К тебе, моя любовь

-Поцелуй меня, - он усмехается, ещё минуту назад казалось, что ссоры не избежать, а сейчас она широко улыбается, глаза блестят, отражая свет фонарей. Он быстро щёлкает ремнем безопасности, их губы сливаются в нежном, но таком коротком поцелуе. -Моя героиня, - от его голоса сжимается все внутри. От тона и мимики, что каждую секунду их жизней кричат о любви -Давай, тихонечко только, - и зачем же он отстегнулся? Зачем все так глупо. Сквозь волны дикой боли, рвущегося наружу крика она шепчет без остановки -Паш, Паша, Пашенька, - его глаза открыты, но пусты, голова обессиленно свистает вбок, а рука так и осталась лежать на ее животе. Он хотел защитить её, но что значит все это без него? -Паша, - её вытаскивают из машины следом за ним. Он лежит на холодной сырой земле, словно и правда умер, накрытый тонкой тряпкой. -Нет-нет-нет, сделайте что-нибудь, Костя, реанимируй его, - но он лишь сильнее сжимает зубы, Рая уже не сдерживаясь плачет где-то позади. Оля не знала, что гравитация может быть такой сильной. Она падает прямо перед ним, беззастенчиво разрывая ткань тонких колготок и собственную плоть об асфальт. Дрожащими, окровавленными пальцами снимает простыню. Он все смотрит на неё, испуганными пустыми глазами. И если есть в мире справедливость, то это она должна быть на его месте. Порывисто наклоняется, целует все сильнее остывающие губы. Никто не в силах оторвать её от него. Никто не посмеет. -Оля, девочка моя, ну просыпайся уже скорее, я понимаю, что ты устала, что хочешь отдохнуть, - он почти невесомо улыбается, обессиленно опускается на краешек кровати трепетно сжимая её тонкие пальцы. Время уходит не щадя никого. Каждый день отнимает надежду на хороший исход -Пал Дмитрич, вам пора подумать об отключении Ольги Кирилловны от аппаратов, - да что он может знать этот врач, когда Пашино сердце без устали твердит, что Оле просто нужно ещё немного времени и она проснётся, обязательно проснётся... -Подумайте, пожалуйста, - все это время Паша стоял к нему спиной, чтобы не показывать слез, застывших в глазах, потому что сил держаться уже нет. -Девочка моя, сердце моё, как прикажешь мне жить без тебя? - а она все молчит...даже бровью не шевелит... Неужели...неужели это конец?       Ноги сами понесли его туда, где больше всего пахло ей. В её кабинет. И даже не смотря на то, что она в нем никогда не была, не смотря на то, что в нем давно обосновался завхоз, каждая вещь была заклеймена принадлежностью Оле. Равно как и он. Он выпил все, что принёс и все, что нашёл, но менее больно от этого не стало. Ни на йоту легче, наоборот, с каждым глотком он все реже вдыхал и все чаще забывал это делать, с головой окунаясь в воспоминания. На телефоне так непозволительно мало фотографий с ней. Невероятно, отчаянно мало. Как бы хотелось взять их все и обменять на настоящую Олю, на нее живую и тёплую. Кто-то стучится в дверь. Плевать. На все плевать. Последние капли коньяка оказываются в теле, окончательно отравляя организм и разум. Встаёт, шатаясь, как в самый дикий шторм. Где-то ведь должно быть ещё...еще коньяка, ещё хоть немного. Может быть тогда получится забыться...Как удобно и удачно лежит завещание. На самом верху. И до сих пор никто не заметил...В глазах двоится, а потом и троится. Что это значит? Не реанимировать? Как не реанимировать? Ноги слабеют под ним, с диким грохотом тело падает на пол, все ещё сжимая в руках ненавистную бумажку. Как он теперь сможет посметь не следовать её воле? Даже выбора не оставила. Шанса выжить. На шум прибегают коллеги, кто-то стучится, кричит. Паша не пытается разобрать слов, в этом нет никакого смысла. От злости и бессилия вдруг начинает колотить кулаком об пол. Довольно скоро кожа сдирается, добавляя к душевной боли, боль физическую, но даже это такие жалкие мелочи, такая ерунда неописуемая. Он все продолжает колотить пока кто-то не хватает его за руку, не заламывает ее за спину. Совершенно дизориентированный он поднимает глаза и видит встревоженное лицо Костика -Пашка, что такое? С Олей что-то? - Паша лишь усмехается, суёт ему в руку заламинированную бумажку. И все сильнее и ужаснее его смех, перерастающий в истерику, он вырывает руку, разглядывает ее с презрением. -Это тогда, когда мы из-за Дианы расстались, ей тогда так плохо было, так больно...