canción de cuna

***

Темные тучи ложатся на небо, откуда падает большими хлопьями снег. Чонгук даже не ложился с того вечера спать, время от времени он выходит из кабинета, чтобы прогуляться по территории своего особняка, ощущая хруст под ногами, теплый холод, который так морозит кожу лица. Альфа остановил свое движение в никуда, чтобы послушать свои мысли. Чонгук проходит дальше, внутрь двора, в беседку, подваливая с мешка угли в мангал, зажигая и кидая спичку в него, чтобы пламя разожглось. Альфа греет над огнем руки, доставая пачку заканчивающихся сигарет и закуривает, скидывая пепел в мангал. Хосок, что подъехал недавно к дому, тихо, осторожно заходит внутрь особняка, не находит и там своего брата, он уже знает, куда идти. Чон ухмыляется, заметив слабый свет в беседке, зная, кто его разжег. Хосок садится рядом с Чонгуком, пока тот делится новой сигаретой с ним. — Восток и запад уже подавлены, Шрам затих, я думаю, что пока он слаб — надо действовать. Часть группы отправил на разведку, а наши люди в его доме пока не передают никакой информации, сегодня должны выйти на связь, — проговаривает Хосок, скидывая со своих плеч куртку, ища в шкафах что бы выпить. В арсенале такого большого количества выпить, любимый его ром закончился. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. — Да, Чонгук, именно об этом я и думаю, — поворачивается к нему альфа, стреляя своим беспокойным взглядом с бутылкой в руках, заглядывая в эти омуты в глазах. Flashback. Хосок останавливается возле театра, ждет один единственный силуэт из всех выходящих людей. Ищет глазами нужную макушку и находит. Выходит из салона машины, помахивая рукой, чем привлекает внимание Тэхёна, тот непонимающе идёт к нему, опасаясь все же, вдруг это уловка и сейчас выйдет Чонгук? Хотя, скорее всего, он был бы ему рад сейчас… — Садись быстрее, мне нельзя сейчас здесь светится, — указывает альфа, еще раз пробегаясь глазами по людям. — Хосок, я не понимаю. Что-то случилось? — омега с осторожностью смотрит в чужие глаза, надеясь, что это его не последняя минута. — Чонгук не знает, если ты так беспокоишься. Это только моя инициатива. И чтобы он и дальше не знал, о чем пойдет разговор, нам надо побыстрее отсюда уехать. Тэхён кивает, но все садится, устремляя свой взгляд вниз, нахмурив брови. О чем хочет поговорить Хосок? Омега поднимает взгляд на проезжую часть, дыша этой тишиной оглушающий. — Хосок, я правда не хочу быть с Юнги, ты не понимаешь… — Что я не понимаю? — Мои родители хотели быть частью компании родителей Юнги. Они согласились на том случае, чтобы мы были вместе, якобы что тогда им обоим откроют больше путей для развития, так как мы будем с кольцами на руках. Но я не люблю Юнги, у нас была граница, что мы делаем вид для общественности и не более, а он любит…Юнги увидел, как мы были вместе с Чонгуком, просто был разъяренным, я никогда его таким не видел, — омега цепляется за надежду, что ему поверят, ведь душа так неспокойна, что правды нигде нет. Вот бы и Чонгук это все услышал. — Я знаю все это уже. Думал, соврешь мне где, а нет, — Хосок ухмыляется, плавно заворачивая мимо другого района. — Я не знаю, как это рассказать, эту сторону правды Гуку. Он сейчас вне себя, он очень зол. Я попробую тебе помочь, вижу, как вы оба мучаетесь этим всем. Хочу, чтобы хотя бы у вас все было хорошо. Мне дальше нельзя, дойдешь? Тэхён кивает, выходя из машины крепко обнимает альфу, правда благодаря его за понимание. За все это время его кто-то понял и услышал. End flashback. — Какого было мое удивление, когда мне доложили, что мой брат подвез человека, который предал меня? Скажи, как мне с тобой поступить? Ты враг мне? — Чонгук в глаза напротив не отрываясь теперь смотрит, хочет правду отыскать, кулаки сжимает до побеление костяшек, сказать что-то хочет, да не может от гнева внутри. — Разговор будет долгим.

