Дыхание Тайги

Скрип старой двери. В лицо ударил обжигающий ветер. Бяша, не оглядываясь, спускался по хлипкой лесенке, ведущей прочь из избы старой ведьмы. Ромка все еще стоял на крыльце. Он задумчиво вчитывался в слова, напечатанные на вырванной из «Экзорцизма для чайников» странице. Кажется, хулиган пытался выучить текст молитвы наизусть. — Ебучая латынь. — Заставляя Бяшу неохотно обернуться, прошипел Пятифанов. — Милочки, бабка совсем стара стала! Забыла… — Сквозь приоткрытую дверь, раздался хрипящий голос Зинаиды Львовны. — Погодите-ка, минутку. Друзья многозначительно переглянулись, услышав шум, раздающийся из прихожей. — Где же ты затерялся, золотенький? — Слышались растерянные возгласы старушки. — Да как она вообще что-то может искать? Она же слепая, на… — Не успел бурят договорить фразу, как обшарпанная входная дверь вновь отворилась. На пороге стояла баба Зина, сжимающая в руках огромный медвежий коготь. Складывалось ощущение, что болтающийся на кожаном шнурке амулет еще старше, чем сама Зинаида Львовна. — Как видишь, я смогла его найти, Игорёк. — Ведьма ехидно улыбнулась, покрывающемуся багрянцем Бяше. — Значит так, юноши, это древний языческий талисман - животное начало того, кто считался истинным хозяином леса до появления нечестивого духа. — Бабка взяла Ромкину руку и вложила в его ладонь медвежий коготь. — Ни в одном из вас нет звериной сущности, без талисмана вы быстро бесовское логово не отыщите. — Зинаида Львовна тяжело выдохнула. — Больше ничем не могу помочь вам. Устала я. Мне пора на покой. Не позволив Пятифанову вставить ни слова, баба Зина с бесстрастным лицом захлопнула дверь. — И это все, на? — Бяша недовольно нахмурил брови. — Как этот коготь поможет-то? Никакой конкретики, ядрёна вошь! Ромка… — Бурят осекся, подняв глаза на друга. Рома смотрел в сторону леса. Хулиган не шевелился, крепко сжимая в ладони амулет, брови его были напряжены, а глаза сделались красными. — Ром? — Щербатый мальчуган чуть коснулся плеча Пятифана. — Ром, ты чё, на? Ромка медленно повернул голову в сторону Бяши. Глаза его налились слезами. — Это блять цирк какой-то! — Рома утер мокрые глаза рукавом куртки. — Экзорцизм! Амулеты! Маски! Бяша, а что если я не смогу найти фею? Что если не смогу ей помочь? — Нижняя губа хулигана затряслась. — Я невозможно скучаю! Я так боюсь, что потерял её! Хлесткий удар по уже успевшей замерзнуть щеке прервал заунывный монолог Пятифанова. Хулиган поднял ошарашенные глаза на потирающего руку Бяшу. — Прости, братан, но… — Бурят нервно сглотнул, ожидая бурной реакции друга на пощечину. — Ты не должен раскисать! Не будь тряпкой, на! Мы спасем Варюху! Слышишь?! Ромка настолько резко дернулся к Бяше, что последний от ужаса зажмурил глаза, предвидя летящий в челюсть кулак. Но Пятифанов лишь крепко обнял друга. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Звук шагов отражался от металлических стен чёрного гаража. Самозванка в теле Варвары металась из стороны в сторону, меря помещения раскидистой поступью. Все: то же лиловое пальто, те же гладкие, русые волосы, и россыпь родинок на щеке, скрытая уродливой маской синицы. — Для чего я здесь? Чуть замедлив шаг Пислэг прожгла ярко-голубыми зрачками, выстроившихся перед ней зверей. Кровожадные существа растеряно опустили глаза. — Такова была последняя воля твоей матушки, дорогая Синичка. — Бесстрашно нарушил молчание Зайчик Петров. — Объятая языками пламени, она заклинала, чтобы ты вернулась и прожила свои непрожитые годы. В голубых глазах девушки блеснул адский огонёк. Она пристально уставилась на Антона. — Когда я была в лучшем мире, моя душа была наполнена светом. Я не чувствовала ни обиды, ни сожаления. Но теперь…теперь на его месте лишь гнетущая тьма. — На веки Пислэг навернулись слёзы. — Я вспомнила всё, что сотворил со мной этот