canción de cuna

***

Сочное красное яблоко свисает с раскидистого дерева, переливается в лучах солнца, Чонгук срывает его и сразу откусывает, перед этим потерев об свободный край своей футболки. Они только прибыли с корабля. Альфа уже повзрослел — совсем недавно ему исполнилось двадцать лет. И именно в этом возрасте он вступает в полные права обладать Каспи. Чонгук смахивает ладонью упавшие листья с памятника своего отца. Прошло уже четырнадцать лет с момента его гибели, он умер, как и все светлое, что так старался вложить Канг сыну. Чонгук стал более жестким, поэтому папа отправил его на корабле, чтобы сын был подальше от всего того, что могло пробудить в нем отца. Но он был не один, вместе с Хосоком. На глазах рос. Они приплывали раз в пол года на месяц домой и снова уплывали в дальние путешествия. Сначала маленький Чонгук не понимал, сильно обижался на папу, ведь ему даже не дали проститься с отцом. Но детство все равно было хорошим, Хосок показывал ему разные части света и рассказывая истории, уча руководить кораблем. Чонгук стал много тренироваться прямо на судне, в свои восемнадцать забил полностью рукав, он считал дни, спокойно ожидая своего полного возвращения домой, когда никто больше не посмеет решать все за него. — Как он умер, Хосок, — Гук откусывает яблоко, удивляясь, как осенью они еще остались такие красные и действительно вкусные. — Не думаю, что Канг хотел бы, чтобы я рассказывал. Он мне голову скрутит, когда узнает, — Хосок чиркает зажигалкой и закуривает любимые сигареты, пуская пепел на землю. — А мне плевать, я теперь полный владелец всей это земли, я имею право знать правды. Ему не было даже сорока лет, значит, что-то посодействовало, Хо, — для Чонгука Хосок стал как братом, он поддерживал его и всегда был рядом. Но Гук устал от лжи, теперь, когда он встает на место отца, когда уже не надо скрывать лишнее, а пора выдвигать скелеты из запылившихся шкафов, то он хочет знать все. — У него случился конфликт с Шрамом. Тот хотел часть земли, взамен на спокойствие семьи. Естественно он ничего не получил, но Минос вас все сторожил, усиливал охрану. А как узнал, что этот уебок приставил к голове Канга пистолет — вывел вас из города. Сердце подкачало, в последний раз Шрам снова начала угрожать, тогда он и умер. Он был в плаванье. Канг отправил тебя на это время до того, пока тебе не исполнится двадцать, когда ты сможешь встать на место отца, потому что Шрам — непредсказуемый. Пока ты был маленьким, он бы мог убить вас и все. Чонгук больше ничего не сказал, только поглаживает катану, все в мыслях держится одно — месть. Гука радостно встречает папа, несмотря на детскую обиду, альфа все равно рад видеть его. Он крепко обнимает его, прижимая к себе и вдыхая родной запах, теперь у омеги будет защита, такая же, как и была раньше. Чонгук проходит в зал, где за длинным столом сидят все шишки, рады видеть и подписать такой важный документ, как владение целым городом. Альфа проходит внутрь, делая короткий поклон, в отличие от остальных, которые делают более низкие, выказывая большое уважение. Выносят бутылку вина и сразу накрывают стол, альфа садится на то место, где всегда сидел его отец. Катану вешает себе на спину, не расстается с ней. — Рады Вас видеть, Чон Чонгук, — молодой альфа клонится, предоставляя бумаги на подписание. Гук все внимательно смотрит, вчитывается, крутя пальцами ручку. Стоп. Альфа поднимает свой взгляд на Канга, глядя исподлобья. — Почему здесь написано, что мне будет принадлежать не вся часть? — Чонгук склоняет голову к плечу, охрипшим голосом спрашивая, ожидая услышать, что ему все таки показалось. — Понимаешь, Чонгук…Шрам был сильнее, чем мое состояние и в принципе я. Он пообещал, что будет полная безопасность у тебя и у меня, я боялся, Гуки, — омега действительно боялся, но есть причина, по которой он так поступил. У Канга выступают слезы на глазах, Чонгук так сильно похож на своего отца. Даже голос как у него… — Ты мне что-то не договариваешь, поговорим позже. Я это подписывать не буду, это моя земля, мой город. Каким боком здесь Чу Вон? Мой отец выкопал этот город, какого хуя здесь он принимал участие? — Вы можете договорится с ним, чтобы вернуть. Не уверен, что он пойдет на такое, но должна быть причина, если Вы хотите вернуть это без переговоров, — альфа старался скрыть свой потаенный страх, ведь Чон способен на многое, учитывая витающий в воздухе агрессию, которой с каждым разом все больше и больше. — Подпишите тогда документы о клубе, как Вы знаете, теперь он ваш, находится в центре. Чонгук быстро расписывается в нужном документе и сразу уходит, бросая взгляд Кангу. Дело не чистое. Альфа заводит в свою комнату омегу, проходя к столу, наливая какой-то коньяк в стакан. — А теперь правду, папа. Я знаю, что ты не скажешь мне правду там, — указывает вниз на лестницу. — Но скажешь здесь. Ты бы не подписал такие документы, даже если бы была такая причина, как небольшое состояние. В любом случае оно было больше, чем у всех в этом городе. Но теперь даже у Вона больше, чем у меня. — Сынок, я…— омега заикается, позволяя слезам свободно течь ручьем. Страх окутывает с каждой секундой, вспоминая тот день. Альфа ослабевает свою злость, понимая, что здесь замешан Шрам. — В тот день он пришел ко мне, приставил оружие мне к голове и сказал, что убьет меня и тебя, если я не подпишу на него часть земли, большую ее часть. Не решил брать все, иначе были бы подозрения, он хотел сделать все тихо, прости меня, малыш, — альфа крепко обнимает Канга, понимая, как было тяжело омеге в тот момент, учитывая, что эта мразь пришла после смерти Миноса. Боялся его. Значит будет остерегаться и Чонгука. Значит будет усиливать охрану. Значит захочет убрать его, заполучив все. Но он нихуя не получит. Нарастающая злость берет вверх, Гук сжимает кулак и бьет в стену рядом, стискивая крепче в объятия своего папу. Сука, он выроет могилу для Вона, он заставит жрать землю, что отобрал. Омега мелко дрожит, понимая, что теперь Чонгук точно не остановится. — Малыш, пожалуйста, береги себя, я тебя очень прошу, — еще тише добавляет. — Прости меня, что отправил тебя до этого момента на корабле, я не знал, как еще тебя уберечь. — Чонгук злится еще и на себя, что все это время он винил в этом Канга, который пытался спасти семью. Чонгук целует в лоб омегу, поглаживая по мягким волосам и сразу уходит, собираясь ехать в клуб, смех берет, он должен быть уже сейчас обладать городом, а владеет только малой частью. Сам про себя ухмыляется и зовет Хосока с собой. Чонгук решает сам сесть за руль, не закрывая крыши сверху, позволяя вечернему ветру овладеть им. Разгоняясь до бешеной скорости, не разучился гонять. В мыслях одно — найти Шрама.

