canción de cuna

***

Тихое пение доносится из каюты, такое успокаивающие, разбавляющие бурю за бортом. Она не утихает, черное, властное небо застелило весь горизонт, а океан бушует волнами, лишь изредка чуть поднимает корабль, чтобы словно убаюкать малыша, что только заснул. Океан словно боится беспокоить, а гроза своими молниями освещает каюту, но даже это не мешает крепко спать самому младшему на этом корабле. Тихо скрепят деревянные палубы, а рядом с малышом лежит его папа — Канг. Этот малыш появился совсем недавно на свет, такой маленький, но уже сильный малыш — альфа. Он тихо сопит, прижимая свои маленькие кулачки к щечкам, тихо причмокивая во сне. Папа напевает колыбельную, поглаживая пальцем по ручкам малыша, старается на двигаться, чтобы не разбудить. А рядом стоит кроватка, над которой тихо звенят колокольчики. За штурвалом стоит отец — Чонгук, или как его часто называют — Минос. Он уверенно управляет большим кораблем, его не волнует бушующий океан, который может нагнать на обычного человека ужас, обволакивающий с ног до головы, способный подумать о самых страшных исходах. Миноса это ни сколько не пугает, за управлением своего укротителя всех морей и океанов он уже не первый год и не целый десяток, для него такая буря — сладость на сердце. Минос был недавно уведомлен о том, что у него родился альфа, на его вечно холодном лице расцвела улыбка. Минос передает штурвал своему самому лучшему помощнику, тот поклоняется и встаёт за руководством дракона. Альфа спускается по лестнице, направляясь с улыбкой в каюту, где его ждет самый драгоценный подарок, принесенный океаном. Полы поскрипывают, на что обращает омега — он знает, что это его любимый муж. Минос открывает дверь, широко улыбаясь, подходя к его семье. Он безмолвно пускает ладонь в пшеничные волосы своего омеги, от чего тот чуть прикрывает глаза, отвечая на ласку тихим «я люблю тебя». Минос наклоняется к своему сыну, к своему будущему королю, целуя в лоб альфу, он заглядывает в глаза напротив, видя и благодаря за такой комочек счастья. — Ты подарил мне самое сокровенное, моя любовь, — шепотом, чтобы не разбудить. — Буду благодарен тебе всю свою оставшуюся жизнь, спасибо, — целует уже в лоб своего мужа, вмещая свою заботу. — Я придумал имя, — тихо произносит омега. На что альфа вопросительно мычит. — Чонгук. Хочу в честь тебя, чтобы все знали, кто он и откуда. — Все и так будут знать его, малыш, — альфа усмехается, продолжая гладить волосы омеги. — И боятся, — еще тише отвечает Канг. Замечает промелькнувший блеск в глазах мужа. Немного подумав, добавляет. — Второе имя — Деймос. Погода налаживается, буря стихает, только вдали слышны звуки грозы, как будто бы ждала, когда главный покоритель зайдет посмотреть на творение жизни, рассказывая всем морякам, что где-то родился новый король, новый страх и ужас.