озлобленный люд! Вспомнила, как без тени сожаления они издевались надо мной, а за их спинами пламенем пылали деревенские дома! — Девушка сжала ладонь так, что ногти впились в плоть. — Отныне я вернулась! И я отомщу этому поганому отродью за нашу с матушкой погибель! Длинные, когтистые пальцы прошлись по воротине гаража. Лёгкий толчок, и массивные петли скрипнули, впуская в помещение ледяной воздух. — Немного терпения, краса тайги! — Хозяин леса указал на затянутое облаками небо. — Нам нужно дождаться затмения. Тогда мы сможем соединить твою душу с сосудом. — Вы! — Пислэг указала тонкой рукой в сторону зверей. — Подготовьте всё! Я сожгу эту криводушную деревню дотла! И стоило только свирепым тварям покорно скрыться за воротами гаража, как Синичка упала на колени, и вскинув голову кверху, зарыдала навзрыд. — Моя дорогая матушка, ты непременно будешь отмщена! Я обещаю! Прежде я разберусь со злосчастной деревней, а после и с их погаными потомками, что скрываются под личинами лесных обитателей. Никто не уйдёт от искупления грехов своих! -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Оставляя на белом снегу глубокие следы от ботинок, два закадычных друга пробирались вглубь леса. Тайга предупреждающе выла холодной вьюгой. Вековые сосны, покачиваясь, раскидывали в стороны мощные ветви. Ромка понуро шагал первым, сжимая в зубах тлеющую сигарету. Позади семенил захлёбывающийся никотиновыми выхлопами Бяша. Бурят ёжился от холода, прячась поглубже в покрытый инеем капюшон куртки. — Ромыч, на, не кисни, мы найдём этот злоебучий гараж! — Из последних сил пытался поддержать Пятифанова бурятенок. — Мы уже два часа ходим по лесу! И ни хрена! Абсолютно ни хрена! — Рома разжал ладонь, взглянув на лежащий в ней талисман. — Не работает этот сраный медвежий коготь! Пятифан нахмурил брови. На переносице гармошкой собрались мелкие морщинки. Хулиган издал беспомощный вопль и со всей силы швырнул языческий талисман в сторону. — Ну ты чё исполняешь, на? Бяша пулей кинулся к сугробу, в который полетел магический «компас», и нырнул в него замёрзшей рукой. Пошарив меж заледеневших снежинок пальцами, бурят довольно оголил неполноценную улыбку. — Нашёл! Слава небесной царице… — В этот момент мальчуган поднял голову и огорошено разинул рот, от увиденного. — Ромыч, походу, коготь таки работает, на! Медленно обернувшись, Пятифанов выронил, зажатую между зубов, никотиновую палочку. Хулиган готов был поклясться, что секунду назад на том месте ничего не было. Но теперь, чуть поодаль небольшой лунки, оставленной на снегу амулетом, возвышался массивный, чёрный гараж. Сбивчиво выдохнув, Ромка решительно двинулся к кровавому застенку. Следом бежал изрядно напуганный Бяша. — У нас хоть план какой есть, на? — Голос бурятенка дрожал. — Нет, импровизировать будем! — Скомандовал исполненный верой в себя Пятифанов. Исцарапанная воротина гаража была приоткрыта. Из небольшой щели на улицу просачивался тошнотворный запах гнили. Без колебаний, Рома обхватил длинными пальцами громоздкий кусок чёрного металла и, резким движением отварив ворота, залетел внутрь помещения. Хулиган пробежался глазами по огромной промышленной мясорубке, полкам, заставленным разнообразной утварью, проржавевшим мясным крюкам, с одного из которых ребята совсем недавно сняли Катьку, а после, опустив взгляд вниз, замер в ступоре. На полу, уткнувшись прикрытым уродливой маской лицом в колени, сидела его Варенька. Непроизвольно затрясшись, Пятифанов кинулся к девушке и обхватил ее плечи руками. — Фея! Моя любимая! Нашлась! — Рома жадно хватал губами воздух. — Поднимайся скорее. Нужно уходить! Синичка подняла голову и непонимающе вытаращила на хулигана свои голубые глаза. — На одну пару карих глаз меньше, и на одну пару голубых больше… — Шепотом процитировал слова старой ведьмы