвижения правил итальянцем. Если жить стало невыносимо, и все кого ты любишь и оберегаешь автоматически находятся под угрозой, что прикажете делать? Парень каждодневно думал, что совершает ошибку, влюбляясь в Ликса еще сильнее и мучительнее, он осознавал, что если «он» узнает, то все оборвется в ту же секунду. Но надеялся до последнего, веря в то, что все позади. Но прошлое цепкими лапами ухватилось за ноги, намереваясь сожрать и выпить всю кровь и нервы без остатка. У Хвана не получилось не влюбиться. Думая, что это лишь игры, из которых ни каким образом не может вытечь что-то даже близко похожее на любовь, он влюбился и подарил сердце спящему на подоконнике с книжкой в руках Феликсу, который ни за что бы не променял это стойкое, но хрупкое чувство. Руки затряслись с новой силой, слезы потекли из газ, обжигая лицо и подбородок. -Я не думал, что все будет именно так… Прости меня, Феликс. Он рыдал тихо, боясь быть замеченным. Сейчас главное без лишних вопросов, он просто сделает то, что должен. До назначенного времени оставалось еще пять часов, но Хенджин уже не мог справиться с нахлынувшей тревогой. Он ничего не слышал, прикусывая губу до крови, что каплями окрашивала светлые штаны. Казалось, что все можно сложить по кирпичику, осторожно, но вернуть – можно. Нет. Нет. Нет. Не в этом случае. Когда тебя держат за глотку, приставляя острый ножик, а к твоему любимому пистолет к виску, то ничего изменить нельзя. «Я правила помню. Но я не могу пожертвовать им.» Откинув телефон куда-то в угол, Хенджин надеялся, что тот разбился. Но пришло уведомление, звук которого резанул по сердцу еще сильнее. Больно. Ему было невыносимо больно и страшно. Красные глаза ничего не видели перед собой. Он не пытался бороться. Он сдастся и таким образом защитит веснушчатого мальчика, которого безмерно любил. Хван сможет огородить его от своего краха. На столе лежала ручка и пару неисписанных листов. Мысли метались из стороны в сторону, и сконцентрироваться на важных словах было по-идиотски сложно. Пропуская через себя все фантомные поцелуи мягких губ, нежные слова любви и нахмуренные брови, Хван принялся писать. От настоящего себя. Любящее сердце, изрезанное и больное, пыталось высказать все чувства, накопившееся за такое непродолжительное время с этим светлым человеком. Они любили друг друга недолго, но так сильно, что мог позавидовать каждый. Не переставая плакать, Хван завершил письмо и наскоро оделся приготовленной Феликсом одеждой для вечера. Телефон так и лежал на кафеле с одним непрочитанным сообщением, которое могло поменять многое. Хенджин надел пальто и тихо закрыл за собой дверь. Прихватив с собой собственные ключи и ключи Феликса, которые он отдал ему сразу же, ведь тот – его семья, от дома, Хван закурил сигарету, борясь с невыносимым желанием вернуться и посмотреть на свою недоступную любовь. Промозглый ветер обжигал лицо, царапая щеки. Он просто хотел спасти хотя бы любимого. Окурок упал на землю, машина тронулась с места. Сначала – офис и важный человек, потом – все остальное. «…Ликс, я желаю справиться с этой жгучей ненавистью ко мне. Есть то, чего мы не можем изменить. Xxx.» «How you remind me» играла в салоне черной машины, а Хенджин обливался слезами, все дальше уезжая от единственной возможности на светлое будущее на берегу моря.