***

Вон не смыкает свои глаза уже двое суток, он держит голову обеими руками, сидя за столом, пока в дробящей тишине тикают настенные часы. Альфа открывает глаза, что так щиплет, как только в его покои заходит бета. — Наш берег был разбит, какие будут указания? Юнги подходит к двери, собираясь уже постучаться в чуть приоткрытую дверь, чтобы оповестить о готовности Правого берега наступать, но не решается. — Отправьте Правый берег, — хрипло произносит, наливая себе воды в стакан, горло пересохло, а голова валится на стол, словно сделана из железа. Альфа просит открыть еще окна, пока в помещении гуляет до жути холодный ветер, но Вону жарко, кислорода словно нет. — Но сейчас там кипящее масло, мы потеряем и эту группу, Господин Вон. — Плохо расслышал? Мне плевать, пусть все сдохнут, но чтобы без результатов сюда даже не заходили. Услышал? Юнги закусывает нижнюю губу. Он все верно услышал. Там сейчас и правда самое настоящее пекло, а идти туда - это идти прямиком в объятия смерти. Альфа в спешке спускается вниз, доходя до своей комнаты, где в теплой постели спит Тэхен. В последнее время его навещают кошмары, он засыпает только под утро. И только в эту ночь он заснул сразу. Юнги плавно опускается на корточки перед омегой, ладонью по голове ведя. — Что-то случилось? — Тэхен раскрывает глаза, ему не хочется двигаться, ведь в комнате так холодно, окно открыто полностью, впуская морозный воздух внутрь. — Мы срочно, прямо сейчас отплываем. Я соберу вещи, одевайся. Оцепенение. Тэхен хмуро поднимается с постели, явно недовольный этой вестью. Ему не хочется, вернее, ему не хочется никуда без Чонгука. — Я не хочу, зачем? Какая в этом надобность? — Но альфа словно не слышит этот голос, он в спешке собирает чемоданы, одаривая омегу жестким взглядом и уходит, бросив напоследок, что придет через десять минут, что Тэхен должен быть одет, а сам уходит, запирая комнату с другой стороны. Юнги хочет забрать своих людей на судно, желая поскорее уже отплыть, подальше от пожара. Омега с трясущимися руками ищет телефон, лишь бы найти нужный контакт и всем Богам молится, чтобы он взял трубку в пять утра. — Он отправляется через десять минут, что мне делать? Помоги, я не понимаю, — омега пускает слезу, он не плакал с того времени, как Чонгук развернулся по глупости Тэхена, а сейчас он чувствует себя бессильным. Он бы вытерпел сто лекций от Юнги, но только не плавание в никуда, там его не найдут. Даже Чонгук. — Понял, не волнуйся, — Хосок хмурится, держа в одной руке телефон, а другой подписывая документы. Альфа выдыхает и скидывает номер, ударяя по столу так звонко, что спящий рыжий омега просыпается, смотрит на Хосока и не понимает внезапной агрессии.

