С Возвращением

      Сатору Годжо - профессиональный лжец. При подобной работе по-другому попросту нельзя. Этот навык он отточил идеально. И вот сейчас он снова должен надменно врать. Врать так, чтобы враг ничего не заподозрил. Врать так, чтобы тот не видел как ему больно, как тяжело дается каждый удар. Врать самому себе, что это не так сложно. Врать, что ему все равно. Он даже не может дать слабину своим ударам. Ведь если король проклятий заподозрит хоть что-то, то он может без колебаний навредить сосуду, в котором сейчас находится, он может вырвать ему сердце, как однажды сделал с Итадори и тогда никакая Сёко уже не спасет Фушигуро Мегуми. Достаточно играет против них тот факт, что Сукуне известны все мысли и чувства сосуда. Он чувствует эту особенную связь между новым сосудом и шестиглазым магом. От этого его рот выплевывает все более и более гадкие насмешки.       Удар за ударом. И каждый в цель. Сколько раз он уже расщеплял части его тела, каждый раз заглушая беспокойство о том, что в этот раз король проклятий может не восстановить его? Но он должен продолжать, продолжая выслушивать насмешки, такие же насмешки отпуская. Он должен продолжать, пока не измотает его. Должен с ювелирной точностью вымерять силу удара.        В очередной раз ему сыграла на руку репутация человека, без колебаний убившего своими руками лучшего и единственного друга. Для посторонних всё было так, но оно и к лучшему. Правду знали, пожалуй, только трое: директор Яга, Сёко и тот самый мальчик, давно пустивший корни в его сердце; Умеющий считывать и чувствовать его, на удивление, так легко.       «Он не сдастся, не сдастся, не сдастся». Продолжал повторять про себя Годжо. Он мог спасти лишь тех, кто готов был быть спасенным. Мегуми не сдастся. Не оставит его, не предаст. Кто угодно мог его оставить, кто угодно мог умереть, но только не Мегуми. Это ведь совсем не в его характере? Мегуми никогда не сдается. Мегуми упрямый, он сильный, он не может опустить руки.       И он не сдался. Мегуми внутри тоже борется. Сатору знает это. Он чувствует это, видит своими шестью глазами. Мегуми всегда понимает его без лишних слов. Даже если убить Сукуну значило покончить с собой. Хотя он и перестал быть таким фаталистом, как раньше, благо Сатору до него, наконец, достучался, но в этом случае опций правда было не так уж много. Но Сатору не даст этому случиться, сделает всё, что может.       Он не мог ослабить удар, не мог позвать Мегуми, не мог ни на секунду показать, как ему тяжело. Он даже не может кинуться к искалеченному телу, которое опало безвольной куклой, как только король проклятий сбежал из ослабевшего сосуда.       На Мегуми живого места не было. Ни одного целого ребра, множественные переломы рук, бесчисленные трещины, раздробленные кости, повреждения внутренних органов… он едва дышал. На краю последнего сознания он чувствовал, будто его смывает огромная волна. Но это была уже не леденящая душу бездна, а словно теплой волной накрывало облегчение.       Сатору едва мог унять дрожь в руках, кажется, он подходил к своему пределу. Ему была знакома боль от пронзания оружием особого класса и боль предательства, а теперь Сатору Годжо знакома боль почти вырванного сердца. И всё таки живой. Юта, как они и условились, поддержал Мегуми насколько мог, пока Сатору заканчивал с проклятьем. Оккоцу хоть и обладал огромным запасом проклятой энергии, но он не обладал тем талантом и опытом, что доктор Сёко. Поэтому Годжо уповал на то, что вдвоем они смогут поставить Фушигуро на ноги: сначала Юта поработает над крупными повреждениями и поддержит угасающую жизнь, а доктор Сёко затем займется более тонкой работой. Иначе у нее просто не хватит проклятой энергии на такой огромный ущерб. Юта от природы был большим эмпатом и очень сочувствовал сенсею. Он знал, как тот на самом деле обожает Фушигуро, несмотря на все подколы, шутки, или визуальную отчужденность в некоторых ситуациях. Просто чувствовал, как тот на него смотрит, несмотря на скрытые повязкой или очками глаза и с каким теплом и гордостью он говорит о мальчике, о котором когда-то решил заботиться лично.       