Железнокрылый ангел

Первое, что запомнил Григорий, когда родился – это боль. Глаза слепил резкий свет, всё тело сдавливало в судорогах и разрывало от недостатка воздуха. Он пытался плакать, но получался лишь жалкий хрип. Огромный человек хватал его за ноги и бил по спине, от чего Григорию становилось лишь больнее. Он не помнил, что произошло дальше. Лишь отрывочные воспоминания. Что другой большой человек – мама – плакала, когда кто-то сказал ей что-то плохое. Про него? Почему-то ему казалось, что в этом мире его ждут лишь страдания. И началась ежедневная борьба. Тело не слушалось и пугало. Воздух сушил, а свет больно резал глаза. Он пытался сосать грудь матери, но она от чего-то плакала ещё сильнее. И вдруг, в очередной приём врачей Григорий услышал слова и неожиданно для себя понял их смысл: «Он родился с этой болезнью. Он никогда не сможет нормально ходить, бегать или играть. Даже подниматься по ступенькам. Если и научится – сердце не выдержит почти никаких нагрузок. Так и останется хромым и косым уродом» Григорий не сразу понял, что те слова про урода не были произнесены. Но мать всё-равно поняла их смысл и разрыдалась. «Бедный, бедный мой Гришенька! Как же так?» - плакала и плакала она. И сдувала с него пылинки. Но Григорий, хоть и только-что родился, но уже понимал, что быть уродом – это очень большое невезение. И под рыдания матери и отца отчаяние и страх охватывали его. Он боялся всего. Детей, которые шумно ползали и играли вокруг. Больших собак. Не боялся только нянечек, которые ухаживали за ним, старались улыбаться и радоваться ему. Но всё испортилось, когда пришла пора познать своё тело, и Григорий начал на своей шкуре понимать, в чём ему так не повезло. Он не мог ходить. Не мог говорить. А ведь ему был уже год! Он видел, что другие дети бегают и лопочут! А он – не мог, хоть и старался изо всех сил! Но, чем сильнее он старался, тем сильнее билось его сердце, тем слабее становились руки и ноги. А мать плакала каждый раз, когда все его попытки встать оборачивались провалом. И ненависть к самому себе начала поглощать его. С грехом пополам он овладел своим телом и научился говорить и ходить лишь к семи годам. Он с чёрной завистью и ненавистью глядел на других смеющихся детей. Брезгливо и презрительно взирал на их глупые капризы, ведь они не понимали, чем они владеют – здоровым и сильным телом! Но было то, чем он гордился, чем он точно их превосходил – это умение погружаться в себя. Иногда, когда становилось особенно тоскливо, он закрывал глаза и начинал слушать мир. Как поют птицы, как кровь течёт по жилам, как разговаривают за дверью нянечки. И чувства превосходства всецело поглощало его, гордыня столь сильно распирала его, что он торжествующе улыбался про себя и понимал, что ни за какие блага мира не расскажет никому об этом умении. Очень скоро он так научился слушать людей, что без труда смог понимать их мысли. Что папаша его, офисный планктон, думает лишь о том, как заработать больше денег в условиях ограниченного рынка труда. Как мать иногда думает, как красиво было бы нарисовать эти цветочки, но времени нет и надо – страдать. И что соседский пацан – трус и забияка, глупый настолько, что до сих пор не понимает, как можно самому ходить в туалет без мамы. Это единственное, что утешало его. К сожалению эти вспышки самопогружения приходили редко. И стоило им пройти – как Григорий сразу же впадал в бессильную ярость, и тогда бедная мамаша ничем не могла успокоить своего разъярившегося ребёнка. Там было лучше, чем здесь. Там он был богом, а здесь – уродом, не заслуживающим даже жизни нормального человека. За год до школы его умение вдруг расширилось – он услышал голоса техники! И буквально за неделю он разобрал все электроприборы в доме. «Что я делал все свои 8 лет жизни?!» - отчаянно он вопрошал себя. Ведь это было так здорово! Так ново! И это было ему по силам! Но родители не обратили на это внимания, и он сам вскоре потерял к технике интерес. А потом он пошёл в школу. Он был меньше и слабее остальных, но врачи рекомендовали ему учиться среди обычных детей. Первый день прошёл хорошо. И второй. Григорий держал нагрузку и даже познакомился с некоторыми одноклассниками. Но месяц спустя драчуны выяснили, кого можно травить. И два года Григорий скрипя зубы от бессилия, мечтая когда-нибудь дать сдачи, ходил в школу. Но ему было нельзя драться – врачи запретили. О, в тот миг он бы всё на свете отдал лишь за один взмах кулаком! Но когда-то всему приходит конец. Терпение Григория лопнуло. Если нельзя бить, то можно работать языком! И Григорий начал язвить и дерзить, тем более ему уже было 10 лет. И он словно с цепи сорвался. Дерзил всем – девочкам, мальчикам, учителям, родителям.  