***

Юнги приходит, беря сразу за руку Тэхена, тихо выходя из комнаты, в спешке ускоряя шаг и двигается прямо к выходу, где ждет готовая машина. Альфа волнуется, нервничает и еще сильнее сжимает кисть омеги, от чего Ким шипит и пытается выдернуть свою руку из мертвой хватки, но Юнги не дает. Они усаживаются, омега недовольно смотрит на Юнги, но тот только головой крутит. Выдвигаются из территории и направляются на корабль, где его люди уже ждут. Всю дорогу Тэхен глазами ищет машину, он обеспокоено озирается в сторону альфы, но тот в другую сторону смотрит неподвижно, омега внутри себя зовет Чонгука, лишь бы успел, лишь бы понял его, услышал этот визг внутри. — Будешь головой ерзать, я тебе ее остановлю. Чего ты на месте усидеть не можешь? — Юнги все время смотрел на него через зеркало, хмурым голосом одаривая, дышит тяжело. — Почему мы уезжаем? — Я так захотел. Через двадцать минут отплытие, даже раньше, нам нужно как можно скорее затеряться из виду. Сердце неугомонно бежит, кажется, что этот стук все присутствующие услышат. Тэхен всматривается в окно, надеясь, что Хосок успеет вовремя. Омега смотрит на свой телефон, ожидая хотя бы какой-то весточки. — Тебе это не нужно уже, — Юнги вырывает из рук телефон, открывает окно и выкидывает его на проезжую часть. Тэхен кричит, руками силу на альфу вымещая, а тот его руки захватывает и сжимает до боли, до хруста, пока омега не закричит от этого. Отпускает сразу. — Руки на меня поднимать будешь? Не позволю, я на тебя не поднимал, ты впредь тоже, тебе ясно? Я играть не буду, мне это ни к чему, усвой теперь мои правила. Омеге уже давно не больно, он потирает красные следы на своих запястьях, но он ее ставит на второй план. Сейчас — Чонгук. Это единственное, что волнует сейчас так сильно Тэхёна, а не эта жалкая боль на руках, омега себя ничтожным ощущает, потому что ничего сделать сейчас не может, даже банально за себя постоять. Машина паркуется у самого выхода на судно, остается только подняться по лестнице. Юнги открывает дверь для Тэхена, пока их вещи пакуют на корабль, омега сопротивляется, ему действительно нечего терять, он садится, как ребенок, на корточки, падает на колени и пачкает светлые брюки об асфальтную грязь. — Если ты не встанешь, я сделаю тебе больно, я не хочу этого делать, ты вынуждаешь меня, — Юнги в бешенстве, он рывками тянет на себя, омега встать не может, потому что падает каждый раз при попытке, раздирает руки и колени об землю, на лестнице волокут вверх. Юнги внутрь заходит, поднимая за локти и в каюту пустую заводит, где только кровать стоит, кидает и запирает, кидая напоследок фразу: — Я зайду скоро, успокойся, — мертвыми словами говорит, так спокойно, будто бы ничего не происходит, а внутри Тэхена бури. Омега громко кричит и стучит руками, раздирая до крови свои руки, когда дверь железная закрывается. Тэхен падает на пол, волосы свои на голове тянет, потому что виски гудят страшно. Омега чувствует тяжесть во всем теле, которая не дает ему встать. Вместе с тревогой злость ощущает дикую, которая разрывает изнутри только.

