Осознание происходящего
12 июля 2023 г., 18:29
16:03
Почему-то меня привела в чувство Паймон.
С её слов, у меня случился истерический припадок и потом я упал в обморок. Сразу после того, как я написал про предательство Богов, я начал кричать, плакать, выть и биться головой о камень, порвал свой кошелёк и начал топтать свои сто тысяч моры…
Она пыталась меня успокоить, но я каждый раз срывался на ней и один раз даже умудрился её ударить. Хотя я абсолютно не помню этого.
Но факт остаётся фактом: Паймон никогда и ни за что не будет бить себя сама и обвинять в этом меня. Я отчётливо вижу синяк на её скуле.
Кошмар.
А если бы я её убил?
Первым делом, я обнял и успокоил её. Но этого мало. Она потребовала от меня «заесть стресс». Как бы я не отнекивался, что у нас мало припасов, мне пришлось угостить её куском лунного пирога. Всего лишь один кусок—и она вмиг забыла о произошедшем.
Интересно, насколько должен быть страшным проступок, который она может не простить даже за еду?
16:22
Чтобы не сойти с ума от скуки, я решил порыться в своём рюкзаке, посмотреть, что у меня вообще есть и можно ли тут всё это использовать.
Мысль о «Реновации» здешних шахт не покидает меня и мне тревожно.
Может, они одумаются и спустятся вниз, проверить ещё раз источник звука?
Хотя навряд ли. Я слышу, как наверху грохочет гигантская каменная бетономешалка и к нам рекой заливается цемент. Процесс пошёл. Его не остановить. Совсем скоро мы будем изолированы не только от вида внешнего мира, но и его звуков.
От этой пугающей мысли и журчания цемента сверху мне становится очень дурно. Что-то внутри тянет меня вниз и перед глазами тёмные мушки водят свои безумные танцы под звуки неизбежно надвигающейся акустической изоляции…
Я бы снова потерял сознание, если бы не подоспела Паймон с бутылкой мятной воды. Сделал глоток. Стало немного легче.
Посмотрим, какое добро у нас в суме.
17:06
Боже… Сколько же я хлама всё это время таскал за своими плечами!
Я до сих пор не понимаю, зачем таскаю с собой многотомники всякого психоделического бреда вроде «Принцессы Кабана» или «рассказов Улицы Токи». Или как там это называется. Я из своего рюкзака вытащил целую библиотеку в буквальном смысле. Лиза завизжит от радости, если я это всё скину ей.
У меня много всякого хлама, которому не знаю применение вообще.
Например, все эти предметы, которые давали мне архонты в конце моих путешествии по регионам. На кой мне это? Как это мне поможет найти сестру или выжить? Не понимаю.
Переплетающиеся судьбы тоже ещё тот хлам, не знаю зачем он мне. Зачем мне всё это, если я уже никогда не увижу неба над своей головой?
Теперь эти светящиеся розово-голубые штучки в высоты не позапускаешь и не погадаешь, какой трассер после достижения точки невесомости он оставит за собой на этот раз: бриллиантово-голубой, фиолетовый или вовсе золотой, как мои волосы?
А про всякие встречи, куда приземлилась капсула сферы и тому подобное, что обожают говорить инфоцыгане—я не верю. Оружие в траве могут потерять или оставить погибшие путешественники этого континента, а мои знакомые, которых я встречаю… Это чистая случайность, а не результат броска волшебного камушка.
Уже тысячи три этих розово-голубых шариков в пакете. Отложил до лучших времён, чтобы разгрузиться.
Выгреб из карманов почти килограмм звёздной пыли и блеска. Зачем мне нужен такой балласт? Этого песка тут и так полно под ногами.
Учения о золоте и прочие псевдоучения туда же, куда и книги. В топку. Зачем мне эти учения, когда они не помогут ни отмотать время назад, ни загипнотизировать людей, ни поднять осевший монолит над нашими головами?
Боевые трофеи в ту же кучу. Какой от них толк? Перед кем хвастаться, когда я сам теперь жертва?
Вот только кого?..
Рюкзак после разгрузки облегчился в десятки, а то и в сотни раз. Теперь не придётся пыхтеть с ним. В нём осталось немного еды, ингредиентов, воды последняя бутылка, травы. А у меня с собой лучший меч, который помог мне во многих битвах…
И главное — Паймон.
