Амелия.

Месяц пролетел настолько быстро, что Адам даже не заметил, как настал день официального оглашения завещания. Он приехал в Лондон за пару дней до этого, взяв в Академии небольшой отпуск. Брайт, естественно, сопровождал его. Они бродили по лондонским достопримечательностям, чтобы скоротать эти дни, смеялись, болтали и строили планы на будущее, словом, делали все то, что обычно делают вместе влюбленные люди. Но в заветный день идиллия немного поугасла. С самого утра Брайт пребывал в совершенно невыносимом настроении. Адам старался не попадаться ему на глаза, но в небольшом номере отеля, который они сняли на двоих, ему было просто негде укрыться от недоброго взгляда мужчины. -Почему мы должны тащиться туда через весь город? – Вопрошал Брайт, с фарканьем пытаясь завязать галстук. Адам настоял на том, что они должны быть одеты официально. И это Брайта бесило отдельным пунктом. -Тебе совершенно не обязательно меня сопровождать. – Парировал Адам, который в тот момент как раз плел аккуратную косу из своих длинных светлых волос. Брайта, казалось, это замечание разозлило еще сильнее. -Так обычно все и начинается. Сначала в мелочах, а потом и по-крупному. Сначала ты попросишь меня не ехать с тобой в это гнездо фемиды и крючкотворства, а потом и вовсе прикажешь собрать вещи и выметаться. Думаешь, я этого не понимаю? Адам недоуменно поглядывал на любовника, продолжая аккуратно перемежать пряди волос, но ничего не говоря в ответ. -Я знаю, что ты в полном восторге от своей новой игрушки. Старик Брайт тебе больше не нужен. Конечно, когда есть такая миленькая куколка. Сколько пройдет лет? Пять или шесть всего? Воспитать себе идеальную жену… К тому же ваш брак даже признают действительным, поскольку вы не настолько близкие родственники, чтобы его запрещать… Адам теперь смотрел на мужчину с легким раздражением. Эту песню он слышал от него за последний месяц уже несколько раз. И каждый раз смысл сводился к тому, что досточтимый Кристофер Брайт ревнует его к малолетней племяннице и считает, что та может составить ему реальную конкуренцию в борьбе за его, Адама, расположение, сердце и душу. Сам Адам так не считал. Брайту уже давно было отведено в его сердце отдельное и очень обширное пространство. Конечно, иначе и быть не могло, ведь речь шла о легендарном и великолепном Кристофере Брайте. -Если ты сейчас не заткнешься, я тебя тут запру, а сам уйду один. – Резонно заметил Адам. Брайт снова фыркнул и направился в ванную. Адам аккуратно надел пиджак, убирая волосы под него. Теперь он выглядел даже солидно. Ни один волосок нигде не топорщился и лежал идеально. -Ты идешь или как? – Поинтересовался он, заглядывая в небольшое помещение ванной, выложенное светлым кафелем. Брайт сидел на крышке унитаза и с раздражением застегивал запонки на рубашке. – Может, тебе помочь? - Предложил Адам, наблюдая за его возней. -Не надо. – Уже более спокойно отозвался мужчина. – Ты… - Он замолчал на полуслове, пряча взгляд. – Ты прости меня… Я на самом деле очень нервничаю. Что будет, если эта мегера не отдаст тебе девочку? -Она не может. По завещанию права на ребенка могут быть переданы только кровному родственнику, т.е. мне. Так что об этом можешь не беспокоиться. Да и вообще, судя по тому, как ты вел себя последние пару недель, ты должен был бы волноваться о том, что будет, если ребенок все таки останется со мной. Брайт поднял, наконец-то, на него взгляд своих серых глаз. -Ты меня чудовищем считаешь? – Тихо спросил он. -А ты сам как думаешь? Пока мы были в колледже, тебя только ленивый чудовищем не считал. Да и вел ты себя соответственно. – Чуть раздраженно отозвался Адам. Он не любил вводить людей в заблуждение и часто в общении отличался прямолинейностью, хоть в душе и боялся обидеть собеседника. -Да, ты прав… - Брайт поднялся и принялся натягивать пиджак. Адам фыркнул и вышел, бросив косой взгляд на свое отражение в зеркале. Он решил дождаться Брайта в гостиной номера. Посмотрев на часы, Адам подошел к окну и, чуть отодвинув портьеру, выглянул на узкую улочку, куда выходили окна их