***

Огромное здание под клуб — в стиле Чон Чонгука. Неоновая вывеска на входе — Nobleza,охрана на входе и все как обычно в клубах, однако вход по приглашению или за очень большие деньги. Альфа входит внутрь, там уже полно народа, громкая музыка, растворяющая все вокруг. Чонгук поднимается на самый вверх, вокруг двух Чонов сразу собираются омеги. Хосок садится напротив Гука, пока им выносят напитки не менее привлекательный омега. Чонгук всю дорогу молчал, только крепко держал руль, играя жилками. Злость словно взяла под контроль его, не давай все обдумать. На бедра Деймоса садится миловидный парнишка лет восемнадцати, тот пытается как-то поцеловать в губы, но Чон перехватывает чужой подбородок рукой, улыбаясь и не давай себя целовать, только по шее. Хосок отпивает глоток крепкого коньяка, пока двое из омег целуются в губы рядом, что непременно заводит старшего Чона. — Ты просил найти, — Хосок кидает на стол синюю папку, привлекая внимание Гука. Чонгук улыбается, вчитываясь в каждую строчку, понимая, что нашел то, что искал почти всю свою жизнь, кем бредил все это время, кто занял сердце его еще с детства. Ким Тэхён — яркой полосой выделяется из числа всего текста. — Хоть одна радостная новость за сегодня, — Чонгук отпивает сладкое вино, на языке играется привкус алкоголя, пока омега на бедрах уже спускается вниз, выцеловывая открытую, сильную грудь. Но теперь, когда он нашел его, то ему омерзительны все остальные омеги, он заинтересован только одним. Тэхён занимается балетом. Ухмылка на лице альфы не сходит с лица. Омега скатывается на пол, уже расстегивая ширинку, облизывая пухлые губы, но Чонгук сжимает кулаком его волосы, оттягивая назад, обламывая все вожделения парня. — Нет.

***

Высокое, красивое здание с колоннами — театр искусств. Красиво звучит. Чонгука с Хосоком ведут на vip места сверху, где рядом сидят и другие важные люди, что непременно понимают в искусстве, ну или их вытащили супруги. Гук вальяжно идет следом, а сзади, не изменяя себе, катана. Чонгук решил не одеваться слишком серьезно, потому что дико устал, они только вернулись с дневной тренировки. Им приносят напитки, на Чонгуке остается все то же спокойствие, однако на лице все равно спектр предвкушения. Снова увидеть его. Тишина в зале и легкая классическая музыка, Чонгук даже не притрагивается к бокалу вина, только ждет. — Что ты будешь с ним делать? — Хосок смотрит на Гука, а тот даже ничего не отвечает, только смотрит на сцену, а что у него в голове? — Я заберу его, — немного погодя отвечает Чонгук. Театральный занавес открывается, глушится везде свет, кроме самой сцены. На ней несколько балерин, но самая главная стоит посередине. Это Тэхен. Ни с кем не спутаешь это лицо. Чонгук даже не смотрел на билеты, какой балет сейчас будет, не важно, что за поставка сейчас играет в его театре, самое главное сейчас впереди стоит. Изящные движения тела, включая руки, Тэхен будто бы растворяется в том, что делает, из-за чего выходит легкость. Чонгук бы убрал всех отсюда, даже танцоров, они меркнут на фоне Тэхёна, он бы мог и один танцевать, никто бы даже не заметил этого. Однако спектакль требует еще несколько участников. Чонгук смотрит только вперед, иногда притрагиваясь к налитому вину, удивляясь, как Тэхен в свои семнадцать лет так умело обращается с телом. Всю улыбку нарушает омега, который подхватывает легкого Тэхёна, кружа. Чонгук сжимает в руке бокал, а тот лопается от сильного давления. Вино и кровь смешиваются, Чонгук не чувствует боли, до скрежета сжимает зубы. Его тронули. И все бы ничего, если бы не чувственные прижатия друг к другу, даже отсюда видит почти незаметную улыбку Тэ. Хосок удивленно смотрит на происходящем, решая, что сейчас лучше не влезать, иначе будет хуже. Они разъединяются и Тэхен снова начинает порхать, где-то в глубине Чонгука взрываются искры, недобрый блеск в глазах и чувство ревности. — Если ты хочешь прожечь в нем дыру, то ты уже это сделал, — тихо говорит Хосок, чуть наклоняясь к Чонгуку. — Все уже знают, что ты решил посетить театр. Они решили пойти в твой клуб сегодня вечером. — Они? — поворачивается, смотрит глубоко в душу и после улыбается. Этот омега вызывает уже кучу эмоций, несмотря на то, что они еще даже не общались. Но у альфы есть и свои козыри в кармане. Выступление подходит к концу, прямо на сцену летит куча букетов и Тэхен с благодарной улыбкой забирает половину из всего(все не унесешь). Именно эмоции людей заставляют его летать в этой жизни, позитив на позитив.