И – драчунам. За что немедленно получил в зубы. Но ему уже было всё-равно. И в свои 11 лет он наконец впервые дал сдачи кулаком и расквасил нос своему зазевавшемуся обидчику. О, он великолепно знал анатомию – больница научила – и бил по больному. Его тогда очень сильно избили, но в тот момент Григорий в первые в жизни как никогда был счастлив. Всё внутри него ликовало. С тех пор, стоило хоть кому-то не стерпеть его насмешки и распустить кулаки – он нещадно бил. Ведь это была его единственная месть миру за то, что он родился таким уродом. Завидуя одноклассникам, презрительно вынося шум и гам школы, он выучился и поступил в институт на факультет электроники и робототехники. Он думал, что его жизнь изменится к лучшему. Но как же он ошибался. Молодые однокурсники, сильные снаружи, но слюнтяи внутри, ужасно раздражали своим нытьём. Как никогда его внешность начала отталкивать, особенно когда ему начали нравиться девочки. Как оказалось, у Григория хоть с одним из органов всё просто отлично – ему хотелось по 7 раз на дню и по 7 раз за ночь. И он начал просто ненавидеть девчонок. Он не знал, как сумел не свихнуться и не покончить с собой в дни учёбы – возможно, занятия самопогружением помогли. Там он видел свет и это свет начал что-то ему напевать. Его это невероятно радовало и грело. Вскоре он заметил, где в теле у него поселилась боль и с горечью осознал, что вытравить её практически невозможно. Всё, что ему оставалось – это молча наблюдать, как бьётся его искалеченное сердце, как кровь течёт по убогим мышцам и костям. Как мозг пытается сформировать новые нейронные связи, но преграда из болезни сводит на нет все попытки хоть что-то изменить. А потом начали прилетать ответки. Каждый раз, когда он пытался заставить сердце биться ровнее или сделать руки и ноги сильнее – на следующий же день жизнь его била и очень больно. Он получал травму или друг предавал или распускал лживые слухи. Автобус, в котором он ехал на учёбу, мог запросто свалиться в кювет прямо в день экзамена. И Григорий начинал задумываться, что он видит и как с этим жить. Почему он видит, а другие – нет. И мысль найти Наставника с тоской приходила к нему. Но все книжонки по эзотерике он отвергал, как не соответствующие его высочайшему уровню познаний и умений. А люди, которые могли помочь советом, либо прятались от него, либо не встречались. Водились ли они вообще в мире? И не сходил ли сам Григорий с ума? Но знать ответов ему было не дано. Он в одиночестве продолжал своё самопогружение. А потом он вовсе свыкся с мыслью, что в одиночестве так и пройдёт это путь до конца. Самое тяжёлое испытание в жизни ему пришлось испытать в 26 лет. Девушка, которую он любил, и которая любила его, принявшая его со всеми его недугами и внешними извращениями характера, увидевшая в нём эту загадочную искорку света, которую Григорий тщательно скрывал, погибла в несчастном случае, просто утонув в маленьком деревенском пруду. На следующий же день его кинул партнёр по бизнесу, опозорив в соцсетях и на рейтинговых бизнес-сайтах. Все наработки и изобретения Григория в электронике оказались присвоены мерзавцем, а его самого нарекли вором. И даже родители сказали: «Мы не думали, что вырастили такого гадкого сына» Правда потом извинились, конечно, но легче от этого не стало. В тот момент Григорий посчитал, что жизнь его кончена. Лишь тело не подвело его и смогло выжить. Его слабое искалеченное тело… он не самоубился лишь потому, что оно нашёптывало ему – живи, живи. Но не душа. Он закрылся в себе и стал просто