Живая консерва

--- --Страничка вырвана-- ---       Паймон опять плачет.       У неё болит живот и лицо, она хочет есть. Я понимаю. Но ничем ей помочь не могу. Мне самому настолько плохо от этой дурацкой болезни, что даже встать на ноги мне не по силам. Всё время лежу в тусклом свете в обнимку с рюкзаком. Обо мне бы кто позаботился…       Всё людям отдавал.       А в ответ ничего. ---       Паймон мне вообще житья не даёт.       Каждый раз когда я засыпаю, она прилетает ко мне, хнычет, тормошит и шепчет, что хочет есть. Не даёт мне отдохнуть.       Сколько раз я ей говорил, что нам есть нечего, хоть об стену бейся. А она своё талдычит, как машина.       Мне настолько плохо, что даже до туалетного угла доползти не могу. Дышу через раз, кашляю до выворота желудка наизнанку. Во рту привкус крови—постоянный гость. Как и язвочки во рту. С нёба иногда выковыриваю белёсые плёнки, после которых вновь глотаю кровь. Что за кошмарную болезнь я подхватил в этой шахте? Очень похоже на дифтерию.       Мне страшно.       И пить охота.       А воды вообще не осталось.       Паймон всё время хочет есть и не отстаёт от меня, сторожит в туннеле. Она думает, что я попросту прячу от неё еду, но мне и правда ей нечего дать. --- --Страницы ободраны--       Видимо, рюкзак мне и правда оставлять нельзя, даже в походе в туалетный угол мне надо таскать его с собой и желательно в руках, как котомку.       Пока я дремал, она нашла в потайном отсеке засохшую куриную ножку и съела её сырой.       Откуда я это знаю? Сами посудите.       Откуда на полу может взяться наполовину закопанная куриная кость, когда мы с ней замурованы с самого начала вдвоём и тут никак не может быть никаких птиц?       С ума сойти. Паймон стала воровать.       Я это дело так не оставлю. С меня хватит. ---       Видит Селестия, я не хотел.       Я не хотел.       Но Паймон теперь вообще не понимает моих слов.       Она начинает думать только после побоев.       Конечно, я пробовал с ней сначала поговорить. На меня опять посыпались обвинения, что я жадный и вообще мудак, как она могла мне раньше помогать…       Мне настолько надоело её оскорбительное трепло, что я просто опять сорвался…       Я бил её руками и ногами, пока она не перестала на меня кричать и не скрутилась у стенки запятой.       Надеюсь, до разрывов органов не дошло.       Да, возможно, я мудак.       А она что, не мудила?       Всё время, пока мы пробыли здесь, выбраться пытался почему-то только Я. От неё не было ни одной идеи и предложения.       Она только и умеет что ныть и жрать.       И спать ещё.       Как вспомню нашу первую встречу с ней, так то ли плакать хочется, то ли смеяться.       Какой из неё проводник по Тейвату, если она сама ничего не знает и всего боится? --- --неразборчиво-- -----       Я съел всё, что у меня было. Хотя, всё—это слишком громко сказано.       Блинчик высох, пришлось его есть по кусочку. Мне с каждым днём всё хуже и хуже, даже съесть его было настоящей пыткой. До сих пор кажется, что он у меня застрял в пищеводе.       Я почти разучился глотать—пока съел первый кусочек, давился пару раз. Внутри всё пересохло и он всё время цеплялся за корень языка.       Сегодня пробовал доползти до туалета. У меня получилось.       Паймон уже очнулась и подкараулила у этого угла и вцепилась мне в ногу с визгами. Кое-как спихнул её. У неё на удивление очень крепкие пальчики.       Теперь она не обвиняла меня в том, что я плохой, она лишь скулила и молилась на меня. Теперь для неё, как и для меня не существует Ахонтов. Я для неё единственный Бог.       Но уже ничего невозможно изменить.       Время не повернуть вспять.       Каким бы я героем ни был в прошлой жизни, теперь я простой смертный.       И отныне каждый сам за себя. ---       Просто мысли вслух. Мне больше нечего делать. А книжки читать не хочу.       Сколько Паймон может продержаться без еды?       Начнём с того, что я, путешественник из расы долгожителей. Я точно не помню, сколько мне уже лет, явно больше пятиста. Мы живём много лет, но при условии, что у нас есть всё необходимое, чтобы заставить организм работать: еда, вода… В общем, вы поняли. Он у нас как у обычных людей. И если у нас ничего не будет из вышеперечисленного, то мы умрём, как обычные люди. Без еды проживём дней 30, без воды неделю, а потом всё.       А что насчёт Паймон…       Паймон…       Да я даже не знаю кто она.       То ли бог, то ли смертный, то ли мой личный глюк.       О ней известно только то, что она очень сильно любит есть. Внутри у неё несколько желудков.       Я не знаю, каким образом они вмещаются у неё, но это правда. Она может съесть в 5 раз больше меня.       