Творец своей истории

      — Что-то не так? — с напускным непониманием спросила Арин, сбросившая с себя серое платье с рубахой, оставшись в одном нижнем белье. С учетом того, что ее комплект был в стирке, а у деревенских нижним бельем считали трусики и рубаху... Представшее передо мной зрелище было красивым, но провокационным. А мне это сейчас надо было в последнюю очередь.       — А сама не понимаешь? — с шипением вырывается у отвернувшегося меня.       — Понимаю. Прекрасно понимаю, что в нынешних условиях тебе буквально не с кем, помимо меня, как восполнять кое-какой резерв, так и снимать излишнее напряжение. Я не сомневаюсь в том, что ты собирался терпеть и откладывать эту проблему до последнего в надежде, что она решится прежде, чем ты сорвешься, но, знаешь, это не выход. Не имеет значения, как сложится дальнейшая ситуация, тебе в любом случае придется смириться со своим новым телом и его потребностями. И чем раньше ты это сделаешь, тем большего числа проблем мы сможем избежать в будущем, — ответила Арин с какой-то неправильной улыбкой на губах. В ее же эмоциях сквозили смущение на пару с заботой и еще чем-то третьим, что я затруднялся интерпретировать.       Пока я стоял в ступоре, подруга успела забраться под одеяло, после чего она окликнула меня, — Раздевайся давай уже и залезай. Я надеюсь, ты не собирался спать прямо в одежде?       Собирался, однако, глядя на ее осуждающий взгляд, я ей сказать такого не мог, впрочем, — я лучше посплю на полу, — озвучил я свои мысли.       — Что я только что говорила по поводу убегания от проблем? — с долей раздражения произнесла Арин.       — Я бы все же предпочел уменьшить... эти проблемы до минимума, — скомкано ответил я, однако этим сделал только хуже.       — Если ты сейчас скажешь, что под "уменьшить" ты имел ввиду жизнь в одном комплекте шмоток всю жизнь и непринятие ванны на тот же срок, я тебя сначала ударю, а после проведу короткий курс обучения жизни девушки, — злобно произнесла она, и я понял, лучше с ней сейчас не спорить.       Потому, дико смущаясь, я, все же, снял с себя шорты и топик под пристальным взглядом подруги, оставшись в одних трусиках да лифчике, а после быстро нырнул под одеяло, повернувшись к ней спиной.       От стыда хотелось провалиться сквозь землю. Ношение женского белья вызывало противоречивый дискомфорт и непонимание, что же хуже, быть голышом, или траповать. Однако размышления об этом лишь сильнее ухудшали ситуацию и, совместно с не выходящими из головы образами обнаженной подруги и вида собственной груди, вызывали целый коктейль неизвестных доселе чувств и ощущений. И мне очень не нравилось то, к чему это все ведет.       Внезапно мои мысли были прерваны неожиданно прижавшейся ко мне со спины и обхватившей живот Арин. Ее ныне уже не маленькая грудь, размера эдак третьего, вжималась в спину, лишь еще больше усугубляя положение.       — Арин?! — вырвался из меня негромкий девичий вскрик, от которого градус стыда возрос еще больше.       — Тихо, просто... дай мне так полежать. Сегодня много чего случилось. И, знаешь, мне было страшно. Всякие там сцены, подиумы и соревнования под взглядами множества зрителей и рядом не стояли с тем, что нам довелось сегодня пережить. А мне еще и за тобой приглядывать надо было, — подруга усмехнулась и сжала объятья еще крепче, — так что, пожалуйста, позволь мне провести эту ночь так. Мне это нужно.       И... я не мог отказать ей в такой просьбе. Не после того, как сам полагался на нее едва ли не во всем до этого дня. Уж не знаю, что бы я без нее вообще делал. Потому я просто тихо ответил ей, — хорошо, — после чего закрыл глаза и попытался заснуть, игнорируя текущие обстоятельства. Отрубаться я стал на удивление быстро. Потому что, если тело не устало совершенно, то вот разум... даже и не подозревал, насколько сегодняшний день меня измотал. Собственно, это и было последний моей мыслью, прежде чем я наконец погрузился в сон. ***       Пробуждение вышло не из приятных. И нет, дело не в том, что я не выспался или отлежал себе что-то. В этом плане было все прекрасно. А вот что изрядно подпортило настроение, так это не то зуд, не то просто жар в нижней части живота, а также весьма сложно описываемые ощущение... не то уязвимости, не то слабости во всем теле. Любые касания, в том числе все еще сжимающих мой торс девичьих рук, воспринимались острее и отзывались волной тепла или холода по телу.       — Арин, отпусти, — недовольно проворчал я, полностью проснувшись и попытавшись выпутаться из захвата.       Безрезультатно. Любое движение лишь усугубляло мое положение, а прилагать больше усилий я откровенно опасался. Арин хоть и крепкая, но пока еще обычный человек, и навредить ей своими неосторожными действиями - это последнее, чего я хотел.       