Сатору бережно поднял израненного Мегуми на руки и поспешил к Секо. Он опасался телепортироваться, чтобы не оказывать неосторожное давление на едва стабилизировавшееся тело. Удушливое чувство беспомощности снова подкатило к горлу ностальгическим комом. Мог исцелить себя, но не мог исцелить того, кто так дорог. Но Сатору Годжо не сдается никогда. ***       Сатору стоял возле больничной кушетки, хмуро смотря на своего самого драгоценного студента, как он сам любил его называть, пребывая глубоко в своих мыслях. Единственное родное тепло, что с ним осталось. В воздухе повис едкий запах сигарет. - Иери…- он нежно огладил тыльной стороной ладони все еще перепачканное кровью лицо. - Сделай все, что можешь. – Сатору хмуро посмотрел на девушку, но школьная подруга легко увидела плещущиеся в глазах боль и беспокойство. - Не будь глупцом, Годжо. Конечно, я сделаю все, что смогу,- она подошла к слабо дышащему студенту, ненавязчиво оттесняя Годжо и тот, задержавшись еще лишь на мгновение, направился к выходу. - И еще, Сатору,- мужчина остановился,- никто, кроме тебя не мог его спасти, с ним все будет в порядке. Прекрати себя накручивать. - Его руки… - Я знаю. – Дверь закрылась с тихим щелчком.       Только сейчас, закрыв за собой дверь, с протяжным тяжелым выдохом, Сатору обратил внимание на то, как на самом деле сильно навалилась усталость, несмотря на постоянно поддерживаемую обратную проклятую технику. Да, она восстанавливала его физически, но сейчас он испытывал непомерную психологическую усталость. Он сел на стул возле двери, бестолково вперив взор в белый потолок. Двигаться не было желания, как и отходить куда – то.       Сёко не спала почти двое суток, продолжая исцелять Мегуми. Хотя процесс шел уверенно и угрозы для жизни уже не было, работы было очень много. Она прикладывала все усилия, чтобы у молодого организма не осталось никаких последствий от пережитого. Всё это время Мегуми мало приходил в сознание, быстро отключаясь обратно, что было на руку доктору, потому что так организм находился в максимально спокойном и статичном состоянии, не тратя дополнительные ресурсы. За все это время Годжо отошел всего один раз и то, нехотя поддавшись уговорам Юты.       Время тянулось отвратительно долго. Даже будучи запертым почти 20 дней, время летело быстрее. Несколько раз Сатору хотелось войти, узнать, как идут дела, взглянуть на Мегуми, но он чувствовал колебания проклятой энергии Сёко за дверью и понимал, что не стоит отвлекать подругу, ей нужно сосредоточиться на другом. В очередной раз сверля дыру в двери всеми шестью глазами Сатору почувствовал приближающийся знакомый источник проклятой энергии, а затем услышал мягкий, тактичный голос: - Сенсей – позвал его ученик - Юта~ Как дела? – Улыбнулся мужчина, разворачиваясь от двери. - Все в порядке, как Фушигуро? - Сёко еще лечит его. Ты хорошо постарался. – Оккоцу благодарно улыбнулся, присаживаясь на один из стульев и Годжо сделал то же самое, сев рядом. Его спина была такая же ровная, как и обычно, но во всей фигуре читались напряжение и усталость. Юта просто не мог не беспокоиться о нем. - Я рад, что смог помочь. Мегуми очень сильный парень – он попытался приободрить мужчину. - Да, он удивительный. - Тепло улыбаясь протянул Сатору, смотря вникуда, но тут же встрепенулся, привычно пряча эмоции подальше. – Но ты тоже молодец! Вы все отлично справились, спасибо, что присмотрел за всеми, я знал, что могу на тебя положиться, . - Всё благодаря Вам. Знаете, - тактично продолжил юноша – Мегуми больше всего беспокоился о Вас. Не считая параллельно разворачивающейся ситуации с сестрой, он постоянно занимался поиском Ангела, чтобы уговорить её открыть врата. Кажется, он сделал больше всех нас вместе взятых. Сатороу ухмыльнулся, скрывая тем самым щемящее в груди чувство. - Отдохните, Сенсей. – Уверенно попросил Юта и с все еще присущим ему тактом по-доброму усмехнулся. – Мегуми разозлится, если Вы не будете следить за собой. Я побуду тут и если что, я помогу госпоже Сёко. Можете на меня рассчитывать. - Лаааадно~ Пропел учитель, поднимаясь с места, - пойду перекушу, если что, позови меня. - Конечно. Приятного аппетита.       