***

— Тэмин, скажи мне, сколько ты у меня работаешь? — холодным тоном спрашивает Чонгук, пока рядом стоящие слуги склонили головы, узнавая этот твердый и до дрожи стальной голос альфы. Тэмин съеживается в комок, набирая смелость что-то ответить, но голос все равно дрожит, а сердце усиливает свои шаги внутри. — П-пять лет, господин, — голос съезжает на тихий, приглушенный, Тэмин боится сказать, не угодить. — Пять лет, Тэмин, — альфа поднимает глаза полные яростью, он сжимает кулаки, устремляет свой взор на не знающего что делать бету, который готов прямо сейчас провалится под землю. — Пять лет и ты не можешь запомнить о том, что у моего омеги аллергия на апельсиновый сок? — также холодно спрашивает Чонгук, но в глазах он уже сжигает на костре Тэмина, который не может запомнить важные и самые простые вещи. — П-простите, господин. Я перепутал кувшины, извините, — Тэмин склоняет голову, чтобы не видеть бури в глазах капитана, чтобы на время исчезнуть, страх закладывается в жилках, говоря, что нужно бежать. Но бежать некуда. — Как можно забыть такие вещи? — Чонгук втыкает острый ножик в деревянный стол, заставляя Темина сжаться до маленьких размеров, нагоняя все больше и больше животного страха, до мелкой дрожи в теле, до слез на глазах. Чонгук поднимается с места, со звуком отодвигая свой стул, подходя к стоящему бете. — Так как можно перепутать кувшины, Тэмин? — в воздухе летает агрессия, что душит своими лапами бету, пока Чонгук берет в руки со стола свою катану, которая на своем веку поведала не одного человека, иногда кажется, что по ней стекает тысячи разных кровей. — П-пожалуйста, простите меня, господин, — не теряет надежду, держится за нее обеими руками, но надежда умирает последней. Или не последней? — О нет, Тэмин, я не прощаю ошибок также, как и океаны, — Чонгук немедля больше вонзает под сердце катану, разрезая кожу, окрашивая одежду беты в алый, пока тот застывает в ужасе, в глазах зрачки расширяются, Тэмин на автомате руками цепляется за холодное оружие, раня пальцы. Но этой боли он не чувствует, вся боль ушла в глубокую рану под сердцем. Тэмин смотрит бешеными глазами на своего капитана, на нем не двинулась ни одна мускула, он рукой раздирает рану, доставая ладонью до сердце, выдирая из сосудов, держа в руке еще бьющиеся сердце, показывая Тэмину, тот застывает с страхом навсегда, падая и пачкая пол под собой. Чонгук кидает сердце рядом, смотря на мертвого бету с презрением, вытирая поднесенным полотенцем от другого слуги руки, швыряя на пол окровавленную тряпку, усаживаясь на свое место. Все это время Канг молчал, как и все остальные, боясь перечить самому главному страху людей, живущих на территории Каспи — его личной территории посреди океана. — Что делать с Тэмином, господин? — резким и холодным тоном спрашивает Хосок — лучший напарник Миноса, они вместе покоряли моря и океаны, отвоевав большую территорию, построив на ней свой город. Минос доверяет Хосоку на все что процентов, он ему как брат. Раньше Каспи принадлежала другому королю, который загнал проживающих людей на этой земле в нищету, а позже, когда воинам не было нечего есть, король все равно решил воевать с Миносом. Но войска Чонгука превосходили по подготовке и численности, потому король проиграл, Минос взял в плен всех людей правителя, убив и скормив акулам короля, встав на престол вместо него. Каспи начал расцветать на глазах, на лицах жителей появились улыбки вперемешку со страхом, ведь Минос был безжалостен и не терпел ошибок, публично казня провинившихся. — Скорми акулам, — бесцветным тоном, не удостоив взглядом произносит Чонгук, прикладываясь к пищи, пока Хосок коротко клонится, вынося катану с собой, а слуги молча и без каких либо эмоций убирают все с пола.

***

Y en las noches que haya luna llena Será porque el niño esté de buenas Y si el niño llora Menguará la luna Para hacerle una cuna Y si el niño llora Menguará la luna Para hacerle una cuna.{1} Из каюты доносится нежное напевание колыбельной для маленького Чонгука, который очень долго плакал, уснул от спокойного голоса омеги, Канг медленно покачивает кроватку, дожидаясь, пока он уснет полностью. На пороге уже долгое время стоит Минос, наблюдая со стороны, тенью. Только вернулся с позднего ужина, держа в руках бутылочку теплого молока, сам лично грел, не подпускает никого к маленькой крошке. — Se durmió? {2} — охрипшим голосом спрашивает Чонгук, все еще стоя на пороге. — Sí, está durmiendo, {3} — бархатным голосом отвечает омега, накрывая одеяльцем сына, кладя рядом маленькую игрушку мишки — младший Чон не расстанется с ним ни на одну минуту жизни. — Y todo mi amor y mi dicha se irán contigo, {4} — подошедший Чонгук гладит тыльной стороной ладони мягкую щеку омеги, смотря на него со всей нежностью, что есть в его стальном сердце, только Канг может растопить холод внутри этого альфы. Только Канг является теплом, но теперь не только единственным, теперь у него появилась еще одно чудо жизни — Деймос. — Y que el océano con el mar te proteja en mi ausencia, {5} — Чонгук отвлекается от омеги и подходит к спящему альфе, его сон сторожит океан, будить нельзя, даже отцу. Чон наклоняется над ним, целуя в самую макушку, от чего малыш улыбнулся сквозь сон, не потревожив его сновидения Минос снова подходит к Кангу. — Завтра с утра мы въедем в наш порт, малыш. Канг молча улыбнулся, устало смотря на альфу, уже укладываясь спать, Минос укрывает покрывалом уже спящего омегу, сам ложась рядом, кладя руку на талию Канга, вдыхая цветочный аромат омеги, засыпая под звуки океана за бортом. Красная луна выходит из облаков, освещая пусть всем кораблям в океане, давая всем указку, куда плыть, как одинокий маяк в полярной части земли.

***

Пламенный, яркий рассвет встречают люди на корабле. Легкий запах океанического воздуха заставляет легкие раскрываться шире, вдыхать кислород больше и больше. Солнце медленно поднимается на горизонте, грея своими лучами, а маленькие точки — звезды — меркнут на небе с приходом утра. Чонгук стоит на палубе с чашкой чего-то горячего, любуюсь которой раз в жизни этим чудом природы, расхаживая по своему кораблю, пока остальные готовят паруса к отплытию в город. Чонгук улыбается, когда видит на горизонте Каспи, свой родной город, свое место. Он отпивает глоток горячего, поворачиваясь к окну на кухню, улыбаясь, видя, как его омега кормит их малыша. Не может не радовать, особенно, когда Чон младший хихикает, кажется, что этот звонкий смех альфа слышит даже за пределами столовой. — Через пол часа мы будем в городе, господин, — оповещает и встает рядом Хосок, складывая руки сзади, сам восхищаясь таким ярким рассветом, давно такого не было. — Чудная погода, самое то, чтобы оповестить народ, что у Вас родился наследник. — Спасибо, Хосок, что сегодня ночью ты был за короблем, не заметил, как уснул, — благодарит альфа. Хосок улыбнулся и коротко поклонился, уходя дальше работать, оставляя капитана наслаждаться приближением в город.