Потому, все что мне оставалось, так это лежать и ждать, пока она проснется, надеясь, что она не проспит пол дня.       Пока валялся, сделал несколько попыток отстраниться от накативших эмоций. К сожалению, снова безуспешно. Отсутствие возможности сделать практически что-либо на пару с постепенно нарастающим желанием потрогать себя снизу действовали на нервы и намертво приковывали к себе внимание.       Единственное, что я мог сделать в текущей ситуации, так это обследовать определенные части моего нового тела. И если женские части я исключил, то вот хвост сейчас вызывал у меня повышенный интерес.       Длинной он был около метра, может чуть меньше. В свою полную длину он самым краешком доставал до земли. И, обычно, управления над собой не требовал. Я вчера даже как-то забыл в один момент о его существовании, пока сегодня он о себе не напомнил. Ходящие сейчас по всему телу волны тепла и холода пронизывали в том числе и хвост, за счет чего я в данный момент мог ощутить каждый его сантиметр от основания в районе копчика до самого конца в форме сердечка.       Управление же хвостом было... странным и непривычным. По ощущениям это можно сравнить с манипуляцией языком... длинной с конечность. Он прекрасно отзывался и управлялся, особенно в моменты, когда я оставлял его движения на подсознание. Но осознано двигать хвостиком пока получалось так себе, нужно будет попрактиковаться.       В результате некоторых попыток управления, я провел его между ног и вывел перед собой. Мда, от своего прототипа, нарисованного в манге, он отличался не сильно. Такой же идеально матово черный, с одним лишь небольшим отличием, что последние пара сантиметров кончика градиентом переходили в розовый цвет. Внезапно возникло желание его потрогать, и, не найдя причин этого не делать, я взялся за место, в котором хвостик переходил в сердечко.       — Кьй, — Это была ошибка. Критическая ошибка. Стоило только пальцам сомкнуться на черной коже хвоста, как от места касания через все тело словно пробило током. И, что еще хуже, в дополнении к этому еще больше распалило тело.       Я поспешно отпустил свою новую конечность. Хватит экспериментов. И вообще его лучше как-нибудь спрятать... осталось понять, как это сделать.       — А что это был за милый звук? — послышался наполненный веселым интересом голос подруги у самого уха, заставив меня не только вздрогнуть, но и пройтись в шаге от позорного девчачьего визга, задавив тот в последнюю секунду. Что, впрочем, не укрылось от Арин, которая продолжила, — и вчера, когда со старостой говорили, ты был такой милашкой. Жаль, ситуация тогда была напряженная, а то бы я прям там расплылась от умиления.       Весь спектр моих эмоций в этот момент, было не передать словами. Там были и раздражение от очередной ее выходки, и испуг с примесью стыда, что меня застали за... не самым пристойным моментом, и облегчение от того, что это всего лишь Арин, и смущение от того, что меня назвали милым... какого хрена тут затесалось последнее?       — Хватит уже повторять слово милый. И отпусти меня уже, — раздраженно отвечаю этой извращенке, одновременно с тем задавливая остальные эмоции, не давая тем пробиться в голос. Хотя бы в голос, потому что более чем уверен в том, что на горящем лице у меня отразилось все. Как хорошо, что я находился к подруге спиной, и она многого не видела.       — Ладно, — внезапно отступила Арин, разжав объятья.       От неожиданности я даже на секунду завис, из-за чего едва не упал с кровати при попытке встать на ставшие ватными ноги. Обернувшись же, мне предстала пара зеленоватых глаз, острым взглядом которых обнаженная подруга рассматривала мое тело с задумчивым видом.       — Ну чего еще? — с раздражением в голосе спросил я, рефлекторно прикрыв промежность и грудь... а после осознания ситуации потянулся за одеждой, сложенной на прикроватном стуле, одновременно с тем пряча лицо. Б****, когда же это кончится?       С ответом Арин не спешила. Она еще с минуту сверлила меня взглядом, за которую я даже успел обратно одеться, прежде чем что-либо сказать.       — Как долго ты собираешься воевать с собственным телом? Не пойми неправильно, я не стремлюсь тебя развратить и поглумиться. Напротив, я беспокоюсь о том, что с тобой станет, если ты сорвешься. С нашего тут появления не прошло и суток, но ты уже пребываешь в смятении и отнюдь не лучшем расположении духа. Ты и сам должен понимать, что лучше тебе не станет точно, и даже более того, с каждым часом все будет только усугубляться. И это при том, что даже без эффектов "накопления" и невозможности выветривания у некоторых девочек сносит крышу от подобного, — ровным голосом с пробивающимися нотками переживания произнесла она, все так же не отрывая взгляда.       — Да знаю я, — недовольно ответил я, пытаясь подавить смущение, и отвернулся в другую сторону, — но моего решения это не поменяет. Я не собираюсь превращаться в сношающего все демона и намерен свести... удовлетворение потребностей к минимуму.       — Как скажешь, — с некоторым облегчением в голосе сказала подруга и, судя по звукам за спиной, начала одеваться, — однако знай, я не буду просто стоять в сторонке и наблюдать, как ты сходишь с ума и, если посчитаю необходимым, решу твои проблемы сама. Так что потом не обижайся.       — А-ага, — только и мог выдать я, ощущая как по телу пробегают мурашки от ее последних слов и тут же трансформируются в еще одну волну дискомфорта. Ее угроза помощи вызывала одновременно и страх, и странное предвкушение, и... б****, такими темпами я долго не продержусь. ***       Собственно, на этом эпопея с пробуждением закончилась, и, одевшись и выйдя из комнаты, мы направились в столовую, где прошедшим вечером и состоялся разговор с деревенским старостой.       За столь недолгое время у нас успело накопиться изрядно вопросов, ответы на которые в данный момент мог дать только он, да и от него в данный момент зависело, где и как мы сможем расположиться в ближайшее время.              Однако, стоило нам спуститься, как все мысли тут же покинули наши головы под дружное урчание животов. Да, так уж вышло, что со всеми этими мотаниями после смерти в прошлом мире нам так и не довелось поесть. Сейчас же, когда адреналина в крови стало меньше, а до организма дошло, что критическое время позади... он в жесткой форме потребовал возместить потерянные за это время калории.       — Утро доброе. Присаживайтесь, на вас мы тоже приготовили, — беззаботно обратился к нам мужик, который еще вчера казался страшным монстром... а сейчас простым отцом семейства, который собирает своих домашних с утра за одним столом.       Подобные противоречия в происходящем неизменно выбивали почву у меня из под ног, из-за чего что-либо связно ответить в подобных ситуациях я был банально не способен. Слишком много было для меня всесторонней нагрузки по всем фронтам, и бедный мой мозг даже с новыми мощностями с подобным просто не справлялся.       — А? Здравствуйте, — малость растерянно произнес вошедший в столовую парень лет двадцати, а после добавил, повернувшись к старосте, — У нас гости?       Рослый, здоровый, в серой рубахе. Обычный деревенщина, хотелось бы сказать, но для образа простого деревенского парня вступившего во взрослую жизнь ему не хватало одной вещи... ухоженности, точнее, ее отсутствия.       Кстати, это можно было сказать про всех обитателей дома. Не смотря на простоту в одежде, было видно, что вся семья следила за своим внешнем видом. Довольно неожиданный, но приятный для меня, как для жителя города, момент. Да и, думаю, для любого человека, привыкшего жить в чистоте.       — Да, можно и так сказать. Присаживайся за стол, как все соберутся, тогда и представлю вас друг другу, — с легкой доброй усмешкой ответил ему староста, сам последовавший своему слову и занявший место во главе большого и длинного обеденного стола, за которым, по беглой оценке, могли разместиться до двенадцати персон.       "Даа-а, большая семейка", — с удивлением подмечаю про себя. Не помню, чтобы видел в нашем мире подобное где-то, кроме как в банкетных залах, но тут же совсем другой случай... или, все же, нет? Надо потом будет спросить у девчонок, входит ли в обязанности старосты принятие у себя богатых гостей с их семьями или организация у себя праздников. Не то чтобы эта информация мне что-то давала, но интересно же.       Мы, тем временем, так же уселись за стол в ожидании остальных домочадцев. Я молчал, сидящий напротив парень тоже. Казалось бы, чего тянуть, представил бы сейчас вместо того, чтобы томить всех ожиданием. Уже через минуту молчаливого сидения начал подумывать начать разговор самостоятельно, но не успел. Именно в этот момент обьявились как уже знакомые нам девушки, так и друг за другом начали приходить остальные жители дома.       — День добрый, — жизнерадостно поприветствовала нас Фена, а затем и Лира, — долго же вы спали, сони. Уже и время обеда подошло.       — Что есть, то есть. Вчера выдался непростой денек, — с ухмылкой ответила дочке старосты Арин.       — Присаживайтесь давайте, еще успеете наговориться, — вмешался в разговор Бром и девушки притихли. Когда же все заняли свои места, а женщина, судя по всему, являющаяся его женой, закончила накрывать на стол, он продолжил, наконец решив нас познакомить.       — Итак, сыновья и дочери мои, и ты, Эрзочка, знакомьтесь. Этих девушек зовут Еко и Арин, — произнес он, широким жестом руки указывая кто есть кто, а после приступил к представлению своей семьи, — А это, Еко, Арин, моя жена, Эрза, пятый сын, Йохан, шестой сын, Фен, его сестра близняшка с которой вы уже знакомы, Фена, восьмой сын Фин и девятая дочь, Элли.       