Шоу продолжается

      Welcome to the party, say hi to everybody Добро пожаловать на вечеринку, передай всем привет       Paid for by Martini, but they're sippin' on Bacardi Оплачено Мартини, но они потягивают Бакарди.       Body's more than just a flesh, you can sell it for success Тело — это больше, чем просто плоть, вы можете продать его ради успеха       What's your price what's your address? We can finish at my place Какова ваша цена, какой у вас адрес? Мы можем закончить у меня дома       Ever been to Bali? I really need some sun Вы когда-нибудь были на Бали? Мне действительно нужно немного солнца       Such a shame 'bout that tsunami, I'll have to go to Cali Такой позор из-за этого цунами, мне придется уехать в Кали       I can get you dressed, wrap your body in excess Я могу одеть тебя, укутать твое тело в излишки       Give them something to obsess over Дай им что-нибудь, на чем можно зациклиться       Олег Шепс. Да, Дима частенько ловит себя на том, что снова пялится на молодого медиума. Он несомненно не может не привлекать. Широкоплечий, подтянутый, накаченный, красивый. Такой идеальный во всём. Справедливый, умный, с чувством юмора. Матвееву он кажется Аполлоном во плоти, будто все черти разом должны шарахаться от такого светящегося парня. Для самого Димы не в новинку испытывать что-то «неправильное» к людям своего пола, потому что в какой-то момент ему стало казаться, что каждая девушка, которая имела на него планы, была недостаточно умна, недостаточно красива или была слишком не похожа на самого чернокнижника. Оставалось лишь признать, что дело было совсем не в них, а в нем самом. И он быстро с этим справился.       Олег Шепс. Медиум, младший брат всемирно известного экстрасенса. Бойкий, резкий, не совсем интеллигент, но, кажется, «девчонкам нравятся плохие парни», не так ли? Так. И Олег не понаслышке это знал, потому что не было ни одной девушки, которая бы не попыталась «завоевать» Шепса. А он и рад. Нравится внимание, которое так нужно было раньше. Незакрытый гештальт, недостающая частичка пазла, как бы алчно это не звучало.       Он любит изучать людей. И новый объект его изучения — коллега. Дмитрий Матвеев. Такой закрытый, такой недоступный, что пробуждает азарт эго Шепса. Думает, что он-то сможет его раскусить, потому что чернокнижник всё время открывается медиуму с разных сторон, демонстрируя свою дикую многогранность. Кто же знает, что именно выкинет этот Матвеев?       Дима до жути интересен Олегу, а второй же никак не может понять, почему же его так тянет узнать брюнета. Он без труда влился в его компанию, стал ходить с ними на тусовки, отпраздновал Димино новоселье с ними же, из всех коллег-экстрасенсов младший Шепс больше всего (и с большим удовольствием, конечно) общался именно с ним. И это радовало. Не понятно почему, но радовало.       В очередной одинокий день, когда в доме Шепсов было тихо: Саша был на удивление ленив и не вставал с кровати целый, свободный от съёмок день, лишь читая, а Олег, вернувшись с недолгой прогулки, тоже отдыхал, в его голову пришла необычная, но очень привлекательная мысль. Её стоило обдумать, что он, конечно и сделал, но потом всё же воплотил в жизнь. Хотелось увидеть Матвеева в неформальной обстановке, вне готического зала, вне испытаний. Олег написал ему с предложением сходить в клуб, на что мгновенно получил положительный ответ. Приободрённый быстрой реакцией, он предложил подвезти Диму до места, но, к сожалению, тот отказался без объяснения причин. Быстро смирившись, Шепс пошёл заваривать чай, всё еще думая о переписке и радуясь предстоящей встрече.       