Дыхание Тайги

В окнах деревенской лечебницы играло красное, закатное солнце. Стены, неравномерно окрашенные тошнотворно-зелёной краской, вызывали рябь в глазах. Голова кружилась. К горлу подступал ком волнения. Тело покрывалось томной испариной от желания и страха перед правдой, которую могла раскрыть бедная Катька. Варвара, Рома и Бяша вышагивали по узкому, тёмному коридору, ведущему к палате Смирновой. Дверь временных покоев Екатерины была приоткрыта. «Боже, сколько цветов!» — Пронеслось в мыслях, озирающей по сторонам Вари. Раз букет. Два. Три. Сбиться со счета было слишком просто. Такое количество цветов в одном помещении Варвара видела разве что в цветочном магазине. На кровати лежала искалеченная Катя. Девчонка отрешенно смотрела в, обрамлённое морозными узорами, окно. Казалось, что ей не было абсолютно никого дела до окружающих её людей. Культя, оставшаяся от некогда тонкой, девичьей руки, была плотно перемотана, покрытым раствором бриллиантового зелёного бинтом. К вене локтевой ямки другой руки, инфузионная система подавала стимулирующие огонёк жизни в этом хрупком теле лекарственные препараты. У кровати дочери сидела Лилия Павловна. Она осторожно поглаживала пальцы, уцелевшей руки Катьки. Под глазами женщины темнели круги, свидетельствующие о многочисленных бессонных ночах. Тяжёлые веки, практически полностью скрывали грустные очи. За спиной Лилии Павловны стояла, шмыгающая носом, Полина. Невесомым жестом девчонка приобнимала маму подруги за плечи. Женщина подняла истомленный взгляд на, стоящих в проходе, ребят. — Вечер добрый, Лилия Павловна! — В полтона сказал Пятифанов. — Здравствуйте, ребятки. — Пугающе тихо прозвучал обычно очень звонкий голос классного руководителя. — Пришли Катюшу навестить? — Конечно, на! Я даже апельсинчиков принёс! — Бяша положил на прикроватный столик сетку с оранжевыми цитрусами. — Молодцы! Может быть, Вы сможете разговорить её. Никому ни слова не говорит, только в одну точку смотрит. — Женщина отпустила руку дочери и поднялась со стула. — Пока Вы здесь, я дойду до дома, ненадолго, скоро вернусь. — Конечно, Лилия Павловна, — Ромка стянул с затылка шапчонку. — какой разговор. — Присмотрите за моей Катенькой. После этих слов, Лилия кинула полный волнения взгляд на дочь. В глазах женщины читался страх снова потерять свою ненаглядную кровинушку. А затем, накинув шубу, она вышла в темный больничный коридор. В воздухе витало напряжение. Полина молча сверлила Варвару взглядом. Удивительно, что вчера вечером том экзорцизма полетел из ее рук на пол, а не в голову застегивающей ремень Румянцевой. Варя сглотнула, ощущая прилив жара к лицу. Говорят, щеки горят, когда тебя бранят? Что ж, сейчас эта примета действительно работала. — Ну как ты, Катюха? — Нарушил гробовую тишину Ромка. Ни один мускул на лице Смирновой не дрогнул. Катя продолжала пристально смотреть в окно. Словно Пятифанов и не сказал ничего. Словно произнёс вопрос в своей голове, забыв открыть рот. — Знаю, на! — Бяша вытянул перед собой указательный палец. — Что любят все? Правильно, на! Пиво! — Бурят осекся, встретившись взглядом с Морозовой. — Но пива у нас нема, поэтому, будем есть сладенькие апельсинки! Бурятенок разорвал лежащую на тумбе сетку, и, выудив из неё один апельсин, поднёс его к носу. Вдохнув цитрусовый аромат, мальчуган блаженно закатил глаза. А после, подцепив толстую кожуру ногтем, принялся очищать спелый фрукт. Палата залилась терпким, кисловатым ароматом. Варвара вдохнула полной грудью. Нос приятно защекотало, а слюнные железы завибрировали, предвкушая разливающуюся по гортани цитрусовую сочность. — Мы делили апельсин! Много нас, а он один, на. — Бяша принялся делить очищенный плод на дольки. — Эта долька — для ежа, — паренёк протянул кусочек Роме. — Эта долька — для стрижа, — угостил Варвару, вызвав у девушки левую улыбку. — Эта долька — для утёнка, — Бурят сунул сочный фрукт в ладонь закатывающей глаза Полины. — А эта долька — для котёнка! — Бяша вложил апельсин в расслабленную руку Смирновой. Ноль реакции. Катя не пошевелила ни одним пальцем единственной