***

— Господин, по вашему заказу мы сделали ваш семейный портрет, — бета подбегает почти сразу, подзывая слугу, который держит картину: массивную, рамка сделана из золота, переливающиеся на лучах солнца, от чего бета жмурится. Не успел капитан выйти — все налетели, как слепни. Чонгук ничего не отвечает, протягивая руку своему омеги, когда тот идет по ступенькам, держа в руках маленький комочек. За ними идет Хосок — такой же важный, как лев, идущий за своим прайдом, охраняя, бережет. — Можете ее выбросить, — коротко отвечает Чонгук, взглянув на их портрет, где Канг еще беременный сидит на коленке Миноса, а рядом стоит Хосок. — Что, простите? — непонятливо смотрит бета на Миноса, жмурясь от жаркого солнца. — Скажите, что нужно делать новую. У меня родился сын, — Чонгук идет к уже ждущей машине, открывая ее дверцу, пропуская омегу. — Ой, болван я, — стукает себя рукой по лбу бета. — Простите, господин, очень рад за вашу семью от лица всего города. Готовить народ? — быстро успевает сказать бета, прежде чем Чонгук уедет. — Готовьте, скажите приготовить детскую, — отвечает Чонгук и захлопывает дверь, водитель сразу выезжает с порта, пока грузчики упаковывают вещи с корабля в другие машины. Машина подъезжает к огромному особняку, ожидая, когда откроют врата внутрь, плавно заезжая внутрь на территорию. Массивные ворота вокруг, земля под ногами покрыта выложенными камнями, как бы дорожкой к дому, а по бокам коротко постриженная зеленая трава, солдатиками стоят деревья. Особняк внутри похож на своего хозяина — ничего лишнего. Чонгук очень любит дерево, поэтому все выполнено из дерева. Большие стулья и стол, деревянный пол, все по мелочам и ничего ненужного. Чонгук по-хозяйски входит и осматривает свой дом, ведь его не было тут месяц. Он проводит пальцем по полкам — все идеально чисто. Минос проходит дальше, складывая руки за спину, замечая уже накрытый стол. — Здравствуйте, господин. Не хотел вас тревожить грустной новостью, учитывая, что у вас такая радостная новость, — охранник улыбается на комочек у омеги. — Но у нас была кража золота из вашего дома, были пойманы и арестованы сразу. — Альфа выпрямляется в плечах. — Кто? — спрашивает Чонгук, продолжая осматривать дом и пустое место для семейного портрета. — Подопечные из охраны, — коротко отвечает альфа. Хосок вмешивается в разговор сразу, услышав кто именно. Ведь он отвечает головой за сохранность семьи. — Моя вина, готов понести наказание, — говорит Хосок, не боясь всего того, на что способен Минос, в глаза смерти своей смотрит. Ожидает. — Понесешь, — отвечает Чонгук. — Но в другой раз, когда ты действительно провинишься. Ты был в отъезде со мной, не мог контролировать то, что происходит в моем доме, — Минос наливает свежий персиковый сок, чуть отпивая, наслаждаясь вкусом и прохладностью напитка. — Они вызвали доверие, им я оставил свои драгоценности, они не оправдали ожиданий. Почему ты не уследил? — обращается Чонгук уже к охраннику. — Чтобы выкрасть золото из хранилища, они закинули дымовые шашки с усыпляющим газом, мы не успели ничего предпринять, только закрыть отсек с бриллиантами, господин, — отвечает альфа, продолжая стоять ровно. — Что-то случилось, дорогой, — Канг тихо заходит на кухню, обращая внимание на Чонгука. — Ничего страшного, — улыбается альфа. — Иди наверх, через пятнадцать минут мы выезжаем на площадь. Омега также тихо покидает кухню, только босые шаги слышны по лестнице. Чонгук задумывается, допивая сок. — Я могу разобраться с ними в ваше отсутствие, — отвечает на паузу Хосок. — Ты пропустишь коронацию, Хо, — не поворачиваясь говорит Чонгук, стуча по столу какой-то свой ритм. — Я могу уехать сразу после, хочу с ними поговорить. — Хорошо.