Мужчина, не оглядываясь, помахал рукой в привычном жесте. На самом деле он не хотел ни есть, ни, тем более, уходить, но хотел избежать неловкого разговора, когда его эмоции могли быть заметны другим. Он просто шел по пустым коридорам, думая о мальчишке, пустившем корни в самую глубину его души. Незаметно, день за днём, Фушигуро Мегуми вплетал свои корни в его сердце, обвивая каждый жизненно важный сосуд, опоясывая вены и врастая в кости.       В результате он оказался у двери в комнату Мегуми. Он уже приходил сюда незадолго после освобождения и вот, ноги вновь привели его сюда. Зайдя внутрь, он прошелся вдоль комнаты и сел на кровать, одним длинным движением руки смахнул пыль с прикроватной тумбочки, которая скопилась там за время отсутствия хозяина, а затем лег, глубоко вздыхая. Знакомый аромат окутал все его тело, словно теплое одеяло. Невольно в голове проносились воспоминания о том, как они проводили здесь вместе время, непринужденно болтая. Годжо заглядывал к нему поболтать, узнать как дела, рассказать о прошедшей или предстоящей миссии или же просто выпить вкусного чая с купленными по дороге сладостями, которые сам Мегуми ел не очень часто. Они проводили время вместе очень комфортно, а иногда, когда юноша отпускал свою привычную напускную серьезность, могли даже подурачиться от души. Улыбаясь накатившей ностальгии, он протяжно выдохнул. Да, он знал, что самое страшное позади и главное – что Мегуми будет жить, но он все еще переживал о том, каковы будут последствия. Сможет ли Сёко вернуть организм в первоначальное состояние? Что будет с душой? Хотя об этом Сатору примерно мог догадаться, но он верил в Мегуми. Верил, что тот справится и сам он будет рядом, чтобы поддержать его.        Не желая больше тратить время, Сатору поднялся, заправил кровать и задумался, смотря на проделанную работу. Он развернулся, подошел к шкафу, где, как он отлично знал, лежало чистое постельное белье, вытащил свежий комплект и застелил им кровать. Еще раз оглядел комнату, с улыбкой заприметив маленький сувенирчик на столе, который подарил Мегуми, после последней командировки. Это был небольшой брелок, очень уж напоминающий его гончую. Вообще – то, Мегуми никогда не выбрасывал сувениры Годжо, хотя и просил не привозить их лишний раз. Только потом Сатору понял почему: количество его командировок превышало количество свободных квадратных метров в комнате Фушигуро. С тех пор он привозил, как правило, что-нибудь съестное, что можно съесть вместе, коротая вечер в непринужденной обстановке. Но те сувениры, что были, бережно хранились в отдельной полке. Закрыв за собой дверь, маг направился обратно.       Вернувшись, Сатору застал только что вышедшую из кабинета школьную подругу. Впрочем, скорее, она оттуда почти вывалилась, измотанная до основания. Юта услужливо предложил помочь девушке, усадив её на стул. - Как Мегуми? нетерпеливо спросил мужчина, широким шагом сокращая расстояние - - Поправится. – Устало выдохнула Секо, потирая висок. – Сейчас ему нужен крепкий сон и хороший отдых, как любому простому человеку. Не беспокойся, мальчик восстановится. - Спасибо, Иери. – у Сатору словно бетонная плита с души свалилась, хотя виду он и не показывал. - Ум. – Просто кивнула в ответ девушка. Искренняя благодарность в его случае - достаточная редкость. – Можешь перенести его в другую комнату. Просто следи, чтобы он ел и пил и, если что, зови меня. - С меня должок. – Бодро сказал он, уже прикрывая за собой дверь, краем уха услышав «еще какой».       