canción de cuna

***

Тонкий звук лезвий разносится вместе с тяжелыми выдохами двух альф. Чонгук своевременно относит влево чужую катану, умело руководствуясь ею. Его хищный и сосредоточенный взгляд на деле концентрирует, все последующие мысли на второй план отводит. Хосок усмехается собственному проигрышу, откидывая в сторону лезвие, снимая маску. Чонгук всегда выигрывает. Альфа кидает бутылку Гуку, а тот к нему садится. — Через пару часов мы будем в порту, — говорит и крепко сжимает бутылку, жадно выпивая всю воду из нее, не оставляя и капли. — Нужно двигаться дальше, собираем оружие, ребят. — Не боишься переборщить? — переводит свой взгляд на опасные, Чонгук лишь хмыкает. — А должен? — Ты безбашенный, поэтому нет, конечно, не должен. Боюсь, ты сразу полезешь туда. Придумай все, для начала. Потому что пострадают все. Ты же знаешь, я рядом, могу что и подсказать. Все-таки с твоим отцом вместе служили. — Я отниму у него все, мне плевать далеко на то, что он исчезнет. Он сделал больно моей семье, я не пощажу. Я отомщу, даже если сад сдохну, но сначала его вынесут ногами вперёд, ни как иначе, — глаза свежо загораются. Чонгук не уступит, действительно, для него семье - высшая ценность. И точка. — Ну-ну-ну, куда же. У тебя Тэхен, не забывай. Ответственен ты должен, ему еще семнадцать, всего не понимает пока что, в том плане, не знает, какой ты в гневе. — Один он не останется, я его не оставлю. Так что не переживай, та моя фраза была слегка перегружена, ногами вперёд выйдет только он. В последнее время вижу у тебя разных людей, в чем дело, брат? Хосок ухмыляется. Ответа нет, но Чонгук все понимает по этой многозначительной мимики. — Не знаю сам. Иногда кажется, что я до конца жизни останусь один. С одной стороны это хорошо, я не буду переживать за семью, но с другой стороны…состарюсь и умру в одиночестве полном. Я купил большой дом и сам не знаю, зачем. В нем пусто, несмотря на то, что в нем есть работающие люди и я. Не важно. — Переезжай к нам, нахуй тебе этот дом? Брат, если думаешь, что не найдешь в свои годы, то ты глубоко ошибаешься. Не знаю, по каким параметрам ты там себе выбираешь, но тот милый омега с рыжей покрашенной башкой был даже очень. Возможно, ты просто слишком категоричен. Ты выбираешь не сотрудника, а человека. Ты не можешь забыть его? Хосок молча встает с места, даже, если это правда, она очень глубокая для него, даже более чем. Он до сих пор ощущает на кончиков пальцев запах ежевики, но сейчас он исчезает, его надо восполнить, но этого не случится уже никогда. Вспоминая тот ужасный вечер, что теперь всегда помечен красным в календаре. Мерзко и слишком холодно. Чонгук поджимает губы в тонкую полоску, вставая со своего места и хлопает Хосока по плечу, направляясь на верх корабля, чтобы предупредить Тэхёна о том, что скоро они выйдут на сушу. Хосок смотрит в запыленное зеркало, по которому давно пошли трещины, он видит там его, касаясь стекла пальцем, водя по силуэту. Он знает, что там никого нет, но так хочется верить в обратное.

***

14 лет назад. Тяжелая морская сумка ложится на плечи альфы, Хосок выходит из машины, пока на голову капает моросящий снег. Знает, что его ждут, поэтому с улыбкой поднимается по лестнице, сейчас альфа предложит переехать к нему домой, нечего быть одному в такой большой квартире. Звенящий звук открывающийся двери, но на пороге никого нет, обычно омега всегда ждет его у самый двери, ведь прекрасно знает расписание Хосока. Альфа списывает все на то, что возможно омега сейчас в ванной, судя по звуку наливающейся воды. Чон кидает ключи и сумку, попутно проходя в глубь квартиры, дергает за ручку, но заперто. Сердце начинает биться неспокойно, ведь омега должен был подать звуки, он же точно слышит альфу. — Гонхо, открой дверь, все хорошо? — делает еще несколько попыток открыть дверь, но не слышит ничего, кроме воды. Хосок быстрее бежит за чем-то острым, чтобы открыть. Получается, но только спустя минуту и в порыве трясущихся рук, бешеного сердца и поплывшего взгляда. Он ступает по мокрому полу, вода перелилась за бортики, страх, вернее ужас, который бежит по коже от увиденного. Альфа садится на кафель, промокая от налитой воды на полу, смотря на закрытые глаза, мокрые ресницы и синие губы. Видно сразу, что он решился на это не два часа назад, даже не пять. Хосок прикрывает ладонями лицо, надеясь, что открыв его снова, он не увидит эту картину. Оцепенение на несколько минут, часов? Хосок сам не знает, как выключил воду и стал вытаскивать холодное тело, дрожащими руками опуская на кровать и дотягиваясь до телефона. В раковине записав лежит, сквозь пелену читает. Прости меня, я знаю, что ты бы мне говорил, что я должен бороться. Но мне очень больно, я знаю, что шанс был и я должен бороться за него, пускай он маленький, но ты не понимаешь, что я ощущаю, это очень больно, я устал от больниц, мне не было страшно, скорее спокойно, будь уверен в этом. Еще раз прости меня

