Две стихии

      После  той безумной ночи в душевой Торп принимает для себя важное решение – больше никакого секса с пленной. Как бы ему ни было хорошо, эти неправильные отношения нужно прекратить, пока кто-нибудь о них не узнал. Мысль, конечно, запоздалая, но весьма здравая. Он чувствует, что девчонка мало-помалу обретает над ним власть, а ему для полного счастья только этого еще не хватало!       Однако, не все оказалось так просто. Уэнсдей отныне преследует его во снах, в его воспоминаниях. Ксавье выматывает себя работой, а когда садится отдыхать, то ловит себя на мысли, что думает только о ней. Тут же берет в руки книгу – и не запоминает ничего из того, что прочитал. Глаза вроде бегают по строчкам, но мысли далеко и не с ним.       Даже сейчас, стоя на капитанском мостике и глядя на шумный порт, коммандер снова вспоминает ту их ночь в каюте. Боже, что это была за ночь… ― Торп! ― голос Фокса заставляет мужчину едва заметно вздрогнуть и обернуться на окрик. ― Да, сэр! ― Ты что, спишь? Я тебя уже минут пять зову! ― капитан говорит громко и с нескрываемым весельем. ― Ты о чем тут с такой мечтающей рожей грезишь!? ― Да так, ― гонит навязчивые воспоминания подальше. ― Вы что хотели-то?   ― А! ― спохватывается. ― Ты это, Аддамс тоже погулять выпусти в порту! ― Чего? ― непонимающе глядит на Фокса Ксавье. — Может, мне еще ее и выгулять? ― Она не собака, чтоб ее выгуливать, ― назидательно поправляет мужчина, смешно щурясь. ― А вот просто прогуляться с ней можешь.   ― Я не буду этого делать! ― хмурит светлые брови, пряча ладони под подмышки. ― Еще я тут пленниц не развлекал!   ― Да ладно тебе! Че завелся-то! Ну нет, так нет, ― разводит руками. ― Кто там у тебя сегодня дежурные?   ― Аякс и Кент, ― тут же рапортует Ксавье.   ― Чего это ты их так наказал? ― хмурится старший по званию.   ― Петрополусу по состоянию здоровья еще не положено. Не хватало сейчас ввязаться ему где-то в драку и окончательно доломать ребра, ― поясняет мужчина. ― Ну, а Кент спал на вахте. Я его разбудил и сразу же предупредил, что в город он не идет.   ― Справедливо, ― соглашается. ― Ну, так пускай тогда Аякс Аддамс и выгуляет. И сам чуть развеется, и девчонка воздухом подышит. Сейчас на палубе все доделаем,  и пусть идут, буквально пару часов, как раз пока не стемнеет!         Торпа перекашивает от злости. Он так и не может совладать с эмоциями, и это явно ему не на руку.   ― А с лицом что? Аж перекосило бедного, ― Фокс прищуривает выцветшие от возраста глаза.   ― Вы уж извините меня, сэр, но я считаю это лишним. За какие это заслуги и где это видано, чтобы заключенных отпускали погулять? ― Ксавье старается говорить  спокойно. ― Вы слишком к ней добры! Она едва не прикрыла нашу операцию, а мы давайте ее тут развлекать будем!   ― Я пропущу твой тон мимо ушей, но только в этот раз, ― сдержанно пресекает запал коммандера Фокс. ― За все время, что Аддамс сидит в каюте, за ней не было ни единого косяка. Всю работу она делает совестно, никого не оскорбляет и не орет, в отличии от тебя, Торп. Что с тобой такое? Ты как с цепи сорвался в последнее время! Злой, психованный, вечно горлопанишь, что уже и меня голова болит. Пойди и ты погуляй сегодня! Сними уже себе какую-то шлюху и сбей свою спесь! Иначе я придумаю, как тебя остепенить, понял!? ― под конец его речи мужчина почти кричит. ― Тоже мне, гроза морей и океанов! От тебя скоро вся команда разбежится!         Ксавье молча слушает старшего по званию и медленно звереет. Все накопленные усталость, страсть, гнев и ярость рвутся наружу, и он удерживает себя из последних сил.   ― Так точно, сэр, ― выдавливает сквозь зубы, что кажется, треснет челюсть. ― Я могу идти?   ― Иди уже, ― отмахивается. ― И Аддамс отпусти, хватит ей сидеть в четырех стенах.         Ксавье даже не может понять, что его так взбесило. Наверное, даются в знаки нервное напряжение и бессонницы. А еще бушующее в крови желание.         Петрополуса он находит на палубе.   ― Ты как доделаешь тут все, берешь Аддамс и выгуливаешь ее пару часов. Не знаю, хоть просто возле корабля с ней стой, ― говорит с ярко выраженной неприязнью, которую тщательно пытается замаскировать. ― Я понимаю, что ты не в восторге будешь, но это приказ Фокса.   ― Да нет, я даже рад! ― сияет Аякс. ― Хоть тоже по земле пройдусь!   ― Ты же ее на дух не переносил? ― складывает руки на груди и щурится. ― Что изменилось?   ― Ксав, да ты знаешь, после того случая, я как-то на все другими глазами посмотрел, даже понял ее, ― честно признается моряк, чем повергает в шок коммандера. ― У нее был приказ, а приказов нельзя не выполнять. Так что, мы все просто заложники ситуации.   ― Нехилое прозрение, ― желваки ходят ходуном. ― Ладно, как вернетесь – доложишь!   ― Так точно, ― улыбается. ― Ты ей сам скажешь?   ― Нет, давай ты, ― через плечо бросает подчиненному и идет к себе в каюту. Идея найти женщину на ночь не кажется больше такой уж бредовой.         За дверью тюрьмы Уэнсдей слышатся бодрые веселые голоса парней, суматоха, смех… Конечно! Они же готовятся к ночной вылазке. Каждый из моряков хочет оттянуться по-полной.         Но вот Аддамс такое счастье не светит. Она бы может и попросилась, да только за все это время Торп к ней так ни разу и не зашел больше. После той ночи в душевой он словно растворился в воздухе. От безделья Аддамс едва не вешается. Сегодня никто ей нарядов никаких не дал, она просто лентяйничает и тихо завидует парням. Но, к удивлению Уэнсдей, в дверь торопливо стучат.   ― Уэнсдей, ты одета? ― спрашивает Аякс. ― Я могу войти?   ― Ага! ― отвечает  и садится на кровати. ― Ты чего спрашиваешь? Сюда обычно без стука входят, это ж типа карцер повышенного комфорта!         Петрополус громко смеется, оголяя ровные белые зубы, запоздало хватаясь за все еще ноющие ребра.   ― Слушай, у меня для тебя отличная новость, ― глаза у парня горят, и его хорошее настроение передается Уэнс.   ― Ну и? ― ерзает. ― Не томи!   ― Собирайся! Через пару часов тебя ждет прекрасная прогулка с симпатичным парнем! ― ухмыляется, подмигивая. ― Не долго, но зато весело!         Уэнсдей внимательно смотрит на Аякса, пытаясь понять, в чем подвох. Кто ж это ее решил выпустить? Неужели Торп?   ― Ты серьезно? ― Недоверчиво тянет девушка. ― Правда?   ― Ну да! Фокс разрешил тебе немного подышать свежим воздухом! А меня в качестве провожатого дали, ― моряк приветливо улыбается. ― Как тебе такое?         Аддамс бросается на шею к парню, не помня себя от радости. Петрополус чуть пошатывается и тоже в ответ легко обнимает девушку.   ― Уэнсдей! Задушишь! ― кривится, чувствуя запоздалый укол боли в ребре. ― Да не добивай меня!   ― Это же, это…― она никак не может подобрать слов. ― Я просто…   ― Собирайся скорее! ― Аякс выпускает ее из объятий и пятится к двери. ― Скоро зайду!         За всей это картиной радости и счастья чуть поодаль наблюдает Торп. Дверь в каюту Уэнс осталась открыта, ее не закрыл Аякс, и все эмоции пленницы ему прекрасно видны. Даже как-то обидно становится – ему Аддамс так не радуется. Он сам себя не понимает, злится, психует – что-то грызет его изнутри. Словно противный червячок подлез исподтишка и принялся впиваться острыми зубами в сердечную мышцу, вызывая навязчивую ноющую боль, от которой кулаки стискиваются до хруста.   ― Ой! ― вдруг вспоминает Уэнсдей, ― мне же не в чем идти! У меня тут из вещей только вот это, ― указывает на мужскую просторную футболку и спортивные штаны.― Ну и форма, только она прямо висит на мне…   ― А где твои вещи? Тебе разве не вернули?   ― В честь чего мне должны что-то вернуть? Петрополус, я тут пленная! Моего тут ничего нет! Только сопли при мне – мои! ― Говорит с едва уловимой грустью в голосе. ― Ладно, пойду так…   ― Ну, я подумаю, что можно сделать, ― загадочно улыбается парень и быстро выскакивает за двери, едва не столкнувшись нос к носу со Торпом.   ― Ой, простите, сэр! ― улыбается на все тридцать два. ― Не заметил!   ― Дверь-то закрыть не забыл? ― выдавливает сквозь зубы Ксавье, не сводя взгляда с Уэнс. Он чувствует, как в нем закипает кровь. Дыхание сбивается, становится тяжелым и шумным.         Девушка в ответ тоже смотрит на мужчину. Она соскучилась, и это глупо отрицать. Ей так хочется посмотреть на него еще хоть минутку, но Аякс закрывает дверь, проворачивая ключ.   ― Виноват, сэр! ― кажется, моряк не замечает состояние коммандера. ― Я могу идти?   ― Иди, ― хрипит и сглатывает вязкий ком. ― И приведи себя в порядок, что за внешний вид!?         Петрополус кивает и быстро ретируется прочь. Торп, устало прикрывая глаза, вздыхает. Да, сегодня он однозначно воспользуется услугами представительниц самой древнейшей профессии! Чего это он раскис? Ну, подумаешь, хочет ее! Перехочет! Аддамс не единственная женщина на планете!          Уэнсдей садится на кровать и грустно улыбается. Сердце до сих пор не хочет униматься. Оно, бедное, так трепыхнулось в ее груди, едва она увидела Ксавье. Пальцы покалывает от желания к нему прикоснуться. Их холодная война обещает продлиться вечность, а Уэнсдей так не хватает его строгого тона и мягкой улыбки, которую он дарит ей в полудреме.         Петрополус, прежде чем открыть двери в кабинет Фокса, сдержанно стучит и входит, лишь услышав одобрение.   ― Сэр, разрешите обратиться! ― вытягивается в струну парень, опуская руки по швам.   ― Чего тебе, боец? ― хмурится капитан.   ― Да я это… ― мнется. ― Понимаете, мне Торп дал приказ – устроить прогулку заключенной. А у нее из одежды ничего нет.   ― Она там что, голая ходит? ― дергает седой бровью мужчина. ― Что за глупости?   ― Она ходит в вещах коммандера и форме, сэр, больше ее на три размера. В город в таком сами понимаете, ― виновато улыбается.   ― Чего ты хочешь от меня, ― складывает руки перед собой на столе Фокс. Его забавляет этот разговор.   ― У нее же есть ее вещи, ― Аякс, кажется, смущается. ― Может, можно их как-то… Хоть частично…   ― Понятно, ― ухмыляется. ― В трюме стоит ее барахло. Можешь вернуть. Всю шпионскую технику, аппаратуру и подозрительные предметы мы изъяли. Трусы ее нам без надобности!         Петрополус не скрывает радости.     ― Спасибо, сэр! ― искренняя улыбка озаряет его смуглое лицо. ― Уэнс будет рада!         В том, что Аддамс будет рада, старый капитан не сомневается. Его волнует другое – как к этому отнесется Торп. Каким бы крутым суперагентом себя не мнил сам Ксавье, его всегда выдают эмоции. Даже через столько лет службы ему не всегда удается с собой совладать. Тем более, по нему крепко ударили события прошлого. Обязательная терапия, на которую его отправили умники из штаба, помогла не очень, хотя Ксавье исправно посещал мозгоправа. Справку ему о допуске к службе дамочка выдала, да только помочь не смогла.          Фокс давно заметил какую-то больную связь между коммандером и этой Уэнсдей Аддамс. Торп, когда говорит о ней, как-то особенно меняется в лице. Опытный глаз капитана не раз замечал это. Стоит добавить к этому всю историю с несостоявшимся изнасилованием, их пребывание на острове, эти ее кошмары… Если поразмыслить и все сопоставить, то выходит какая-то запутанная история с кучей пробелов.         Ксавье, даже будучи при смерти, никогда не признается в том, что где-то глубоко в его сердце огромная глыба льда дала трещину. И причина тому – пленница, которая нынче нарядится и ускачет гулять с Петрополусом. Интуиция подсказывает умудренному опытом мужчине, что грядет буря!  И его задача, как капитана, вовремя купировать этот конфликт.         Уэнс радостно перебирает свои вещи, как самое ценное сокровище! Когда Аякс занес ее рюкзак и сумку, она едва не расплакалась от радости. Да, все ее штучки и аппаратуру изъяли, перебрали каждую вещь, но это мелочи! Наконец-то у нее появится своя одежда!         Она с неописуемым наслаждением переодевает белье, натягивает джинсы, отмечая, как успела похудеть, любимую рубашку и расчесывает отросшие волосы своей расческой. Оказывается, как мало нужно для счастья.   ― Ну что, собралась?!― в каюту вваливается Аякс. Парень тоже одет в обычную одежду и сейчас кажется чуть моложе, чем он есть на самом деле. ― Ой, ты хорошо выглядишь!   ― Спасибо, ― смущается. Точно! Она и забыла, каково это – вообще общаться с противоположным полом, кокетничать, стоить глазки… Их отношения с  Торпом, если можно так назвать то, что между ними есть, исключают всякую подобную прелесть. Она вообще не понимает, как с ним можно флиртовать! Вот же парадокс! Как с ним спать и целоваться представляется само собой, а вот обычные человеческие проявления чувств не укладываются в голове. Хотя, наверное, все так именно из-за того, что они не говорят о чувствах. Да и о чем говорить-то?  Все происходит само собой. Такие отношения для нее в новинку. И сейчас, слыша искренний комплимент от парня, Уэнс вдруг вспоминает, что она же девушка! Поразительное открытие!         Коммандер стоит на палубе, крепко вцепившись в леер. Его сосредоточенный взгляд устремлен на пару молодых людей – матроса Петрополуса и привлекательную девушку, которую тут же хочется обратно запереть в каюте. Кто ей разрешил переодеться в гражданское? Парочка останавливается, девушка взмахом руки поправляет отросшие волосы и заливисто смеется, легко толкая Аякса в бок. Торп же чувствует, как внутри закипает уже знакомое ему чувство. Оно подогревает кровь, стискивает зубы, сжимает до боли кулаки. Мужчина глубоко вздыхает, изо всех сил борясь с самим собой.    ― Торп! Ну что, мы идем? ― слышится голос Фокса. Ксавье берет себя в руки. Он не должен так себя вести. Это глупо, не разумно и не логично. Он взрослый мужчина и ему абсолютно плевать на эту малолетку.   ― Да, сэр! Уже иду, ― он выпрямляется до хруста в спине, разминает шею и бодрым шагом направляется к капитану. Земля не сошла с орбиты, чтоб он ревновал эту Уэнсдей Аддамс, да еще и к своему другу. Дважды на одни и те же грабли он не наступит.         В небольшом портовом баре пахнет дешевым ромом и табаком. Народу довольно много, слышится хохот, нецензурщина и звон стаканов.   ― Да, Аддамс! Вот это ты обломала всю нашу команду, ― Петрополус весело смеется, отпивая из жестяной банки пиво. ― Черт, а я ведь успел рассказать тебе парочку секретов!   ― Не переживай, они так и останутся секретами, ― отвечает девушка и тоже улыбается. ― Да уж, даже не знаю, как теперь быть… Ребята на меня волком смотрят.   ― Уэнс,  да ладно тебе! У нас такая работа – отдали приказ – выполняй! ― глубокомысленно изрекает Аякс. ― Со временем все устаканится! Кто-то поймет тебя, кто-то просто примет как данность. Ты делала свою работу. По сути, как и мы.   ― Ну это точно, ― кивает и отпивает из бокала вино. ― Слушай, я все спросить хотела… А что с теми, ну…   ― Не продолжай, ― хмурится. ― Самого шустрого сегодня Фокс с  Торпом передадут в портовый карцер. Сидеть ему тут, пока за ним не приедут из трибунала. А остальные уже получили воспитательную беседу и теперь вряд ли сунуться вообще куда-либо из своего отделения.  Уэнсдей, ты это… Прости меня, а? Я не хотел, чтоб все так получилось…   ― Аякс, перестань! ― морщится, отгоняя воспоминания. ― Ты-то при чем? Их все равно было больше. И давай лучше о чем-то другом! О! Как там Нерон?!   ― Хорошо устроился! ― ведет плечами парень. ― Мы его кормим, выгуливаем, играем с ним. Спит с нами по очереди! А как он на Торпа зашипел!   ― Зашипел? ― удивляется Уэнс. ― Странно, он обычно миролюбивый.   ― Кто, Торп? ― уже откровенно шутит парень. ― Да Нерон мой! ― прыскает со смеху. ― О Торпе такого не скажешь… ― Знаешь, а ведь он не всегда таким был…― выпитое хорошо развязывает язык. ― Мы давно с ним знакомы. Да, вспыльчивый, иногда жесткий, но всегда справедливый. А уж за своих глотку порвет. Но вот последнее его качество и сгубило. Не за ту вступился…   ― И что это мы тут делаем, Петрополус? ― громкий знакомый голос заставляет матроса выпрямиться и даже вскочить со стула.   ― Ой, прошу прощения, сэр! ― широко улыбается. ― Не признал тебя в штатском!         И правда, Ксавье одет в обычную одежду: льняные брюки и светлую рубашку навыпуск, вроде ничего особенного, но Аддамс  едва сдерживает вздох восхищения. Небрежно выбившиеся пряди волос из общего пучка, обрамляют привлекательное лицо,  расстегнутые верхние пуговицы, закатанные до локтей рукава, глаза прячут солнцезащитные очки-авиаторы, на губах – ухмылка, провоцирующая ямочки на щеках. Он выглядит, как актер из классической киноленты, не удивительно, что на него ведутся женщины.   ― Я вроде приказывал прогуляться, а не споить пленную, ― говорит негромко и спокойно, как-то странно растягивая слова. «Наверное, выпил» ― думает Уэнсдей и опускает голову. Он ее смущает, и хоть знакомых зеленых глаз не видно, она кожей чувствует его взгляд.   ― Да мы совсем по чуть-чуть, ― отмахивается Аякс. ― Пора уже возвращаться?   ― Фокс дал время дотемна, ― прячет руки в карманы. ― Как тебе отдыхается, Уэнсдей?   ― Отлично, ― смело глядит на мужчину, вскидывая голову. ― Вы знаете, Аякс делает все возможное, чтоб мне было весело!   ― Какой же Петрополус молодец, ― сарказм звучит в каждом слове. ― Рад за вас!   ― Может, ты присоединишься к нам? ―  буднично спрашивает парень, игнорируя предыдущую реплику коммандера. ― Пропустим по бокальчику пивка!   ― У меня другие планы, ― он как-то странно ухмыляется, сняв очки. ― Нужно избавиться от напряжения.         На этих словах он одаривает Аддамс нечитаемым взглядом, что пробирает до костей. Ее бросает в жар, ладошки противно мокнут, сердце пропускает пару ударов.         Торп оборачивается через плечо, сканируя взглядом толпу и, выбрав привлекающий его объект, направляется к нему, а вернее, к ней. Несмотря на свой немаленький рост, мужчина двигается легко и бесшумно, как большой опасный зверь, выслеживающий добычу. Уэнс смотрит, как он подходит к какой-то миловидной девушке, обворожительно ей улыбается и что-то шепчет на ухо. Аддамс словно окатывают ведром ледяной воды. Она сводит лопатки до хруста, крепко сжимая в руках бокал. В карих глазах вспыхивает недобрый огонек ревности. Уэнс сама не знает, отчего ее так задевает поведение Ксавье. Ей-то какая разница, с кем он там собрался снимать напряжение. Но самоуспокоение не помогает.            Тем временем Торп обнимает незнакомку за талию, властно прижимая ее к себе, и тянет к лестнице, ведущей к комнатам отдыха.   ― Это на него не похоже, ― чешет затылок Аякс.   ― Пойдем на корабль, ― резко говорит Уэнс, вставая со стула. ― Я устала.         Петрополус непонимающе смотрит на спутницу. Она как-то резко изменилась в лице, от былой живости и озорства не остается и следа. На него смотрит взрослая оскорбленная женщина. Он знает этот взгляд, его не раз награждали подобным униженные и обиженные девушки в порах, что сказать – верностью Аякс не отличается. Парень быстро моргает пару раз, не поспевая за переменами настроения Уэнс. Он недоумевающе смотрит на лестницу, по которой минуту назад поднялся коммандер, а затем на злющую девушку, от тяжелого взгляда которой по спине бегут мурашки.   ― Пойдем, ― пожимает плечами, пытаясь уловить связь между двумя событиями: отчаянным решением Ксавье снять проститутку и диаметральной сменой настроения пленницы. ― Ты уверена, что хочешь в каюту? Можем просто прогуляться по набережной.         