***

Канг надевает на шею цепочку, маленький изысканный кулон волны свисает, поблескивая маленькими камушками по краям рисунка. Малыш завороженно смотрит на омегу, кусая свой палец и хихикает, на что Канг улыбается в ответ. Альфа аккуратно входит внутрь комнаты, боясь, что малыш заснул и не хочется его будить, ведь тот наверняка устал от поездки. Но, увидев, что тот вовсе не спит, смело заходит. — Magnífico, {6} — приятным голосом произносит Чонгук, подходя ближе к омеги, словно акула подплывает к добыче, смотрит глазами, куда бы вцепиться. Минос держит омегу за руки, проводит носом по плечам, вдыхая цветочный аромат и кусает за загривок, наблюдая все через зеркало, смотрит такими глазами, готовый сожрать в эту же секунду, омега только улыбается, поглаживая пальцем руки Чонгука. — Нам пора. — Нехотя отрывается, бережно беря в руки Деймоса.

***

— Ровно десять лет назад я освободил город от нищеты, когда мне было всего восемнадцать лет. Я часто бывал в длительных плаваниях, но мне это не помешало встретить отличного омегу и папой для моего сына, несколько дней назад на свет у меня родился сын — Деймос, а у вас — новый король, — свету показывают нового наследника. Нового короля страха, который несомненно будет пугать также, как и его отец. Но тем не менее народ ликует, встречая Деймоса. В глазах малыша загорается блеск, он смеётся, смотря на всех стоящих людей. Маленький Чонгук окутан любовью людей. Где-то рядом стоит Хосок, на полных правах целует в щеку малыша, кивая капитану и уходит.

***

Чонгук наливает вина по бокалам, подавая первый бокал Кангу. — За сына, — оглашает Минос и осушает полностью бокал, наслаждаясь вкусом отменного вина высшего сорта. Канг следует следом, но жмурится, вкус алкоголя оседает на языке, но приятное послевкусие наступает через время. — За вашего сына, господин Минос, — мэр города также поднимает бокал, все остальные следуют следом, восхищенно смотря на Деймоса, которого принес бета. Все начинают тискать и высказывать искреннюю благодарность за такого малыша, ведь теперь дома будет точно не скучно. — Унесите Деймоса спать в детскую, — Чонгук напоследок целует в лоб сына, наблюдая за уходом слуги в комнату. Канг следует за ним, собираясь сам уложить сына. — Уважаемый, правда ли, что у вас недавно украли целое состояние? — спрашивает мэр, пока остальные тихо возмущаются данным происшествием, ведь у такого человека побоится не то что украсть, сказать что не то. — Верно, — твердо признает Чонгук, подзывая слугу к себе, что тот налил всем вина и подавал горячее. — Что же вы собираетесь делать? — мэр вежливо благодарит слугу, разрезая кусок жареного стейка с медом. — Все как и всегда, господин мэр, — Минос ухмыляется, чуть отпивая из бокала, облокачиваясь на спинку стула. — Эти люди нарушили закон, им извинений не будет. Господа, давайте не будем о плохом, у нас праздник. Вы что-то говорили о постройке, господин мэр. — Да, верно. Мы начинаем стройку клуба для вашего сына, альфа все таки, — ухмыляется мэр, надкусывая стейк с вилки. — Пока ему не исполнится восемнадцать лет — клуб будет ваш. По поводу района, где будем строить высотки я заеду позже, поскольку проект был взят на рассмотрение и его подтвердили вчера. — Благодарю, — звонкий звон бокалов раздается по комнате, все радостно поздравляют главу, оповещая, что будут очень рады визиту в их дома. Но Чонгук пропускает почти все сказанное мимо ушей, в глазах огонек и взгляд на лестницу в их с Кангом комнату.