***

Сейчас. Судно все ближе подходит к суше, медленно останавливаясь у самого края, пока Чонгук будит крепко спящего Тэхена. Холодный воздух обходит вокруг Кима, несколько минут альфа сидит на полу, водя пальцами по пушистым волосам, с искрой в глазах засматриваясь. Напоследок хмыкает и оповещает, что они уже в городе. Что-то внутри омеги трепещет и говорит, что надо остаться здесь, он был бы согласен всю жизнь плавать, лишь бы не возвращаться в реальность. — Я подвезу тебя, но сразу уеду, пора, — Чонгук поправляет часы на руке, обращая внимание глазами на ничего непонимающего Тэхена. — Что ты собрался делать, Чонгук? — с долью страха в голосе спрашивает, когда альфа говорит таким мерзлым тоном - это значит, что что-то будет. — Тебе знать не так важно, садись в машину. — Мне на репетицию, друг подвезет, — Тэхен сжимается, вдалеке видит машину Юнги, как будто бы через стекло поджигает самого омегу. Внутри все сворачивается, не зря сердце так волновалось. — Я бы спросил, что за друг, но у меня мало времени. Познакомишь нас, а то я должен знать, что за друзья у тебя там, ладно? — Чонгук забирает ключи у подошедшей охраны, направляясь попутно к своей машине. Тэхен только кивает, выжидая, когда альфа уедет и стоит так еще несколько минут, на порту никого нет, так как только раннее утро, морозный ветер и падающие снежинки. Омега поднимает свои глаза наверх, прикрывая их в спокойствии и думая о том, что Юнги точно знает, где он был, иначе бы не приехал. Тэхен направляется к машине, альфа сам выходит, вместо слов только крепко прижимает к себе, пока омега задыхается от этого, пытается пошевелиться, но ничего не получается. — Отпусти, мне больно, Юнги, — хрипит, такой мертвой хваткой альфа никогда не обнимал. — Теперь все будет по-другому, мы сыграем свадьбу на следующей неделе, ты будешь жить в моей квартире, подарим славу общественности и Чонгуку. А потом уедем на моем корабле на несколько лет, здесь мы не останемся. И ты сделаешь так, как я скажу, иначе я вышвырну тебя и твоих родителей из почета, имей ввиду, — шепчет на ухо, смеясь после, пуская мурашки неприятные по телу, Кима сажают в машину, он как стеклянный, вмиг разбивается. Хочется выйти на ходу, разбиться и уже никогда не почувствовать ничего. — И имей ввиду у меня, что сделать с собой у тебя ничего не будет, почувствуй то, что ощущаю и я. Я тебе сдохнуть не дам, знаешь, как романтично будет умереть в один день, даже если я раньше - ты следом. — Ты не можешь так со мной поступить, я живой человек, Юнги. Пойми уже, что я к тебе ничего не почувствую! — срывается, теряя последние остатки спокойствия, молчать омега тоже не будет, пускай здесь хоть пристрелит. — Такой резвый, потому что под Чонгуком лежал? Что же он с тобой сделает, когда узнает, что ты шлюха? Спишь с одним, а живешь у другого? А? Не зли меня, иначе и я не сдержусь, ясно? — ладонью по рулю ударяет, сверкнув всей злостью в глаза Тэхена, тот вжимается в сиденье, замечая, как скорость увеличилась. Юнги не снижает обороты, смотря уже на дорогу, пока по салону нотки агрессии летают.