Ночью, с пятницы на субботу — Олег уснуть не смог. Он почитал, бездумно позалипал в телефон, но сон никак не шёл. Два часа он сидел на балконе, смотрел на рассвет и курил вонючие сигареты, от запаха которых проснулся Саша и младшему нормально так досталось. Волнение накрывало молодого медиума, а он сам даже не понимал из-за чего. Просто проведет время с другом в любимом заведении, да? Да ведь?       Днём Олег тоже не мог найти себе места, ему было скучно и тошно от всего. Пока не наступило время выезжать. Шепсы — не особо бедная семья, учитывая гонорары за съёмки, доход от магазина и суммы за личные приемы, поэтому, у братьев есть машины. Сейчас Олег садится в свою, заводит двигатель и едет по известной дороге в клуб.       Матвеев же, не настолько обеспечен, поэтому вызывает такси. До клуба он добирается раньше положенного, потому что ещё минимум час будет репетировать и всячески готовиться к выступлению. Он приезжает на место, здоровается с админами, охраной, барменами сегодняшней вечеринки и зарывается в свою гримёрку, дабы посидеть в интернете и спокойно переодеться в костюм. Руки дрожат, а в животе тянет тугой комок волнения.       На город медленно опускаются сумерки, огни центральных улочек внезапно загораются, освещая толпе дороги. Сделанный из панорамных окон клуб находится прямо в центре города, внутри уже настраивают неоновое освещение, натирают бокалы до блеска. А у входа собираются люди, создавая гул на улице, ведь планируется грандиозное шоу. Конечно, с продолжением, но только для одного гостя.       Олег подъезжает, но оставляет машину вдалеке от клуба. Остаётся ещё четверть часа, Шепс уже стоит в очереди, потирая ладони. Он берёт телефон в руки и заходит в чат с Матвеевым. Был в сети 17 минут назад. «Наверняка ещё едет» — мелькает в голове медиума.       Но нет, он не прав. Прямо сейчас Дима, облачённый в глянцевые облегающие штаны, белоснежную рубашку, поверх которой красуется портупея, обходящая шею как ошейник, потом посередине грудной клетки, расходится надвое и цепляется к ремню с двух сторон и цепи на руках, повторяет в bluetooth-наушниках свою хореографию, с которой должен выйти на сцену совсем скоро. Он думает, что повторив несколько раз эти движения, тревога уйдёт, но ошибается, ведь она совсем не из-за незнания танца.       До начала остается всего пара минут, все гости ночного торжества уже в здании, расположились на стульях и диванах, уже начиная медленно попивать свои коктейли. Олег Шепс, начавший беспокоиться примерно десять минут назад, успевший написать Диме, кажется, сотню сообщений и позвонить несколько раз, сидит за барной стойкой, не заказав ни одного напитка, всё ещё беспокоясь о местоположении друга.       Свет меркнет везде, неоновая надпись названия клуба скудно освещает всё помещение, а из колонок начинают долбить басы. Внезапно загорается ярчайший прожектор, лучом указывая прямо на тёмную фигуру, стоящую посередине. Парень уверенно стоит на сцене в анфас, опустив голову так, что челка скрывает лицо, сомкнув ноги и раскинув руки в стороны, будто при распятии. Взгляд Шепса оказывается автоматически прикован к молодому человеку, а мысли на мгновение покидают голову, оставляя после себя глухую пустоту.       «О. Мой. Бог. Дима…»       You'll love it when I give it to you, leave you wanting more Тебе понравится, когда я дам это тебе, заставлю тебя желать большего       I know your addiction's attention, let's start a show Я знаю, что твоя зависимость привлекает внимание, давай начнем шоу       Is it everything and more than you were hoping for? Это все и даже больше, чем вы надеялись?       