Нетрудно догадаться, что переживать голод ей будет мучительней и умрёт она раньше, чем через 30 дней. Может быть, через неделю. А может, через пару дней. ---       Вот это находка…       Я не знаю, чья это заслуга. Архонтов или Бездны…       Я нашёл потайную комнату.       Она находится у завала в Светящиеся Проходы и моя догадка подтвердилась: в этом отделе в уголке есть бочаг грязи. Если его немного прикрыть, то думаю, можно использовать в качестве туалета.       А ещё тут есть костёр с котлом, подобие палатки, а в противоположной от бочага стороне есть какой-то голубой огонёк. Через него удалось зарядить адъюдант (или адъювант? Не помню). Он вспыхнул настолько ярко, что у меня аж глаза заслезились. Я просто уже привык к мягкому свету от мешочка переплетающихся судеб.       И самое главное: я здесь нашёл сундук.       С минимальной провизией.       Даже бутылочка воды есть.       Я не знаю, кто указал мне путь к минимальному спасению.       Но спасибо тебе. ---       С этой комнаткой хоть немного прихожу в себя.       Так как мне книжки не особо нужны—я растопил с их помощью костёр. Теперь меня знобит не очень сильно.       Я знаю, что с моей стороны это расточительство, но я сделал себе классический суп. Из куриной ножки в сундуке. Жаль, что она оказалась совсем нежирной. Но требовать мне чего-то большего, будучи в таком ужасном состоянии—грех. Курочка, картофелина, половина морковки, соль и перец. Ничего лишнего.       Приготовил себе кипячёные солевые растворы с мятой, цветками-сахарками и колокольчиками и разлил их по бутылочкам. Буду горло полоскать. Может, скоро я, наконец, вдохну спокойно?       А то иногда изнутри что-то душит так, что хочется вспороть себе шею. Лишняя инфекция нам ни к чему. Я свой меч после воды никогда ничем не обрабатывал.       Снаружи что-то бормочет Паймон и ползает. У неё больше нет сил летать, как реактивный двигатель. Я отгородился от неё гео-бочкой, чтобы она не видела, чем я тут занимаюсь.       Спасибо снадобью, которое увеличивает концентрацию гео-элемента в моих…чакрах? ---       Проклятье.       Засыпать надолго мне никак нельзя.       Бочка у входа в комнату раскрошилась и первое, что я увидел перед собой—лицо Паймон.       Она выпила остатки бульона, съела все хрящики и опять трясла меня: дай покушать.       Как же меня зае--размыто-- эта фраза, вы бы знали… Она ничего другого больше не знает. Только еда на уме.       Мне чисто интересно стало: насколько минут или часов заткнёт её колёсик морковки?       Я сунул его ей в рот и она случайно укусила меня за палец, прям до крови.       И знаете, всё бы ничего…       Если после этого у неё бы не вспыхнули глаза и она опять не потянулась к моей руке. Слава богу, я успел отдёрнуть. Не охота быть покусанным этой бешеной живой консервой. ---       Мне тревожно.       Мне ещё никогда не было так тревожно.       Что-то не то.       Но что именно сам не знаю.       Вроде бы я в безопасности.       Паймон после кусочка морковки так и не появлялась больше.       Бочка каждые три часа обновляется.       Костёр горит непрерывно.       Я ещё раскидал вокруг него переплетающиеся судьбы. Их переливы при свете огня очень красиво смотрятся и напоминают мне о родном доме.       У меня ещё осталось немножко спрятанной от Паймон еды вроде одной сырой картофелины и помидора.       Растворы сладко-солевые вроде бы как помогают, не так сильно спазмируется горло.       А сердце не успокаивается.       Будто сейчас что-то нехорошее произойдёт. ---       Я даже не знаю, что хуже: быть во сне или реальности.       Приснилось, будто я нахожусь в абсолютной темноте. Единственное, что в ней вижу—это Мону со спины. Она что-то колдует со своей астролябией. Я подхожу к ней, она поворачивается ко мне лицом. У неё нет глаз. Только две чёрные дыры.       Она медленно тянет костлявую серую руку ко мне и начинает что-то бормотать. После того, как она заканчивает, она отходит всё дальше и дальше во тьму, не поворачиваясь ко мне спиной. Она уходит резкими движениями, словно отматывается плёнка назад.       Когда её страшное лицо окончательно исчезло в пучине тьмы, чернильный мир передо мною содрогается.       И я вижу Люмин.       Которая кричит и взгляд её направлен не на меня.       А на то, что находится за мною.       Я оборачиваюсь.       И просыпаюсь в мокром поту.       Я не знаю и не хочу знать, что её так напугало.       И что предсказывала мне Мона. ---       Кажется, моему физическому состоянию стало немного лучше. Теперь могу встать в полный рост. Вот что куриный бульон животворящий делает. Но сильной радости это мне не предоставляет.       Впервые за эти двое…суток? я вышел из своего убежища в сырой туннель.       Было жутко.       Хотя, казалось бы, куда страшнее дела обстоят.       