***

Чонгук давит на поясницу Канга, чтобы тот опустился полностью корпусом, осторожно и не спеша двигаясь внутри омеги, ускоряя движения. Омега закусывает губу до крови, подмахивая бедрами в такт толчкам Чонгука, Минос сжимает бедра Канга до синяков, заставляя того стонать от удовольствия и боли. Чонгук оставляет отпечатки ладоней на ягодицах омеги, замедляясь в движениях, беря за волосы, притягивая к себе и целуя в шею, оставляя дорожку мокрых поцелуев по всей коже, омега весь растрепанный, вдохи выходят рваными, тяжелыми. В комнате витает запах секса и чего-то цветочного, до дури приятного. Чонгук возобновляет толчки, гладя грудь омеги, проходясь по соскам, задевая бусины, от чего омега еще тоньше стонет, пока сзади жесткие толчки, омега закатывает глаза от подступающего оргазма. Внизу живота начинает тянуть, а мышцы напрягаются, омега кончает на простынь, громко вскрикивая, сжимая до побеления костяшек края подушки. Чонгук делает еще пару толчков и изливается внутрь, осторожно выходя, сперма вытекает по бедрам омеги, а тот устало полностью ложится на кровать, загнанно дыша, пытаясь придти в себя. Чонгук закуривает, чиркая зажигалкой, нарушая громкое дыхание и тишину комнаты. — Algo ha pasado, puedo sentir tu tensión, {7}— охрипшем голосом произносит Канг, ложась к плечу альфы, водя рукой по торсу Чона. — Я всегда курю после секса, малыш, — делает короткую затяжку и выпускает дым вверх, наблюдая за медленным исчезанием дыма. — Знаю, но твое напряжение в воздухе витает, — не унимается омега. — Люди, которым я доверил дом — разочаровали меня, — снова затягивается. — Очень сильно. — И что же они сделали? — блестящими глазами смотрит Канг, на что альфа усмехается. — Они вырубили своих же приятелей и ограбили наш дом, — по-злому смеётся альфа, омега узнает этот смех, он несет кровь. — Чонгук…— ласково зовет омега, пытаясь успокоить пыл альфы, хоть и понимает, что не получится. — Не уходи, я не хочу без тебя, — омега продолжает убеждать остаться, но видит опасный огонек в глазах Чонгука, тем людям не сулит ничего хорошего, только ужас. — Я могу позвать слугу, чтобы тебе принесли Деймоса, он все равно будет спать в этой комнате, пока чуть не подрастет, — Чонгук пропускает просьбу, переманивает диалог в другое русло. — Его должны принести через пол часа, как покупают его, — отвечает омега, устало прикрывая глаза, но боится закрыть полностью и упустить момент, когда Чонгук уйдет. — Спи, я буду рядом, — альфа накрывает одеялом Канга, поглаживая по мягким волосам, пока тот не сдается лапам сну, медленно закрывая глаза, борясь со сном, но проигрывает. Чонгук лежит неподвижно так еще пол часа, до того момента, как и вправду не приносят Деймоса. Бета тихо заходит в комнату, постучав. Укладывает в кровать уже спящего малыша и сразу уходит, боясь разозлить капитана. Чонгук аккуратно встает, наблюдая за омегой, чтобы не пробудить. Собирается уже выходить, как чувствует тяжелый взгляд на себе, он поворачивается и смотрит на проснувшегося сына, который не плачет, а только смотрит на отца. — Cada día más fuerte, {8} — шепотом говорит Минос, на что сын улыбается с искоркой в глазах. Чонгук коротко улыбнулся в ответ и ушел. Деймос продолжает улыбаться.

***

Чонгук возит по бетону свою катану, издавая режущие звуки, направляясь в гараж. С каждым шагом его берет дикая злость, он сжимает кулак, двигаясь походкой хищника на запах добычи. Он открывает дверь внутрь, чувствуя запах пороха и крови — Хосок точно стрелял. Чонгук видит мертвое тело на полу, привязанное к стулу, в глазах застыл животный страх, он смотрит на Миноса, тот лишь склонил голову к плечу, осматривая всех присутствующих. Чонгук подходит к интересующему человеку, направляя в него катану, в пару миллиметров не доставая до больного глазного яблока. — Что у него с глазом? — смотрит на Хосока. — Упал, — отвечает таким тоном, словно это правда, разводя руками, мол, не пределах вообще. Чонгук понимающе мычит, поворачиваясь к человеку, так близко и заглядывает глазами в самую душу, вынимая скулящую собаку от туда вместе с душой. — Упал значит, — Хосок согласно угукает, облокачиваясь локтем на железный стол, со скучающем видом смотря вперед. — Ну а вы, братцы, наверное сами мне расскажите, как же так вышло, что пока меня нет, вы решили самоуправлением заняться и выкинуть, блять, такую херню? — в голосе добавляются нотки агрессии, которая говорит: начало конца. Чонгук возвышается над глазным инвалидом, смотря с презрением и отвращением. — Сейчас каждый отметит на карте мне место, где вы все это спрятали, я знаю, псы, не надо меня злить и указывать разные локации, мне уже ваш главный рассказал, что вы все спрятали в одном месте, не надо пытаться меня злить еще сильнее, вы испортили мне праздник, суки, я заставлю жрать вас землю, если кто-то из вас солжет. Я в любом случае узнаю правду, — Чонгук кивает Хосоку, но его обрывает привязанный альф. — Как же мы отметим, если связанные, — спрашивает альфа с явной ехидностью в словах, у которого из бедра торчит ножик. Выстрел приходится прямо в голову, тело мешком падает на пол, окрашивая его. — Будут еще вопросы — будет хуже, — Чонгук зло улыбается. — Ведь мне нужна информация, черти. Несколько выстрелов приходится по коленкам остальных, те взвыли от пронизывающей боли, мучинительски скорчившая лица, некоторые стучат ногами, дергаясь в конвульсиях от острой боли. Чонгук каждому кладет на ноги карту, никто не сможет соврать, потому что они разбросаны в разных частях гаража, чтобы никто не смог повернуться к друг другу. — А сейчас вы берете свои любопытные носики, дотягиваетесь до коленок и на карте отмечаете место, мрази, — Чонгук кричит во всех голос, басом раздувая весь настрой обманки, нагоняя ужас и страх. Каждый слушается, наклоняясь через боль и отмечаясь на бумаге, чуть ли не плача неразборчиво умоляя, кажется, что все молятся, лишь бы их спасли. Но спасения не будет ни для кого. Сегодня Минос очень зол. — Пожалуйста, — задыхается в собственных слезах альфа. — Пожалуйста, я все сделаю, все что угодно, прошу, не трогайте семью, прошу вас, умоляю, господин, — срывается на нервный крик альфа. Чонгук молча подходит к нему, наклоняясь и забавляясь. — Нет, — катаной пронизывает тело, быстро вынимая острие, альфа даже не успевает закричать, только расширяет глаза, падая замертво. Чонгук смотрит на все карты — все ведет в одно место, дает согласие и раздается несколько выстрелов. — Pendejo {9} — сплевывает на бетон. — Едем? — Едем.