06.07
Час? А какая теперь разница?
Счёт времени тут абсолютно бесполезен. Просто неуместен. Единственное светило в этом склепе—адъювант светоносного камня в моих руках или руках Паймон. Как говорится: кто первый встал—того и Солнце. Только главное: в глаза сильно спящему не светить. Чтобы утро было действительно утром.
Перейдём к делу.
Проснулся от озноба и ломоты во всём теле. В ушах неприятно звенит от смертельной тишины. Не слышно ничего. Раньше хоть как-то можно было насладиться ночью пением соловьёв вдалеке или воем волков, приятной трещотки кузнечиков… А теперь остаётся лишь свой тиннитус слушать. Башка гудит так, что мой рюкзак сродни остроугольному камню, хоть он и набит почти всем мягким. И так переворачивал и эдак и взбивал на кой чёрт, рюкзак не подушка, всё равно неприятно лежать.
Наверное, прилягу на Паймон. Немного. Она же не против, правда?
---
Прошло уже пять минут, а она ни разу не проснулась и не пошевелилась. Её животик и правда мягче моего рюкзака. Никогда не думал, что звуки пищеварительных процессов и стук крохотного сердечка Паймон успокоит меня и поможет мне расслабиться. Как только она проснётся—поблагодарю её и угощу чем-то вкусненьким.
Паймон—лучший антистресс.
---
Утро начинается не с благодарения, утро начинается со скандала.
К сожалению, угощать мою напарницу не пришлось. Она приступила к этому сама.
Я проснулся на голом полу, когда Паймон нагло ела нашу провизию за обе щёки и ещё успела в руки взять пару блинчиков к чаю, пока я не отобрал у неё рюкзак с оставшейся пищей.
Сразу же последовали детские обиды и новые обзывательства, которых не было уже давно. Знакомьтесь. Теперь я не Итер. Я — Скряга. Я—ужасный жадина. Я—предатель.
Мда.
Вот этого детского сада нам ещё и не хватало.
Знаете, меня просто убивает её легкомысленность: я для неё кто? Бесконечный генератор еды? Пока она спит, думает, я тут сижу, жужжу и еду произвожу? Чёрта с два.
Я такой же человек, как и она.
Нам вообще следовало бы пояса потуже затянуть и обходиться одним перепелиным яичком на двоих в день, а не устраивать себе пирушку с первым, вторым, третьим, компотом и десертом впридачу. Уж лучше недоедать неделю-две, чем съесть всё в один день и потом медленно скопытиться.
Скопытиться?
Откуда взялось это слово в моём сленге?
Ай, ладно, плевать.
Мне нужно срочно любым образом донести Паймон, что есть нам следует меньше.
Из еды теперь кроме пяти блинчиков и две порции Расти-Горы у нас ничего нет.
Абсолютно ничего.
---
Паймон просто невменяема.
Как только я ей сказал, что сегодня больше ничего не будем есть, она завопила и начала летать туда-сюда, словно неисправный квадрокоптер. Я пытаюсь ей донести мои мысли даже сейчас, пока пишу эти строки, но её вопли всё громче и громче, а обвинения в мою сторону всё жёстче и жёстче.
---
Теперь орёт она на меня, а не я на неё.
Уму непостижимо.
Эта маленькая дурнушка поднимает голос и руку НА МЕНЯ.
Я не смог не остановить её истерику кулаком.
Видит Селестия: я не хотел.
---
Паймон уже долго лежит на моих руках и не двигается. Что-то я переборщил с «освежением её мозгов».
Теперь с двумя синяками она похожа на панду…
Как же хорошо, что здесь нет зеркала.
Ей бы явно не понравилось то, во что я превратил её лицо.
Да и мне бы самому не хотелось увидеть, в какое страшное и немытое чучело я превратился за эти дни отчуждения.
---
Знаете что?
Я подумал.
И окончательно в ней разочаровался.
Я понял: в ней никакой пользы нет и не было с самого начала нашего путешествия.
Она только и умеет при опасности что летать и орать. Такое чувство, что единственное, что её интересует—не наше совместное выживание, а долбанная еда. Ей бы только жрать и спать, жрать и спать.
С меня хватит.
Отныне вся еда с завтрашнего дня—моя.
