Сундук с несказками

Глаза распахнула Маруся, да тут же и сощурила снова. Зевнула в угол подушки. Подниматься неохо-о-ота – утренний сон ведь сладкий самый. – Ай да молодец, Маруся моя! – подбодрила бабушка. – Раньше солнышка проснулась. – Чтой-то я, баушк, молодец? – удивилась внучка. – Это Стёпка вон был бы молодец, если бы допоздна не колобродил и вставал рано, как и полагается. Нам Татьян-Иванна в школе говорила, что мальчики – молодцы, а девочки – умницы. – Верно говорила, – засмеялась бабушка. – Умница-разумница ты у нас, девица-красавица. Беги во двор умываться, там дед тебе из кружки польёт. Соскочила Маруся с постели, а разоспавшемуся братишке пощекотала высунутую из-под байкового одеяла пятку. – Эй, Стёпка! Нечего разлёживаться, а то грибы от нас убегут. – Скажешь тоже! – недовольно отозвался Стёпка. – У грибов небось ног мало, чтобы бегать, врушка ты. Марусе бы губы надуть от обиды. Татьян-Иванна сказала как-то, что не врушка она, Белозёрова Мария, а фантазёрка. Учительница уж всяко лучше в таких вещах разбирается, чем бестолковый Стёпка. Да махнула она рукой: времени и так мало, незачем его на обиды тратить! …Сосны в лесу краснели среди зелени стройными стволами, будто корабельные мачты, осины трепетали ладошками-листьями на длинных черенках, озвучивая шум прибоя, а еловые лапы хранили прохладную сырую глубину. Вот пусть не хвалится потом Ленка с третьей парты, что с родителями на море отдыхать ездила! У Маруси в деревне своё море – лесное. Закинет она невод, вытащит не с травою морскою, а с золотою рыбкой. – Рыбка-рыбка, не надо мне ни нового корыта, ни царства-королевства. А сделай ты так, чтобы Стёпка скорей подрос, поумнел – да и перестал бы лениться и вредничать. – Этого я не умею, – писклявым голосом Маруся ответила сама себе за рыбку. – Слышал, горе ты луковое? Придётся самому тебе умнеть. Пора бы, в сентябре небось в школу пойдёшь. Оглянулась Маруся, раскачивая в руках невод-корзину. Ох, а Стёпки-то нет! И бабушки нет. На том месте, где они чернику собирали, волчище сидит, серым хвостищем метёт, злые глазищи таращит. – Ах, зверюга! Мало тебе семерых козлят, ты и Стёпку проглотил, и бабушкой закусил? А ну, выплёвывай назад, а то я деда позову, он с ружьём придёт, тебе мало не покажется! Ружья у деда нет, только крепкая палка, чтобы опираться при ходьбе, но волк этого не знает. Или догадался? Раскрыл пасть, оскалил острые зубы. – Дедушка-а!.. – Здесь я, Маруся. Ты с кем воюешь? – Так с волком. Видишь, страшный какой! – Где же волк? Это коряга. – Это, деда, он тебя увидел, палки забоялся и корягой прикинулся. Раз не волк, кто же тогда бабушку со Стёпкой съел? – Вот ведь выдумщица! Никто никого не ел, вон они. Покрутила Маруся головой так сильно, что косички запрыгали. Увидела бабушку с бидоном, брата с перемазанными черничным соком щеками и ладошками. Уф-ф, обошлось. – Ладно, раз всё хорошо, я тогда обратно в море занырну. – Ныряй, если охота. Только в море твоём грибов нет, а здесь, чую я, подосиновиками пахнет. – Пахнет? – Маруся сморщила нос, втянула духовитый лесной аромат – и, подпрыгнув, кинулась под куст. – Смотри-ка, красноголовик, да крепенький какой! И два рядом, поменьше. Чур, я первая заметила! – Ты, конечно, глазастая, кто же ещё. Дедушка тихо засмеялся каким-то своим мыслям, что роились у него в голове. Корзина наполнялась грибами, а солнечный летний день – удивительными событиями. А впереди маячил ещё тридцать одним распрекрасным днём третий летний месяц – август.