Ведьма третьего поколения.

За два дня до…

      Ласвэлл проснулся ближе к четырём часам дня — вернее, я его кое-как разбудила — через шесть часов, когда эффект снотворного снизился. Сонный и заторможенный парень прищурился и немного приподнял своё тело руками, опасно наклоняясь в стороны из-за спутанного сознания.       — Мы… Уже приехали, м-м… В Стоулен? — нелепо прошептал он совсем без сил. Было очень непривычно видеть обычно энергичного лешего таким обмякшим.       — Да, мой оленёночек, — одной рукой я старалась опереть его о стенку повозки так, чтобы Ласвэлл не падал; второй взяла тарелку с едой. Мне нужно было что он поел её вместе с дозой лекарства. — Скушай ложечку вкуснятины.       Он был невменяемым, почти не реагировал и… Являлся, по сути, недееспособным. Парень не соображал, что немного пугало меня и наталкивало на мысль, что ещё не поздно отказаться от всего и вернуть его в Стоулен. Вряд ли Виниэлла стала обращаться бы с ним лучше. Она-то точно пичкала бы его наркотиками.       Нет. Всё уже было решено. Тем более, леший не простил бы меня за то, что я хотела с ним сделать и скармливала ему нитрозепам.       Я набрала ложку аппетитного грибного супа и поднесла её ближе к его рту.       — М-м… Не хочу, гадо… сть, — сморщил он нос и медленно отвернул голову от ложки.       — Чуть-чуть нужно покушать, — я поставила чашу на пол и освободившейся рукой прикоснулась к его губам.       Я произносила всё мягко, потому что кричать на него сейчас было аналогично требованию к собаке, чтобы та сварила зелье: глупо, бесполезно и бессмысленно. Поэтому, когда леший перестал меня слушаться и не захотел открывать челюсть, я сделала это насильно. Зубы разомкнулись не сразу, пришлось поднажать и затем уже положить ложку супа в рот.       — Умничка, — я чмокнула его в лоб, пока Ласвэлл неохотно жевал. — Нужно съесть всё.       Порция за порцией я запихивала в него еду. В конце концов леший сдался и послушно ел. Как только с содержимым чаши было покончено, я положила парня обратно на ковёр, чтобы тот отдыхал, и накрыла пледом.       Так как Захр находился по пути в Южную Станцию, грехом было не заехать туда к одному хорошему человеку, владевшему магазином зелий. Доехав до таблички «Захр», я свернула с трассы прямиком в город, направляясь к окраине: небольшой домик «магии» среди всего людского располагался именно там.       Ехать до него было недолго. Всего каких-то десять минут, и я уже парковалась напротив здания.       За Ласвэлла появилась некая тревога, только уже не как за любимое существо, а как за ценную вещь, которую запросто могли украсть. Даже здесь. Закрыв козырёк повозки, я оставила величественного оленя охранять моё сокровище и направилась в магазин. Над головой зазвенел лёгкий колокольчик: его звук не бил по ушам, а, скорее, мягко звучал. Старик за прилавком опять собирался куда-то уходить, однако я помешала его планам, войдя внутрь магазина.       — Добрый день, — улыбнулась я и сразу же начала выискивать глазами стенд с порошками.       — Добрый день. О, это вновь вы, леди, — откликнулся продавец, не сдвигаясь с места. — Где же ваш спутник?       — Сегодня он остался дома, — сказала я, подойдя к нужному стенду, и внимательно принялась осматривать каждый флакончик с цветным содержимым. Внезапно мне показалось, что мой ответ являлся неполноценным, и я поспешила отвлечь мужчину вопросом. — А у вас случайно не найдётся порошка невидимости?       — Найдётся, — только тогда торговец вышел из-за своей лавки и мелкими шагами направился ко мне. Он взял одну из стеклянных ёмкостей и показал мне прилагаемую к ней бумажку. — Вот. Действует двадцать минут.       — Отлично. Посчитайте мне два.       Расплатившись и попрощавшись с мужчиной, я поехала прямиком к следующему городу.       Вечерело. Поездка до Виниэллы занимала восемнадцать часов без остановок, поэтому я спешила доехать к ней до наступления полуночи. Мне тоже нужно было спать, а время неумолимо бежало, пока пейзаж перед моими глазами не начал обретать форму границы Южной станции.       Напрашивался замечательный вопрос: как я попаду туда, если моя персона в розыске?       Тот порошок я захватила с собой не просто так. Горлышко ёмкости я сломала, не церемонясь, и равномерно начала высыпать его на транспорт. Действие наступило не сразу. Обойдя повозку, я полностью покрыла её веществом, но только через пять минут силуэт стал размываться, пока средство передвижения не исчезло полностью.       Только тогда я вдохнула остаток, чтобы иметь возможность видеть её.       А затем начался перебег через границу. Я свернула с дороги и помчалась левее пропускного пункта. Пересекать её предстояло через лес, поэтому существовал риск столкновения с деревом, да и делать это нужно было как можно быстрее: пограничники не были глупыми и тоже частенько применяли порошок, чтоб вычислить невидимок.       Но проезд являлся меньшим из трудностей, которые мне необходимо было преодолеть. В Южной станции я находилась в розыске, как и в определенных городах СОКОЛа (если не во всей стране).       Попав через границу Станции, я двигалась только объездными дорогами, чтобы попасть к пункту назначения, к заветному месту. К Виниэлле.       Дома в округе становились всё выше, подпирая облака, а на душе у меня появилось странное чувство: испуг и азарт лёгких денег смешались в безумный коктейль, отравлявший мозг идеей продажи лешего. Вскоре идея превратилась в манию. Но мне нельзя было терять голову.       Я старалась особо не светиться на широкополосных дорогах, предпочитая переулки. Вдалеке виднелась яркая вывеска в виде красной короны. Наконец я добралась до Виниэллы.       Бесхозная повозка возле здания выглядела бы подозрительно, поэтому я как обычно оставила её подальше от клуба. Ласвэлл находился под охраной оленя. Мне не о чем было волноваться, так что я незамедлительно направилась к постройке.       Когда раскрылись тонированные стеклянные двери, меня встретила бодрая электронная музыка, под которую танцевала толпа. Свисавшие разноцветные лазеры и лампы отсвечивали во все стороны, проталкиваясь сквозь неплотную искусственную дымку.       Глаза и без того закрывались, а темнота только усиливала это желание. Атмосфера напоминала дом Клариссы, но народа было больше. Единичные столики стояли по краям большой двухэтажной комнаты: существа за ними лениво протягивали коктейли и начинали своеобразные ласки. Тех, кто в открытую занимался сексом, не было, и я даже не сразу поверила, что это заведение подобного рода.       Виниэллы нигде не было, и я вновь позвонила ей, замороженная своим предвкушением и приятным волнением.       — Соната, я вас уже заждалась, — послышалось с другого конца связи до того, как я смогла что-либо произнести. Из-за музыки её голос показался очень тихим.       — Я на месте.       — Это замечательно. Идите прямо, там будет VIP-дверь, — недослушав женщину, я уже направилась сквозь толпу, а она поспешила добавить. — Скажите своё имя и что вы на встречу со мной.       Люди беспрепятственно расступались, пока я не нашла конец их скопления. В пустом проёме между толпой и стеной стояли охранники, поддерживавшие порядок и защищавшие двери с определенными надписями.       VIP-дверь найти было не сложно среди скопления серых дверей. Пара грозных глаз недовольно наблюдали за мной, а когда я подошла слишком близко, их владелец обратился ко мне, перекрыв рукой путь:       — Сюда можно только особым гостям.       — Я Соната Ральд, — сообщила я ему, — К Виниэлле.       — Прошу прощения, — мужчина уважительно кивнул, открывая передо мной дверь.       Удивительным образом атмосфера поменялась после того, как я прошла через длинный коридор. От прежней музыки ничего не осталось: она сменилась на медленную. Яркие и мигавшие раздражители исчезли — их заменил приглушённый синий свет. От него ещё сильнее хотелось спать.       — Добрый вечер, Соната, — соблазнительно улыбнулась женщина и легонько хлопнула по красному дивану, пока я поёжилась.       В комнате было намного холоднее. Оглянувшись, я поняла, что вокруг находились не мы одни: ожившие в своей комфортной температуре не стеснялись никого, ведь это было также и приватное помещение.       — Здравствуйте, — я села напротив с полной уверенностью в своих действиях.

