Дыхание Тайги

Звонкий свист чайника отражался от стен и разносился по всему дому. Казалось, что даже Бяша, который, наверное, сейчас отходит от взбучки, устроенной матерью, мог слышать этот гулкий звук. Варя спешно выключила конфорку и, обхватив горячую ручку чайника полотенцем, залила кипяток в заварник. Небольшая кухонька наполнилась терпким ароматом раскрывающихся чайных листочков. Пятифанов вальяжно раскинулся на хлипком деревянном стуле, разглядывая расписную фарфоровую чашку. — Фея, как думаешь, Катьки уже нет в живых? — с нескрываемой грустью пробормотал Ромка. — Я предпочитаю надеяться на лучшее. Варвара подхватила заварник, из носика которого выходил благоухающий пар, и придерживая крышечку, разлила кирпично-красный, крепкий отвар по чашкам. Атмосфера царила тёплая. Кухня утопала в мягком, желтом свете «Лапочки Ильича». За окном стемнело. Вьюга гоняла снежные вихри, раскачивала сухие ветви. Немудрено, что и кровожадные твари рыскали где-то неподалёку. Но в помещение не чувствовалось ни холода, ни страха, лишь душевность, тепло от напитка в чашке и пылкие чувства. С каждым глотком чая всё сильнее бросало в жар. Лоб Ромки покрылся испариной. Щеки раскраснелись. Резким движением хулиган расстегнул молнию олимпийки, позволяя воздуху подобраться ближе к телу. Варя завороженно следила за движениями Пятифанова. Глаза девушки скользили по его лицу, подмечая каждую складочку его кожи, каждую трещинку на его губе и каждый взмах его пышных ресниц, обрамляющих глаза цвета свежескошенной травы. Варвара и не заметила, как начала откровенно пялиться, забыв про ароматный отвар в своей кружке. — Такой красивый, да? — прервал сладостный транс хитро улыбающийся Рома. Девушка смущенно отвела взгляд. — Может, пойдем уже фильм посмотрим? У меня столько кассет! — сменила тему Варя. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Ромка окинул взглядом Варину комнатку. Небольшая и уютная. Однажды Пятифанов уже был здесь. Но только мельком. Тогда он принёс домой бесчувственную, после Бяшеной настойки, Варвару. Сейчас же хулиган мог рассмотреть спальню более детально. Каждый уголок помещения был заставлен различными девичьими мелочами. А на просторной кровати в аккуратный рядочек были бережно рассажены плюшевые игрушки, от чего создавалось стойкое ощущение, что здесь обитает совсем ещё маленькая девочка. Лицо Ромы озарила лёгкая улыбка. Варвара подошла к массивному письменному столу и выдвинула из-под него пластиковый ящик, доверху наполненный видеокассетами. А после обхватила пальцами кассету, лежащую сверху кучи. — Посмотрим? — Варя вопросительно уставилась на Рому, протягивая коробочку с первой частью «Кошмара на улице Вязов». С залитой агрессивно-красным цветом обложки, прямиком на Пятифанова уставилось обезображенное лицо Фредди Крюгера. — Варюшь, тебе своих кошмаров мало? — Ромка недоверчиво изогнул брови. — Может «Питера Пена» посмотрим? — Испугался? — Варвара хитро улыбнулась — Ну давай! — умоляюще протянула девушка — Я давно хотела, но одной не по себе. — Чего? Испугался? — Пятифанов нарочито раскрыл глаза — Скажешь тоже! — Значит, решено! Ты пока включай, а я схожу в душ. — Варя скользнула взглядом по хулигану — Тебе бы тоже переодеться не мешало. — У меня нет с собой ничего, кроме того, что надето на мне, фея. — Подожди-ка! Варвара подошла к платинному шкафу и потянула за витиеватую медную ручку. Немного порывшись в его недрах, девушка выудила мужскую серую футболку и спортивные шорты. — Вот! — Варя протянула одежду Пятифанову. — И откуда это у тебя? — Это папино. Когда переезжали из города, нашла в