Горячий лёд

- Все изменяют. Думаешь что твой муженек лучший? Посмотрим как он бросит тебя когда я с тобой закончу. Захочет ли принять жену шл... Блондин даже не успевает договорить как его сносит с ног удар. Трис испуганно смотрит в сторону, замечая стоящего рядом Леона. Он фактически искрит от злобы, а некогда нежный взгляд голубых глаз сейчас метал молнии словно грозовое небо. Он хватает нахала за ворот рубашки и бьёт по лицу. Закрывает обзор широкой спиной, но брюнетка слышит хруст костей. Девушка сделала шаг назад, прикрыв рот ладонью. В страхе она прижалась к столбу, наблюдая за тем, как ее муж, наносит удары уже слабо сопротивляющемуся мужчине. Он в бешенстве и в таком состоянии точно убьют его. - Леон! Леон, прекрати!- выйдя из ступора, просит Трис. Но супруг и не думает слушать, продолжая избивать доктора. Тот едва ли мог дать отпор, человеку который прошёл специальную военную подготовку. - Леон хватит! Ты же убьёшь его!- Беатрис цепляется за куртку мужа, в жалкой попытке удержать его. - Он сдохнет за то что пытался сделать с тобой. - Леон не надо! Умоляю, прекрати,- кареглазая с ужасом смотрит на костяшки Леона, с которых крупными каплями стекала алая кровь, окрашивая выпавший снег в красный. Девушка даже не понимала, была ли это кровь мужа или же кровь Адама. - Иди в машину. - Но... - В машину. Живо!- Беатрис вздрагивает и подняв упавшую сумку, на ватных ногах идёт в сторону их автомобиля, минуя брошенный на землю букет. Слегка хлопает дверью машины, в голове только гул от прошедшего, а на глазах подступающие слезы. Что теперь будет? Беатрис впервые увидела мужа в таком бешенстве. Он действительно мог убить Адама.... и неизвестно, что ждёт девушку дома. Ссора? Скандал? Обвинения в измене? Крики о том что не рассказала? И вправду.... зачем утаила? Если бы сказала раньше, ничего из этого бы не было. Что может быть ещё хуже, чем то что есть сейчас? Леон садиться в машину спустя несколько минут. Грозная аура так и давила на девушку пока они молча ехали домой. Теперь она поняла что может быть хуже. Молчание мужа. Убивающия тишина. Кеннеди смотрит лишь вперёд, не разу не взглянув на жену и сжимает руль до побеления костяшек. А Беатрис пыталась унять дрожь в руках, теребя рукава пальто. Дорога до дома казалась ужасно длинной, но как бы не тянулось время, пара всё же доехала до конечного пункта. Так же молча Леон вышел из машины, а следом за ним и Трис. Она плелась за мужем, словно безвольная кукла для которой окончился спектакль. Тишину в доме прервал звук льющейся воды из ванной, где Леон мыл руки. Зайдя на кухню, девушка устало рухнула на стул. Слишком многое произошло за сегодня и голова просто идёт кругом, от мыслей, что крутятся в ней как назойливая пластинка. - Ты ведь чуть не убил его....- шепчет Трис, когда муж заходит на кухню. И ведь дело даже не в том что она переживает за Адама, нет он получил по заслугам. Её волновал Леон и то как это могло на нём отразиться. - Заебало! Может хватит это повторять!?- рычит Леон, прожигая взглядом жену.- Чего ты вообще полезла защищать этого упыря?! Тебе блять его жалко? Волнуешься что испортил физиономию твоему поклоннику!? - О чем ты говоришь!? Я ведь о тебе переживаю. - А, значит обо мне!? Переживаешь на столько что скрываешь приставания этого упыря уже несколько месяцев!? Знаешь как это выглядит Беатрис? Как чёртово прикрытие измены! Ах, так!? В стену возле Леона летит новая кружка, она с треском разлетается на сотни осколков, и они поблёскивают в свете ламп, прыгают зайчиками на остатках самообладания, режут то хрупкое спокойствие и заставляют пятками вставать на них, оставляя на полу кроваво-красные узоры. Было бы романтично, если бы между ними не искрились молнии, а разряды грома не оглушали на километры вперёд. Столько всего нужно сказать, но слова застревают где-то в горле, режут своей резкостью, и Беатрис захлёбывается в собственной недосказанности. Руки трясутся, а внутри у каждого своя борьба. - Серьёзно!? Ты думаешь я тебе изменяю!? Я блять о тебе переживала, не говорила потому что, боялась что... - Что? Боялась я убью его или того хуже!? Или обвиню тебя в том что он пристаёт? Ты мне на столько не доверяешь? Кеннеди в долгу не остаётся. Теперь о пол разбивается любимая ваза жены, что мирно покоилась на тумбочке. Трис кусает губы, сжимает кулаки и держится на последних остатках самообладания, цепь, что сдерживала её гнев с треском порвалась и теперь о ней напоминают лишь красные следы на ладонях и пару шрамов на сердце. Глаза от мужа не уводит, весь свой гнев через них передаёт, потому что точно знает — одно слово, и она разревётся, бросится к нему в объятия или же от него вовсе. - Я знала что ты снова будешь злиться! Знала что всё будет как обычно! Ты же меня даже слушать не стал бы, как и сейчас. - Да с чего ты вообще это взяла? Я блядь как еблан стараюсь наладить наши отношения, исправляю всё что тебе не нравится, потому что люблю тебя дуру и дорожу нашим браком. А получается так что я несостоятельный муж, раз жена скрывает от меня такие важные проблемы. Что, для тебя я ни черта не значу и ты с радостью избавишься от нашего брака? На лице у мужчины желваки двигаются, будто на глади бесконечно-загадочного моря появляется разрезающий плавник акулы. Хищник внутри у Леона