существовать. Также улыбался, также ехидничал с друзьями-приятелями. Но прежней радости уже не было. И Григорий понимал – уже не будет никогда. Спустя 2 года его начало отпускать. Город всё также жил, машины ездили, дома строились. И Григорий начал жить просто для себя, невзирая ни на какие насмешки судьбы. Он ещё раз оглядел всё вокруг. Люди решали проблемы, сокрушались малейшим невзгодам. Мнили себя сверхчеловеками, если им удавалось решить незначительные проблемки. И тогда Григорий рассмеялся: «Ха-ха-ха! Что мне до вас? Вы всю жизнь пытались меня сломить, но теперь - никто – никто! – и никогда меня не сломит! И ничто! Ибо нет на земле сложнее испытания, через которое прошёл я.»  И потихоньку жизнь заиграла новыми красками. Друзья-приятели уже не могли так просто им манипулировать. Наоборот – это он начал ими манипулировать, упиваясь собственной силой и настоящей властью над ситуацией. Вновь открытый бизнес пошёл в гору. К нему потянулись новые люди, привлечённые его силой духа и несокрушимой железной волей. И за 10 лет Григорий смог восстановить и бизнес, и доходы, и даже своё доброе имя. И смог пойти дальше – ибо видел перспективу в своих новых изобретениях. Жизнь пела всеми цветами мира. Лишь в одном он оставался совершенно одиноким – ему так и не удалось найти Наставника в самопогружении. Каждый раз после того удара судьбы, когда он смотрел внутрь себя, его охватывала тоска. Ведь все невзгоды можно преодолеть, всегда найдутся те, кто поддержит. Но, похоже, именно этот путь ему предстоит идти одному. И он – шёл. Он нашёл способ управлять силой рук и ног, заставил сердце биться ровнее. Да так, что ответка больше не приходила. И ему, ко всем прочим достижениям, открылся новый дивный мир – мир природы и походов. Он на всю жизнь запомнил, как встречал летний рассвет на скале посреди леса. Эти краски впились в него, и он благодарил судьбу за то, что позволила ему это увидеть и познать. Но самопогружение всегда оставалось для него уделом одиночки. Но вскоре и в этом умении произошёл рывок. В тот момент, когда дела шли особенно неспешно и стабильно, он в очередной раз погрузился в себя. И впервые увидел, что телом управляет не только он сам. Но и – некие тёмные и светлые сущности. Ох, как же он матерился потом! Ведь он полжизни потратил на то, чтобы совладать с собственным характером, а это оказалось внешнее влияние! И Григорий начал тщательнее присматриваться к тому, что видит. С присущим ему ехидством он отмечал, что в одном здании владычествует светлая энергия – и с радостью заходил туда. А в другом – тёмная – и обходил его стороной. А потом ему стало интересно, а какая энергия прячется в его теле – светлая или тёмная? Ведь он никогда не считал себя хорошим человеком, хоть и жизнь больно его била за его нехорошие проступки, научив-таки поступать благонамеренно. Но даже 2 года спустя ответа он не получил. Научился только выгонять всяких надоедливых сущностей из своего тела. Вновь наступил период спокойствия и безмятежности. В этот день Григорий был как никогда спокоен. Дела шли хорошо, событий особо не было. Он размышлял о сущностях и в очень спокойном состоянии духа зашёл в себя. Он бродил по тайным закоулкам своего сознания, выискивая всё новые уголочки и пространства. И в какой-то момент вдруг осознал, что уже довольно долго рассматривает некоего человека с крыльями, молодого и сосредоточенного, закованного в цепи. Григорий посмотрел в сторону, чтобы взглянуть на человека с другого угла – человек повернул голову. Григорий словно отодвинулся назад – то же сделал и тот человек. И тогда Григорий заподозрил нечто неладное. - Ты кто? – спросил он у него. - Ты кто? – одновременно с Григорием и тем же тоном промолвил тот человек. Затем тот человек на миг замер. А затем глаза его расширились, лицо вытянулось. Он медленно повернул голову и взглянул на Григория совершенно круглыми глазами. - Кто – я?! – выдохнул тот человек и словно начал задыхаться. Григорий вмиг ощутил огромные эмоциональные волны, исходящие от того человека. И в следующее мгновение его в полнейшем смятении и потрясении вышвырнуло обратно из подсознания в