Аддамс задумывается, всеми силами пытаясь отогнать звенящую в мозгу злость. Ей никто ничего не обещал, с чего ее плющит вообще?! Но сердцу, как говорится, не прикажешь. Она еще обязательно вернется к разбору своего состояния, ведь так не пойдет – не хватало еще влюбиться в этого психованного, бессердечного, неотесанного мужлана! Зачем он ей нужен вообще!?   ― Ну ладно, ― выдыхает горячий воздух. В конце концов, в следующий раз она выйдет на свободу из своего заточения еще ой как не скоро. ― Что-то голова разболелась…   ― А! Ну я так и подумал, ― улыбается парень.― Да, тут душно или от выпитого может быть!         Однако на самом деле он думает совсем о другом. Аякс не дурак, и может сопоставить факты. Один из них – после развода Торп зарекся связываться с  женщинами легкого поведения. Он сам говорил, что это не для него, и каждая такая девка напоминает ему бывшую жену, которая не гнушалась спать со всеми подряд. Так почему он изменил сегодня собственным принципам? Второй факт – от Аддамс, которая еще полчаса назад была веселой, непринужденной и очень приятной девушкой, сейчас можно прикуривать. Ее жесты стали резкими, слова колкими. Она словно подвисает и витает в облаках.         Они идут по набережной, Ванкувер медленно погружается в сумерки. ― Уэнс, слушай… Я тут хотел спросить, ― решается Аякс на вопрос. ― А что было на том острове? Я как-то не спросил у Торпа, был очень зол на тебя. А сейчас вот вспомнилось…   ― Ничего интересного, ― холодно и отстраненно. ― Я долго была без сознания, а потом вы прибыли.   ― Да ну! ― удивляется. ― Не поверю! Крэкстоун, нажравшись опять спирта,  рассказывал нам, что Торп тебе голыми руками из раны стекло вытаскивал!         Аддамс хочется вырвать язык, этому престарелому криворукому докторишке. Неужели мужики, даже в приличном возрасте, не умеют держать рот на замке?   ― Ну, вытаскивал, ― подтверждает. ― Аякс, я была еле живая! Мало что помню. Ты у коммандера спроси! Это ж он геройствовал! А я так, отсыпалась по большей части.   ― Спрошу, ― улыбается и спрашивает лукаво, ― а ты покажешь свое ранение?           Аддамс хмыкает и вздергивает вверх бровь. Веселость и непосредственность Аякса отгоняют тучи ненастного настроения девушки. И чего она уперлась в этого коммандера? Вон у него сколько помощников имеется! И помоложе, и нравом попроще…   ― А больше тебе ничего не показать? ― в тон ему отвечает Уэнс. ― Шрам – это не самое интересное, поверь!         И они оба смеются.         Едва двери крохотного номера для отдыха при портовом баре закрываются, девица решительно приступает к действию. Она толкает опешившего мужчину на кровать, залезает на него сверху и принимается снимать свое платье. Видно нечасто ей выпадает возможность перепихнуться  с таким красавчиком.   ― Эй, полегче, ― улыбается Ксавье, пытаясь абстрагироваться от навязчивых мыслей. Он скользит руками вверх по пышным загорелым бедрам к талии, не чувствуя абсолютно ничего. Словно гладит куклу. ― Как тебя зовут?   ― Каталина, ― с заметным акцентом произносит девушка и льнет требовательным  поцелуем к его шее. Холодок проходится по позвоночнику, остужая и так вялый огонек желания. Что-то не то, чего-то не хватает.         Тем временем девушка расстегивает его рубашку и спускается горячими поцелуями к ширинке. Шустрые пальцы подлазят под пояс брюк и резинку трусов, крепко обхватывая мужское достоинство. Торп вздрагивает.   ― Стой, не спеши, ― перехватывает ее ладонь, вытягивая из нижнего белья. ― Иди сюда…         Он переворачивает ее на спину, накрывая своим телом. Девушка охает и томно стонет, от чего мужчину коробит. Все происходящее похоже на постановку какой-то дешевой  пьесы с элементами эротики. Ксавье никак не можт отключить голову, и это его злит. Каталина тянется к нему розовыми губами за поцелуем, Торп едва успевает увернуться.   — Вы, моряки, никогда не целуетесь, — шепчет девушка, прогибаясь под ним. У нее плохой английский, скорее всего, она точно не местная. — Почему?         Ксавье ухмыляется. Да кто ж целует потаскух? Но вслух он ничего не отвечает. Просто прикрывает глаза и вдыхает запах чужой женщины, приторно сладкий, с терпкой нотой бадьяна.          То ли Торп мало выпил, то ли переутомился, но возбуждение какое-то не такое. Вялое желание лениво расплывается по телу. Девушка под ним уже вся извертелась, а ему как-то не особо хочется переходить к действиям. Странно, может, он заболел? Хотя в голове возникают воспоминания о горячей девчонке с крутым нравом и поразительной глубины чернильными глазами, и знакомая дрожь прокатывается по телу. Нет, тут дело в другом. Тело может и согласится на эту Каталину, а вот разум – нет. Ему не нужен лишь бы кто, ему подавай конкретную девушку. И он может хоть утрахаться сегодня до полусмерти, но облегчения не получит.         