комоде и зачем-то прихватила с собой. После этих слов девушка ускользнула в ванну, оставив Ромку один на один с его мыслями и кассетой «Кошмара на улице Вязов». -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Старенький видеомагнитофон уже давно зажевал чёрную пластину. На слегка рябящем экране, паузой застыли вступительные титры. Пятифанов степенно разлёгся на просторной, мягкой постели и задумчиво вглядывался в подпрыгивающие помехи. Чёрный костюм «Adidas», бережно висел на спинке деревянного стула. Кажется, сняв его, Пятифан снял и часть своей дерзости. Дверь в комнату приоткрылась, вместе с ней приоткрылся и рот Ромы. Перед ним стояла Варя. Её тело все ещё было влажным, поблёскивало в желтоватом свете лампы накаливания. Маленькие, сияющие капельки, падали с кончиков мокрых волос на худенькие плечи и скатывались на рельефные ключицы, заставляя Рому провожать их взглядом. Фарфоровое тело прикрывала короткая, шелковая сорочка, темно-бардового цвета. На контрасте с ней, кожа Варвары казалось ещё более светлой. «Зачем она её надела?» — пронеслось в голове хулигана. Рома многозначительно сглотнул. Кровь прилила к щекам. В мыслях вспыхнуло пламя, порождающие желание увидеть, что скрывается под струящейся тканью. Разглядеть каждый сантиметр хрупкого, бледного тела, прикоснуться к нему. Пятифанов встряхнул головой, словно рассчитывал, что тривиальные мысли вылетят из неё через ушные раковины. А после отвёл взгляд от Варвары. Девушка выключила свет, нажала на видеомагнитофоне кнопку «play» и устроилась рядом с хулиганом. Комната залилась тревожным голосом, зачитывающего начальные титры, диктора. На экране возникла фигура, скрипящего острыми ножами, Крюгера. По телу побежали мурашки. Идея Пятифанова о просмотре «Питера Пена» уже не казалась Варе такой наивно-детской. Девушка прильнула к, впускающему в свои объятия, хулигану. Начался кинематографический кошмар. Погрузившись в просмотр фильма ужасов, Варя на какое-то время совсем забыла, что в её жизни подобные ужасы происходят вовсе не на экране пузатого телевизора. Кино-шедевр, вышедший годом ранее, рождения Румянцевой, пестрил эмоциональными качелями. Атмосфера то сглаживала углы, усыпляя бдительность телезрителя, то неожиданно щекотала нервы, заставляя каждый волосок на теле Варвары вставать дыбом. Минуя больше половины фильма, Варя начала терять бдительность. Веки слипались. От тела Пятифанова исходило дурманящее, уютное тепло. Голова девушки, лежащая на груди хулигана, подымалась в такт его тяжелому дыханию. Неожиданно из динамика телевизора послышался душераздирающий вопль. На экране уродливый злодей кромсал тело юной красотки, окропляя пространство багровыми брызгами. Жертва кричала, извивалась, а после билась в предсмертной агонии. Варвара вздрогнула, резко подскочив на кровати. Сердце забилось в бешеном ритме. Казалось, ещё немного и оно выскочит из груди. Следом за Варей подорвался и Ромка. — Напугалась? — лицо Пятифана выражало беспокойство. Вид ошарашенных глаз хулигана, вызвал на губах девушки озорную улыбку. — Послушай, как сердце стучит! Варя схватила Рому за ладонь и приложила её к своей груди. Только после секундной паузы девушка поняла, что рука Пятифанова лежит далеко не на грудной клетке. Тепло его кожи обжигало небольшую, упругую грудь. Вздыбившийся от ужасов, происходящих на экране телевизора, сосок, острым выступом упирался в центр Ромкиной ладони. Между ребятами повисла тягучая тишина. Варя вглядывалась в растерянное лицо Ромы. По телу засеменили мелкие мурашки, а в чреве закопошились те самые бабочки, согревая изнутри с каждым