***

Громкая музыка из клуба доносится даже до улицы, люди толпами идут туда, радостные и пьяные. Вечер подходит к самому разгару. Учитывая, что впереди выходные дни. Им приносят вино и виски, которое обычно и заказывают, Гук в ожидании, на его лице не сходит улыбка. Виднеется та самая макушка, что танцевала всего несколько часов назад на сцене, а сейчас тусуется уже здесь. Он не один, а в компании, но так даже лучше. Рядом с ним какой-то омега, вероятно, это он его поддерживал на выступлении, что ж. Чонгук наливает вино, испепеляя макушку Тэхёна, пока тот оживленно с кем-то болтает, ему наливают дорогое вино, явно из арсенала Чона. Даже когда отдыхает в нем не теряется та нежность и легкость, он как будто бы еще парит. Тэхён сидит непозволительно близко с омегой, о чем-то шепча тому на ухо, хихикает. — Хорошее вино, откуда? — отвлекается и рассматривает бутылку. Вкус приятный, это точно. — Из Грузии, хорошее, согласен, — Хосок смотрит вниз, подцепляя какого-то омегу, но незаинтересованность Чона обрубает все его надежды. Сейчас не до этого. — Пойду до бара, — уже встает и спускается вниз, забывая о том, что на нем все еще висит катана, его спутник и его помощь. Тэхёна тянут танцевать, он явно пьян и на все соглашается, Чонгук не сводит свой взгляд с него, тот даже не чувствует его. Омега прижимается к Тэ и целует прямо в губы, сука, Чонгук готов подкинуть деньги на это, это выглядит так охуенно, даже несмотря на то, что Гук хочет разбить лицо подошедшему так близко к его омеге. Тэхён резво отвечает, вплетая в его волосы пальцы, пока на его талии блуждают чужие руки, Тэ кусает за губы, отлипая от него и смеётся. Ким хочет выпить еще, поэтому тоже направляется к бару. — То же самое вино, — коротко говорит Чонгук, садясь на стул рядом с барной стойкой. — Мне текилу, пожалуйста, — Тэхён садится рядом, совсем не обращая внимания, пока его взгляд не падает на катану. — Это ты? — Вы, — поправляет его бармен, отдавая бутылку вина, стоящую во льду Чонгуку. — Так это Вы были в театре? Такую шумиху навели. Не ожидал здесь увидеть, — крутит трубочкой в напитке, явно не намереваясь уходить. Любопытство все же побеждает. Да и Тэхён уже устал от своих друзей, хочется одному побыть. — Да. Даже я, не особый любитель балета, засмотрелся, честно. Когда в следующий раз? — Оу, даже не знаю…Мой спонсор сейчас в плаванье, а без него руководство меня ставить не будет, даже если я танцую лучше всех их, — окидывает коротким взглядом собственную компанию. — Так что упадут у них просмотры, — смеётся. Даже смех у него как сладость на уши. — А что если я побуду спонсором? — резко спрашивает альфа, забирая еще и виски с барной стойки. — Откуда у Вас столько денег? — Я Глава, Тэхён, хоть и частичный теперь,— смотрит пронизывающим взглядом, попадая прямо в душу. Ким только сейчас понимает кто сейчас перед ним. — Ну попробуйте, — весь разговор омега пальцами гладит зуб акулы, висящий на шее. Чонгук даже не замечал этого, но стало не менее тепло на душе, когда увидел. — На самом деле, по секрету, все на территории Чу Вона считают, что Вы были бы лучше, — омега подмигивает, на что альфа ухмыляется. — До сих пор помню твой плач, — усмехается альфа, отпивая последние глотки налитого виски. — Надеюсь, что после этого подарка, — указывает подбородком на зуб. — Ты больше не делал этого. — Так это был ты? — удивленно спрашивает, даже забывается о соблюдении субординации, на что Чонгук лишь улыбается и уходит. Тэхён замечает блестящую катану, на лице у самого невольно выходит улыбка, на что способен этот альфа.