растерянный Пятифанов. — Варюша… — А ты кто такой будешь? — Пислэг наклонила голову набок, заинтересовано изучая незваного гостя. — Это никудышный возлюбленный твоего сосуда, милая Синичка! — Послышался знакомый голос, со стороны раскрытых ворот гаража. Рома обернулся, оторвав полный слез взгляд от ярко-голубых глаз, поднимающейся на ноги самозванки. На пороге камеры пыток стоял держащий в руках две канистры бензина Зайчик. — Достучись до Варюхиной души, Ромыч! — Последнее, что успел крикнуть Бяша, прежде, чем схвативший его за плечи Волчик, заткнул мальчугану рот. Бурятенок в панике закатил глаза, издав сдавленное блеяние в кожаную перчатку волка. — Не волнуйся Пислэг! Тебя никто боле не побеспокоит. — С несвойственной зайцу хищностью, Петров двинулся в сторону Пятифана. — Я сама разберусь! — Синичка выставила вперёд ладонь, сигнализируя, что Антону лучше остановиться. — Значит, ты её любимый? — Пислэг заглянула Роме в глаза. — Не её. Твой! Варя, я твой любимый! — Подойдя ближе, Рома забегал потерянным взглядом по птичьей маске. — Я верю, что ты меня слышишь, фея! — Боюсь, что ты ошибаешься. Рома, верно? — Ты так нужна мне! Прошу, услышь, Варюша! Неужели, ты забыла меня? Забыла все, что мы прошли вместе? — С каждым сказаным словом, в зелёных глазах хулигана угасали последние лучи надежды. — А я не могу тебя забыть. И никогда не смогу. Как смотрел в твои глаза, как целовал твои губы, как любовался твоей улыбкой. — Рома потянулся пальцами к пряди русых локонов. — Я помню жар от твоих волос… Хрупкой ручкой Пислэг перехватила кисть Пятифанова, сжав ее с такой силой, что парень непроизвольно издал глухой стон. — Послушай, Рома, тебе придётся забыть про Варю. Отныне ее тело принадлежит мне. — Глаза синицы горели синем пламенем. — А ты, уходи прочь, пока я даю тебе такую возможность. Проживи свою жизнь. — Скажи, как дальше жить, если одна твоя улыбка придаёт моему существованию смысл? — Пятифанов пытался остановить, просящиеся наружу, слёзы. — Как дальше жить, когда я готов убить того, кто заставит тебя плакать? — Хулиган тяжело дышал. — Повстречав тебя, я понял, что никого никогда по-настоящему не любил. Прошу, фея, услышь меня! Синица ослабила мёртвую хватку, позволяя Ромке переплести их пальцы и взять её за руку. — Не оставляй меня, Варя… Девушка нервно заморгала. Пылающие голубые кристаллы-зрачки медленно угасали, возвращая хозяйке глаз их истинный, орехово-карий цвет. Леденящая душу маска, покрылась мелкими трещинами. — Довольно! — Истошно завопил до сих пор скрывающийся в недрах тёмного гараж хозяин тайги. Высокое, испускающее из ноздрей пар существо, двинулось навстречу Ромке. Когтистая рука сжимала цепь, на которой болтался острый крюк для туш. — Давно пора было заставить тебя замолчать, глупый мальчишка! Адский козел резко дернул рукой, выпуская из пальцев ржавую цепь. Металлическая бичевав покатилась вперёд, скрипя, расположенными на потолке, шарнирами. Сдавленный стон. Пятифанов отшатнулся назад. Массивный крюк, причиняя неимоверную боль, вонзился в плоть хулигана. Трясущимися руками Рома обхватил орудие пыток и резким рывком вырвал его из своего тела. Немного ниже ключицы зияла глубокая, кровоточившая рана. Пятифан поднял опустошённый взгляд на Варвару, а через секунду навзничь рухнул на пыльный пол гаража. — Ромочка! — Отчаянно завопила девушка. Маска синицы треснула напополам, но все ещё держалась на бледном лице. Варя дёрнулась к месту, где лежал обездвиженный Рома, но была резко остановлена крепкой хваткой Хозяина леса. Приспешник преисподней одной рукой поднял девушку за грудки, а другой указал на, виднеющееся сквозь открытые ворота звериного логова, небо. На стволы многолетних сосен опустилась тень. Пушистые облака расступились, открывая взору полное солнечное затмение. — Солнце, Земля и Луна образуют