***

BlackMold - BONES — По моим сведениям, в наши склады пробрались люди Шрама, мы вычислили, но некоторым удалось уйти. Какие указания будут? — Действуем, где они? — Хорошо. Во втором зале, Шрам штормит наши судна с оружием, мы отвечаем, они утихли, но видимо, чтобы пополнить запасы. — Докладывай мне все, что происходит, можно не лично. По суше никаких движений? — Нет, но думаю, что в ближайшее время он выдвинется. Только что пришло уведомление, что Шрам укрепляет свои границы земли, выдвигает своих людей, по численности их меньше. — Пусть выдвигает, пора выйти, — кидает фигурку корабля на карту, рядом лежащую маску примеряет, у отца похожая была, всегда ее на себя надевал, когда надо было показать себя. — Не вижу утренней газеты за сегодня, где? — Видимо, еще не доставили, господин. Могу идти? Чонгук только кивает, смотря в сторону города и думая о том, что его отец бы поступил также, глаза наполнены местью, что карандаш от сжатий ломается, но альфа до этого нет никакого дела, он мечтает о том, что скоро Шрам также будет хрустеть.

***

— Отпусти меня, мне больно. Почему ты не можешь меня услышать? Зачем ты так со мной поступаешь, Юнги? — альфа кидает на пол омегу, попутно закрывая на ключ дверь и проходит дальше, пропуская мимо ушей все то, что говорит Тэхен. — Я уйду отсюда! И сигнал неправильный дает, альфа мечет острым взглядом и на лице злая ухмылка расцветает. Юнги садится за свой рабочий стол, попутно доставая какие-то бумаги и делает вид, словно омеги и нет в комнате. Альфа поджимает губы в тонкую полоску, смотря на Тэхена исподлобья, не переставая листать папки, омега корчится от внутренней обиды и срывается, плачет. Юнги не сдерживается, подрывается со своего места и садится на корточки у заплывшего в слезах Тэхена, который выдирается из рук и кричит, кричит. Поливает грязными словами, бьет кулаками по чужим рукам, сжимая так крепко в ладонях ткань пиджака альфы. Тот только крепче прижимает, внутри что-то щелкает и возвращается другой Юнги, не тот, что был в последние дни, словно под гипнозом бывал. Тэхен успокаивается через время, только слёзы не перестает лить, внутри все сжимается с такой силой, что к горлу подступает комок. — Ты не можешь со мной так поступить…за что ты так со мной? Неужели ты не видишь, что семьей нам не стать, Юнги? — заглядывает оленьими глазами в карие, чужие ищет там ответ, альфа только мягко целует в макушку и уходит, закрывая дверь уже с другой стороны. Омега только подходит к двери, понимая, что никуда сейчас не денется. И даже позвонить нельзя, потому что альфа забрал все средства связи. Голова нещадно болит, пульсируя в висках и слабость сваливается на плечи, лучше бы они уехали вместе с Чонгуком, тогда бы Тэхен все ему рассказал. Сейчас уже так поздно… Юнги возвращается только спустя какое-то время, заставляя выпить воду, а омега засыпает, пытаясь сопротивляться сну, но веки такие тяжелые, что он проигрывает. Руками цепляется за рубашку чужую и губами шепчет: Не-на-ви-жу.