Наше время.

      Выбираться из камеры не хотелось по той простой причине, что я ведь не лучше своих соседей. Я — преступница, и если за все свои преступления я не хотела нести ответственность, то за Ласвэлла я была готова сесть на пожизненное.       Да и зачем? Кто меня ждал на свободе? Никто.       Обратно завалившись на койку, я смотрела в потолок. Одиночество. Я опять пришла к тому, из чего выбиралась годами. Ото сна уже тошнило: зачем мне было спать, если я видела один и тот же кошмар? Возможно, мне даже не придётся сидеть в тюрьме пожизненно. Меня с радостью убили бы местные зеки, если узнали бы мою историю. Краем глаза я заметила силует за решётчатой дверью и повернула к нему голову.       — Мастария Эмм? — произнесла моё имя очередная охранница, шнырявшая по коридору не первый раз.       — Да. Это я, — безэмоционально ответила я. — Скоро там уже следователь приедет? Хочу раскаяться. Чистосердечное написать.       Услышав звук ключа, я вскочила на ноги: это значило, что тот зануда следователь здесь.       — Лицом к стене, — и я безотказно повиновалась. Вот, что сделало бы меня счастливой — умереть или понести наказание из-за отсутствия любимого.       Женщина подошла ко мне, надела наручники и повела к выходу.       — Ты точно собираешься сесть? — с ухмылкой сказала она.