ряд! Пришло время возродить нашу Пислэг! — Под бурные возгласы зверей, скандировал адский козёл. Хозяин тайги уставился на Варю своими вытянутыми зрачками. Чудище открыло зубастый рот и принялось извергать из него текст обряда на никому незнакомом языке. Из глаз Варвары хлынули слёзы. Птичья маска, потрескивая, залечивала свои раны вновь срастаясь в единое целое. Воспользовавшись моментом, Бяша со всей силы наступил на ногу, находящемуся в состоянии транса Волчику, и смог выбраться из звериной хватки. Растерянный бурятенок кинулся к корчащемуся от боли Ромке. — Братан! — Бяша истерично лупил Пятифанова по щекам. — Братан, ты жив? — Жив-жив. — Хрипло выдавил из себя хулиган, ныряя окровавленной рукой в карман. — Вот. — Рома протянул другу смятую станицу из книги и кусочек, заранее заготовленного, белого мела. — Я верю в тебя, дружище. Бурят непонимающе пробежался глазами по тексту. — Нарисовать пифагорейский пентакль, на? Блять. Тяжело вздохнув и не раздумывая больше ни секунды, Бяша принялся рисовать кривую пятиконечную звезду, сбивчиво читая, написанный на латыни, текст молитвы изгнания. — Открой очи, Пислэг! Вернись к нам! Хозяин тайги поставил Синичку на ноги, задумчиво вглядываясь в ее пернатое лико. В то же мгновение маска слетела с лица Варвары и тяжело упала девушке под ноги. — Что-то не так! — Неожиданно зарычало, нагоняющее ужас существо. — Что-то неладно с сосудом! — Да, ты прав, козлячья рожа! Я испортил Ваш сосуд! — Выдавил из себя теряющий сознание Пятифанов. Хозяин тайги издал истошный вопль и, схватив Варю за горло, прижал хрупкое девичье тельце к металлической стене. — Ipse venena bibas! — Заикаясь, дочитал последнюю строку молитвы Бяша. — Ебучая латынь! Рука адского козла задрожала, ослабляя хватку на шее Варвары. Существо забилось в конвульсиях. Из пасти его хлынула чёрная, вязкая жижа. Издав предсмертный вопль, хозяин тайги упал на колени, покрылся мелкими трещинами и осыпался кучкой праха на пыльный пол гаража. — Хозяин! — Запищала кровожадная Лисичка. Плутовка успела сделать лишь пару шагов вперёд, как с ее лица упала звериная маска. И если в случае с Варварой, под маской находилось бледноте девичье лицо, то в случае с Лисичкой, лико скрывало бесформенное кровавое месиво. Бывшее лицо, спрятанное под маской хитрого зверька, покинуло девочку-лису, вместе с её звериной сущностью. И пока Лисичка истерично пыталось собрать размазанные по уродливой личине куски кожи и плоти, оставшихся зверят постигла подобная участь. Отдышавшись, Варвара поднялась с пола, и бросилась к истекающему кровью Роме. — Варюха, на, рад тебя видеть! Не сомневался, что центр управления нашего Вольтрона вернётся. — Бяша выдавил из себя скупую улыбку. — Потом обязательно обнимемся, а сейчас надо убираться отсюда! — Бурят обхватил Пятифанова за правое предплечье. — Хватай Ромыча под левое плечо! — Варюша… — Лежащий на полу Антон из последних сил схватил Варвару за пятку ботинка. На Петрове, в прямом смысле, не было лица. Один глаз болтался на сплетении сосудов. Рядом валялась окровавленная заячья маска. Варя вырвала ногу из ослабшей хватки умирающего Зайчика, а после вышла прочь из чёрного гаража. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Ромка упал на холодный снег. Из раны, окропляя багровыми пятнами ледяные кристаллы, сочилась кровь. — Ромочка! Я прошу тебя, не оставляй меня! — Горячие слёзы, склонившейся над хулиганом Вари, падали ему на лицо. — Я люблю тебя! — И я люблю тебя, фея! — Рома обхватил холодную девичью руку своей. — Я всегда буду рядом. В заплаканных глазах Варвары сверкнуло пламя. Девушка подняла голову. — Аривидерчи, звериные ушлёпки, на! Словно несокрушимый терминатор, Бяша медленно отходил от подожженного им гаража. А в руках бурят держал, некогда принесенную Зайчиком, канистру с бензином.