***

Чонгук сидит в полной темноте, чиркая зажигалкой в полной тишине. Альфа в своем мире сейчас, пока на полу стоит полностью выпитая бутылка виски. Внутренняя злость одолевает с головой, а после наступает холоднокровие. Как так мог поступить любимый человек, которому он так доверял? На столе валяется изодранная утренняя газета, которую ему отдали только под вечер, вероятно, так велел Хосок, ведь именно он первым читает новости. Метнувший блестящий взгляд, направленный на зашедшего Хосока, Чонгук снова обращает свой взор на зажигалку, грубо чиркая и доставая сигареты с кармана. — Ты не выходишь весь день, все ждут твоего указания. Наши порты частично захвачены, оружие перехватили на полпути людьми Шрама. Ты еще не сказал, что делать с теми, кого успели взять с утра. — Ты действительно думаешь, что я сейчас способен принять адекватное решение? — закуривает и закидывает голову назад, вскидывая тем самым взгляд. Альфа выдыхает дым, делая очень глубокие затяжки. — Да, ты прав. Ты еще и пьян. Тогда я возьму на себя все решения. Чонгук, послушай, раз уж мы взялись отобрать у него твои земли, отомстить ему за отца, тогда не отступай. Иначе пострадают те территории, что у тебя есть. — Два часа назад я убил того адвоката, что принимал участие в решении по земле, что теперь у Вона. Ты знаешь, он жил один. У него не было семьи, детей. И я задумался, неужели я такой же хуевый человек, не способный иметь честь, семью? У меня сводило руки, чтобы не поехать к Тэхену и лично не выстрелить в его голову, но перед этим в Мина. Этот уебок явно причастен к тому сгоревшему порту в левой части. Все думаю, он действительно не любил меня или была какая-то причина, по которой он не сказал? Но, блять, когда я увидел этот заголовок в газете с их счастливыми лицами, что на неделе они сыграют свадьбу…Хаа, — альфа тушит окурок прямо об стол, поднимаясь и тяжело направляясь на выход, сверкнув глазами, явно намереваясь свернуть шею первому попавшемуся. — Но меня больше ничего не остановит. Я сделаю все то, что хотел, мне наплевать, что теперь он на территории врага. Господину Юнги перерезать наши крылья, ему больше не будет места на наших сделках. Семье Мину отказывать во всех делах, включая то, что они хотели затеять оружейную сделку с нами. Для меня больше их нет. Но знаешь, я покажу им ад. Чонгук выходит, попутно забирая с куртки свой пистолет, направляясь вниз. Рык мотора байка, на котором теперь часто будет ездить альфа, раздается так быстро, что Хосок не успевает сесть в свое авто, следом за Гуком. Альфа направляется в свой особняк, где теперь ждут его люди и ждут дальнейших действий со стороны. Холодный воздух зимы и падающий большими хлопьями снег отдают взамен холод, который сейчас источает сам Чонгук. Альфа громко издает шинами свое присутствие, пока охрана стоящая выгибается, внимательно следя за вспыхнувшим Гуком, что так быстро поднимается по лестнице вверх, пока на лице отображается камень. Чонгук молча заходит, замечая уже изувеченные лица своих врагов, что так и мечтают о скором конце, хотя бы на какое-то время отключится, но им не дают, обрубают ледяной водой, что по ранам так больно сказывается, как будто бы там есть соль. Альфа в руке катану свою несет, звуком лезвия по полу разносит и гневными глазами смотрит на них, врезая одному, особо смотрящему на него, прямо в сердце, за волосы назад откидывает и глазами прямо в ад собственноручно отправляет, язык попутно доставая и сразу ножом отсекая, сидящий альфа кричит хрипло, ногами дергаясь и глаза закатывая, по лицу кровь размазывает Гук, надвигаясь хищником на следующего, который так бешено смотрит и головой крутит, кричит и просит не трогать. — Чем ты думал, когда своего же человека убивал? А? Сука, кричи, — лезвие под сердце задвигает до конца, рукой разрывая сильнее, до сердца добираясь и из сосудов вырывая, видя захлебнувшегося в собственной подступающей крови альфы. Чонгук рычит на каждого, некоторым в голову стреляет, перед этим на колени заставляет сесть и просить прощения, произнося имена тех, кого убили. — Через наших на площади выставить, прибить чертей, чтобы видно было - всех, без вариантов. Языки вырвать и лично Вону доставить. Чтобы сам смотрел, что творит тварь. Наших поставить на всех крылах портов, пусть смотрят, оружие перевести на сохранение, часть раздать, так как оружие сильное, для себя делали. Остальных вперёд выдвигать, по суше тоже. Выбить этот забор вокруг Вона, без меня не входить. Меня предупреждать, может скрысит и уедет. И подключите на фоне площади, пора правду людям сказать, — оглашает громко, на карте показывая пальцами, быстро выходя, не дожидаясь Хосока.