За день до…

      Отъехав к границам Южной Станции и перейдя её, первым делом я отправилась спать, обдумывая произошедшее.       Я всё сделала. Мы условились на шестьсот тысяч фортун. Шестьсот тысяч! Такая большая сумма за заказ на руки…       Виниэлла уверила меня в том, что парень будет работать там и никуда не будет продаваться, тем более не будет убит. Он будет жить там, работать и мучиться. Прям как я когда-то из-за него.       И я спокойно спала одна в транспорте, не слушая ничьё дыхание и не сходя с ума. Я чувствовала только умиротворение: за козырьком уютной повозки была только темнота, шелест ветра и шорох мышей. Прекрасное ощущение.       Утро выдалось самым лучшим на свете. Тёплые лучики света миролюбиво улыбались мне, пока я вставала с ковра и потягивалась. Лёгкость ощущалась в каждой клеточке тела. Я открыла козырёк транспорта, впустив свежий воздух. Он тёплыми порывами ворвался внутрь, и я вдохнула полной грудью цветочный аромат с бесконечных полей СОКОЛа. Шелест миллионов колосков вокруг расслаблял мозг.       Выйдя из повозки, я направилась к речке и лесу неподалёку, захватив с собой пустую фляжку, полотенце и солнечные очки, и села на тёплые камни, обласканные солнцем. По речной поверхности резвились водные элементали, негромко стрекоча и усиливая течение. Журчание воды, утекавшей в Южную Станцию, раззадорило меня искупаться.       Сняв с себя одежду, я окунулась по талию и нырнула. Усердные гребки вниз не давали мне выплыть на поверхность. Давление воды неприятно чувствовалось по всему телу и вызвало чувство ностальгии: переборов его, я опустилась на дно спиной. Волны сверху не доставали моё тело, и расслабление наступило быстро.       Сквозь жидкость было плохо слышно шум листвы и ветра, но это нисколько не мешало. Яркий круг тёплого света рассветного солнца смешивался с ярко-голубым небом, забирая поток пустых и ненужных мыслей.       Эта вода не была тёплой, но тем не менее так приятно убирала поток ненужных мыслей. Я прикрыла глаза, окунаясь в воспоминания.       Здесь никого нет.       Никого. Кроме меня.       Воздух в лёгких постепенно заканчивался, а мне ещё нужно было выплыть на поверхность. Я резко оттолкнулась ногами от холодных камешков со дна. Всё так же быстро я продолжила грести обеими руками и ногами наверх. К кислороду.       Эта плёнка, разграничивающая две стихии, казалась такой близкой.       — Посмотри, что ты сделала! — чей-то голос сказал мне, но мой резкий вдох прервал и заглушил незнакомца.       Я обернулась на звук, ожидая, когда вода из ушей вытечет и позволит мне слышать, а глаза привыкнут. Незнакомец был только в моей голове. Я стояла на берегу одна. Ласвэлла не было рядом.       Холодная вода дала о себе знать, и я отправилась к камням у берега, чтобы погреться. Эйфория от того, что он больше не мешал мне, пропала слишком быстро, но я старалась сосредоточиться только на положительных моментах: я лежала на тёплых камушках после прохладной освежающий воды, солнце ласково улыбалось мне сквозь неплотную завесу листвы, а в голове крутились только безграничное счастье и свобода. Оставшиеся капли прозрачной жидкости испарялись, пока я принимала всё тепло лучиков на себя и загорала.       Когда дунул холодный ветер, я съёжилась и надела футболку со штанами, намереваясь ещё полежать и поотдыхать. Заказчики?.. Заказчики могли подождать. У меня было столько денег на руках, сколько я не заработала бы на этих двух-трёх существах!       И я прикрыла глаза. Как замечательно, оказывается, никуда не спешить. Лежать, отдыхать и ни о чём не думать. Не морочиться по поводу работы, не волноваться за кого-либо. Просто отдыхать. Когда в последний раз я так лежала?       — Лас, подай пожалуйста флягу, — сказала я, сладко потягиваясь, но внезапно осознала, что его нет и больше не будет.       Ласвэлл не придёт. Он не подаст флягу.       Отдаваясь в отголосках прошлого, его голос звучал везде и нигде одновременно, заманивая меня погрузиться в воспоминания.       Мастария, что ты наделала?       Безумные вскрики, вздохи, речь, его действия заставляли меня закрывать уши, глаза и прятаться от назойливых мыслей, путая хорошее настоящее с ужасным прошлым. Ужасное настоящее с хорошим прошлым…       Ха-ха, как иронично: я сама отдала то, что долгое время старательно охраняла, словно самую ценную вещь на свете, дрожа при каждой опасной ситуации и впадая в неистовую истерику. А мозг не принимал то, что лешего не было рядом, он выдумывал призрачные силуэты парнишки, его нежный тихий говор, а иногда и шёпот, мягкие касания и…       Стоп.       Что я наделала?       Мой мозг поплыл, не справившись с осознанием, что мне безумно плохо от отсутствия парня, какой бы вред он ни причинил бы мне в прошлом, но я сорвалась с места к повозке, оставив вещи у реки. Я… Я должна была забрать его.       Ласвэлла можно было вернуть, он же находился в Южной Станции у Виниэллы. И деньги у меня имелись от продажи, в крайнем случае я заработаю ещё! Фамильяр не то, что бы поехал — он рванул к границе.       Мне было плевать, поймали бы меня пограничники без порошка невидимости или нет.