обычный мир. А человек этот едва мог совладать с собой. «Кто - я?! Кто – Я?!» и со слезами на глазах к несчастному пленнику пришло воспоминание о том, кем он на самом деле являлся всё это время. Он – не Григорий вовсе, человек, он - ангел! Ангел, по имени Храбрый Помысел, сражённый Падшим ангелом Горисветом и его демонами! Закованный в цепи и заключённый в это несчастное бренное тело. С настоящими рыданиями пришли и воспоминания: когда Горисвет приказал демонам разобраться с ним, они зашвырнули его в тело нерождённого ребёнка и сказали: «Этот ребёнок будет слаб и немощен! Ты будешь жить и вечно мучиться в его теле. А когда он помрёт, всё вспомнишь, но ничего не сможешь сделать – эти цепи удержат тебя на месте, а затем врастут в землю могилы! И когда это произойдёт – придут трупные демоны-черви и начнут вечно пожирать твою ангельскую плоть. Вот, какое страдание придумал тебе Горисвет. Ха-ха-ха! Прощайся со своей свободой навсегда, ангел-неудачник!» - Я – ангел Храбрый Помысел. Я – ангел Храбрый Помысел. – продолжал рыдать закованный ангел, осознавая, что жив и, не взирая ни на какие испытания, всё ещё может мыслить и говорить. Как же он благодарил судьбу за то, что демоны просчитались и заключили его в тело человека, единственного в мире, талантливого на общение с тонкими материями! Он больше не одинок! Интересно, получится ли вновь с ним связаться?! А поговорить?! Храбрый Помысел весь дрожал от осознания себя и своих возможностей. Все 40 лет жизни в этом теле он считал себя Григорием. Но теперь он словно заново родился. И умолял судьбу, чтобы Григорию хватило возможностей и силы духа вновь найти его и связаться с ним. Григорий в замешательстве провёл последующие дни. Как это – в нём кто-то жил всё это время?! Да как он посмел?! И вообще – кто это? Почему он так себя вёл, чему он так сильно удивился, что Григория вышвырнуло вон? Волнение захватывало его в первые дни, но вскоре он с ним совладал. Однако ещё не скоро ему удалось самопогрузиться и лишь на третий раз, когда Григорий окончательно расслабился и успокоился, ему удалось вновь отыскать того человека. Они глядели друг на друга, трепеща от волнения оба. Григорий очень сильно старался не волноваться, чтобы его опять не вышвырнуло. А Храбрый Помысел, тоже сдерживая радость и нетерпение, очень осторожно и на русском языке проговорил: - Здравствуй, Григорий. Я – ангел. Меня зовут Храбрый Помысел. - Ангел? Ничего себе, как наивно и глупо. – вслух подумал Григорий. И в тот же миг его вышвырнуло обратно в мир. - Бл… - сматерился Григорий, отходя от шока. - Удалось! – блаженно радовался Храбрый Помысел. – Не отчаивайся, Григорий! – вскричал он, - Я буду тебя ждать и мы обязательно с тобой ещё раз поговорим! И для Храброго Помысла начались бесконечные дни ожидания. Он придумывал, что сможет ответить Григорию, что сможет у него спросить так, чтобы не взволновать его и не прогнать из подсознания. А прошлый опыт жизни Григория заставил и Храброго Помысла мыслить по-другому. - Так, что тут у нас получается? Можно ли разломать эти цепи? Как преуспел Григорий? У него железная воля – не отступать! Он так научился владеть своим телом и энергией, что теперь может прыгать по скалам. Значит – контроль! И он очень целеустремлён. Все к нему тянутся. Он долбит в одну точку, пока не добьётся своего. Получается – концентрация! Железная воля, концентрация, контроль – и я это тоже всё умею, ведь я – Григорий, а вот Григорий – уже не я! Забавно получается, однако. Я должен попробовать! И Храбрый Помысел немедленно начал погружение в себя, пытаясь почувствовать эти проклятые цепи. Но, как оказалось, ангелу погрузиться в тонкую материю также сложно, как и человеку – в своё тело. Возможно, чтобы познать эти цепи и стать сильнее, у Храброго Помысла вновь уйдёт 40 человеческих лет. А то и больше. Тем не менее все эти самопогружения успокоили Храброго Помысла и он понял, что следующий разговор с Григорием сложится намного удачнее. «Ты получишь у меня, шельма, если тебя опять выкинет, вот увидишь, малец недобитый! Будешь разговаривать со мной, как солдат с генералом! Чётко и по стойке смирно!» Григорий 5 раз неудачно самопогружался. Но и это помогло ему собраться с мыслями. Что имел ввиду этот… Храбрый Помысел, когда говорил, что он – ангел? Это что, библейские сказания про ангелов и демонов – правда? Так что ли получается? Да ну, бред! А Бог – тоже есть что ли? И этот ангел может мне это – рассказать?  