***

— Блять, что за хуйня, как левый порт потеряли?! Там наших сколько стояло, вы что, не можете такой армией отстоять? Блять, — альфа расхаживает по верхнему этажу одного из особняков, совершенно забывая о том, что он должен присутствовать сейчас на конференции по одной из сделок морского пути, но сейчас Вона это мало волнует, поэтому он лишь метко стреляет подошедшему напомнить дворецкому, тот поспешно отдаляется. — Хорошо, я услышал вас. Докладывайте обо всем сразу, а не спустя час, — скидывает звонок, попутно сбрасывая все книги с полок, те звонки ударяются об пол. — Извините, Господин Вон, но Вас заинтересует то, что сейчас показывают по новостям, — Шрам быстрым шагом направляется в свой кабинет, погромче включая новости, так как в последнее время он стал совсем плохо слышать, смахивая на вечный звон в ушах из-за количества того, что навалило. — Как Вы прокомментируете сегодняшние события, ведь все порты перекрыты и на линии территорий с Господином Воном стоят вооруженные люди? — Я знаю, что сейчас Шрам смотрит это, так вот, игра началась полностью, не прячься за своими домами, я знай твой каждый. Выйди, покажись как и я, — альфа снимает маску, оголяя свое лицо, четко смотря в объектив камера. — Ты прятал меня за этой маской, но теперь лично я ее снимаю. Ты убил моего отца, отобрал часть земли самым глупым способом и врешь людям. Покажись, потому что теперь я надену эту маску на себя тогда, когда приду за тобой. — Как видите, сейчас на площади воцарился хаос, надеемся на скорое объяснения Господина Вона, — омега, что дает новости отдаляется от площади, с ужасом в глазах застывая, оборачиваясь на вопли казни, что царит сзади, прячется за камерой и крупным планом выделяет Чонгука, который катаной вновь руководит. Смотрит после только в камеру, машет в нее и маску выбрасывает. Принесенный стакан алкоголя разбивается, когда экран тухнет, Шрам опрокидывает и его, в гневном состоянии мотаясь по кабинету, пистолет перезаряжает и выстреливает пару раз в плазму. — Сука, — кричит, пока все уходят с кабинета, боясь еще сильнее своим присутствием разозлить Шрама. — Стой, — указывает пальцем на свою бету. — Меня на площадь вывести надо. Он же так хочет этого.

***

Тэхён просыпается от продолжительного холода по коже, плотные шторы тихо шевелятся по полу, касаясь паркета, видимо, открыто окно. Омега быстро поворачивается назад - Юнги нет. Собственно, как и всегда, когда они еще жили вместе. Тэхен садится на постель, касаясь голыми ногами холодного пола, ступая по нему к двери. Омега свободно проходит вперёд, но ноги словно не слушаются, только плетутся дальше, а тремор рук мешает вовремя схватится за стену, потому что голова очень болит. Тэхен спускается вниз по лестнице, стараясь с нее не упасть, но под конец ноги подводят и омега коленями бьется об пол. Жмурясь от тупой боли, глазами фокусируясь на приглушенном свете от неба, завидев часы - время шесть ровно. Тэхён смотрит какое-то время на окно, неотрывно смотря на падающий снег за пределами дома, тишину нарушает только завывающий ветер. Налитый стакан воды лишь наполовину быстро выпивается, омега садится на мягкий стул возле обеденного стола, ощущая по ногам легкий сквозняк и потирает холодные руки. В голове нет никаких мыслей, только туман, движения заторможенные и все время хочется спать, Тэхён сам не понимает, сколько был в отключке и утро ли вообще, ведь по серому небу за окном ничего сказать нельзя. — Не думал, что ты встанешь так рано с утра, — значит, утро…хриплый голос альфы, по-видимому, только он единственный в этом доме, кто вовсе не спал. Юнги только приехал, а омега даже не слышал звук машины, которая припаркована рядом с домом. — Что это было? — Что именно? — Почему я так долго спал? Я проспал сутки, — наконец осмеливается сказать, заглядывая в кофейные глаза рядом с собой. Вернее было бы сказать, почему ты так со мной? Но Тэхён так много раз задавался этим вопросом, а на него альфе не отвечал никогда. — Это были сильные снотворные, тебе нужно было успокоится, прежде чем принять то, что я хочу сказать. Тэхён, у нас будет свадьба на неделе. Там будет очень много людей, влиятельных людей. Включая и наши семьи, конечно же. Там будут все, я бы не хотел, чтобы ты был в таком состоянии, я люблю тебя, я хочу создать семью, но без твоего участия у меня этого не получится. Все было хорошо, будет хорошо. Хотя бы сыграй для общественности, — альфа наливает стакан воды, протягивая его омеге, тот не берет его, вопросительно смотря на человека, который смертный приговор оглашает. — Я сыграю, да, ты прав, я должен сыграть, но семьи никакой не будет, так и знай. Я лучше сдохну. — А кто сказал, что не будет и что я дам тебе сдохнуть, как ты выразился? Малыш, не переигрывай со мной, ты знаешь, что я тебя и пальцем не трону. Прошу, дай мне шанс выстроить заново наши взаимоотношения, я не хочу губить тебя, хоть и знаю, что натворил дров и мое прошлое поведение было некорректным. Эмоции вышли. Но, как бы тебе не хотелось, у нас все будет, ты спросил с меня про ту омегу, но сам при этом спал с Чонгуком, чего я не делал по отношению к тебе. Пей, — Юнги протягивает стакан, но Тэхён лишь швыряет его на пол, быстро удаляясь с кухни обратно. Тэхён не хочет более ничего говорить, если бы можно, он сказал бы многое. Хотя бы то, что Чонгука он любит, а выбор быть с Юнги - не его. Альфа сам понимает, что омега смириться с этим, любви не будет, это и не так нужно Юнги, он уже давно не просит ее взамен, лишь только одно: просто быть.