***

Чонгук как и обещал вложил деньги в балет, Тэхён снова стал выступать, иногда даже сольные партии, что несказанно нравилось Чону. Ким уже знал, где сидит альфа и каждый раз, когда выступление заканчивалось, то Тэ аккуратно, чтобы было незаметно поднимал голову в ту самую сторону, однако от Чонгука никогда не было возможности скрыть что либо. Однажды он выкупил все билеты в театре, когда Тэхён танцевал один. И, о Боже, эта была картина на миллион. Теперь даже Чон стал сидеть на первых самых рядах, чтобы видеть еще лучше. Эти движения были созданы для такого, как Тэхён. Казалось, что в мире больше нет таких людей, способные через танец передать суть. Тэхён не танцевал, он летал. — Браво, не зря тебя взяли в примы, Ким Тэхён, — Чонгук хлопает с отрывками, зал пуст. — Что ж, это Вы так хотели посмотреть на балет или на меня? Мне даже показалось, что Вы не моргали, — Тэхён садится на пол, уставший. — Всё то ты видишь, — склоняет голову к плечу, Тэхён сидит под единственным светом во всем белом, Чонгук даже не заметил, как тот покрасился в блонд, ангел? — Ладно, мне уже пора. Спасибо за наблюдение, но Вы отдали слишком много денег, мне достаточно, — Тэхён улыбается, уже уходя за кулисами, пытаясь разглядеть альфу в темноте, ведь свет падает только на сцену. Но не выходит, но он точно знает, чувствует, что на него по-прежнему смотрят, это вызывает теплые эмоции, вперемешку с страхом, ведь никогда не знаешь, что за этой темнотой.

***

— Вы уже осведомлены? — дворецкий в красивой темно-бордовой форме, сложа руки за спиной, наблюдая за альфой, сидящем в своем кресле и читая утреннюю газету. Вероятно, уже знает. — Да, уже знаю. Наверное, он придет ко мне, не один. Так что будем готовы, — альфа отпивает горячее кофе, ставя кружку на журнальный столик. Яркий, красный шрам, задевающий почти все лицо, включая и левый глаз, из-за чего он полностью белый и невидящий. Чу Вон встает со своего места только с помощью деревянной трости, он давно встал с кровати, однако все еще находится в пижаме. Новости о Чонгуке разлетелись по всей округе, все знают о его отце и наверняка теперь захочет видеть егоГлавой всего города. Этого нельзя допустить любыми способами. Чу Вон хоть и боялся Миноса, когда был в рядах его союзников, а сын его — полностью копия. Но теперь, когда Шрам обладает обширными территориями и людьми, ему не помешает он. Ну, или так думает только Вон. — Готовить людей, господин Вон? — Нет, просто увеличите охрану здесь. Я не знаю, что выкинет этот щенок, — красивая часть города, яркое солнце уже светит прямо на него, а окно в пол позволяет увидеть больше. Ну или почти.

***

Тэхён исполняет свою партию в балете, с улыбкой чуть поднимая взгляд вверх на то место, где должен сидеть Чонгук. Но его там нет. Улыбка сразу слезает с лица, в груди сдавленность, но надо продолжать до конца, ведь партия еще не окончена. Но на что надеялся Тэ? После окончания выступления, Тэхён сразу срывается домой, сам не зная, что так тянет туда. Скоро на работу, поэтому нужно принять душ и побыстрее уйти. Омега набивает какой-то ритм ногой, пока лифт поднимается на верх. Тэхён кидает рабочую сумку на пол, быстрее разуваясь в душ, чтобы смыть с себя лишнее и настроиться на дальнейшую работу. В квартире уже похолодало, а на улице идет дождь, омега хмурится, не хочется идти в такую погоду куда-то, хочется остаться дома под фильмы или вовсе поспать. Теплая вода смывает все накопившееся за день, расслабляется и из теплоты не хочется выходить в холод, однако его это заставляет сделать звонок в дверь. Мысленно поругавшись, что ему не дают нормально сходить в душ, напяливает белый халат и ступает по холодному паркету. Тэхён открывает дверь и не понимает, кто это был, может даже показалось, но его взгляд падает вниз на коробочку, а сверху лежит букет ромашек с гипсофилами. Омега забирает все, вдыхая свежий запах цветов, в них проникся дождик, как будто бы их собрали буквально сейчас с поля. Тэхён набирает воды в любимую вазу и ставит цветы на столик в кухне, попутно открывая небольшого размера коробочку, перевязанную шелковой бордовой лентой. Внутри лежит записка и несколько ракушек необычайного цвета, они переливаются на свету, таких Тэхён еще не видел. Они вкусно пахнут морем, поэтому к ним он еще обязательно вернется. Привет, mi vida, прости, что не смог посетить сегодня тебя в театре, мне очень жаль. Но в знак моего извинения я привез тебе оттуда ракушки, надеюсь, что они напомнят тебе обо мне. Мы еще встретимся. Тэхён вдыхает аромат бумаги, она пахнет парфюмом Чонгука, омеге хочется вдыхать его еще и еще, пока не забьется глубоко в легкие.

***

Большой и блестящий зверь смотрит прямо своими фарами на Чонгука, альфа обходит его со стороны, проводя пальцем по гладкому железу. Прекрасен. Рев этого мотора звонкий, словно перед ним и вправду зверь. Хосок кидает Чонгуку ключи, пока младший альфа расхаживает по помещению, рассматривая ящики, набитые новым и свежим оружием, включая и холодное. Оружейная полна всего, теперь ничто не помешает. — Думаю, он пойдет первым, — Хосок берет одно из огнестрельных, пряча. — Если он пойдет первым, он себе сам подпишет приговор, — оглашает Чонгук, продолжая рассматривать мотоцикл. В мыслях сейчас это не главное, однако он непременно размажет его, за семью Чонгук будет биться до конца.