***

Чонгук перезаряжает пистолет, смотря на зеркало в машине, он знает, что сегодня всему этому придет конец, он сделает это ради отца. За отца. За семью. Альфа выходит, раздавая указ на нужные позиции и сам подбирается к заднему выходу. Он улыбается тому, что пришла справедливость на его сторону, она руками его крепко обхватывает и шепчет свое имя, альфа уверен в своей цели. Чонгук спокойно поднимается по лестнице, улыбка с лица так и не сходит, он как опасный зверь, который не шумит, чтобы не спугнуть свою добычу. Завидев бету - стреляет прямо в сердце, у того его нет, не было, когда-то он был дворецким его семьи, он отлично запомнил это лицо, даже бессердечный умирает, пачкая пол коридора. Альфа слышит большую перестрелку, крики, но все мимо ушей, когда он видит дверь Вона. Еще шаг. Чонгук заходит, Вон бессильно сидит на стуле, схватившись за грудь, сморщивая лицо от боли, скатываясь чуть ли не на пол. — Ну, давай, добей старика, чертов ты Чон, никогда вашу семью не уважал, у вас цели всегда дурные были, сука, как же больно, — Чонгук не замечает ранения, видимо, сердце прихватило, смерть словно сама не хочет самой ужасной смерти для человека, хочет поскорее забрать, но альфа так быстро не отдаст, он исполнит свой долг и отыграется посильнее. — Нашу семью хотя бы уважали, а тебя? Кто тебя уважает? Ты убил нас, ты ни во что не поставил свою, нашу семью, ты, мать твою, угробил часть моей жизни, а я отниму у тебя остаток. Не думай, что просто прострелю, чертила, — Чонгук нависает горой грозной над Воном, как тесная туча над бушующим океаном. Из этого кабинета живым выйдет только Чон, не более. Сейчас внутри все так кипит, что ярость словно затмевает все вокруг и будет играть сама. Чонгук ходит вокруг и глаз своих не сводит с альфы, который шипит от внезапно усиливающейся боли, на пол в конечном итоге падает, за стол руками цепляется, а те дрожать начинают. — Ну давай, задави, Чонгук, — не к альфе вдруг обращается, как будто бы здесь другой стоит, сверкает своими очами, с презрением окутывают, рыча на того, кто раньше времени на тот свет отправил. — Сейчас ты подпишешь бумаги на меня, я облегчу твою участь, может быть — Чонгук подает стопку и ручку, на что альфа хмыкает и швыряет все тому в лицо. Ни за что. Чонгук каменное лицо делает, обходит стороной и правую ладонь берет, палец в другую сторону ломает под крики и ерзание Вона, альфа и глазом не повел, три пальца ломает долго, растягивая, чтобы прочувствовал всю боль, чтобы хруст явный услышал. Над ухом чужим сгибается. — Сейчас не подпишешь — я тебе и ноги сломаю, ты от сюда не уйдешь на тот свет, пока я сам не решу, подписывай, иначе я остальные еще дольше ломать буду, язык твой поганый за те бранные слова отсеку, я помню все, что ты мне сделал, я не прощаю за такое никого, — Чонгук тянет за руку к бумагам, заставляя обхватить больной рукой ручку, Вон в криках заводится, ощущая еще один треск, потом обдается, под страхом и болью ручку берет, оставляя на ней свою роспись и печать. — Ну, давай, ты выполнил все, что хотел. Убей уже, чего ты ждешь?! — заходится в крике, опираясь спиной об шкаф с книгами. — Ты же этого так хотел - часть земли, что я отобрал у тебя. Ты всех уничтожил, кто был тебе врагом, давай уже, я только остался!!! Чонгук подходит к панорамному окну, улыбаясь картине солнца, которое тучи темные закрывают, сегодня он заберет его к себе, обратно домой, где и положено быть его сердцу. — Мне просто интересно услышать из твоих уст, ты так быстро сдался. Ради чего все это было? — Твой отец мне снится, я устал. Ты везде, Чонгук. — Тебе в аду гореть, так что насладись последними минутами своей жизни. Не думай, что для тебя это будет концом, Чу Вон, — альфа глазами сверкает в чужие, оттуда всю душу вынимает, заставляя на себя посмотреть, когда грубо пальцами обхватывает подбородок. — «Хитрость и злые намерения дадут вам то, чего вы хотите», но не в твоем случае. Альфа выпрямляется, катану из чехла вынимает со звуком, Вон себя в отражении видит, шепчет губами «нет» и назад хочет отползти, но дальше уже просто некуда. Чонгук смотрит последний раз по злому, острие резко в самое сердце заводит, альфа весь извивается, кричит всего несколько секунд, прежде чем напоследок вверх посмотреть с ужасом и болью на стоящего Деймоса. Чонгук сердце за струны тянет к себе, разрывая его острием и кидает рядом с альфой. — Сжечь дом, — приказ подошедшему бойцу оглашает, с презрением осматривая теплое тело, бумаги со стола забирает и навсегда дверь закрывает. Мрака на его территории больше не будет.

***

Чонгук не территорию дома своего заезжает и, не успев выйти, Хосок подлетает. — Тэхен вместе с Юнги отплывают от сюда, он не отвечает на звонки, скорее всего, Мин перекрыл связь, — беспокоено в глаза брата смотрит и ждет, тот молча срывается, отдавая приказ всех в порт отправлять. Сам лично за своим драгоценным придет, не отдаст так просто, он для него и под него создан. В Чонгуке злость разрастается, он вылетает на дорогу и встречных машин не видит, плотно обхватывает руль обеими руками, на полный газ нажимая, пролетая через красный свет, никого вокруг не видит, даже если не успеет, то все равно найдет, вернет его домой.