Пусть подумает над своим поведением.
Сладких снов.
---
День? Да какая разница, какой день?
Какая разница какой час?
Всё едино.
Паймон со вчерашнего дня так и не очнулась. Я чересчур сильно её прибил. Даже немного стыдно.
Зато не придётся с ней делить Расти-Гору. Такую жирную, вкусную…
Облизал все свои пальцы, пока с них не исчез солоноватый вкус.
Как говорится—червячка заморил и хорошо. Больше—нельзя.
Меня до сих пор вовсю колбасит. Очень холодно, от кашля не могу нормально дышать. Такое чувство, будто у меня что-то застряло в груди. Очень скверное чувство. И выкашлять не могу, скрутившись в три погибели. Проклятье какое-то.
Конечно, я бы мог открыть рюкзак и достать оттуда травы.
Но я путешественник, а не аптекарь.
Я даже не знаю и не помню, что я нарвал в своих путешествиях. Я не знаю, как какие-то комбинации трав повлияют на меня.
Вылечат?
Не дадут никакого эффекта?
А может…
Даже могут убить?
---
Вот чёрт!
Доковырялся в этой пещере!
В дальнем углу, у нижнего заваленного выхода, ведущего к светящимся проходам, я нашёл мёртвую точку, где этот адъювант просто враз разрядился! Наверное, за стеной поселился бурлящий источник этой чёрной грязи. И он настолько большой, что потушил свет аж через стену. С ума сойти. Знал бы—не полез. А теперь поздно. Этот адъювант вообще зарядить нечем. Ни светлячков удачи, ни светочей пропасти… Темно, как в могиле.
Пришлось ползти назад на ощупь в буквальном смысле.
Мне очень сильно повезло, что эти шарики переплетающихся судеб в пакетике дают немного света и можно хоть что-то увидеть на расстоянии вытянутой руки. Если бы не они, этой странички в дневнике бы не было.
---
Кажется, я понял, как нам можно вырваться из этой западни хотя бы поближе к цивилизации.
Я понял.
Я ПОНЯЛ.
Почва у меня под ногами рыхлая, почти песок.
Забетонировать всю шахту до дна и завалить её за один день просто невозможно. Где-то, да по-любому останется прореха в пропасти.
Что же это значит?
Можно сделать подкоп вниз.
Сейчас же иду щупать более податливую территорию и начну копать.
---
--Пара-тройка страниц вырвана с корнем--
---
Я устал копать.
Такое чувство, что дело вообще никак не движется. Песок-песок-песок, а за этими десятью сантиметрами песка долбанный камень. Уже добрых двадцать метров прокопал в длину за эти несколько…дней?
Не сдержался, лицом в ямку рухнул. В ямке хорошо, прохладно…
Вот только перчатки я уже себе прорвал.
Плевать.
Мне свобода дороже собственных пальцев.
И утолить голод дороже мысли о выживании.
На всё про всё остался лишь блинчик.
Один.
А есть всё ещё хочется.
Наверное, я схуднул на пять кило за время моей изоляции.
---
Выхода нет.
Теперь я окончательно в этом убедился.
Кругом один камень под толстым слоем песка. Перчатки стали уже бесполезны, пальцы в кровь изодраны. Наше убежище в рытвинах, будто тут поработал десяток кротов. Кругом горки песка вперемешку с морой и моими ногтевыми пластинами.
Свет от переплетающихся судеб стал таким привычным глазу.
А тут больше и не надо.
Будто если чудом адъювант оживёт, тут я что-то новое увижу?
Я отчаялся.
Мне больно смотреть на фотографии моих путешествии.
Мне жутко от одной мысли, что я больше никогда не увижу лиц этих улыбающихся людей.
Не услышу переливы рек и щебетания птиц.
Не увижу сочных красок природы.
Не увижу свою сестру.
Последнее, что я увижу перед тем, когда окончательно умру—тьму долбанного Разлома.
Но знаете, что ещё ужасней?
Перед тем, как я умру, мне придётся увидеть гибель собственного проводника.
Пока что о судьбе наших съестных припасов она не знает.
И мысли мои не читает.
Мне больно брать грех на душу, но…
Паймон, прости меня…
Но прожить подольше в этом каменном гробу должен кто-то один.
---
--Страничка вырвана--