***

Снег хрустит под тяжелыми берцами, оставляя следы по тонкой дорожке вперёд. Свинцовые тучи грузом свисают вниз, создавая легкую темноту с утра, а прожигающий холод заставляет альфу лучше обернутся с теплый пуховик и шарф, выдыхая теплый воздух и создавая пар. Руки мерзнут и краснеют, от чего мужчина трет их друг об друга, не прекращая идти. Альфа идёт, зная куда именно нужно завернуть, несмотря на то, что можно заплутать из-за одинаковых памятников и крестов вокруг, но то место отличается. Еще шаг вперёд, выдох теплого воздуха и задержка дыхания, прошло столько лет, боль утихла, а на раны соль падает снова. Хосок смахивает ладонью снег на памятнике, теперь отчетливо видно лицо, которое в своих прошлых теплых ладонях держал, так боялся отпустить. Звуки хрустящего сзади снега и запах хвои, с каждым разом усиливается вокруг, приближаясь все ближе. Тяжелая рука ложится на плечо, Чонгук встает сзади, доставая из кармана черной куртки пачку сигарет, протягивая одну альфе, с одной зажигалки загорая обоим. Хосок кладет свежие белые тюльпаны, что красивым и пышным букетов на снегу раскладываются. — Знаешь меня слишком хорошо, — говорит и делает затяжку Хосок, пепел в сторону скидывая. Сзади альфа только усмехается, выпуская дым вверх. — Я знал, что ты здесь сегодня будешь. 15 лет назад. Хосок запивает кофе свой груз по работе, стуча по клавишам ноутбука, намереваясь через пять минут послать все к чертям, поскольку эта документация за весь день надоела. Альфа сидит здесь только ради одного человека, голос и смех которого доносится до Чона, от чего невольно у самого улыбка появляется. Хосок закрывает ноутбук, от чего глаза так устало смотрят вперёд, но улыбка не исчезает до сих пор, омега обращает свое внимание за сидящем вдали альфой, продолжая принимать заказы и внимательно слушая пожелания клиента. Гонхо подходит к альфе, чтобы забрать все со стола, так как время уже подходит к закрытию и почти никого нет в зале. — Какие цветы любишь? — Белые тюльпаны, — единственные цветы, которые может принять и которые сердцем любит, Гонхо улыбается и относит все, мысленно держа пометку, что издержаться не может от лишней улыбки, Хосок бегает сюда каждый день, не пропуская ни одного дня, чтобы не заглянуть сюда. Сейчас. — Как там дела у нас? — более глубокая затяжка, Хосок выдыхает дым, шмыгая носом от, кажется, вечного холода вокруг. — Все хорошо, не думай, — Чонгук кладет белые лилии рядом с тюльпанами, укладывая их аккуратно. Альфа выпрямляется и докуривает сигарету, пока на улице холод, внутри Чонгука огни пожара, такого долгого и безжалостного, альфа не скрывает своей такой стороны, показывая, как все может обернуться. Чонгук уходит, а отдаляющие шаги и хруст снега дают понять Хосока, что теперь он может навзрыд плакать и только перед своей любовью на колени встать, тихо шептать: «почему?» Чонгук знает, когда нужно уйти, он знает, что нужно сейчас Хосоку.