Show us something we ain't never seen before Покажи нам то, чего мы никогда раньше не видели       Smash your competition, baby Сокруши своих конкурентов, детка       Show us some good entertainment Покажи нам какое-нибудь хорошее развлечение       Во рту в миг пересыхает. Шок, отражающийся в глазах Олега, яростно нуждается в усмирении, поэтому в то время как глаза ещё ошарашено устремлены на чернокнижника на сцене, губы обращаются к бармену:       — Мне «Сайдкар»… Пожалуйста… — Даже не поворачивается в сторону мужчины за стойкой, всё ещё пожирает взглядом каждое движение. Заказывает что-то крепкое, высмотренное в меню, дабы протрезвить взор.       Бармен коротко усмехается:       — А он довольно хорош, да? — наливает в бокал сначала коньяк, потом апельсиновый ликёр и лимонный сок, ставит перед Шепсом. — Он часто у нас тут выступает, но как-то Вас я раньше не замечал на его шоу.       — Да… — Олег не слушает, не осознаёт слова, которые говорит парень за стойкой.       Тем временем на сцене происходит что-то невообразимое. Сначала Дима стоял посередине сцены, властно обводил глазами зал, вглядываясь каждому зрителю в глаза и вызывая мурашки. Шепс видит, как он ведёт рукой по себе, от живота и до шеи, поднимает ее вверх, наклоняя голову.       Это движение в конец выбивает воздух из лёгких медиума, кажется, что он сходит с ума.       Чуть покачивая корпусом, медленно и лениво проходится по краю сцены, продолжая обводить взором публику, двигает бедрами, останавливается на середине сцены. Софиты направлены на него, весь остальной зал погружен в темноту, а фигура чернокнижника светится, словно огни на новогодней ёлке.       Самый шокированный наблюдатель, который уже опрокинул в себя коктейль, заворожено глядит на друга, о котором ничего, видимо, не знал. Только сейчас понимает, что не замечал пластичности Матвеева, его плавных движений.       А он тем временем медленно опускается на колени, скользит руками по шее, демонстрируя красивейшие татуировки, расставив ноги чуть шире размаха плеч, замирая на секунду, остаётся в позе перевёрнутого «Y», ждёт, пока все налюбуются его торсом, облаченным в полу прозрачную рубашку, через которую, конечно, кое-что просвечивается. Просвечивается именно то, что не обтянуто черными ремнями портупеи.       Дима, не потерявшись в порыве танца, без труда находит взглядом своего возлюбленного, видит, как тот сидит удивлённый донельзя и пялится. Без раздумий Матвеев подмигивает Шепсу младшему прямо со сцены и возвращается к хореографии. Волнение его не пропало, но теперь татуированный хотя бы удовлетворён реакцией.       Олегу сносит крышу, накрывает жаром. Чёрт… Он чувствует странное ощущение внизу живота, коего давно не испытывал. Он стыдливо опускает взгляд на свои джинсы. «Вот блять… И что это ещё за хуйня…». Шепс порядком возбужён, а причина этому может быть только одна.       Матвеев начинает лениво, чувствуя каждый бит музыки, двигаться вверх и вниз всем телом, вызывая в мозгу не совсем чистую ассоциацию. Ещё минута и тон в музыке меняется, он безошибочно это замечает, поворачивается боком к зрителям, перемещает руки на пол прямо перед собой. Секунда, и он оказывается полу лёжа, прогнувшись в спине и покорно прижав грудную клетку к сцене.       Когда прожектор наконец-то меркнет, музыка выключается, Олег испытывает что-то вроде оргазма, закрывает глаза, уши режут бешеные аплодисменты публики. Он уверен, что самое время отловить Диму именно сейчас, потому что, кажется, если старший сейчас его не увидит, то лопнет от разного сорта ощущений.

Олежка Шепс

Ты видел, где я сижу.

Жду.

