The Last Fight

Гермиона

      — Разве врач уже разрешил тебе физические нагрузки?       — Я не собираюсь напрягаться, — хрипло отвечает Драко, нехотя отрываясь от медленного выцеловывания моей шеи. Он делает пару вдохов обожаемого парфюма, после чего тянется чуть ближе, едва касаясь носом веснушчатой щеки.       От этого маленького, но ощутимого жеста желание плавит все изнутри. По-другому и быть не может. Отбросить здравый смысл в такие моменты предельно просто: стать наивной, забыться и хотя бы на полчаса поверить Малфою, что его ребра уже достаточно зажили — легко. Особенно, когда он мягко прикусывает кожу на шее, посылая мурашки в каждый уголок разнеженного тела.       Не выдержив, я ловко перекидываю ногу через крепкий торс, усаживаясь сверху на массивные бедра. Руки Драко моментально опускаются на мою талию, гладят, притягивая теснее. Возбуждение разгорается ярче по щелчку пальцев.       — И что же ты тогда собираешься делать, — спрашиваю, на пробу качнувшись вперед, и едва могу удержать равновесие и жалобный всхлип, потому что ощущать под собой твердую эрекцию оказывается невероятным.       Черт.       — Придумаю по ходу, — выдыхает Малфой в самые губы, сразу же касаясь их.       Новый поцелуй ярче. Напористей. Это сводит с ума и вырывает из груди первый громкий стон.       — Драко…       Не хочется останавливаться, прекращать и сдерживаться. Хочется, чтобы чужой язык продолжал касаться так идеально, дерзко и мокро.       — Давай разденем тебя, золотая девочка. Хочу увидеть тебя полностью.       Я лишь киваю в ответ, за считанные секунды растекаясь в его руках и теряясь в ощущениях накатившего удовольствия. Первыми на пол летят шорты, затем белье и маленький топ от пижамы в узкую полоску. Мы собирались смотреть кино, но каждый просмотр чего угодно от короткометражки до комедии заканчивается теперь так. Жарко и страстно. Мы едва успеваем добраться до первых десяти минут, прежде чем его поцелуи затмевают собой не только фильм, но и всю окружающую реальность.       Я совсем не против.       Драко запускает одну руку в мои волосы, натягивая до приятной боли, пока другой аккуратно скользит вниз от груди к животу и выступающим тазовым косточкам. Кружит вокруг них, игриво царапает и дразнит, пока я не начинаю умолять больше не мучить. Напряжение даже от таких прикосновений доводит до исступления. Перед глазами все плывет, а голова кружится от частого прерывистого дыхания.       Когда его пальцы наконец спускаются ниже и задевают уже чрезмерно чувствительный клитор, я вскрикиваю и падаю вперед на широкую грудь всем своим весом. Утыкаюсь в крепкую шею, прижимаясь теснее, и сама приподнимаю бедра, начиная двигаться так, чтобы вновь ощутить горячий импульс, пробивающий насквозь.       — Приятно, м? — спрашивает он, и я готова поспорить, что он действительно самодовольно улыбается. Знает же, что да, и играет.       — Хочу тебя, — заглядывая в глаза напротив, произношу я, из последних сил стараясь не жмуриться от острого удовольствия. — Прямо сейчас.       Я вижу, как от этих слов у Драко рвет последние тормоза. Зрачки расширяются, полностью перекрывая голубую радужку, и он с остервенением вновь впивается в мои губы, целуя жадно и глубоко.       Хочется громко стонать лишь от вида подобной несдержанности, и я позволяю себе это. С ним можно все, потому со всей остротой реагирую на каждое ласкающее движение, а когда чувствую, что Малфой, не отрываясь от моей шеи, в нетерпении стягивает спортивные штаны чуть ниже, выпуская напряженный член, сама перехватываю его рукой, направляя в себя.       — Блядство, — шипит он при первом же толчке, облизываясь в ожидании продолжения.       — Приятно, м? — хочу сострить я, но срываюсь на очередной всхлип из-за того, что он выходит почти полностью, а затем проникает вновь по самое основание. Поясница прогибается почти до излома.       — Мне чертовски приятно, — отвечает на выдохе, ускоряясь и утробно рыча. — Никогда не сомневайся в этом.       Через пару минут Драко уже до боли сжимает мои бедра: двигается ритмично и глубоко, помогая быстрее и интенсивнее насаживаться на собственное возбуждение. Глаза непроизвольно закатываются и, как ни пытайся, не могут поймать четкий фокус. Металл растекается на языке, когда я прикусываю нижнюю губу до крови в попытках удержать наслаждение чуть дольше. Еще хотя бы минуту на пару вздохов до полного краха.       Оргазм все же накрывает быстрее, чем хотелось бы. Стремительно бьет во все точки, и я срываю голос его именем, пока по телу судорогой разливается удовольствие.       — Вот так, золотая девочка, — со стоном хрипит он мне на ухо. — Вот так...       Загнанно хватая воздух приоткрытым ртом, я чувствую, как по сильному телу тоже начинает проходить взрывающая нервные окончания волна экстаза. Улыбка растекается на губах, ведь я точно знаю — это не конец нашего удовольствия. Все это лишь начало большой истории.