***

Несколько машин подъезжают к складу, видимо, заброшен. Чонгук первым выходит, держа пистолет и убирая его, проходя в шатер и замечает ящик, накрытый пакетом и всяким хламом. Минос сразу видит блеск своих камней, подзывает своих людей, чтобы забрали ящик и обыскали все помещение. Чонгук протягивает сигарету Хосоку, поджигая зажигалкой сигареты. — Почему ты убрал пистолет? Здесь могли быть крысы, — пускает серый дым в воздух, спрашивает Хосок. — Потому что мы всех убрали, Хо, — смеётся Чонгук, наблюдая за глубокой ночью и сияющими белыми звездами на темном небе. — Обыскивайте лучше, здесь может быть что-то полезное для нас, — тушит сигарету, нужно успеть хотя бы под утро, к семье.

***

4 года спустя. — Малыш, иди сюда, — омега лет двадцати пяти берет за руку двухлетнего ребенка, устремляя свой взор на площадь, где только что казнили и повесили людей за преступление. Минос стоит с его знаменитой катаной в руке, по которой стихает свежая кровь. — Папа, а что там такое? — омега просится на ручки к родителю, явно замечая некий ужас в глазах папы. — Ничего, пойдем от сюда, — и уводит, держа ребенка впереди себя, чтобы тот не оборачивался назад. — Так будет с каждым, кто осмелится пойти против свода законов, — громкий голос врезается в уши, заставляя жилки спрятаться подальше. — Каждый, кто перейдет черту — окажется повешенным, — ножиком прибивая книгу законов на одну из стен, в последний раз оглядывая всех присутствующих и отдаляется. Народ расходится, для них это не впервые, главное — это не нарушать, чтобы не оказаться на этой же стене прибитым. Кто-то тихо осуждает, кто-то говорит, что так правильно. Но для Чонгука это еще не все. Его ждут в гараже, там ждет еще один. Чон спокоен обычнее всего, он не торопится заходить, несколько минут наблюдает за тем, как его уже подросший сын играет с Кангом в саду. Странно, как Минос вмещает теплоту и жестокость? — Я тебя спрашивать долго не буду, — оглашает Чонгук, от чего сидящий омега дергается от резкого звука. — У меня хорошее настроение, меня ждет семья, смысл меня задерживать нет, так что в твоих интересах: рассказываешь и умираешь как человек или не рассказываешь и мучаешься, — Чонгук подходит к омеге, вставая напротив, держа свою катану. — Это кровь твоих друзей, они не захотели мне ничего рассказывать и умерли как свиньи, так что советую не повторять. Не думаю, что кто-то из твоих близких захочет увидеть твою голову в центре. — Я ничего не знаю, — плачет омега, ожидая скорую смерть, дрожа от страха, не видит, что происходит сзади, а сзади уже Чонгук. Он недовольно крутит головой и вносит катану в спину, вынимая. Омега широко открывает рот, крик выходит коротким, потому что Чон сразу вынимает лезвие, рукой доставая сердце из тела, от чего омега забивается в конвульсиях. Чонгук не сразу замечает, как в дверном проеме застывает в тихом ужасе его маленький сын. Минос держит сердце в руке, поворачиваясь и замечая Деймоса, который видит отца в крови и мертвого омегу. Деймос убегает в слезах, Чонгук не успевает догнать того — он скрылся из виду. Мальчик взрывается истерикой у папы на руках, захлебываясь и пытаясь объяснить то, что произошло, но Канг и так понял, что случилось. Омега аккуратно укладывает на постель Деймоса в его детской — единственное место в доме, где нет строгости в интерьере. Старший Чонгук решил дать волю для сына, сам лично раскрашивал стены краской. — Tonto el que no entienda Cuenta una leyenda Que una hembra gitana Conjuró a la luna hasta el amanecer Llorando pedía al llegar el día Desposar un calé, {10} — Канг напевает колыбельную, стараясь успокоить и уложить поспать сына, малыш почти сразу засыпает под мелодичный голос. Омега старается больше не тревожить и уходит из комнаты. — Чонгук, так нельзя. Занимайся своими делами при закрытых дверях, ты хоть представляешь, как он это все запомнит? Это же такой отпечаток на нем оставит, — омега обеспокоенно заглядывает в глаза мужа, замечая там пустоту и хладнокровное спокойствие. — Он займет мой пост, рано или поздно ему придется с этим столкнуться. — Но не сейчас же. Что у тебя в руках? — альфа протягивает мишку, которого обронил младший. — Положи его и не разбуди, — Канг уходит сразу, показывая свое недовольство и злость. Альфа кладет игрушку рядом с сыном, но тот открывает глаза и поднимается. — Папа, почему ты его обидел? Разве ты не говорил, что омег обижать нельзя? — непонимающе смотрит младший Чон, этому ли учит его отец? Врет? — Верно, малыш, — Минос берет на руки сына, пытаясь более мягко объяснить, почему и как. Хотя тот омега заслуживал большего страха. — В мире есть не только добро, есть и зло. Тот омега очень и очень плохо поступил с близкими людьми, он понес за это наказание. — Но почему сердцем? — малыш пытается отпугнуть всплывающие картинки того, что он застал в гараже, холодок все же пробежал по коже. — Потому что он не достоин сердца, — больше вопрос у Чонгука не остается, он молча тянется к отцу, тот прижимает маленькое тельце к себе. — В мире, малыш, иногда нужно быть жестоким и самое главное — не показывать свои страхи и слабости, — Минос серьезно смотрит в глаза сына, словно тот провинился, но во взгляде была не злость. — А ты чего-то боишься? — Ничего не боюсь, — улыбается альфа, пока на лице Чонгука тоже появляется улыбка, он понял. И только Минос понимает, что самый главный страх — потерять семью.