      Первое, что видит чернокнижник, выходя со сцены — сообщение от Шепса. Звучит как-то, чего он больше всего боялся. Не может понять тон слов на экране и думает, что этим-то и плохи текстовые сообщения. Несколько вариантов развития событий, которые крутятся в голове Димы, и только один из них утешительный. Он переодевается в нормальную одежду и ерошит волосы, ловит свой же тревожный взгляд в зеркале.       — Ну как? — бармен теперь первый обращается к Олегу.       — Что? — он откровенно тупит, не осознавая ничего, до сих пор пребывая в шоке.       — Как Вам выступление Дмитрия?       — Какого Дмитрия…? — с задержкой спрашивает Шепс, окидывая невидящим взглядом всё помещение. Бармен начинает заливисто смеяться.       — Ладно… Налить Вам ещё чего-нибудь?       — Да. Чего-нибудь покрепче, — он выцепляет из толпы знакомое лицо.       Шепс упорно глядит в черные глаза Димы, который останавливается всего в паре метров от соседнего стула с медиумом. В глазах ясно читается страх перемешанный с чем-то очень сильным, но Олег не может различить это чувство. Типичная реакция «бей или беги» и оба это понимают. Матвеев, явно пересиливая себя, медленно подходит, Шепс же кладёт руку на ближний к себе стул, приглашая. Хотя гость тут отнюдь не Дима. Бармен, глазея на внезапно появившегося танцора, подаёт Олегу стакан с выпивкой и тактично удаляется.       — Привет… — чернокнижник слабо улыбается, разрезая тишину первым, и заглядывает в серые глаза напротив.       — Да, привет, Дим, — медлит немного, не зная, как подступиться, как спросить. Слова упрямо не хотят формулироваться в предложения, потому что он до сих пор в огромном шоке, но всё же делает над собой усилие. — Может быть, ты хочешь мне что-нибудь объяснить или рассказать? — говорит с иронией, но совсем без злости, даже улыбается по-доброму.       — Да… Есть тут одна тема… — потирает рукой шею, виновато ухмыляясь, и только сейчас осознаёт, насколько это было шокирующе. — Прости, что я не рассказывал и что сегодня так получилось…       — Нет, не извиняйся, потому что это было… — перебивает младший и тут же замирает, подбирая слова. — Это было потрясающе. Правда. — широко глядя на собеседника, Олег вскидывает руки, с размаха берёт свой бокал и залпом выпивает его, немного жмурясь от вкуса, ведь просьбу «покрепче» бармен выполнил безукоризненно. — Только немного… Неожиданно.       — Знаю. Но тебе понравилось. — это должен был быть вопрос, но прозвучало как утверждение. Так даже легче для Димы, потому что проще самоутвердиться за счёт реакции Шепса, чем бесконечно тревожиться о последствиях. А реакция абсолютно точно была, это Матвеев понял, когда мельком взглянул на джинсы медиума, и от увиденного пришлось подавить удовлеворённо-радостный возглас. Шепс ловит направление взгляда Димы и смущается. — Ты мне симпатичен, Олег, — внезапно выдаёт чернокнижнк, оставаясь безоружным, уязвимым на долю секунды, проницательно следит за реакцией. — Симпатичен как парень.       — Я…       Мгновение и тёплый язык Матвеева похабно слизывает капли алкоголя с губ медиума. Ещё одно — и он впивается в них своими, не давая Олегу опомниться. Дима невесомо касается щеки парня, проводил пальцами по скуле, с напором смакует губы опьянённого, пошло проталкивая язык глубже, обводя им зубы возлюбленного. Их обоих, как будто током бьёт, когда они чувствуют губы друг друга.       Дмитрий Матвеев. Сейчас ему глубоко плевать, что подумают о нём, таком красивом танцоре, который в эту секунду теряется в моменте, наслаждаясь своей неожиданной храбростью, ведь может быть это первый и последний раз, когда он открыто заявляет о своих чувствах и предпринимает хоть какие-то действия.       Олег Шепс. Его разум затуманен сильным алкоголем, но даже через его пелену он в состоянии понять, что это мгновение — не ошибка. Он наконец-то понимает причину интереса и своей тяги. Смириться со своими эмоциями намного легче сейчас, и медиум ловит себя на том, что происходящее ему нравится. Нравится до ужаса.       — Туалет, — Шепс отстраняется первым. Тяжело дыша, выдаёт одно слово на которое способен. Настолько яростно, кажется, он не желал никого из своих девушек. Что же этот парень с ним делает…       — Да, — Дима шепчет, вместо того, чтобы радостно вскричать, что ждал этого момента все три года. Олег глаза не открывает, а Матвеев льнёт ближе, утыкается лбом в шею парня напротив.       — Презерватив.       — В кармане.       — Ты такой красивый, когда танцуешь. Впрочем, красивый, как и всегда.       — Туалет, — Дима сдерживаться уже не может. То, что он сейчас испытывает сравнимо с исполнением мечты. Он поднимается с барного стула первым, хватает Олега за руку и буквально тащит за собой в уборную, игнорируя пару сомнительных взглядов в спину.       Распахивает дверь свободной рукой, но теперь первым нападает медиум, он прижимается ближе, максимально сокращая расстояние, обвивая руками талию чернокнижника, а тот буквально поклясться может, что через футболку чувствует каждый перстень на руках возлюбленного, чувствует, как прикосновения переходят в сдавливания до синяков. Матвееву даже не верится, что у Шепса такие сильные руки, и даже не верится, что он сам настолько желанен.       Олег на ощупь шагает, тесня Диму к раковине, заставляя приподняться на носочки, залезть и сесть на неё. Становится ближе, расставляет ноги так, что второй чётко ощущает, как эрекция трется о колено через ткань тренировочных штанов. Медиум на секунду отвлекается от ощупывания танцора где только можно и молниеносно щёлкает задвижкой на двери, делая безопасным всё, что происходит за дверью кабинки.       Олег возвращается к ласкам, безошибочно определяя все эрогенные зоны Дмитрия, выцеловывает шею, покусывая; задевает языком, будто случайно, мочку уха и думает, что это самый подходящий момент.       — Я хочу тебя, — обжигает дыханием, вызывая крупную дрожь и мурашки.       — Как видишь, я согласен, — наказание за шутку Матвеев получить не боится, даже надеется, поддразнивает чуть-чуть, зарываясь в темные волосы своими музыкальными пальцами, оттягивает пряди немного назад, пока второй сжимает бедра, кусает ключицы.       Жарко, из-за двери долбит музыка, все звуки смешиваются воедино, создавая белый шум вокруг.       Шепс немного отступает, а чернокнижник, тянущийся за касаниями, тут же слезает с белой керамики и буквально виснет на Олеге. Этот, в свою очередь, спускает руку немного ниже талии и залезает в задний карман джинс Матвеева, достаёт пакетик и тут же развратно открывает его с помощью зубов. А Диме на это смотреть — одно удовольствие. Такой полупьяный Шепс, мельком облизывающий свои губы, с пеленой на глазах и диким желанием, привлекал его больше, чем когда-либо.       — Развернись, — от приказного тона и хрипотцы в голосе Олега, у Матвеева срывает крышу, он готов отдать всё, что у него есть и когда-либо было, чтобы услышать это ещё раз. Как только он исполняет указание, чувствует, как руки медиума по-хозяйски залезают под футболку и оглаживают спину. Спустя мгновение, эти же руки стягивают тренировочные штаны и тут же сильно сжимают ягодицы. Дима, не ожидавший такой прыти, шумно втягивает воздух носом и чуть ли не скулит в просьбе ускориться. А Олег развлекается, гладит всё татуированное тело чернокнижника своими чуть холодными руками. Пока не начинает сдаваться первым, но не желая причинить боли, снимает боксеры Димы и вновь восторгается видом. Такой податливый, такой горячий.       — Ты, чертёнок, готовился, — Олег настолько предсказуем или Матвеев слишком любит тешить себя мечтами? Это не важно, особенно когда первый на пробу вставляет сначала один палец, а потом и второй. Дима впервые протяжно стонет, выгибаясь в пояснице, на что Шепс только проводит ладонью по позвоночнику, усмиряя.       Как только Олегу кажется, что момент настал, он раскатывает презерватив по члену, обводит им колечко мышц, словно страшась чего-то, аккуратно вставляет. В смазке нет острой необходимости, слюны достаточно, а и на руку играет то, что Матвеев предполагал такой вариант развития событий. Очередной глубокий вдох Димы переходит в отчаянный стон наслаждения, Шепс ускоряет темп.       