***

Чонгук выезжает на главную дорогу, мча на большой скорости, пока в телефоне виднеется сообщение: I: выйди сейчас. T: что? зачем? Вжимает газ полностью, как только взглянул на скорый ответ, Тэхён не спит. Летя по асфальту, проезжая мимо единичных машин, пока дорогу освещают уличные фонари. Громко тормозя во дворе Кима, пока его ждет ничего не понимающий омега. Чонгук выглядит диким, словно это не он перед ним, а кто-то другой. Зато татуировки, что не замечал раньше Тэхен, хочется посмотреть поближе, в особенности бросаются его крепкие руки, черт, Чон выглядит так ахуенно. Чонгук глушит двигатель, двигаясь к омеге, словно хищник за добычей, глаза сверкают в темноте, невольно хочется съежится. — Привет, — тихо отвечает Тэхён, поднимая свой взгляд на стоящего Чонгука, при свете уличных фонарей он выглядит и вправду как хищник, а берцы тяжелят его шаг. — Не пригласишь на чашечку кофе?— звонко смеётся, пока Тэхён действительно приглашает к себе. — Почему Вы приехали именно сейчас? — Захотел увидеться. Ты против? Тэхён только крутит отрицательно головой, заходя домой. Квартира омеги уютная, все выполнено в пастельной гамме цветов, ничего лишнего нигде не стоит. Альфе особенно приглянулись засохшие полевые цветочки, собранные совсем маленьким букетиком в такой же маленькой вазе. Омега, вероятно, любит обычные цветы. Тэхён сам проводит на кухню, Чонгук садится на мягкий стул, усмехаясь некой растерянности Кима. — Решил заехать. Я думал ты бы захотел посмотреть torre con ventanas panorámicas, — испанский. Тэхён даже сначала не понял, что за язык был, потому что Чонгук так чисто сказал на нем, Ким готов переспросить, чтобы снова услышать этот голос. Есть что-то притягательное, даже не удивительно, что альфа знает этот язык, ему он так подходит. Что не умеет вообще Чонгук? — Именно поэтому Вы так спешили? — смеётся, включая кофе машину. — А если я откажусь? — замечает недовольный блеск в глазах, улыбка медленно сползает, а продавливающие молчание нарушает альфа. — Ты не откажешься, сколько тебе надо времени собраться? — Гук откидывается на спинку, пока омега зачем-то накладывает сахар, даже забыв спросить, нужен ли он. — Немного, подождете? — альфа кивает, а Тэхён отдаляется в комнату. Чонгук рассматривает милый интерьер, замечая маленькую и единственную рамку с фотографией собаки, странно, он не видит его в квартире. Затем взгляд переносится на кухонный стол и блюдо с лежащими на нем свежими фруктами. В частности греет душу, что омега поставил подаренные цветы в вазу. — Да что ж такое, — тихий голос негодования доносится из комнаты, разбивая всю гладь тишины. Чонгук решает все же заглянуть, останавливаясь и облокачиваясь о порог двери, убирая руки в карманы. Тэхён не может застегнуть цепочку на шее, это забавляет, он так сильно пытается ее перебороть, что альфа сам подходит сзади и помогает ее застегнуть. Дыша Киму прямо в шею, от чего у того кожа покрывается мелкими мурашками и, кажется, пульс учащается. — Спасибо, — омега не ожидал его увидеть сейчас, поэтому совсем тихо поблагодарил. Чонгук прожигает взглядом омегу, складывается такое ощущение, что он жарит это тело на сильном огне, добавляя остроты и не собираясь убирать в холод. На Тэхёне бежевые свободные брюки, что подчеркивают его идеальные ноги, короткая черная блузка, открывающая шею и ключицы. Но по-прежнему на нем висит не только цепочка, но и акулий зуб. — Почему не снимаешь? — охрипшим голосом спрашивает альфа, пока внутри взрываются фееричные фейерверки. — Он мне дорог, у тебя там кофе приготовилось, пахнет на всю квартиру, — хихикает омега. Чонгук даже не заметил витающий запах кофе из-за Тэхёна. Этот омега точно сведет его с ума. Впрочем, Чон и не против, сам идет навстречу, с головой окунаясь в пучину, из нее не хочется выходить никогда. Прохладный ветер проносится мимо Тэхёна, тот лишь крепко обнимает сзади Чона, его тело горячее, словно прямиком из ада. Что сейчас в голове у этого альфы? Тэ поднимает руки вверх, крича от радости и бешеного ритма сердца сейчас, Чонгук вжимает еще сильнее, увеличивая скорость, пролетая мимо домов, словно сокол. Адреналин в крови зашкаливает, но Тэхён не боится разбиться, он почему-то доверяет Чонгуку как родному. Смеётся, когда Гук кладет ладонь на бедро омеги, сжимая и водя монстра одной рукой, от чего Тэхён еще сильнее кричит, в кровь ударило целых два чувства: страсть и страх. Чонгук обещал появится, так оно и случилось. Еле сдерживается, особенно, когда у Тэхёна задирается и так короткая блузка. — Как Вы нашли меня? — омега говорит чуть громче из-за потока воздуха. — Судьба, — альфа ускоряется, позволяя воздуху управлять, усмехаясь не только из-за Тэхёна, но и из-за своей сдержанности. Высокими колоннами стоят стекляшки — так их все называют местные из-за больших панорамных окон. — Приехали, — альфа улыбается, когда смотрит на омегу, что не сводит свой взгляд с уходящими вверх зданий. Завораживающие представление.

