Трофей

Строго говоря, Намару вообще не следовало путешествовать с одним из этих караванов. Но поскольку отец лишил его наследства в рамках очередного хода долголетней шахматной партии под названием «Образумься, вернись домой и женись», это казалось самым простым способом вернуться в Эстер, не слишком зарываясь в свой быстро истощающийся кошелёк. Это было медленно, неудобно и его попутчики были из тех людей, которые думали, что даже обычный лакернский колдун (обличье, под которым он путешествовал) это «круто», но Намар ожидал чего-то подобного. Северные банды варваров совсем не входили в число соискателей его бальной книжки. Они отправились в путь по имперскому тракту, и разбойники, конечно, никогда бы не ОСМЕЛИЛИСЬ. Первый звоночек того, что этот этап его приключений пошёл совсем не так, прозвенел, когда Намар высунул голову из кареты, в которой ехал, чтобы обнаружить, что они довольно сильно отклонились от главной дороги по причинам, которые никто не собирался ему объяснять. Однако Намар не был глуп. Было несколько возможных причин, и все они указывали на то, что кто-то хотел избежать встречи с патрулями имперской армии, которые обычно прогуливались по тракту, проверяя, нет ли в повозках контрабанды или бандитов. Это была не очень утешительная мысль. Гораздо менее утешительной была остановка, которую они сделали в сумерках, и тот факт, что один из охранников откровенно внезапно грохнулся замертво со стрелой в горле. Крики, вопли, и кто-то говорит ему: «Если ты можешь сражаться, колдун, я предлагаю тебе приступить!» Намар мог сражаться. Однако он никогда не был в битве, он никогда не сражался так, как сейчас, когда кругом темно, тут и там полыхают языки пламени, люди мечутся туда-сюда, дым стоит столбом и царит такой хаос, что не отличишь своих от чужих. Кто-то, не более, чем тень в темноте, с очевидной лёгкостью выбил у него из рук гримуар, а затем нанёс ему второй удар, который забрал у Намара дыхание и магию и сбил с ног. «Моя книга», — пронеслось у Намара в голове, он протянул руку к гримуару… Если бы он просто смог вооружиться, тогда, конечно… Он не заметил мгновения, когда получил третий удар. Намар проснулся от боли во всём теле и медленно начал осознавать ситуацию. Он в какой-то палатке. Его руки связаны за спиной. Но не верёвкой. На ощупь как кожа. Что-то вокруг его горла — ошейник. Настоящий ошейник! И когда он сел, то не сразу понял, что к нему была прикреплена цепь, соединённая с шестом у него за спиной. Как будто он какое-то животное в загоне. Намар попытался призвать свою магию и… Ничего не произошло. Вот на этом месте он действительно запаниковал. — Глупый колдун, — в тусклом свете он едва смог разглядеть лицо эльфа. Закованный в броню, свирепый на вид. Покрытый странными татуировками. Он бесстрастно наблюдал, как Намар боролся в своих оковах. — Аймир. Он очнулся. По его зову откуда-то сбоку в палатку вошёл светловолосый мужчина. «Северный колдун», — предположил Намар, потому что у этого Аймира был посох. «Сумрачный маг, полуобученное, жалкое существо, подчиняющееся прихотям и несправедливым милостям любого Стража или бандита, контролирующего местную территорию, не лучше раба». Однако колдун не походил на угнетённое существо из имперских сказок. Он носил вместо плаща жутковатую меховую шкуру, по воротнику украшенную перьями. Намар никогда ничего подобного не видел, но предположил, что такое может быть в моде на этом проклятом варварском севере. — Успокойся, — сказал тот Намару и сделал шаг вперёд. В свободной руке его оказалась сумка, набитая тем, что выглядело как обычные лекарские принадлежности, бутылочки с чем-то вроде зелий и настоек. — Ошейник похож на те, что используют южные дикари из кван. Твоим способностями не нанесено непоправимого вреда. Ворон не так беспечен со своими пленниками. Намар испытал мгновенное облегчение. У них был маг, целитель. С этими людьми, вероятно, можно договориться, бандиты они или нет. Они, вероятно, просто хотят денег… — Меня зовут Намар из дома Лакшар. Я — сын магистра империи Эстер, — сказал он, обращаясь только к магу. — Скажи своему лидеру, что мой отец заплатит за меня хороший выкуп. Его отец также будет напоминать об этом Намару примерно до конца его жизни, но прямо сейчас это казалось ценой, которую Намар готов был заплатить. Эльф смотрит на него довольно мрачным и сердитым взглядом, учитывая, что Намар только что предложил отдать им много денег своего отца. — Выкупить тебя? Чтобы в банде случился бунт? — Я не помню такой суеты, когда я присоединился, — фыркнул Аймир с лёгким раздражением. Он был строен, крепок и по-своему красив — мягкие золотистые волосы колдуна были собраны на затылке. Если б не излишне обветренная кожа… Намар мысленно оценил перспективу того, что могли сделать с таким мужчиной, когда он попал в плен, и у него по спине пробежал холодок. У Намара была хорошая кожа. Ничего обветренного, это точно. Чёрные, густые волосы, глубокие тёмные глаза и ярко-алые губы. Он всегда гордился своей красотой — даже на фоне других ухоженных молодых аристократов Эстера, Намар всегда сверкал как звезда. «И всё-таки», — подумал он. «За хорошие деньги можно купить десять таких, как я». Это было не высокомерие, а элементарный голос разума. — Нет таких дураков, чтобы оспаривать решение Ворона, — вопреки его мыслям закончил эльф. Он бросил на Аймира странный взгляд: наполовину собственнический, наполовину раздражённый, на половину… любящий? — Или моё. На мой вкус, одного колдуна нам вполне достаточно. Так что ты просто наш маленький трофей без каких-либо явных полезных свойств. Аймир прижал бутылочку с зельем к губам Намара. — Пей, — сказал он тем мягким, требовательным тоном, который, видимо, используют все целители, даже северяне, и зелье пахло на вкус достаточно знакомо, чтобы Намар повиновался не задумываясь. — Я полагаю, у Ворона есть план, как всё уладить? Турнир или что-то в этом роде? Бьёте друг друга палками, чтобы у меня было побольше работы? — Голыми руками, — эльф ухмыльнулся. — Тебе меньше лечить, и кроме того — это традиция для такого рода трофеев. Намар допил зелье и по очереди посмотрел на двоих людей, разговаривавших о нём так, как будто его там не было. — Кто-нибудь из вас, пожалуйста, объяснит мне, что происходит? Трофей? Турнир? Что голыми руками? Эльф снова фыркнул и встал. — Я собираюсь найти Ворона, — сказал он, игнорируя вопросы Намара. — Я… — Намар заговорил, но Аймир тут же запихнул ему в рот ещё одно зелье так быстро, что Намар чуть не подавился. Эльф просто ушёл. — Захарель — второй после Ворона, — прошипел на него Аймир. — Прояви немного уважения. У тебя должно хватить здравого смысла понять, что ты не в том положении, чтобы предъявлять здесь требования. Если ты проявишь неуважение к Захарелю в присутствии Ворона, он может просто объявить тебя общей собственностью, а с остальным пусть воины разбираются сами. «Общая собственность?» Намар нахмурился, обдумывая это. «Ворон объявит». То, как Захарель смотрел на Аймира… — Могу я задать вопрос? — О, так они учат вас манерам там, в вашем Эстере? — хмыкнул Аймир немного насмешливо, но кивнул. — Каков твой статус здесь? Кроме целителя, я имею в виду? Аймир мягко улыбнулся. — Я бы сказал, что я — любовник Ворона и Захарэля, — он сделал паузу. — Официальный термин, который здесь используют — «трофей». Он сказал это так легко. Намар не мог не нахмуриться. — И это нормально? Он, конечно, слышал рассказы о развратных северянах, но никогда не знал, насколько они близки к истине. — То, что нас трое? — Намару показалось, что в глазах целителя заискрились смешинки. — Но это не так уж много. Однако, Ворон не любит делиться. Он пожал плечами. — Как и ты, я был трофеем. Хотя Ворон выиграл меня на дуэли. Он хотел целителя, а Маран не позволил бы мне уйти по доброй воле. Снова это слово. — Я НЕ трофей. Пожалуйста, не мог бы ты просто поговорить с Вороном? Я не лгу, мой отец и правда… — Ворон не будет заключать сделку с магистром, — категорично отозвался Аймир. — Выбрось эту мысль из головы. Было бы лучше, если бы ты вообще перестал об этом говорить. Достаточно того, что ты рассказал Захарэлю, — он покачал головой. — «Трофей» означает всё, что приобретено в рейде и не является частью общего котла. Прекрасное оружие, хороший боевой конь, необычные украшения, или — симпатичный маг. Воины предъявляют на них права, ссорятся, играют в азартные игры и сражаются за них, потому что так могут выделиться. Последнее слово, конечно, за Вороном. — Ты сравниваешь меня с ЛОШАДЬЮ, — голос Намара звучал настолько трагически, насколько это только было возможно, хотя часть его разума всё ещё не могла поверить, что это действительно происходит. Аймир улыбался. — Ты ждёшь, что я пошучу насчёт того, чтобы «оседлать» тебя? — его улыбка стала ещё шире, когда Намар побелел от ярости. — Если это заставит тебя чувствовать себя лучше, то некоторые из лучших бойцов Ворона будут среди тех, кто борется за тебя. Теперь я должен вернуться к работе. Я пришлю кого-нибудь проведать тебя и вскоре принесу тебе что-нибудь поесть. Это НЕ заставляло Намара чувствовать себя лучше. Или, по крайней мере, не должно было. Он не должен испытывать ничего отдалённо похожего на ревность к северному колдуну, носящему уродливое пернатое нечто на шее, к кому-то, кто говорит о своих любовниках так, как будто в этом нет ничего постыдного — даже если они сильнейшие в стае. Ему НЕ нравится, когда его называют желанным и он НЕ видит ничего приятного в том, что лучшие из этих северных воинов готовы бороться за него, как за нечто редкое и желанное. «Иначе будет мятеж». Так сказал Захарэль. Он определённо не должен думать о той книге, которую контрабандой пронёс его сосед по Кругу и о мальчиках, смеющихся при виде полуголых северных варваров на картинках. Намар смеялся вместе с ними, чтобы никто не узнал, что его реакция на гравюры обнажённых по пояс мускулистых воинов отличалась от их. Но одинокий и скованный по рукам и ногам, он обнаружил, что не может думать ни о чём другом.