номера. Машина такси по его расчетам уже должна была подъехать, но ее до сих пор не было. -Что-то интересное или голая девица в окнах дома напротив? – Ехидно поинтересовался Брайт, выходя из ванной. – Отсюда ее было бы видно, как на ладони. – Усмехнулся он, подходя к окну и выглядывая на улицу через плечо Адама. -Нет, девицы там нет. – Тихо проговорил парень, скорее самому себе. Его вдруг посетила неожиданная мысль. -Крис, за все эти годы, что я тебя знаю, я видел тебя только в обществе мужчин и никогда не видел, чтобы ты был с женщиной. Но при этом ты постоянно отпускаешь недвусмысленные шутки в сторону прекрасного пола. Объяснишь? Брайт тяжело вздохнул. -Не время сейчас для откровений. Но, на самом деле, мне странно, что ты не заметил этого раньше. Видимо, ты не настолько хорошо знаешь своего старого учителя. – Проговорил мужчина с грустью в голосе и отошел от окна. -У нас как раз есть несколько минут. Может, расскажешь? – Решил настоять Адам. Он прекрасно знал, что никакого «потом» уже не будет. Кристофер Брайт отличался скрытностью в отношении всего, что касалось его прошлого. Если не расспросить его прямо сейчас, потом он уйдет от ответа на повторный вопрос. -Если ты так хочешь… - Брайт фыркнул и опустился на диван. – На самом деле мне женщины не чужды. И их красота, и привлекательность, и… округлости. – Он усмехнулся собственным словам и той неловкости, которая в них сквозила. – Просто так вышло, что с мужчинами у меня складывалось все намного лучше. – Добавил он и надолго замолчал. -Несчастная первая любовь? – Решил уточнить Адам, все еще стоявший возле окна в полоборота. Он одновременно снисходительно и с сочувствием улыбался любовнику. -Можно сказать и так. – Улыбнулся в ответ мужчина. Он взял еще одну паузу, а потом продолжил: -Моя мать… Она была… - Впервые Адам видел подобное. Брайт не мог подобрать слов. – Тогда это называлось красивым словом «куртизанка», но на самом деле она была банальной шлюхой. Красивой, умной, но шлюхой. Она работала на Бюро несколько лет и случайно после очередного задания оказалась беременной. Ее тут же выкинули со службы, но списывать не спешили. Она была нужна, потому что обладала эффектной внешностью и не гнушалась делать то, чего многие сделать просто не смогли бы. Она легко убивала, без угрызений совести укладывала в свою постель почти любого, кого было нужно ее начальству, легко вступала в контакт с теми, кто до ее появления не желал вообще никак общаться с представителями Организации. Потому они не спешили расставаться с таким «ценным кадром». Но ребенок в их планы не входил. А у моей матери была принципиальная позиция на этот счет. Потому она пожертвовала своей карьерой в Бюро и вернулась к ремеслу, которым промышляла еще до того, как они ее завербовали. Я все время был при ней. Я рос среди ее мужчин. Она не была уличной шлюхой, она предпочитала зарабатывать на состоятельных и искушенных. Потому окружение у нее было соответственное: политики, банкиры, высокие воинские чины и т.п. Я наблюдал за ней, за тем, как она общалась с ними: как и что говорила, как держалась, когда и как улыбалась. Родись я девочкой, ей было бы несложно воспитать из меня себе полноценную замену, как в ее маленьком бизнесе, так и в работе с Бюро. Но что получилось, то получилось. Тем не менее, к тринадцати годам я понял, что влюблен в нее. В собственную мать, которая родила меня и заботилась обо мне. Я боготворил ее. Нет, другие женщины уже начали вызывать у меня живой интерес, но я всегда отчетливо видел разницу между ними и моей матерью. Она была в моих глазах совершенством. Брайт замолчал. Адам не спешил вмешиваться в его рассказ, предпочитая не сбивать его с мыслей. Мужчина молчал несколько минут, прикрыв глаза и ровно дыша. Адам наблюдал за ним со своего места, не забывая, впрочем, поглядывать и на улицу. Их машина уже прилично опаздывала. -Когда мне исполнилось двадцать пять, мою мать в очередной раз привлекли для задания. Она была все еще молода и прекрасна. Я на тот момент сменил несколько подружек и пришел к выводу, что жениться паранорму