И очень скоро к нему пришло осознание, что в лице этого ангела он может обрести… Наставника. Но надежда была слаба, а неопределённость глодала душу. И в тот день, когда Григорий понял, что окончательно истосковался по обретению долгожданного Наставника, у него получилось вновь найти Храброго Помысла. Он твёрдо решил, что не отступится, пока не поговорит с этим ангелом вдоволь. Его не вышвырнет в этот раз! Они вновь смотрели друг на друга. И оба – жадными и радостными глазами. - Ты наконец-то здесь. – торжествующе поприветствовал Григория Храбрый Помысел. - Да. Я – здесь.  – твёрдо и чётко ответил Григорий. И они оба осознали, что Григория не вышвырнуло. Отлично, разговор можно было продолжать. - Скажи ещё раз – кто ты? – спросил Григорий. - Я – ангел по имени Храбрый Помысел. - Странное имя. Но как это ангел? Объясни. - Ангелы, как и демоны, живут в этом мире, - спокойно и медленно отвечал Храбрый Помысел, - и каждый борется за человечество. Ангелы – из любви к людям и всему сущему. Спасаем души и дарим возможность любить и испытывать радость. Демоны же питаются страданиями. И их цель – разрушение мира. Вся планета – наш полигон для борьбы за людские души. - Я понял, - кивнул головой Григорий и замолчал: ему нужно было время и волевые усилия, чтобы осознать услышанное, остаться на месте и продолжить разговор. Храбрый Помысел, хоть и сгорал от нетерпения, терпеливо ждал его. - Ты сможешь объяснить, как попал в моё тело? Это нормально, что ты – во мне? Ты – ангел хранитель? – наконец уже немного расслабившись спросил Григорий. Храбрый Помысел вздохнул. - Я не ангел-хранитель. Ангелы-хранители рождаются из собственных человеческих душ, они – высшие наставники людей. Я – проиграл демонам в битве и они заточили меня в тебе. - А у меня есть ангел-хранитель? Ты связывался с ним? - Нет. Его можешь услышать только ты. Он сам свяжется со мной, если понадобится помощь тебе. Григорий внимал и внимал. Впервые в жизни он получал знания от кого-то более мудрого, а не с предельными усилиями добывал их сам. Как же это радовало его! А Храбрый Помысел говорил и говорил, и благодарил судьбу за каждый миг этого разговора. Он уже не был одинок! Но вскоре разговор закончился – Григорий сам не заметил, как перестал слышать слова ангела, а Храбрый Помысел – что Григория уже нет поблизости. Но в тот вечер они поняли, что стали добрыми друзьями. Не скоро Григорий научился так разговаривать с Храбрым Помыслом, чтобы слышать его в любой момент времени – 10 лет ушло. Но, когда это произошло, они оба стали болтать безумолку и даже днём. - Я сколько раз тебе говорил, не ходи туда, там обитают бесполезные люди! – ворчал Храбрый Помысел, когда Григорий уходил с очередной бизнес-встречи. - А то, я пошёл туда, чтобы убедиться в этом, но на полном серьёзе заявляю – там обитают не бесполезные люди, а ультра-бесполезные! И вообще, чего ты такой вредный сегодня? Мало кровушки моей попил? - Ты забыл, человек, что я – это ты, и вредность моя – это твоя вредность! - Нет! Ты что! Я - ангел! А ты – вредоносный попаданец, который взялся вдруг читать мне нотации! - Этот попаданец спас тебя от жалкого существования, гордись, что я с тобой! - Горжусь, горжусь, так горжусь, что рыдать или ржать хочется. - Конечно же гордись, не самим собой же тебе гордиться! И подобные разговоры могли длиться часами. Они стали самыми верными друзьями. Храбрый Помысел научил Григория лучше разбираться в тех тонких материях, которые он видит. А вот Григорий часто напутствовал Храброго Помысла, когда тому не хватало духа продолжать попытки освободиться от оков. - Слушай, может я попробую разорвать эти цепи? – в конце концов уже старик Григорий предлагал Храброму Помыслу. - Нет, - с благодарностью отказывал Храбрый Помысел, - Это я сделаю сам. Эти цепи прочные и хитрые, хитрее