Коммандер стонет и скатывается с женщины легкого поведения. Да что ж это за наваждение такое! Но Каталина делает свои выводы. Она снова седлает мужчину, ловко расстегивает ему штаны и хватается за его детородный орган, на ломаном английском выкрикивая: «Вперед, мой капитан!». Все. Тут уж отпадает любое желание.         Торп ругается, спихивает с себя брюнетку, застегивает штаны и встает с кровати.   — Прости, красавица, но не в этот раз, — бросает на кровать пару купюр и выходит, больше не глядя на девушку.         Сейчас он не испытывает злости, скорее, мужчина больше озадачен. Сам не понимает себя. Эта Каталина –  симпатичная, с пышными формами, загорелой кожей, умело ласкала и целовала, но у нее оказался один недостаток – она не Уэнсдей. Что ж, такой поворот сюжета удивляет. Ему казалось, что причина его взрывного настроения – это просто неудовлетворенное сексуальное желание, но выясняется, все куда сложнее.         Нет, он не влюблен в Аддамс, это точно! Она порой его так бесит, что о какой любви речь вообще? Упрямая, вредная, своенравная! Но, безусловно, она ему нравится. И это не удивительно – молодая, привлекательная, что-то явно в ней его цепляет. Что? Хрупкость? Фигура? Блеск в бездонных глазах? Пылкая натура? Да все вместе. Есть в ней какая-то тайна, которую хочется постичь.         Уже дойдя до средины лестницы, он вдруг останавливается. А вдруг Уэнс с Петрополусом еще тут? Он аккуратно спускается, выглядывает из-за угла и выдыхает. Столик, за которым сидели его подчиненный и пленная, занят другими людьми.         Нужно идти на корабль и ложиться спать. Приключений с него на сегодня достаточно. Ксавье старается отпустить ситуацию. Что-либо доказывать самому себе – глупость. Нравится – перенравится! Хочет – перехочет! Как там говорил отец Аддамс: «Мир принадлежит терпеливым»? Так вот, Торп потерпит!         Но уже возле судна новая волна злости вспыхивает в сердце. Эти голубки стоят на палубе, опираясь на леер, и о чем-то мило беседуют. Он в который раз за день спрашивает себя: почему его это так задевает? Но ответа нет. Вернее он есть, но Ксавье отказывается принимать его.   ― Петрополус! По-моему, ты сегодня дежурный! ― рявкает Торп, едва поднявшись на палубу. ― Или я чего-то не понимаю? Почему пленная до сих пор шатается тут? Ей было выделено время дотемна! А уже звезды повылазили на небе. Ты не ориентируешься во времени суток?   ― Никак нет, сэр, ― удивленно трет лоб матрос. ― Сейчас исправлю!         Аякс как-то неоднозначно дергает плечом, а Уэнс этому улыбается. Все, тормоза сорваны.   ― Вы тут еще поухмыляйтесь мне! ― голос  понижается, становясь грубым и резким. ― Бегом ее в каюту, а сам на пост! Сейчас кто-то схлопочет наряд вне очереди!          Петрополус еще раз смотрит быстрым взглядом на коммандера и, ухватив девушку за руку, тащит за собой.   ― Чего опять не так? ― шипит Уэнсдей. ― Разве вам, мужикам, после секса не легчает?   ― Вообще легчает, но, как видишь, не всем, ― открывает ее каюту. ― Ну или же та девица не оправдала его ожиданий!         Аддамс громко хмыкает, чуть улыбаясь.   ― Слушай, спасибо за классный вечер! ― искренне и тепло говорит матросу на пороге каюты, ― ты знаешь, я и забыла как это – приятно проводить время с парнями.   ― Серьезно? ― слышится злой голос Торпа. ― Ты еще не на вахте? Петрополус! Наряд вне очереди!   ― Есть наряд вне очереди, ― вздыхает, подмигивает Аддамс и отпускает двери каюты, готовясь ее закрыть.   ― Не нужно, у меня к ней разговор, ― вытаскивает из замка торчащий ключ. — Свободен!         Аякса долго уговаривать не приходится. Торп ждет, когда стихнут шаги, и входит в каюту пленницы.         Уэнс удивленно смотрит на мужчину. Она успела разуться и теперь сидит на кровати вместе с ногами. Вид мужчины не вселяет спокойствия и не настраивает на дружескую беседу. Уже зная его характер, Аддамс уверена – сейчас грянет скандал.   ― Ты где взяла одежду? Кто тебе позволил переодеваться в свое? ― заходит издалека Торп.   ― Фокс, ― честно признается. ― Он сам отдал Аяксу мои вещи.   ― Через голову, значит, прыгает Петрополус… ― сжимает кулаки. ― Ну-ну…   ― Да чего ты начинаешь! Он хороший парень! ― садится на койке, свесив ноги. ― Что вообще не так?   ― Этот хороший парень предлагал тебя выбросить за борт! ― начинает заводиться мужчина с новой силой. ― Из-за того, что этот хороший парень не хотел дежурить у карцера, тебя чуть не изнасиловали! Этот хороший парень называл тебя такими словами, что и вслух стыдно произносить!   ― А ты-то чего кипятишься? ― все равно не понимает причины состояния мужчины. ― Ну и ладно! Ты тоже обо мне не самого высокого мнения!         Аргументы и претензии у коммандера кончились. Сложно ссориться с человеком, который ссорится не хочет.   ― Я хотел поговорить с тобой, ― на ходу сочиняет Ксавье.   ― А та, с кем ты был сегодня, с тобой не поговорила? ― все же уязвленное женское начало берет гору.   ― Ты о чем? ― хмурится, не понимая ее намека.   ―  Не прикидывайся! ― морщится. ― Ко мне-то зачем пришел? Снова поиграть?   ― Что ты такое говоришь?   ― Да ладно тебе! Еще скажи, что ты спал со мной, повинуясь душевным порывам! ― с каждым словом сама себя раззадоривает Уэнс. ― Я для тебя просто игрушка! Захотел – пришел, трахнул и ушел! А потом можно оскорбить, унизить,  и неделями не заходить! До следующего раза, когда приспичит! А что, удобно ‒ пока все мужики лезут на стену у тебя тут своя…   ― Ну, договаривай! ― складывает руки на груди мужчина. ― Мне даже интересно, кем ты сама себя считаешь?   ― Господи, какой же ты мерзкий! ― психует. ― Уйди с моих глаз! Читай морали той шлюхе, с которой развлекался!   ― А что такое, ты ревнуешь? ― высказывает первую попавшуюся мысль.   ― Да было бы кого ревновать! ― горячится. ― Тоже мне, завидный жених! Дважды в разводе, рога под самый потолок выросли,  позорная отставка и понижение в звании. Психованный и вечно недовольный! Просто Божий дар, а не мужик!      ― Ты на поворотах поаккуратней! ― рычит Торп. ― Сама-то тоже не предел мечтаний! Предала память родителей, работала на врагов страны, да ты девственности только месяц назад лишилась! Что, на такую красоту никто не зарился!?   ― Заткнись! ― хочется дать ему по лицу, наотмашь. ― Зато на тебе уже пробы негде ставить! Тоже мне, герой-любовник!   ― Ой, я задел твое самолюбие!? ― наигранно округляет глаза. ―  Ну и хорошо! Должен же хоть кто-то тебе глаза открыть! Кто ты вообще такая? Возомнила из себя супер агента, дров наломала, а теперь, сидишь тут в тепле, в добре, да еще и не довольная! Могу обратно в карцер переселить, чтоб не скучно было!   ―  Да что ты пристал ко мне! ― вскакивает на ноги. ― Я тебя не трогаю вообще! С тобой же говорить невозможно! Орешь сразу! Ты абсолютно ничего обо мне не знаешь! Я, может, девственность свою, для того единственного берегла, а не вот это вот все!   ― Да как-то ярого сопротивления с твоей стороны я не увидел, ― резонно подмечает мужчина. ― Ты была совсем не против! А то и вовсе сама на шею вешалась!         Аддамс давится воздухом. Безусловно, Торп озвучил правду, весьма неприглядную, бьющую под дых. Порядочные мужчины никогда такого не скажут, даже если кто-то им на шею и вешается, но порядочный – это, видимо, не про коммандера.         В этот раз Уэнс оказывается проворней. Ксавье дергается, щеку обжигает крепкая пощечина, от которой звенит в ушах и горит кожа. Он глухо рычит и больно хватает девушку за руку, шипит сквозь зубы:   ― Если еще раз…   ― Да пошел ты! ―  отшатывается. ― Что ж ты тогда не отказался, раз так уж тебе противно! Больше не смей ко мне прикасаться! Никогда! И уйди уже отсюда!   ― Да я рад бы уйти, ― выкрикивает прямо в лицо, ― не могу только! Ты меня с ума сводишь!         Мужчина рывком привлекает девушку к себе, настойчиво впиваясь в губы жадным поцелуем. Желание вспыхивает колким током в каждой клетке тела. Аддамс отвечает сразу же, чуть прикусывая его нижнюю губу, вырывая из горла мужчины тихий, гортанный рык. Этот звук отбивается в ней тягучим спазмом и жаром внизу живота. Она настойчиво наступает на Торпа, не прерывая поцелуй, заставляя его пятиться к кровати. Ее голова кружится от уже знакомых ощущений. Девушка шалеет от нетерпеливых мужских ласк, загрубевшие пальцы оставляют следы на гладкой горящей коже.         Торп с силой прижимая хрупкое тело к своему, чувствует, как рушатся им же возведенные границы и установки. Он словно получил новую дозу личного наркотика и теперь пытается насладиться каждой секундой близости. Мужчина наспех стягивает с нее одежду, горя в лихорадке страсти. Уэнс плавится от наглых, грубоватых ласк, растворяясь в пылких прикосновениях. За дверью слышится какой-то шум и нечленораздельный вскрик. Оба замирают, не дыша.   ― Одевайся, ― хрипит Торп, отходя от девушки. ― Бегом!         Петрополусу не понравилось настроение коммандера. Чего он взъелся на них, сам ведь приказал выгулять Аддамс?! Какая муха его укусила?   ― Слушай, Кент, я отойду в сортир, ― кивает своему напарнику по дежурству.   ― Без проблем, ― ухмыляется. ― И это, по пути захвати швабру с ведром, чайки, тварины, обгадили палубу. Нужно замыть, пока Торп не увидел, а то опять орать будет!         Аякс кивает и идет на жилую палубу. Быстро делает свои дела, прихватывает нужный инвентарь и тихонько подходит к двери каюты, нынче отданной под карцер. Сначала ему кажется, что пиво ударило в голову и у него появились слуховые галлюцинации. За дверью Торп и Аддамс натурально орут друг на друга. И ладно Торп, для него это привычно. Но вот Уэнс ему не уступает! Громкий голос, полный презрения и обиды, перебивает мужской. Слов не разобрать, а подойти вплотную матрос не решается. А потом все резко стихает. Петрополус весь обращается в слух, чуть ближе подвигаясь к двери, и нечаянно задевает швабру, стоявшую в ведре. Слышится лязг и шум. Аякс ругается себе под нос, хватает злополучный инвентарь и рысью бросается прочь от чужой каюты. Если его на месте преступления увидит Торп, то повторно сломанные ребра ему будут точно обеспечены.         