Мегуми лежал на той же обычной койке, напоминающей больничную. Он был раздет по пояс, грудная клетка мерно вздымалась, и выглядел он намного лучше, хотя и был бледноват даже для его привычного, почти молочного, оттенка кожи. Не было видно ни травм, ни даже синяков. Годжо в очередной раз мысленно поблагодарил Юту с Сёко. Нежно улыбаясь, мужчина приложил теплую ладонь к прохладной щеке, поглаживая скулу, ощущая контраст температур под длинными пальцами. Он никогда не переставал удивляться, и восхищаться этим парнем; насколько же тот был силен и душой и телом. Иногда он спрашивал его: «Мегуми, неужели тебе так сложно полагаться на меня?» и однажды еще совсем зеленый маг ответил: «Как я смогу стать таким же сильным, если буду всегда полагаться на тебя? На кого тогда будешь полагаться ты?». Помнится, Сатору тогда ничего внятного даже пошутить не мог, только лучезарно улыбался, чувствуя, как грудную клетку распирает спектр эмоций: от нежности до гордости. Кажется, он мог бы назвать это счастьем.       И всё же, Сатору ведь привык опекать его, оберегать и по-своему баловать. Он часто тайно наблюдал за ним во время его самостоятельных миссий, смотрел, как мальчик растет, делает успехи, и да, порой получает травмы. И по правде говоря, порой очень хотелось выйти из укрытия и как следует задать трепку проклятью, которое посмело ранить его Фушигуро, Но он не мог. Нельзя. Нельзя мешать развитию Мегуми. Но нужно обязательно проведать парня потом и принести ему что-нибудь вкусное. И обязательно похвалить, потому что Мегуми правда молодец.       Привычка заботиться о нем буквально въелась Сатору под кожу и текла по венам, поэтому вся эта ситуация не оставляла шансов сохранять идеальное самообладание. Годжо перенес Мегуми в комнату отдыха, которая находилась дальше от остальных таких же комнат, что служили местом, где можно отлежаться после лечения. Типовое просторное и светлое помещение с удобной кроватью, тумбой и предметами первой необходимости. На самом деле эти помещения мало чем отличались от обычных комнат в общежитии, но здесь было проще находиться под наблюдением Сёко, которая всегда завалена работой, и бегать к каждому пациенту в разные концы техникума у нее просто не было ни времени, ни сил.       Сатору уложил Мегуми на кровать, бережно и осторожно надел на него домашнюю широкую футболку, которую заранее прихватил с собой из его комнаты, достал из прикроватной тумбы бутылку питьевой воды, открыл и поставил сверху. Напоследок он прикрыл парня легким одеялом и еще раз пробежался глазами вокруг, соображая, ничего ли он не забыл.       Рациональной частью своего, без сарказма будет сказано, выдающегося ума, Годжо понимал, что Мегуми уже в безопасности и что все, что ему сейчас нужно - хороший, крепкий сон и отдых. Однако Годжо Сатору тоже человек. Живой человек, которому так же свойственно переживать и иногда накручивать себя. Иметь бесконечный запас проклятой энергии не значит иметь бесконечно крепкую нервную систему. И вот, едва ли не главный источник его душевного тепла и эмоциональной стабильности лежит в таком состоянии, пропущенный буквально через мясорубку, в которой еще и самому Годжо пришлось принять участие. И он не мог не испытывать отголоски вины, которые волей - неволей роились в его голове, пытаясь прогрызть дыры в его сознание словно термиты. И всё же живой. Смог ли бы Сатору смириться с потерей Мегуми? Он осторожно и трепетно подсунул свою ладонь под чужую, не желая думать о том, чего, хвала высшим силам, не случилось. Ему не хотелось отходить от Мегуми и, наверное, если бы он мог, он немедленно крепко обнял бы его. Годжо подвинул стул, стоящий неподалеку и сел возле кровати, по прежнему не выпуская руку Мегуми. Все Шесть глаз сейчас внимательно рассматривали расслабленное лицо напротив. Похож на Тоджи? Да, хорошую отмазку сам для себя придумал. Ни черта не похож! Кроме того единственного раза, когда он только встретил Мегуми, Сатору больше никогда не видел в нем его отца. Да и тот длился ровно до того момента, пока мальчик не открыл рот и не заговорил с ним. С тех пор он был просто Мегуми. Не козырь клана Зенин, не сын убийцы магов, не разменная монета…Просто Мегуми. Как же Сатору его обожал. И, кажется, со временем, стал обожать только сильнее. Он осторожно, едва касаясь, провел костяшкой пальца по длинным, черным как ночь ресницам. Красивый. Живой. Его. - Поправляйся, Мегуми. - он устроился удобнее, положив лицо на руки, не заметив, как задремал. Потому что рядом с Мегуми это всегда было удивительно легко.