руки, оставляя плод истекать соком в, покрытой ссадинами, ладони. — Не хочешь апельсин, на? Ну и хер с ним! — Бурят выудил из руки Катьки кислую дольку и закинул себе в рот. Варя вглядывалась в лицо Смирновой, попутно лопая зубами насыщенные вкусом соковые мешочки. Бледная кожа, усыпанная мелкими царапинами и кровоподтеками, синяки под глазами, потрескавшиеся губы. Катя даже не моргала, сосредоточено сверля взглядом окно, в котором, казалось, скоро зазияет дыра. Девчонка вовсе не замечала выбившихся из косы и, падающих на глаза, прядей волос. Варвара подошла ближе и осторожно провела пальцами по лицу Смирновой, смахивая непослушные локоны. — Всё будет хорошо, Катя. — Еле слышно шепнула Варя. Смирнова дёрнулась и медленно повернула голову в сторону Румянцевой. — Хорошо? — Голос Катьки надрывисто хрипел. — Ты! Это все из-за тебя! — Что ты такое говоришь? — Тело Варвары покрылось мурашками. — Они говорили! Говорили своими нечеловеческими голосами, что нашли идеальный, чистый сосуд для ненаглядной принцессы тайги! — Катя… — Попытался вмешаться Ромка. — Заткнись, Пятифанов! — Смирнова оскалила зубы. От неожиданности, нижняя челюсть Ромы поползла вниз. Пятифан подошёл к Варе и обхватил её за запястье, пытаясь увести дальше от кровати искалеченной девушки. Но Смирнова, впиваясь поломанными ногтями уцелевшей руки в кожу, крепко вцепилась в кисть Варвары. — Они не давали мне умереть! Собирались кромсать по маленьким кусочкам! Я видела как они перемалывали мою руку в этой адской машине! — Катя начала заикаться, из глаз хлынули слёзы. — Катюха, на, успокойся! — Бяша не решился подойти ближе. — Они прижгли рану старым паяльником, чтобы я оставалась живой. Я должна была «оставаться свежей». Не должна была сгнить, пока не прибудет их синичка. — Подбородок Катьки затрясся, девчонка перешла на истеричный крик. — Они хотели накормить мной тебя! Мне жаль, что не ты лишилась руки! Мне жаль, что ты сидишь здесь живая и здоровая! Ненавижу тебя! После последней фразы глазные яблоки Смирновой закатились, и бедную Катю ударил приступ эпилепсии. Варвара с ужасом смотрела как девчонку корчит в, леденящих душу, конвульсиях. В глазах застыли слёзы. — Что Вы натворили? — Запищала Полина. — Врача! Врача! Комната расплывалась. Варя не заметила, как Рома обхватил ее за плечи, и вывел из, все ещё пахнущей апельсинами, палаты. —————————————————— Варвару мутило. Девушка, как в тумане, брела по узкой лесной тропе. Неожиданно Рома остановился и, потянув её за предплечье, повернул к себе. — Ты ни в чем не виновата! Слышишь? — Пятифанов обхватил горячими ладонями щеки Вари. — У Смирновой крыша поехала от пережитого. Слова застряли в горле. Из глаз Варвары ручьями лились солёные слёзы. В приступе истерии девушка жадно хватала морозный воздух, попутно пытаясь кивать словам Пятифана. — Иди сюда! Ромка убрал руки с мокрых от слез щёк и крепко прижал Варю к груди. — Фея, я люблю тебя. Я всегда буду рядом. За спиной раздались шаги. Рома слегка отпрял от, утирающей глаза, Варвары. — Петров? Пришёл ещё люлей отхватить? Проигнорировав Пятифанова, Антон вплотную подошёл к Варваре и ухватил растерянную девушку за запястье. — Пойдём, Синичка. Нас уже заждались! — Отпусти! — Завопила девушка, безуспешно пытаясь выбраться из мертвой хватки Петрова. — Слышь, гнида! Куда свои кривульки тянешь! — Рома со всей силы ударил Антона по руке, заставляя последнего отшатнуться от Вари. Следующие несколько ударов пришлись в лицо белобрысому однокласснику. Скрючившийся от боли, Петров сел на снег. Из носа хлынула кровь. — Как же ты меня достал, Пятифанов! — Антон поднял на Рому полные агрессии глаза, рука парня потянулась за пазуху куртки. — Обещаю, ты будешь первым, кем мы накормим нашу Пислэг. Рука Петрова вылетела из-за пазухи. В пальцах очкарик сжимал, ту самую, уродливую маску Зайчика. — Антон… — Глаза Варвара округлились от ужаса. — А вот и мои друзья! — Петров натянул потрёпанное лико Зайца. Глаза его тут же засияли адскими огнями. Зайчик сделал шаг в сторону, открывая взору ошарашенных ребят, приближающихся из чащобы зверей.