***

Старший Чон приходит домой сильно уставшим, но даже это он не показывает на лице — ему лишь бы поскорее лечь. Он не спал всю ночь, решая проблемы с городом, так замотался, что «очнулся» только под утро, что надо хотя бы поспать. Чонгук быстро проходит на кухню, как всегда наливает себе сок в стакан. — Чего такая кислая мина? — не поворачиваясь спрашивает Чонгук. — Она не кислая, — язвительно отвечает Канг, листая каналы на телевизоре, пытаясь найти хоть что-то интересное. — Я же вижу, что не так, — выпивает сок, смотря в спину мужа, пытаясь уловить тот момент, когда тот взорвется. — Ты даже не оборачивался, чтобы это знать. — Я чувствую, — ухмыляется альфа. — Говори или я пойду в душ и спать. — Нет, не пойдешь, — швыряет на диван пульт Канг, а в голосе уже стальные нотки недовольства. — Чонгук, мне надоело, что ты так поступил. Твоему сыну рано еще видеть подобные вещи с…— осекается. — Он ребенок! — Вскпипает и смотрит, прожигая глазами в альфе дыру с размером в космос. — Это вышло случайно, — обрубает уже начавшего возражать омегу. — Не спорю, моя вина, что не закрыл, но, малыш, он мой сын, он будет это видеть, сколько бы ему ни было. Рано или поздно у него будут возникать вопросы на счет того, что я делаю и кем я являюсь, у него уже были до этого представления, что он займет мое место в восемнадцать лет. Ему придется заниматься тем же, что и я, потому что в нем течет моя кровь, мои мысли и чувства. Я не хочу, чтобы он вырос мямлей, хочу, чтобы все знали, что он — мое начало. Он не букетик цветов, каким ты его растишь. В нем будет нежность, потому что ты здесь тоже не пустое место. Он поймет меня, когда столкнется с этим миром. — Ты растишь из него монстра, Чонгук, — успокоившись говорит Канг, подходя ближе к альфе. — Я тоже чудовище. — Я не дам из него сделать то, что ты хочешь, — отрезает Канг, настоя на своем. — Перечить будешь мне, омега? — Чонгук берет рукой за горло Канга, слабо сжимая и заставляя посмотреть на себя. — Он не вырастит слабым, не забывай, он мой сын, — целует в уголок губ и уходит на верх, захвативши бутылку чего-то крепкого. Омега потирает ладонью горло, провожая до конца Чонгука, вздыхая. Не поменять мнение Чона.