***

Бета вытирает полки с книгами, параллельно слушая задним планом новости, что не прекращаются литься бесконечным потоком. Сегодня с утра был казнен директор по деловым сделкам между семьями Чон и Вон, Итан Мартин. Он обвинялся в сговоре против Чон, также обвиняются судьи по делу о Смерти Главы Миноса, к делу прикреплены новые заявления, где главным участником является Господин Чу Вор, он отвергает в свою очередь все обвинения. Тэхён устало плетется на кухню, почти весь день он провалялся в комнате, не подпуская к себе никого, звенящая боль внутри не дает покоя, омега чувствует обжигающее пламя вокруг себя, словно пожар. Такого никогда не было, чувство такое, словно кто-то руководит его ощущениями, знает кто. Чонгука чувствует у себя в голове, омега рвется к нему, тот только в кошмарах приходит и с огнями в глазах молча стоит. Тэхён слышит до боли нужное имя, ускоряя свои шаги в зал. Бета собирается выключить звук, какое-то время наблюдая за происходящей картиной, застывая. Омега проходит чуть дальше, становясь позади и неотрывно смотрит вперёд, на эти огненные глаза, обещающие ад сейчас. Чонгук катаной окровавленной людей сердец лишает, свое собственное далеко в ящик прячет и пустоту внутри себя показывает. Глазами, наполненные ненавистью и разочарованностью в объектив камеры направляет. Не улыбается, только молчит. Ходит тяжелыми шагами вокруг еще не лишенных жизней людей, садиться и голову их на камеру поправляет. — Эти люди были причастны к тому, чтобы отнять честь, заслуженную землю и уважение у людей моей семьи. Эти люди предали моего отца, они не достойны быть на моей земле. Они будут казнены, судом или без него. Я жестокий, я очень жестокий, mi corazón, — Чонгук катану врезает до конца, не замечая чужие вопли и страх, которым наполнена вся площадь. Альфа рукой голой сердцем вырывает и показывает, кидая его вперёд. А тело мешком в сторону валится, Чонгук перешагивает через него, на лице ничего не меняется. Бездушное тело к столбу казненных прибивают, пока мужчина и других жизни лишает. Тэхён смотрит, забывается на минуту, слыша только обращение и видя столько тел, что отворачивается, падая на кресло перед телевизором. Сил как будто бы лишили прямо сейчас, он голову обеими руками обхватывает и надрывно плакать начинает, сам себе не принадлежа. Бета что-то пытается сказать, но омега его не слышит, он слышит только вопли людей, которых убивает прямо сейчас любимый человек, кажется, будто бы сейчас Тэхён там находится, будто бы его очередь уже скоро будет, но его очередь была уже самой первой. Тэхён словно везде его ощущает, где бы ни был сейчас, омега его чувствует.

***

Хосок поднимается по деревянной лестнице, где уже бурно идёт обсуждение действий, альфа нахмурен, ведь сейчас поздний вечер, Чонгук в таких случаях вызывает только если что-то важное. Сегодня Хо был на четырех разных точках города, принимал поставки нового оружия, подписывал затем бумаги и сразу выезжал на следующую точку, где надо было уже отдавать часть оружия заказчикам. Не очень хотелось ехать сюда, сейчас бы просто побыть дома, ‘побыть наедине с собой, вдали от людей.’ Хосок проходит в кабинет, усаживаясь в угол на плетеный стул, подложив под щеку кулак и вытянув ноги вперёд, давай отдохнуть себе хотя бы так, за весь день не успевала нормально посидеть. Чонгук что-то увлеченно говорит, раздавая указания и показывая пальцем по карте, альфа знает, что Хосок тут, но пока не договорит - не повернется. Большой просторный кабинет с висящий прозрачной картой, которая открывает вид на улицу, подсвечивая синим цветом, но это не единственный источник света. Длинный, вытянутый стол, на котором тоже есть карта, однако она бумажная, Хосок уверен, там все уже разрисовано Чонгуком, ведь он все еще продолжает что-то там помечать. — Не думал, что ты приедешь так скоро, — все люди расходятся, получив нужные указания, Чонгук садится около стола на такой же плетеный стул, кидая карандаш на поверхность. — Оставил пару задач нашим, справятся, со сложной массой все уже решено мной. Ты решил побеседовать как брат с братом или что-то еще? — кидает взгляд на настенные часы сзади Чонгука, сверяясь со своими. — Мм, — делает наигранную задумчивость, качаясь на стуле с довольной улыбкой. — Хочу навестить пару человек, они как раз через пол часа будут в клубе, который в центре. Составишь компанию мне, хочу увидеть одну симпатичную рожу, а вторую захочу убить нахуй, но не будем об этом, я хочу обломать им праздник. Чонгук окидывает взглядом альфу, замечая то, как он перезаряжает свой пистолет. Эта зима оставила шрамы, ты их не загладишь, Тэхен.