Кабинка полностью наполняется пошлыми звуками, сливающимися с музыкой из вне, которые оба издают в унисон. То, что происходит, конечно, — безумство, но обоим экстрасенсам кажется, что всё так до жути правильно, как будто Вселенная только этого и ждала, как будто это было предрешено. Дима безумно рад, что согласился «пойти в клуб», а Олег тому, что пригласил. Остатки совести и стыда сдали свою смену, а на их место пришли разврат и похоть, растравляя парней больше и больше.       Fake it 'til you make it Притворяйся, пока у тебя это не получится       Mask on, never take it off Надень маску, никогда не снимай ее       Wear it 'til wearing it feels natural Носи её, пока не почувствуешь себя естественно       Whatever you tell yourself, it's not true Что бы ты ни говорил себе, это неправда       — Олег… — Дима пытается дать волю словам, но воздух, который буквально выбивает из лёгких, сделать этого не даёт. — Быстрее.       — Быстрее? — Шепс язвительно улыбается, это слышно по интонации. Матвееву эта интонация не нравится, но за мгновение до того, как он успевает подумать о том, что это не к добру, Олег снижает темп до минимального и почти останавливается. Это игра. — Ну же, Дим, попроси меня, — Чернокнижнику кажется, что он готов убить своего возлюбленного, а потом в голову даёт осознание, что это до жути возбуждает настолько, что буквально ощущается, как ещё одно слово Шепса заставит позорно излиться без касаний.       — Олег, ради всего святого и не святого… Пожалуйста, быстрее, — чувство юмора пропить не удастся.       И он, конечно, внял мольбам, ускорившись настолько, что у старшего в глазах потемнело, а сил сдержать крики уже не осталось. Медиум тянется и обхватывает рукой член Димы, не снижая темп. Чужая рука ощущается в разы тяжелее и, конечно, приятнее своей. Оба кончают почти одновременно, Шепс, всё ещё заботящийся о партнёре, придерживает обмякшего Матвеева за талию.       Пара минут и парни уже натянули штаны; Олег наскоро умывается, моет руки, а Дима, пытаясь восстановить дыхание, стоит, прислонившись спиной к стене. Его мучает вопрос, он до сих пор не уверен, именно поэтому он тихо подходит к медиуму со спины, обвивая талию руками, шепчет прямо на ухо:       — Ты не думаешь, что это ошибка?       — Я, конечно, выпил, но недостаточно для того, чтобы не думать о том, что делаю, — Олег поворачивает голову так, что до соприкосновения губ остаётся пара миллиметров, он отвечает таким же вкрадчивым шёпотом. — А ты-то не жалеешь?       — Ни капли, — Дима утыкается лбом сзади в шею Шепса и облегчённо выдыхает. Может, это начало чего-то нового? — Не хочешь ко мне поехать?       — Ещё как хочу, — медиум разворачивается на сто восемьдесят градусов и тут же целует Матвеева. Уже без похабного намёка, без остроты и напора. Просто пытается запечатлеть момент в памяти, снова попробовать Димины губы на вкус, принять и осознать. — Да, кстати… — он чуть-чуть отстраняется, но всё же удерживает зрительный контакт и руки на плечах чернокнижника, оставляя минимальное расстояние, едва не заставляя их столкнуться лбами, улыбается. — Ты мне тоже нравишься.       Парни, под очередные подозрительные взгляды, друг за другом выходят из кабинки и направляются к выходу из ночного заведения. Пока Дима вызывает такси, Шепс резво закуривает сигарету. Первый отвлекается от экрана телефона и засматривается на восхитительного Олега, чьи волосы сейчас не уложенные, сильно взъерошены, румянец на щеках, он выдыхает дым и сморит в ночное Московское небо.       Машина подъезжает через несколько минут, медиум рефлекторно открывает дверь, пропуская Матвеева, в его голове проносится «Ишь… джентльмен», он сам усмехается своим мыслям и пролезает на сиденье. Как только машина трогается с места, Дима, нарушая любое личное пространство Шепса, заваливается на него всем весом и располагается поудобнее. А тот и не против, зарывается пальцам в смольные волосы.       И обоим становится так тепло-тепло и спокойно, что хочется остаться в этой машине навсегда, вот так лежать и наслаждаться компанией. Оба знают, что эту и последующие ночи они проведут в обнимку. А так же знают, что в этот раз всё закончится лучше, чем в прошлые.