Странную картину я увидел: со стен весь мох ободран. У туалетного угла валяется Паймон в позе эмбриона. Видимо, она его кушала за неимением лучшей пищи.       Но подходить к ней было ошибкой.       Которая чуть не стоила мне пальцев.       Как только я захотел рукой повернуть её к себе—она сразу накинулась на неё и снова укусила мои несчастные пальцы. Затем начала с каким-то невероятным наслаждением медленно и молча слизывать кровь с меня, не сводя широко распахнутых глаз с моего лица. Клянусь, я такой радости не видел даже когда она жрала самые лучшие Тейватские угощения…       Я в шоке.       Мне пришлось обнажить свой меч и приостановить её злодеяния. Несильно ткнул ей в руку острием.       Наивный. Я думал, она испугается и одумается. Как же.       А она лишь посмотрела на меня, как на умалишённого и начала кровь слизывать у себя.       Паймон из болтливой и надоедливой теперь стала страшной и противной для меня. Ей понравился вкус крови. ----       Картошечка, картофан, картоша…       Как же я соскучился по вкусу простой картошки.       Вы бы только знали с каким наслаждением я ем эту картошку на костре. Сладкая, тающая во рту, горячая…       Горячая настолько, что мои язвы во рту ноют и опять кровоточат. Но боль от них не сравнится с болью от голодного желудка.       Да, вы угадали. Я ем абсолютно чёрную картошку в саже вместе со шкуркой.       И что с того?       Не пропадать же добру.       Я жую и плачу.       Плачу и жую.       Это последний раз, когда я наслаждаюсь едой в этой жизни.       Снаружи опять верещит Паймон, она различила гео-бочку во тьме и теперь пытается забраться внутрь. Она думает, что я буду её кормить.       Ага, сейчас.       Мне даже страшно к этой дуре подходить, руку протягивать. Всё время норовит укусить. Один раз вцепилась в меня так, что мне пришлось бить ей по голове кулаком, чтобы отвалила.       Тварь такая.       Иногда очень хочется, чтобы она умерла.       Ещё чуть чуть и я лично собственными руками ускорю её кончину. ---       Ложусь спать.       Немного скучковал сено под навесом, чтобы было уютней.       Кинул Паймон куриную кость. Она накинулась на неё с визгом как собачка.       Я в шоке, как голод может лишить человеческих существ самообладания.       Клянусь вам, это было поведение самой настоящей собаки. Я слышу, как она грызёт эту кость и сосёт костный мозг. --Страницы вырваны--       Опять этот сон…       Всё то же самое, за исключением того, что Мона схватила на этот раз меня за руку и приблизила к себе.       Бормотала что-то про геноцид и судьбу, дьяволов и поклонников…       Кое-как отмахнулся от неё.       Потом я бежал через черноту, пока не остановило что-то, что заставило меня проснуться.       Я увидел что-то страшное.       И одновременно знакомое.       Я не помню, что это. --- --Страницы вырваны--       Сегодня умерла Паймон.       Вчера ночью она разбудила меня, потому что громко выла, звала меня и скребла ногтями стену. Я думал, что это у неё опять психоз из-за голода.       А на самом деле у неё случилось внутреннее кровотечение из-за острых осколков куриной кости, которые она проглотила.       Когда я уничтожил гео-бочку, она уже лежала в огромной луже цвета кофейной гущи и хрипела. Она была бледной, как призрак.       Я поднял её на руки, но она никак не отреагировала на меня, даже покусать не пыталась.       Только хрипела и из её рта текла струйка крови.       А потом тихо закрыла глаза. У неё не стало ни пульса, ни дыхания.       Мой проводник умер на моих руках.       Медленно и гораздо мучительней, чем я себе представлял.       Я понимаю, что мысли материальны.       Но это не совсем то, что я хотел увидеть.       Мне не хочется знать, о чём она думала, умирая на моих руках и смотря в мои глаза.       О том, как она голодна?       О том, как ей больно?       О том, что я на самом деле оказался предателем в самую трудную минуту и не оказал ей помощь? Не избавил от боли, которая стала смертельной для неё?       Я не могу писать. Меня мучает совесть. Мои глаза застилают слёзы.       Пойду плакать. ---       Съел помидор. Больше ничего не осталось и не будет. Две потайные комнаты это слишком удачно, поэтому, как говорится, всё.       Болезнь возвращается с новой силой.       Проснулся из-за того, что не мог вдохнуть. Пришлось подковырнуть себе шею. Я знаю, что это опасно и могу заболеть сильнее, но уж лучше некроз, чем облитерация и смерть от удушья.       Половина книжек отсырела и костёр разжигать вообще нечем. Придётся опять мёрзнуть. ---       Похоронил Паймон.       Насобирал песка в большую кучу и теперь она находится в нём.       Положил сверху пару завядших «Кровоцветов». Уж лучше, чем ничего.       Покойся с миром. --- --куча страниц вырвана--