      Я.

      Должна.

      Вернуть.

      Ласвэлла.

***

      Попав в нужный мне клуб, я сразу же направилась к VIP-кабинке, чтобы встретиться с ожившей. Охранник на входе помешал моим планам.       — Я к Виниэлле, — постаралась я хитростью попасть туда. — У меня встреча с ней.       — Мисс Виниэллы там нет, — грозно сказал мужчина, и я нахмурилась.       Неужели она успела уехать? Как же я тогда верну моего лешего? Нет, мне нужно… В горле застыл ком обиды. Я опоздала. Повернувшись к толпе, я медленно побрела к выходу. Как мне теперь его вернуть?       — Виниэлла? — подняв голову, я увидела ожившую в толпе, с кем-то мило болтавшую.       — Соната? — такой же глупый вопрос с её стороны.       — О, святая природа, Виниэлла! — я бросилась к её ногам, чуть ли не плача. — Я… Простите! Если есть такая возможность, мне нужно вернуть лешего!       Женщина молчала, пока все вокруг пялились на нас. Сотня любопытных глаз окружили меня, и я почувствовала дежавю, но через некоторое время людям наскучила однотонная картина, и те отвернулись.       — Пройдёмте в вип-кабинет, — она вальяжно прошлась сквозь толпу вглубь клуба, ведя меня за собой.       Поднявшись с колен, я поспешила за ней. Поспешила так быстро, что иногда даже перегоняла её шагами. Мне нужно было увидеть моего оленёночка.       Моего лешего.       В спешке по тёмному заведению я и не заметила, что Виниэлла повела меня к другой двери. Наконец, пройдя коридор, мы вновь оказались в прохладном помещении с большими занавесками, закрывавшими добрую половину комнаты, которые я не сразу заметила.       — Итак, — женщина села за столик на диван, и я повторила действия вслед за ней, нервно оглядываясь и выискивая Ласа взглядом. — Вы хотите вернуть лешего?       — Да. Я прошу вас, это было ошибкой, — продолжила я свою речь. — Мне он очень нужен.       — Это будет… Несколько затруднительно, Мастария, — сказала она, и меня вдруг будто током ударило.       Мастария? Она только что назвала меня Мастарией? Откуда ожившая знала моё настоящее имя? Неужели леший разболтал ей?       — Извините, я Соната, — спешно напомнила я ей.       Алые шторы внезапно распахнулись, и я увидела то, что привело меня в ужас. В настоящий первобытный ужас. Большая железная клетка располагалась посередине, словно главный трофей женщины.       Я встала с дивана, медленно направляясь к ней, боясь худшего.       — Нет, я знаю, что вы Мастария, — её тонкий голос звучал на границах моего сознания. Что, черт возьми произошло?       Главным экспонатом была отнюдь не клетка. Существо, что сидело внутри, я поначалу даже не узнала.       На нём были увесистые кандалы и старые обрывки ткани, которой даже нельзя было назвать одеждой. Из-под кожи были видны чёткие очертания выпирающих костей. Оно обернулось, услышав моё тихое приближение, и принюхалось.       Я узнала его. Ласвэлл, тот самый Ласвэлл Эмидо с глазами, совсем потухшими и умершими, брыкался в ничтожных попытках выбраться из плена. Как только он узнал меня, из его рта донеслось мычание; юноша, которого уже сложно было так назвать, заплакал.       — Мастария, пожалуйста…! — умолял он, и я не знала, что делать, ведь моё тело неосознанно всё ближе приближалось к этому созданию.       Ослабевший юноша тем временем подполз к железным прутьям и пару раз дёрнул их.       — А ещё я знаю, что вы в розыске, — на плечи легли чужие ладони, а мои руки скрутили назад чуть ли не до боли. — Проводите её к сотрудникам полиции.       Это была ловушка. Из моей сумки вытащили все деньги, а охранники, которые как раз таки и схватили меня, потащили моё слабое тело наружу.