- по его собственным щекам текут крупные слезы. Чувства давно вылились через край. Он перестал смеяться и глаза его угасли -Что делать будешь? - Костя и сам не был в восторге от увиденного, но решение в первую очередь за Пашей, как за единственным родственником. -А она уже решила все, как я могу против пойти, если она хотела...- обессиленно опустил голову, уперся ей в стену и вдруг снова разозлился, с силой на какую только был способен встретился кулаком со стеной. Левая рука выглядела уже просто катастрофически. Костя как смог остановил его и крикнул в коридор чтобы принесли какое-то успокоительное. Паша не стал вырываться. Все чего ему и правда хотелось это лечь и умереть также, как это случится завтра с Олей. Завтра, он пойдёт и отдаст завещание завтра...       Раз за разом она проживала эту сцену, на протяжении нескольких месяцев, даже не подозревая, что все это лишь плод её воображения. Единственное желание поменяться с Пашей местами, отдать свою жизнь исполнилось совершенно неожиданным образом. А вместо очередной сцены, где его больше нет, её встретил слепящий глаза свет и знакомый, но странно сломаный голос -Оля, Олечка, - он все повторял это, осторожно поглаживая её руку, от него так сильно пахло алкоголем и кровью, что первой мыслью, пришедшей тогда в голову было: Я окончательно сошла с ума. Слегка дернув рукой, ибо это был максимум, на которой реально было способно тело она прохрипела -Паша? - кажется, он совершенно не услышал ее. Завороженный своим горем, абсолютно разбитый. -Прости меня, любовь моя, прости, - шепчет он, никак не желая выбраться из своего мира, - дверь скрипит -Паша, поехали, я тебя отвезу -Костя? - этот оказался явно более адекватным, быстро подбежал, оглядел с ног до головы -Оля, ты очнулась, неужели, Пашка...Паша, да посмотри же ты, - ему прилетела увесистая оплеуха и лишь тогда Паша хоть сколько-то осознанно посмотрел. -Оля очнулась, слышишь? - кажется не особенно -Черт, мы тебе слишком много успокоительного вкололи что ли? - что? Не слишком ли много информации. -Так, я сейчас врача позову, Оля только не засыпай, я быстро, я сейчас, - Паша продолжал смотреть на неё, удивлённый и потеряный -Какая же ты красивая, - он шепчет это, а по щекам текут слезы, крупные солёные капли. Никогда прежде при ней он не был таким, не был таким разбитым. В палату шумно влетает врач. Оля не знает его, но исправно отвечает на все вопросы, Паша, словно в своём каком-то мире и это до чёртиков пугает. -Что с ним? - едва различимо шепчет она и доктор, наконец, обращает на Пашу внимание. -Да у него нервы сдали, мы успокоительное вкололи, но в нем столько алкоголя, что вот видите, что случилось, - мужчина качает головой -Его под капельницу надо -А здесь можно? - хорошо, что они слышат ее, немного подумав врач кивает. -Сейчас что-нибудь придумаем -Оля, прости, ты только очнулась, а уже приходится переживать, с ним все будет хорошо, оклемается и сразу в ноги к тебе кинется, чуть с ума без тебя не сошёл, - Костя улыбнулся, глядя на то, как Оля сжимала руку мужа, лежащего на койке рядом с ней. Пришлось изрядно поуговаривать чтобы это случилось, но теперь, когда Паша снова откроет глаза, то уж точно не пропустит маленькую тёплую руку лежащую в его. И вдохнет, наконец, кислород в опустевшие лёгкие.