***

Даже лифт здесь с панорамой, Тэхён не то чтобы боится высоты, однако все равно стоит поближе к незастекленной стороне. Альфа лишь на это смеётся, облокачиваясь на стекло, оно толстое и точно не упадет. Чонгук пропускает вперед омегу, тот зачарованно смотрит на полностью арендованный зал, тусклый свет создает приятную атмосферу, а их столик виден сразу: белая мягкая скатерть, бутылка вина и несколько маленьких букетиков гипсофил. Тэхён этому презенту мило улыбается и в душе как-то тепло, что альфа уделил такому моменту внимание, но когда успел? Поражает с каждым разом. — Вы что, выгнали людей? — омега присаживается на предоставленный стул, пока альфа садится следом, откидываясь по-хозяйски назад. — Почему это? — Насколько я знаю, здесь всегда полно людей, в особенности богатых, — чуть тише говорит Тэхён, официант наливает вино по идеально чистым бокалам и дает обоим меню. — И целый зал выкупить, наверное, сложно. — Для меня нет ничего сложного, тем более, не люблю, когда отвлекают разговоры, пускай здесь и тихо в присутствии людей. Что ты хочешь? — уже смотрит в меню, альфа здесь, наверное, перепробовал уже совершенно все. — Даже не знаю, так дорого…— омега закусывает губу, есть хочется и даже сильно, он не ел с обеда, учитывая, что уже поздний вечер, двигающийся к ночи. — Тэхён, — обрубает стальной и явно недовольный голос. — Я пригласил и я плачу, если хочешь, можешь здесь все заказать, мне не жалко. — Но, я тоже не дурак, как мне заплатить Вам? — звучит дурно и даже очень, однако Тэхён не знает, какие слова подобрать еще. — Ты отплатишь мне, если составишь мне компании еще раз, — Чон подзывает рукой ожидающего официанта. — Это что, Вы так на свидание зовете? — невольно расцветает улыбка. — Все возможно. Две порции гаспачо и флан, — официант быстро все записывает и отдаляется. — Чонгук, раз уж у нас свидание, расскажите что-то о своей семье? — А что именно нужно рассказать? Моего отца не стало давно, когда я был еще довольно маленьким, остался только папа, его зовут Канг. — Так Вы и правда Глава, я думал, что его сыну должно быть где-то лет пятнадцать. Альфа звонко смеётся, невольно от этого смеха пошли мурашки по коже, Тэхён сказал что-то очень смешное? Омега вцепляется пальцами в вилку, желая поскорее, чтобы им подали блюда, одному оставаться страшно. В самом начале Чонгук показывал себя спокойным, прошлый Глава был безжалостным, на что способен его сын? Это одновременно будоражит кровь внутри, но и одновременно пугает. — Мне двадцать, милый, — им подают блюда, подливая еще вина в бокалы. Тэхён сразу начинает есть, так голодно было, в мыслях только, что не набрать бы веса. Так аппетитно выглядит и пахнет, что омега не может удержаться. Ким живет один, родители ясно дали ему понять, что не будут помогать, ведь Тэ возомнил из себя слишком самостоятельного и в свои юные годы уже работает, не только в балете, но и подрабатывает в обычной кофейне барменом, по словам друзей он делает самое вкусное кофе в мире и только за этот счет держится кофейня, ведь если бы его там не было, то она бы уже давно закрылась. — Извините, — омега вытирает рот салфеткой, немного стыдясь своей голодностью, альфа все это время смотрел на него, не сводя свой взор, даже не прикладываясь к еде в тарелках. — А почему Вы себе десерт не заказали? — Предпочитаю не есть сладкое, ничего страшного, ешь, — кивает на тарелку. — Если хочешь, можешь еще что-то заказать. — Нет, спасибо, вполне хватит, — омега отпивает вино, оно не похоже на то, что обычно может взять, но понятно, оно явно дорогое. Тэхен принимается за десерт, удивляясь, как вкусно все таки могут готовить. — А Вы можете что-то еще сказать на испанском? — альфа сразу обращает свой взгляд с окна на омегу, Киму показался этот взгляд слишком твердым, поэтому сразу замолкает. — Guárdate del agua mansa, — с хрипотцой, Тэхён готов записать этот голос и включать каждый раз, не устанет слушать, голос Чонгука просто великолепен, как мед. — Как давно Вы знаете испанский? — Давай перейдем на ты, мне так удобнее. С детства знаю. Мои родители его знали и научили на нем говорить. — Не могу на ты, воспитание немного есть, — легкая улыбка и даже неловкость обращаться к Главе на «ты», учитывая, что они не так близко знакомы. — Привыкнешь, я же разрешил, — альфе приносят пепельницу, пока чиркает зажигалкой и небольшой свет пронизывают темноту. За окном туман, придающий прохладу в помещении. Омега замечает полностью забитую руку татуировками, тянется ладонью к ней и начинает рассматривать, пока Чонгук затягивается и пускает серый дым в сторону. Тэхён проводит пальцами по каждой тату, рассматривая рисунок, сам не замечая, как приблизился на таком близком расстоянии. Одергивается, из-за чего альфа смеётся, отгибает рукав рубашки вверх, чтобы омега продолжил свои наблюдения, на что Тэхён лишь виновато улыбнулся. Дурак я — думает про себя. Но насколько он красив, особенно такой расслабленный. Или может это Тэхён перебрал? Или все вместе…Но альфа тянет за собой, как на поводке, омегу не пугает возможно резкий характер, хочется узнать побольше о нем, само собой и встретится захочет еще раз. Но что если это временная затея, что если наиграется сегодняшнем ужином и все? Тяжесть на сердце, Тэхён не привык, просто осознавать это все же тяжело, обычно такие люди надолго не задерживаются, хочется верить, что Чонгук непременно появится на горизонте.