сидит, клацает острыми, охочими до чужой плоти зубами и рычит, приказывая ему ранить побольнее. Пока хищник проигрывает, голубоглазый смотрит на остатки вазы, которую он дарил жене на день рождения, собирает тот день вместе с осколками и отчаянно пытается перевесить чашу весов в её пользу. Он Трис обижать не хотел, но не выдержал, язык сам отпустил поток оскорбления в свободное плавание. Мужчина всё ещё видит в Беатрис, ту самую беззаботную девушку, что пленила его с первой встречи, что поселилась в сердце и если теперь уйдёт, то с корнями, с мясом всё там выдернет, оставляя после себя лишь хаос и злое одиночество. Она не сказала о докторе, сама пыталась разобраться, он же позволил этому произойти. Общего у пары много, но сейчас важно только одно-оба любят. Это ни страсть, ни желание, не влюбленность, эта та самая любовь. То почему несмотря на все невзгоды, они всё ещё вместе. - Тебя же постоянно нет и я привыкла решать проблемы сама. А когда ты взял отпуск, я просто не хотела портить то что у нас получилось построить за эти полтора месяца. Боялась потерять эту идиллию, потому что люблю тебя идиота! Потому что ты и наш брак мне дороги! Леон смотрит на жену с секунду, она слышит, как скрепят его зубы, как колотится собственное сердце, как внутри обоих что-то взрывается. К чёрту всё! Одновременно срываются с места и налетают друг на друга. Агент одной рукой фиксирует затылок, другую укладывает на подбородок и заставляет открыть рот, любимые губы кусает, мнёт грубо и сразу проникает языком внутрь, затыкая все попытки ругаться. Беатрис в долгу не остаётся, прикусывает кончик чужого языка, улыбается в поцелуй, параллельно зарываясь пятернёй в его волосы. Голубоглазый перемещает руки на талию, пальцами пробирается под свитер, задирает его выше и впивается в бока. Чувствует, как кожа вокруг его пальцев белеет, обводя контур чужой злости, как горячи его прикосновения, как он сильно напряжён. Брюнетка теснит мужа к стене, слышит, как под подошвой трещит стекло, местами впиваясь в ноги. Девушка шипит от боли и Кеннеди подхватывает её под ягодицы, сам на неприятные ощущения забивает, делает поворот и с немалой силой прижимает брюнетку к холодной поверхности. - Осторожней. Кареглазая обвивает ногами его торс, прижимает к себе ближе и наслаждается руками, в хаотичном порядке шарящими по телу. Леон мнёт её задницу, потом поднимается к пояснице, пробегается пальцами по мягкому животику, доходит до груди и сжимает её собственнически. Рычит, потому что одной рукой не удобно, хочется оба полушария сминать, зажимая между пальцев затвердевшие горошины сосков. Слюнявит шею, оставляет пару новых засосов у ключиц и принимается вылизывать манящие ареолы. А Трис суетится, стягивает с мужских плеч кофту и принимается гладить спину, которая всегда была, и Леон готов поклясться, что останется её крепостью, опорой и защитой. Нащупывает пальцами шрам под левой лопаткой. Целует изгиб шеи, за ухом, мурлычет ласковой кошкой, чтобы загладить свою вину. Знает что виновата и искренне готова просить прощения. Агент бесится, силой стягивает жалкое тряпью с любимого тела, отбрасывает в сторону лифчик и трусики, пальцами раздвигает половые губы и сразу входит двумя пальцами. Кортизол в крови зашкаливает, между ними сейчас невообразимая химия, они силой свою любовь показывают, стараются побольнее ущипнуть, чтобы в будущем чаша терпения очистилась и больше не наполнялась даже и до половины. Леон трахает брюнетку пальцами, пока она запускает руку в его боксеры и помогает пульсирующему члену наконец избавиться от тесного плена. Холодный воздух лижет чувствительную головку, а большой палец девушки, что размазывает капельку смазки по основанию только добавляет удовольствия. Леон стонет куда-то в ключицы, насаживает больше, при этом раздвигая пальцы. Он бурлящее фонтаном негодование отрезает, на меленькие кусочки измельчает, оставляя после себя только прежнее спокойствие и крепкую любовь. Поясница затекает, ноги устают, а руки буквально горят, поэтому агент с громким хлюпом выходит из жены, облизывает блестящие от смазки пальцы и вновь перехватывает под попой. Тащит к кухонному столу. - Будешь мне должен новую вазу,- произносит девушка, опираясь лопатками в холодный мрамор, ёжится от невероятного контраста температур и вновь прижимается к разгорячённому телу любимого. - Хоть десять таких куплю. Голубоглазый расправляется с собственными штанами и входит, сразу срываясь на бешеные толчки. Девушка подмахивает бёдрами, пока мужские пальцы ласкают клитор. Она ногтями полосует спину Леона и наслаждается тем, как в его глазах вперемешку с обожанием плещется желание отомстить. Он входит по самое основание, выбивает из неё новые порции сладких стонов и как голодный школьник просит добавки, не насыщаясь. Тело горит, чужие укусы расцветают маленькими узорами, бёдра чешутся от того, как часто их сжимал мужчина, а губы пульсируют и горят. Леон толкается последний раз и кончает внутрь, пока брюнетка трепыхается в оргазме. А когда звёздочки перестают искрить перед глазами, Трис тянется к нему и утыкается носом в шею. - Не смей больше ничего от меня скрывать,- Леон целует в висок, будто не было всего того взрыва эмоций, будто это не они несколькими мгновениями ранее громили кухню, - обработаешь мне пяточки?