взмахом крыльев. Варвара непроизвольно сжала внутренние поверхности бёдер. От чего по нижней части её тела разлилось вязкое возбуждение. — Извини. — Пятифанов оторвал руку от округлой груди. Варя взглянула Роме в глаза. Зрачки расширились. Ресницы задрожали. Девушка вспомнила слова хулигана: «Я не притронусь к тебе, пока ты сама этого не захочешь». Движимая чувствами, до сих пор никогда не испытываемыми, Варя резким рывком сократила расстояние между ней и Пятифановым и впилась в его пухлые губы. Рома оторопел. Но быстро придя в себя, положил руку на талию девушки, отвечая на поцелуй. Варя неумело, но страстно орудовала языком во рту Ромки, заставляя уголки его губ непроизвольно приподниматься. От волос Варвары исходил жар. Искрящееся желанием тело выгибалось вперёд. Девушка и предположить не могла, что она, такая скромная и сдержанная, может вести себя подобным образом. Пятифанов отстранился от Вариных губ, нежно провёл по ним большим пальцем и приблизился к шее девушки. Тонкая, хрупкая, изящная. Рома вдохнул аромат тела Варвары, от чего голова пошла кругом. А после прижался к лебединой шее губами, оставляя горячие, хаотичные поцелуи. Пятифанов был так нежен и бережен, словно в его руках находилась хрустальная ваза. Ладонь парня скользнула вниз по талии. Длинные, тонкие пальцы сжали бедро, заставляя тело девушки задрожать. Варя изогнулась и навзничь упала на белую простыню. В следующую секунду, серая футболка полетела в сторону, оголив рельефный торс Ромы. Тело парня накрыло Варвару сверху. Он продолжал осыпать девушку жгучими поцелуями и, дойдя до ключицы, слегка прикусил бледную кожу, вырвав изо рта феи сдавленный стон. Шелковая ткань сорочки соскользнула, обнажая, желанное Ромой, бледное тело. В глазах Пятифанова заплясали опьяняющие огоньки. Он прошёлся руками по бледной коже, зацепившись длинными пальцами за резинку кружевных трусиков. Эйфория Варвары перемешалась со страхом неизвестности. К горлу подступил ком. Колени непроизвольно сжались. — Фея, ты уверена, что хочешь этого? — Ромка слегка отпрянул в сторону. — Хочу. — пошептала девушка, притягивая хулигана обратно. Варя расслабила скованные ноги. Бабочки, живущие в её животе, опустились как никогда низко, вызывая тягучую тяжесть. Кружевное белье улетело в противоположный угол комнаты. Страх неизвестности сменился новой, более сильной волной возбуждения. Толчок. Сковывающая боль заставила Варю зажмурить глаза. Ещё толчок. Внизу живота что-то лопнуло, разливаясь обжигающим теплом. Девушка заерзала. — Я могу остановиться! — приподнял голову и заглянул в мутные глаза Варвары хулиган. — Нет. Продолжай. — прошипела она в его губы, а после прильнула к ним своими. Все последующие движения больше не вызывали боли. Они наполняли тело девушки пьянящим блаженством, заставляя неумело подстраиваться под такт. Пальцы дрожали. Губы припухли от поцелуев. — Варя, я люблю тебя! — обжигая ухо дыханием, шепнул Ромка. — И я люблю тебя, мой Ромочка. Перед глазами вспыхнул свет. Все вокруг начало размываться. Варвара извивалась на уже измятой простыне, понимая, что проваливается в пучину неизведанного удовольствия. Финальная сцена «Кошмара на улице Вязов» по времени совпала с финальным стоном Вари. Обмякшее тело извергало искры. Дрожало на белой простыни. Голова кружилась. А внизу живота, до сих пор, ощущалось лёгкое напряжение. Девушка тяжело дышала. Рядом прилёг уставший, но сияющий от любви Пятифанов. Он действительно был счастлив с ней. По-настоящему. Рома повернулся к своей фее, и нежно приобняв, уткнулся носом в мягкую, усыпанную мелкими родинками щечку.