***

Юнги вдыхает родной запах города, ступая, наконец-то, по земле. Его покой нарушает внезапное уведомление, что его любимому Тэ больше не нужен спонсор, что ж, с этим альфа разберется чуть позже, а пока сам позвонит ему. Долгие гудки — и никакого ответа. Юнги садится за машину, решая наведать его тогда лично, возможно, он спит, хотя Тэхён всегда встает слишком рано. Ночь в Каспи прекрасна, океан вокруг даже не мешает, в такое время он чрезвычайно спокоен. Альфа открывает полностью окна, впуская холодный воздух в салон машины. Юнги подъезжает к дому и сразу выходит, не глуша даже машину. Форма капитана, несколько медалей, висящие на груди — все в стиле альфы. Юнги быстро находит ключи от квартиры и потому сразу входит в нее. Пусто. Альфа хмурится, куда мог Тэхён подеваться? Решает остаться подождать, но перед этим все же нормально припарковав машину. Тэхён приходит только под утро, проведя целую ночь за разговорами с Чонгуком, они разговаривали обо всем, включая рассказы о своей семье, Ким узнал много всего из детства альфы, как и сам Чон. Весь весёлый и полностью заряженный на день, поэтому сразу идет в комнату, чтобы успеть на репетиции. Но он дома не один, витающий запах бергамота сразу говорит о том, что Юнги здесь. Он сидит вытянув ноги вперед, подперев голову рукой и смотрит так устало, но так по-злому. Альфа надеялся, что его будут ждать, а нет. Омега мысленно себя поругал уже, что совсем забыл о том, что Юнги вернется с длительной командировке. — Ну и кто стал твоим спонсором? Так не терпелось, что уже нашел нового? Почему тогда мои вещи не выкинул? — грубо, альфа сдерживается, чтобы не вкинуть что-нибудь похлеще. — Юнги, меня подвез друг, а из театра бы меня выгнали, если кто-то не взялся бы без права на восстановление. Я же прима, для меня это важно, ты знаешь. — Что за друг? — Не важно, тебе кофе сделать? Мне скоро на репетицию надо. — Нет важно, а то что получается, мы в отношениях и я не знаю, кто у тебя там? — Ты же знаешь, в каких мы отношениях, ты меня любишь, а я тебя нет, за меня решили родители. Но тем не менее, когда я начинаю к тебе что-то чувствовать, то не ломай это, — омега врет, он чувствует совершенно к другому альфе, но не хочет лишних ссор, Тэхён обижен подобным манерам альфы, из-за чего Юнги чувствует себя виноватым. — Прости, — альфа подходит и обнимает омегу, прижимая к себе поближе и вдыхая носом любимый запах. — Заваришь мне кофе? — Тэхён кивает и направляется на кухню, пока Юнги передает сообщение: Найдите мне его.

***

Мрачный особняк, окутывающий своей темнотой все вокруг. Осенний ливень стучит по карнизам, а тусклый свет от лампы падает на шахматную доску. Играющий точно сосредоточен на победу, опережая противника на один шаг. — Шах и мат, — грубый, стальной голос оглашает свою победу и проигрыш своему противнику. Выстрел. Собеседник падает прямо на пол, окрашивая его в красный. В голове у мужчины одно — выиграть и у Чонгука. — Начинайте, — оглашает приказ по рации, откидываясь назад и допивая свой горький чай, улыбаясь и ликуя в душе, что скоро все будет в его собственных руках.

***

Чонгук скидывает все со стола, с грохотом падает все лежащее, Хосок спокойно сидит за столом, сложа руки, пока остальные не понимают, как себя повести и нужно ли что сказать, немного боясь влезать. — Сука! — кричит, срываясь, в душе волнами хлыщет ненависть, разгоняя бурю до точки невозврата, когда уже ничего не спасет Вона, пускай он дальше будет строить из себя бесстрашного, так оно будет до тех пор, пока не увидит кошмар перед собой, пока не увидит Чонгука, сына Чона Миноса. — Мы сумели взять нескольких человек их его отряда, Чонгук, — альфа стреляет взглядом Хосока, сжимая кулаки, играя жилками, пытаясь не удушить кого-нибудь прямо сейчас. — Ты знаешь, что делать.