***

Тэхен сидит в салоне машины уже битый час, разъезжая все это время вместе с Юнги после того, как Ким бурно злился, что в конце они поедут вместе на сделку с оружием. Омега сильно не вникал в разговоры Чонгука, но точно знает, что все крупные договоры решаются с ним, неужели Юнги решил так показать его, омегу это сильно злит и тревожит. Тэхен бы с радостью выпрыгнул из машины по дороге туда, если бы было силы на это. Сильная вялость и нежелание ничего делать, единственное, о чем он думает - Чонгук. Омега чувствует эту злость альфы, но в то же время сильную боль внутри, а омега ощущает сейчас и то же, все вместе и сразу, от чего даже на простые эмоции нет сил. Как будто бы что-то сильно их связывает, даже такая проблема, что происходит у них не дает разорваться красной нити. Омега переводит свой взгляд сверху на сидящего альфу впереди, слабо улыбаясь на его рассказ. Тэхен внутреннюю тревогу ощущает, с каждым километром она нарастает. Юнги не сразу паркуется возле клуба, какое-то время он написывает человеку, только потом поднимает взгляд на сидящего сзади Тэхёна, который сглатывает ком в горле. Холодный морозный ветер, который с каждым днём напоминает о глубокой зиме, обдает почти сразу из выхода теплой машины. Внутреннее чутье и тревога, что не отпускает и даже усиливается, как и бешеное сердце, Тэхен чувствует и точно знает, что здесь есть Чонгук. Ищет его глазами, среди сотни машин и сотни людей, что приходят и уходят, омега закутывается сильнее в шарф и все еще надеется, что увидит его, только поиски нарушает Юнги, который тянет за собой внутрь. Чонгук действительно здесь. Альфа сидит в салоне своей машины, закуривая и скидывая пепел через спущенное стекло, наблюдая горящими глазами за человеком, которого впустил через себя, кого искал почти всю жизнь. Чонгук ждет какое-то время и выходит, поднимаясь по длинной лестнице вверх, где за столом сидит Хосок и, конечно же, Юнги с Тэхеном. Омега хмурится, как только Юнги собственнически кладет свою руку на колени Кима, Тэхен сразу поднимает глаза на ничего не выражающего Чонгука, который даже не посмотрел на людей, сидящих рядом с Хосоком, только холодом обдает. — Я так понимаю, что вы отказываетесь сотрудничать с нашей компанией, можно узнать почему? Ведь все условия договора были соблюдены, — только эти слова заставляют Чонгука исподлобья посмотреть на говорящего адвоката, который после сбивается со своих мыслей. — Неверно вы сказали. Вы отказываетесь выполнять наши условия, — Хосок откидывает папки с кучей ненужных строк, на них он уже насмотрелся за весь день. — Единственное условие, что мы поставили вам еще в самом начале - это не сотрудничать с Господином Чу Вон, не раз упоминали об этом пункте, по вы почему-то пренебрегли всего единственном условием. — Этого условия нет в подписанных документах с вашими подписями, — Юнги закуривает, выпуская дым в сторону от Тэхёна, только сильнее нажимая на его колени. Омега съеживается, встречаясь с пристальным взглядом Чонгука, который с пустотой смотрит. — Мы внимательно прочли, вы верно сказали, там нет этого пункта, только это проблема уже ваша, ведь черновик вы нам и приносили, мы его утвердили, там было это условие. Что же вы от него отказались, не предупредив нас об этом? — Чонгук склоняет голову вбок, откидываясь назад. — Наверное, вы думали, что я совсем слепой дурак и не пойму того, что вы нас наебали, так что смело могу вас заверить о том, что все документы с этим пунктом у нас есть, а если вас и это не убедит, то ваша часть оружия уже продана. И раз уж этот документ не действителен, то и сделки никакой не было, — альфа разводит руками, улыбаясь и разрывая листы, сидящий адвокат нервно развязывает галстук, закашливаясь и хватаясь за горло, ничего не понимая и сразу падая на пол. — Вы думали, господа, что я нихуя не увижу? За все действия придется платить, у вас есть ровно две минуты, чтобы вылететь из этого помещения, иначе мой гнев зайдет слишком далеко, — Чонгук только загорается, завидев то, с какой силой сжимают ноги Тэхёна, рыча и целясь дулом прямо на омегу, еще секунда. Еще секунда Выстрел не раздается, что-то внутри альфы останавливает, что-то говорит - положи обратно. Щемит в груди так больно и твердо, что Чонгук сжимает так сильно челюсть, рыча утробно на всех. Все уходят, кроме Тэхена, которого тянет Юнги за собой, омега долго смотрит в след и точно знает, что там, на улице, Чонгук видел его, он знал. Омега размыкает губы и шепчет прости, что повторяет и альфа за ним, шепча в ответ те же слова. Чонгук выстреливает после, когда уже нет врагов рядом, выстрел попадет в потолок, как сигнал о том, что любовь не исчезла.