***

1 года спустя. — Чонгук-и, задувай свечи, — омега ставит большой торт со свечами сверху на праздничный стол. Чонгук какое-то время смотрит на торт, щуря глаза и тщательно придумывая свое заветное желание, задувает все свечи разом, пока остальные хлопают в ладоши. На торте посередине стоит красивая цифра — пять. Первый юбилей. Чонгук доедает кусочек торта, уже начиная распаковывать подарки. Минос входит в гостиную, пока остальные поздравляют уже отца с такой датой. Альфа держит длинную черную коробку, перевязанную белой лентой, омега уже догадывается, что там и прикрывает ладонью рот, молча ожидая. Пускай. — Откроешь и мой? — приседает на корточки альфа, протягивая коробку, вызывая удивление и большое любопытство у сына, тот тянется к ней. Минос ухмыляется, замечая милую шапочку в виде медвежонка на голове Чона младшего. Маленький альфа развязывает бантик, подтягивая его на себя и открывает коробочку. Длинное, красивое лезвие, в котором отражается все вокруг, массивная ручка — сама роскошность. Чонгук рассматривает катану, пальцем проводя по лезвию, удивляясь красотой. Он много раз просил отца дать поддержать катану, ему она нравилась. И теперь отцовское оружие будет у него. Чонгук вынимает из бархатной подложке катану, поднимая вверх, все люди вокруг тихо изумляются, как малыш красиво смотрится с таким оружием. — Аккуратно, малыш, — папа сразу подходит к Чонгуку, замечая, как мальчику тяжело держать такое в руке. — Давай пока положим? — Нет, папа, я хочу научиться, — альфа с дикими азартом рассматривает подаренную катану. — Тебе не жалко? — обращается уже к отцу. — Нет, не жалко. Если хочешь, мы можем сделать тебе новую. — Нет, хочу именно ее, — Чонгук рассматривает себя в отражении, удивляясь, как до блеска натерто лезвие. — В десять лет у тебя будет мой корабль, малыш, — альфа треплет завитые волосы сына, улыбаясь на восторженное лицо. — Ого, целый корабль! А ты научишь меня им пользоваться? А катаной? — забрасывает вопросами, восторженно хлопая в ладоши. — Всему научу.

***

Вот уже как несколько месяцев маленький альфа тренируется с катаной — у него успехи. Впервые дни он даже получил ранение — маленький шрамик на тыльной стороне ладони останется навсегда. Канг, конечно же, был очень зол, но быстро остыл, как только Минос и Чонгук стали смеяться. Маленький альфа стал отмахиваться и говорить, что такое в норме и что ему совсем не больно. Успокоил. Звонкий звук двух катан раздается на заднем дворе, Минос выходит в одних серых трениках, смотря на то, как ловко руководит лезвием его сын и тихо радуясь маленьким победам. — Почему ты так рано решил дарить такие важные вещи для тебя, Чонгук? — омега совсем тихо подошел, чего Минос даже не заметил. — Потом, малыш, — не поворачивается. Канг со спины обнимает своего альфу, пока тот гладит по руке омегу, разворачиваясь и крепко обнимая его. Маленький Чонгук замечает стоящих родителей, продолжая усердно заниматься. Омега удивляется, как такой еще маленький альфа, но уже так похож на своего отца. После длительной тренировки Канг решает сходить на прогулку с Чоном младшим на обычную детскую площадку. Омега садится на лавочку, начиная разговаривать с другими омегами о чем-то, Чонгук замечает плачущего мальчика в песочнице, рядом с котором, видимо, сидит обидчик. Ведь тот радостно копается маленьким совочком в песке. — Что случилось? — спрашивает Чонгук, на что омега смотрит на него своими заплаканными глазами, которые из-за слез кажутся невообразимо красивыми, какие же они, когда он не плачет? Малыш лет двух смотрит на совок в руках другого альфы и начинает плакать навзрыд. Чон поджимает губы в тонкую полоску, сжимая кулачки. — Тебя не учили, что младших обижать нельзя, тем более омег? — Чонгук силой вырывает совок, смотря на альфу помладше гневными глазами, тот быстро убегает на другую сторону площадки, испугавшись. Чонгук отдает совочек омеги, присаживаясь рядом. Красота этого малыша сразу цепляет альфу. Омега выглядит как принц со сказки, его обаятельные глаза и маленькие, но пухлые губки, красивое лицо…Альфа засматривается и принимается строить песочные замки, омега начинает подключаться, помогая строить башни. — А что у тебя за шрамик? — омега аккуратно, боясь сделать больно, хотя он уже зажил, но ребенок же, касается его, поглаживая ранку. —Это из-за тренировок, но мне не больно. Отец сказал, что на десятилетие подарит мне корабль, — уже в мечтах витает маленький Чонгук. — Правда? Я бы тоже хотел побывать на настоящем корабле. А твой папа что, капитан? — Да, мой папа капитан, — гордо. — Я тебя обязательно возьму. И не только на корабль. Мы сыграем свадьбу с тобой, — лучезарно улыбается альфа. — Но я слышал, чтобы выйти замуж, нужно кольцо, — хихикает омега, альфа ему тоже нравится. Чонгук шарит по карманам маленьких карго, доставая оттуда кое-что поинтереснее. — Это по круче кольца будет, мне подарил это отец, зуб акулы, я решил из него сделать подвеску, возьми, — протягивает Чонгук большой акулий зуб на толстой веревке. Омега берет подаренное, целуя альфу в щечку. — Мне сегодня уже три года, это лучший подарок, — омега продолжает рассматривать зуб и прячет его в карман шорт. — Пойдем, Тэхён, нам уже пора, — говорит один из родителей, беря его на руки, малыш машет рукой в ответ Чонгуку, прощаясь. Альфа даже не заметил, как уже потемнело — его привлекал Тэхён, запоминая имя, вертя на языке. Свел с ума. — Ты выйдешь за меня, Тэхён.