***

Из гаража доносятся вопли, рыки, в особенности непонятные слова, после которого идет сразу крик. Чонгук стоит еще пару минут снаружи, вдыхая вечерний воздух, пока в руке катана словно шепчет быстрее. Катана словно ждала этого часа, когда снова в человеческую, алую кровь окрасится, заставит пожалеть обо всем, заставит приползти смерть, чтобы боли этой не чувствовать и прожигающих глаз не видеть. Чонгук входит внутрь, замечая, как сидящие альфы все в крови, Хосок и остальные им знатно уже показали, у одного из врагов прострелено колено, но это еще не все, что можно ожидать. Альфа молча проходит дальше, вставая напротив всех и рассматривает, взглядом говорит, что отсюда не выйти, здесь уже котел готовят, чтобы в ад прямиком отправить. — Ну что, черти. Да начнется ад! — Чонгук смеётся, переливая свой смех в оскал. Руки чешутся, чтобы всех здесь смести, чтобы места живого не было. Но надо оставить одного. Чонгук подходит к какому-то альфе, что уже почти отключается из-за болей в ноге и голове, но Гук не дает это сделать, окатывает его холодной водой, тот шипит, извивается, вода как соль на раны. — Вы ступили на чужую землю, — оглашает и пронизывает катаной другому мужчине прямо под сердце, тот воет, «бегая» в конвульсиях, самую ужасную боль в объятия закрепляет, а она вцепляется к нему, не отпустит. — Заметьте, не я вас заставил придти, вы сами сюда зашли, — вынимает сердце, оставляя внутри пустоту, альфа мог почувствовать секундную слабость и боль, но она для него длилась вечность. Альфа мычит недолго, а тяжелые веки прикрываются сразу, отпуская свое тело в бесконечную темноту. Чонгук зол, даже очень. Но больше всего зол на самого главного противника, хочется добраться до него прямо сейчас и показать, что такое действительно кошмар. — Ты передаешь ему сообщение, — ледяным голосом проговаривает альфа, мужчина быстро кивает, дрожит от политой на него воды и от страха, впереди на него смотрят не человеческими глазами, они полны нарастающей агрессией. — Остальных на площади прибить, без сердец оставь, пусть посмотрит, — блеск в глазах и оскал, площадь принадлежит Вону, однако вход туда не запрещен, он должен понять, что игра началась.

***

Альфу приносят несколько мужчин, потому что тот не способен идти, у него прострелены обе ноги, нет нескольких пальцев и разбит нос. В глазах виднеется не только тупая и резкая боль от каждого вдоха и любого движения, но еще и от ужаса, что он видел своими глазами. Кричит надрывно, как сумасшедший в агонии дергается. Шрам не понимает, что за звуки снаружи, но застывает в немом ужасе, стоит ему открыть дверь и увидеть этот ужас. — Что с ним? — спрашивает у остальных, не понимая, что произошло. — Господин, они взяли несколько наших, он остался жив, мы не успели взять все, слишком быстро они явились, — альфа глотает, пытаясь понять, что же там произошло. Шрам наклоняется к раненому, замечая на лице подступающие слезы. — Он просил передать, — шепотом начинает мужчина. — Игра началась…— и смеётся, звонко и резво, заливаясь смехом как припадочный. Чу Вон выпучивает глаза, не понимая, как нужно реагировать, но его реакцию перехватывает резкий крик с улицы. Альфа подходит к окну, сжимая зубы так крепко, что скоро превратятся в порошок. На площади прибиты люди, что послал Вон. Алая кровь на деревянном полу: игра началась, Чу вон;))) Шрам читает шепотом, глаз невольно дернулся, а тошнота подходит прямо к горлу, хочется вычистить поскорее все внутри. — Игра началась!!! — звонко и громко говорит, смеётся мужчина, еле как стоя, его уводят, как только Шрам указывает рукой в сторону выхода, сам прикрывая рот другой рукой, не сводя взгляд с площади.

***

— Как тебе помогло? — Юнги аккуратно обрабатывает свежую рану на колене, доставая из аптечки пластыри и бинт, омега упал прямо на пол со стула, прихватив с собой несколько тарелок, что и послужило ране. Тэхён морщится, сжимая края стула, пока Юнги пытается достать стекла и сразу поливает йодом. — Да я хотел за приправами, чтобы доделать твой любимый сырный суп, немного не рассчитал, — омега слабо улыбается, принимая заботу со стороны, а Юнги на него смотрит, как на центр Вселенной. — Ладони хоть не поцарапались? — Ким отрицательно мотает головой. — Иди пока, я сам доделаю. Юнги сразу полюбил Тэхёна, когда их познакомили родители Кима, те настаивали на союз, сразу отдав в супруги. Жаль только, что из них двоих Юнги любит сильнее. Тэхён смирился, сразу обозначив, что никаких чувств испытывать не будет, поскольку их просто нет, но альфа был к этому готов, видимо посчитав, что семейная жизнь сгладит углы и Тэ влюбиться, но за два года так ничего и не вышло. Heart made of glass, my mind of stone.

***

Хосок чиркает зажигалкой так уже несколько минут подряд, исходящий от нее свет немного освещает темноту комнаты, сейчас 4 утра, еще совсем не ложился, да и особо надобности нет. Через пол часа ему надо быть за столом, принимать решения и много много думать. Грусть наваливает сполна. Хосок спускается к себе в тир, попутно беря новенький глок со стола. Только так он может расслабиться и почувствовать себя лучше. Прицел в мишень, выстрел и мгновенная пустота после. И так несколько раз подряд, пока патроны в магазине не закончатся. Пустой большой дом, в других комнатах тихо спят слуги, иногда задумываешься, зачем такой дом, если все равно в нем нет нужного человека рядом. Isn't it lovely, all alone.