***

Тэхён плачет, не понимая, что делать дальше. Он заперт, не выйти, теперь он навсегда потеряет Чонгука? Имеет ли теперь смысл жизни для омеги? Ким внутренне зовет его, крича имя родное, вдруг их связь настолько крепкая, что альфа сейчас омегу чувствует? Тэхён стучит кулаками об дверь, выкладывая всю свою злость на нее, потому что не здесь он должен быть, не с Юнги, не с таким отношением к себе. Чонгук, пожалуйста. Юнги за штурвалом стоит, корабль слабо покачивается в стороны, от этого скрипят деревянные стены где-то. В дали виднеются тучи грозные, вдали штурм самый ужасный. Альфа поджимает губы в тонкую полоску, прекрасно зная, что плывут прямиком в эпицентр. Удивляется, погода всего полчаса назад была лучше, хотя бы не такой нависающей. Юнги отворачивается в сторону двери, шаги чьи-то слыша. — Гёнхи? Ты тут? Молчание. — Ты меня не слышишь? — за рацию после берется, пытается что-то спросить, но только помехи слышит. Злится, стуча корпусом об стол деревянный. Все как назло решили его сегодня разозлить, все к черту. Юнги выходит в коридор, осматривая комнаты, везде пусто, сердце бешено бьется от гробовой тишины вокруг, в первую попавшуюся каюту заглядывает и труп видит. Альфа цепляется за косяк дверной, пока его наизнанку выворачивает от картины, где бета лежит на полу в крови, с лежащим вырванным в клочья сердце и от запаха неприятного от красной жидкости вокруг. Юнги разворачивается, чтобы добежать до комнаты Тэхена, но врезается в Чонгука стоящего, от которого агрессия прет. Тот сразу горло чужое сжимает так крепко, к стене приваливая, Мин руками обхватывает чужую ладонь, рот открывая и воздух пытается забрать в легкие, но только хрипы выходят. Тот в ступоре стоит, не понимая, как и что делать, будто бы под гипнозом в глаза напротив смотрит и видит в них ярость. — Где Тэхен? — еще крепче сжимает, пока тот глаза закатывает, теряя сознание, Чонгук его на пол кидает, тот долго начинает откашливаться. — Как ты смог? — хрипло спрашивает, через слово кашляет на пол, Чонгук бьет рукой в стену, задавая вопрос заново и за волосы Юнгр берет, на себя притягивая, вверх держа, в грудь рукой сильно бьет. — Ответ не верный, — с новой злостью разгорается, когда кровь из носа чужого видит, мало, чтобы загладить. Рукой готовясь лицо разукрасить, но голос родной слышит из далекой каюты, по имени его Тэхен зовет, с отчаянием и страхом в голосе. Чонгук кидает Юнги на пол, альфа не в силах после встать, внутренне борясь с желанием выстрелить прямо сейчас, но что-то внутри мешает, он опускает дуло, направленное прямо в Чонгука, ложится полностью, кидая ствол в сторону. Чонгук дверь открывает, сидящего и заплаканного омегу видит, к нему рвется. Альфа на колени перед ним встает, головой в колени тычась, ладонями крепко руки сжимает родные. Тэхен улыбается слабо, пальцами дрожащими в волосы чужие зарывается, пока сердце собственное, теперь уже навсегда, успокаивается. Не перед кем более так не сделал бы никогда, только Тэхен у него такого заслуживает, себя будет мучить еще долго за то, что так обошелся, его жизнь так мучалась долго, а он витал где-то, агрессию не унимая. Тучи размыкают свои крепкие объятия, пока солнце своими лучами обогревает все вокруг, океан бушующий успокаивается. Несколько месяцев эти тучи миру тепло не показывало, кричало, что пока жизнь домой не вернется, не остынут и они.