Забота

Денис от головных болей устал. Точнее, правильнее будет сказать, откровенно заебался. Мама была рядом на протяжении долгого времени, гладила по волосам, целовала в лоб и смотрела настолько виноватым взглядом, что начинало болеть ещё и сердце. Слова не помогали, никак не удавалось убедить её в отсутствии вины из-за произошедшего в чёртовом чудотворном монастыре, поэтому её пришлось отправить домой, несколько часов подряд старательно делая вид, что всё в порядке, переживать не стоит и приступов ужасной боли с каждым днём становилось всё меньше. Только вот одно дело врать наивному и близкому человеку, а совсем другое — самому себе. Когда чувствуешь, ощущаешь, что мозг расплавится, а череп вот-вот взорвётся; когда просыпаешься от кошмаров и не можешь прийти в себя, не можешь осознать реальность происходящего и избавиться от мелькающих перед глазами картинок на протяжении десяти минут. Всё окружение, казалось, замечало, что происходит что-то не то, раз Титов стал реже выходить на улицу, совсем перестал давать интервью и обновления у приложения выпускались значительно реже. И только один человек однажды осмелился спросить напрямую и вызвался помочь. Кольцов! Чёртов журналюга-извращенец, к которому ещё в Топях Денис неконтролируемо жался во время сна, а утром делал вид, словно ничего даже подобного не было, и в качестве бонусного убеждения крыл матом. Максим почему-то не обижался. Никогда. Не надувал щёки и не корчил недовольную моську, ожидая извинений. Он терпел и был настойчивым, ни разу не изменял своей упёртости, всегда шёл до конца и временами даже пытался изобразить нечто вроде заботы в самых незначительных её проявлениях: поправить сползшее ночью одеяло, подать таблетки при случае, заварить чай утром и вечером, оставить порцию сорванных в лесу вкусных ягод... и много, слишком много всего прочего. Денис не понимал, к чему и почему всё это, не отказывался, но и комментировать никак не хотел. Потому что не привык. Но почему-то решил написать ему с прямой просьбой о помощи. Отказа не последовало. Кольцов оказался рядом меньше, чем через час, зачем-то притащил с собой пакет продуктов, словно не собирался сбежать утром, и — о чудо! — максимально подавлял и избегал любого намёка на пошлую шутку, понимая — сейчас не время. Максим открывается ему с новой, совсем неизведанной и в разы более нежной стороны, из-за чего первое время Денису попросту не верится в реальность происходящего, складывается впечатление, что это снова один из кошмаров, после которого будет в разы больнее, чем обычно. — Спи, Динь-Динь, — Кольцов переходит на шёпот, движение его ладони становится медленнее, пальцы нежно зарываются в растрёпанные волосы и слабо, почти неощутимо давят на кожу головы с одной целью — расслабить. Он, вообще-то, в заботе не сказать, что силён. Совсем наоборот, потому что от заботы до секса дальше, чем от земли до солнца. Но вот игнорировать факт, что Денис пиздец как сильно нуждается во всём этом, нуждается в нежности и просто в человеке, который будет рядом всегда, никак нельзя. — Буду охранять твой сон всю ночь. Как рыцарь. Круто, а? — он смеётся, на что Титов изображает наигранно недовольную рожицу. Трудно привыкнуть и поверить. Мысли, что Макс свалит при первой же возможности, после первого же кошмара не покидают голову, однако, приходится заставить себя наслаждаться происходящим. В конце концов, загнаться он всегда успеет. — Ты тоже спи, рыцарь хренов. Как я без тебя буду, если ты под утро вырубишься, а? — Титов легко тычет пальцем в бок, видит, как свободная рука Максима поднимается в определённом, можно сказать, защитном жесте. И лишь после этого, довольно ухмыляясь, окончательно устраиваясь на плече и прикрывая глаза. — Ты это, буди, если всякая хрень сниться будет. Мы её подальше прогоним. Денису думается, что он всё-таки сделал правильный выбор. — Обязательно.