с моими способностями вообще не светит. Ты и сам знаешь, что такое эмпатия, и можешь себе представить, что значить жить ее обладателю рядом с неуравновешенной личностью. Все женщины, пожалуй, за исключением моей матери, которых я встречал, были крайне нестабильными в эмоциональном плане. Мне не удавалось продержаться рядом с ними и пары месяцев. К тому же я только учился справляться со способностью, а это только добавляло проблем. Итак, мою мать вызвали на задание. Я отвез ее в аэропорт, откуда она должна была улететь на другой край света, чтобы раздобыть для Бюро информацию о человеке, которого те уже несколько лет разыскивали. Помню, как она поцеловала меня дважды, стараясь никак не показать то волнение, которое испытывала в связи со своей миссией и нашим расставанием. Я стоял перед терминалом еще несколько минут после того, как она исчезла за его дверями, направляясь на посадку. Меня угнетало не проходящее чувство тревоги. Оно только нарастало с каждым мгновением. Я даже подумал, уж не предвиденье ли меня посетило, но отмел эту мысль. Три мои ведущие способности на тот момент уже дали о себе знать и активно прогрессировали. Надо ли говорить, что моя мать не вернулась с этого задания? Она не исчезла, и ее смерть не была несчастным случаем или вызванной естественными причинами. Ее убили. Человек, которого она должна была выследить, нашел ее первым. Она прежде встречалась с ним и хорошо его знала, но никак не могла предположить, что и он ее неплохо изучил и уже ждал, предполагая, что за ним пришлют именно ее… Брайт снова замолчал. В этот момент Адам заметил въезжающий в переулок автомобиль. Им стоило поторопиться, но история его возлюбленного была куда важнее тех нескольких минут, которые предстояло провести водителю в ожидании, пока они спустятся. -Всего пару лет назад я узнал о том, что мою мать убил мой биологический отец. – Тихо проговорил мужчина, не открывая глаз. Адам дернулся от его слов, как от удара. Он не предполагал, что история его жизни может содержать настолько трагичные эпизоды. И теперь он просто не знал, как реагировать. Он инстинктивно потянулся к любовнику эмпатией, чтобы прочувствовать все то, что ощущал тот, но натолкнулся на глухую стену. Кристофер Брайт по своему обыкновению предпочитал переживать все в одиночку и за закрытыми дверями. -Похоже, тебя это шокировало. – Проговорил Брайт спустя несколько минут напряженного молчания. – Не отпирайся, я же могу чувствовать то, что чувствуешь ты. Забыл? Знаешь, я долгие годы это держал в себе и все ждал, когда ты спросишь меня о моих родных, о моем прошлом или еще о чем-нибудь в этом духе. Но тебе, похоже, как и мне, сложно говорить о том, что прячется в глубинах твоей памяти. Потому ты и стараешься не идти на откровенность, опасаясь, что придется быть откровенным в ответ. Адам только кивнул на его слова. Все было действительно так, как говорил мужчина. Но сам Адам об этом до сих пор почти не подозревал. -Но, как все это связано с твоей нелюбовью к женщинам? – Не удержался он. -Никак не связано, потому что ее нет. – С легкой полуулыбкой, которая совершенно не соответствовала ситуации, проговорил Брайт. – Никогда у меня не было настоящей неприязни ни к одной из женщин в моей жизни. Моя мать, несмотря на всю специфичность ее способа зарабатывать деньги, научила меня обожествлять женщин, восхищаться ими, уважать их… Но моя эмпатия никогда не уживется ни с одной дамой. Единственной ее любовью была и остается моя мать. И она в своем выборе непреклонна. Адам вздохнул и отвернулся к окну на пару мгновений, стараясь спрятать выражение своего лица от собеседника, хотя прекрасно понимал, что тому совершенно не обязательно его видеть, чтобы прочесть ту смесь смятения и понимания, что творились сейчас в душе молодого эмпата. -Думаю, машина уже приехала? – Полу спросил, полу предположил Брайт, поднимаясь с дивана. – Если не поторопимся, опоздаем к крючкотворам. Адам снова вздохнул и кивнул, отходя от окна. День только начался, а новой информации было уже столько, что у него мысли в голове путались.