Произнося каждое из имен он одновременно с тем рукой указывал на того, кого называет. Хотя, это и не требовалось, учитывая, что все "дети" сидели по старшинству. Хотя детьми среди них можно было назвать лишь последних двух, коим было одинадцать и тринадцать лет внешне.       — Здравствуйте, — пересиливая возникшую во рту сухость ответил я. Не знаю, что в таких случаях вообще стоит говорить. Никогда не был любителем проводить время в больших компаниях, и сейчас испытываю по этому поводу немалый дискомфорт. Хотелось бы вернуться в комнату, но думаю такого пассажа с моей стороны не поймет никто.       — Приветствуем в нашем доме, — важно ответил самый младший из сыновей под улыбающиеся кивки со стороны остальных членов семьи. Рядом же со мной тихо прыснула в кулачок, но таки не сдержалась и захихикала Арин.       — Еко, расслабься, будь проще, — пытаясь успокоиться, сказала подруга, под одобрительный смешок Брома. Да, в отличии от меня, Арин казалось, находилась в своей тарелке. Она себя в любой компании ощущала как рыба в воде и удивительным образом находила со всеми общий язык.       — Ладно, хватит языком чесать, молодежь, приступайте к еде, а то остынет же, — легко посмеиваясь произнес староста спасая меня из смущающего положения, после чего все, взяв в руки ложки, принялись за еду.       Старших сыновей и дочерей за столом, к слову, не было. Насколько стало понятно из протекающего за столом разговора, они уже покинули отчий дом и завели свои собственные семьи. А на вопрос Арин, почему дом и пост старосты наследует младший из сыновей, а не старший, был дан довольно интересный ответ.       — Потому что к моменту передачи поста старший уже будет не способен его принять. Личная сила в этом мире решает слишком многое, в том числе отмеренный тебе жизненный срок. Длительность жизни большинства людей ограничена семьюдесятью годами, причем уже после пятидесяти они - мало на что способные старики, а тем, кто дожил до шестидесяти, приходится и вовсе жить за счет детей, поскольку их возможности ограничиваются прогулкой по дому. А вот в случае, если человек смог взойти на ранг Е, для него жизнь меняется коренным образом. Помимо того, что для него открыты все дороги, длительность жизни может возрасти до полной сотни лет Стремительное увядание тела происходит только на последних десяти годах жизни... И, как бы печально это не было, у меня есть немалые шансы пережить своих старших детей, — рассказал нам о некоторых особенностях местной жизни Бром.       Желая отвлечь его от невеселых мыслей, Арин развила тему дальше, спросив как с продолжительностью жизни обстоит у других рас. Вышло достаточно познавательно.       Так, например, мы узнали, что длительность жизни зависит не только от достигнутой силы, но и от расы с ее индексом. Так, аристократские отпрыски, даже забив на развитие, имели длительность жизни несколько большую, нежели у крестьян, пускай и уступали дожившим до преклонного возраста авантюристам. Что касается рядовых представителей других рас, то инсектоиды, которые в этом мире так же водились и причислялись к низшим расам, жили лет по десять. Столько же жили и гоблины, и, что примечательно, оба "народа" практиковали племенной строй. И да, речь шла о разумных и, пусть и с натяжкой, но цивилизованных видах. Зверолюди различных мастей имели сопоставимую с людьми продолжительность жизни, хотя были и разновидности, живущие дольше. Гномы и эльфы, к нашему с Арин удивлению, так же относились к средним расам, пускай последние и жили, в среднем, раза в полтора-два дольше остальных "средних рас". Были и еще расы, но их численность и влияние в обществе значительно уступали названным, и о них уже сам староста мог вспомнить не так много.       Что же касается высших рас, вроде тех же демонов, екаев, дваргонов и прочих, в среднем, насколько Бром слышал, те без проблем жили сотнями лет, и это низшие их представители, родившиеся и застрявшие на ранге Е, в то время, как полноценные представители высших рас могли жить тысячелетиями.       Последнее вызывало весьма неоднозначные чувства. Казалось бы, потрясающий бонус в виде почти вечной, на фоне человеческой, жизни, однако прямо здесь и сейчас это больше представлялось недостатком в контексте всего моря проблем, что этот бонус сопровождают.       Да и Арин разделить со мной эту вечность не сможет.       Впрочем, примерно на этом моменте наш завтрак, который для остальных постояльцев дома был уже обедом, закончился, и Бром, распустив своих домашних, включая Фену и Лиру, обратился к нам.       — Что же, а вот теперь давайте разбираться, что же мне с вами делать.