нашей с тобой хитрости вместе взятой, но я – смогу это сделать, ведь я вдоволь научился у тебя, а для тебя нет никаких преград. - Хех, есть одна. – горько усмехнулся Григорий. - Никогда она над тобой верх не брала! Ну и что, что разок возьмёт, не сегодня же это случится. - Я это знаю. И поэтому продолжу тебе надоедать. И продолжил надоедать ещё лет 10. В этот момент случилось знаменательное событие. Григорий, всю жизнь посвятивший внедрению новых изобретений в жизнь страны, выпестовал наконец своё главное детище: протолкнул закон и создалась система, при которой в его родной стране начали усиленно выявляться талантливые изобретатели, а их изобретения – вливаться в жизнь. Поднялось образование, потянулись люди их других стран. Страна зацвела и стала сильной, как никогда раньше. И, глядя на всё это, Григорий наконец смог подвести итог своей жизни. - Я – счастлив, Храбрый Помысел, хоть у меня и нет детей. Спасибо тебе огромное, дорогой друг. Я протягиваю тебе свою руку и жму твою. И они действительно это сделали, внутри подсознания Григория. - И тебе, спасибо, друг, - совершенно искренне поблагодарил Григория Храбрый Помысел, - не будь тебя, вечно бы мне страдать от демонического проклятия. - Хей, ты точно там без меня справишься? – ухмыльнулся Григорий. - Да, - кивнул головой Храбрый Помысел. Теперь – да. Они оба знали, что это – правда. - Пришло моё время, друг. Интересно, увижу ли я там свою Настю? – с интересом произнёс Григорий. Словно тонкой иголкой укололо Храброго Помысла. Он тоже вспомнил свою (и Григория) первую любовь, и неведомая тоска появилась в нём, и тут же ушла – ведь эта девушка – не его счастье, а счастье друга, а ему ещё столько предстоит прожить, и вдруг новая любовь появится. А может это только для людей так важно? Храбрый Помысел замер от волнения. Сейчас он увидит смерть! И не ту, которая пугает, но ту, которая несёт новые возможности. Тонкий миг – и живое некогда тело вдруг словно окаменело и расслабилось, уже навсегда. Словно что-то важное и светлое покинуло его. Храбрый Помысел улыбнулся и с задором произнёс: - Ну что, теперь моя очередь! Я знаю, у меня всё получится, абсолютно всё! Тело омыли, положили во гроб и захоронили. Храбрый Помысел дождался, когда гроб предадут земле, и начал. Дни и ночи напролёт, месяцы и годы он напряжённо вглядывался в цепи, вглядывался внутрь себя, тренировал свою энергию, волю, концентрацию и контроль. Вскоре поползли демоны-черви, но Храбрый Помысел лишь взглянул на них огненно и те с негодующий воплем сгорели. Храбрый Помысел улыбнулся. Он всё делал правильно. И в тот миг, когда его переполнила невиданных размеров светлая энергия, когда каждую крупинку этой энергии он почувствовал, словно она была большая-пребольшая, когда задор и радость переполнили его – цепи вдруг рухнули и Храбрый Помысел освободился и вылетел на волю! Он летел и сила переполняла его. - Ха-ха-ха! – во весь голос смеялся он, - Свобода! Воля! Вот он, я! Я здесь! Я смог! Теперь я свободен, я – сильнее всех! Свободнее всех в этом мире! Берегитесь, демоны, Храбрый Помысел идёт! Нет, не Храбрый Помысел я теперь, а – Джаз! Просто Джаз, зато самый сильный, задорный наглый и громогласный! И он с упоением стал манипулировать своей силой. Оделся весь в железную броню, происходящую из его воли. А когда снял, заметил, что его крылья стали железными. - Да! Теперь мне не нужен меч, буду сражаться голыми руками! Ха-ха-ха! Радость жизни и бесконечное чувство свободы переполняли его. Осознание абсолютной власти охватило его и придало невиданную радость и спокойствие. Мир открылся ему всеми гранями и видел он их теперь больше, чем любой другой ангел. И Джаз знал это. Прошло время. Джаз встретился с Любовью и Волносветом – те едва узнали его. Услышал о Вихре и порадовался за него – у того всё было хорошо. Даже умудрился выучить ангела Дождинку – где это видано, ангел в мужском обличии учит ангела в женском обличии? Но они справились. И в конце концов встретился даже с Горисветом. - Ты? Опять?! – едва смог он вымолвить, когда к нему подлетела рыжая гневливая тень бывшего ангела, - Ну что за напасть, а?