Трясущимися руками Уэнсдей принимается натягивать спущенные до коленок джинсы и застегивать непослушными пальцами мелкие пуговицы рубашки. Торп подходит к двери и распахивает ее. Никого за ней нет.   ― Идем! ― кивает девушке, цепко хватая ее за руку. ― И ни слова…         Он замечает, что она босиком, уже возле лестницы, ведущей к капитанским каютам. Сдавленно ругаясь, подхватывает девушку на руки и несет вверх по скользким ступеням. Все пространство плывет перед ее глазами, а внизу живота сладко ноет от болезненного возбуждения.         Ксавье на ощупь включает свет и ногой закрывает дверь. Аддамс немного приходит в себя, когда длинные пальцы проворно справляются с пуговицей на ее джинсах. Прохлада простыней приятно контрастирует с горячей кожей.      ― Господи, как же я тебя хочу… ― мужчина припадает губами к бьющейся жилке на шее, выбивая из нее тихий стон. От этих его слов, жарких объятий, томных поцелуев ее здравый рассудок отключается. Бессвязный шепот, больше похожий на бред, слетает с губ, чередуется с жадными поцелуями и смешивается с хриплым частым дыханием.         Его колотит от дикого желания обладать этой девчонкой. Она тает в его руках, пылко отвечая на каждое прикосновение. Торп нежит ее и ласкает, заставляя с каждым разом все сильнее выгибаться навстречу его прикосновениям. С ее губ то и дело срываются тихие стоны, которых она давно перестала стесняться. Мыслей в голове у обоих нет абсолютно никаких, словно кто-то нажал на кнопку и выключил эту функцию. От одежды они избавляются, как в полубреду.         Желание торопит, кипятит кровь, электризует вокруг них воздух. Мужчина стонет ее имя, и Уэнс дергается от резкого толчка, утыкаясь лицом в мужское плечо, сдерживая рвущиеся наружу звуки. Безумие нарастает с каждым движением, окуная любовников с головой в пучину наслаждения.         Уже знакомое чувство напряжения сковывает ее тело. Еще один глубокий толчок, Уэнс всхлипывает, чувствуя, как отнимается дыхание. Ксавье жадно ее целует, заглушая очередной стон, и в этот миг Аддамс выгибается дугой, сжимая ногами бедра мужчины, ощущая, как тело накрывает волной чистого экстаза. Торп улыбается ей в губы, не прекращая целовать. С последней судорогой, не дав ей опомниться, он переворачивает девушку на живот.         Мужчина сам едва сдерживается, но будто безумный желает продлить сладкую пытку как можно дольше. Ксавье касается губами ее шеи, чуть задевая зубами нежную кожу, спускается торопливыми влажными поцелуями ниже вдоль позвоночника, останавливаясь на уровне лопаток. Уэнс снова дрожит. Ее мир все еще искрится яркими вспышками пережитого оргазма, а уже новая волна возбуждения мурашками расползается от каждого касания мужчины. Ксавье слегка тянет девушку за бедра на себя, чуть шире раздвигая ей ноги. Инстинктивно она прогибается в спине, сильнее вжимаясь грудью в постель, и не может сдержать вскрика, вновь чувствуя в себе резкий толчок.   ― Тише, тише… ― шепчет мужчина, сам едва сдерживая стон. ―  Ну что ж ты такая громкая…         Торп просто перестает соображать. Руки жадно гладят и сжимают желанное тело, пальцы с силой впиваются в девичьи бедра, оставляя на бледной коже красные следы. Уэнс кажется, что вся она объята пламенем. Она в ладонях крепко стискивает простыни, подхватывает устойчивый размеренный ритм, подаваясь назад, сильнее прогибая спину. В ушах шумит, от нарастающего удовольствия, кажется, немеют даже кончики пальцев на ногах. Дыхание сбито, и она стонет в подушку, стараясь заглушить звук.         Ловя себя на грани, Торп ускоряет движение, чувствуя, как Аддамс снова сжимается вокруг него. Еще пара резких, глубоких толчков, и явь рассыпается миллиардами осколков наслаждения, и все другое перестает быть важным. Он опускается на кровать рядом с вздрагивающим, покрытым испариной телом девушки, прижимая ее спиной к своей груди. Оба пытаются отдышаться и прийти в себя. Ее сердце рвано бьется о ребра, сливаясь с таким же неровным биением сердца обнимающего ее мужчины. В голове приятно пусто.   ― Это было… ― выдыхает Уэнс, все еще чувствуя приятную дрожь в теле.   ― Да… ― лениво потягивается Торп, удобней устраивая в своих объятиях девушку.   ― А ты просто… ― она пытается подобрать слова, но вместо этого щеки заливает удушливой волной смущения.   ― Я знаю, ― самодовольная усмешка касается мужских губ.   ― От скромности не умрешь, ― дергает бровью, убирая со лба влажные пряди волос.     ― И это знаю, ― бережно поглаживает нежную кожу, щекотно перебирая пальцами выпирающие ребра.         Больше говорить не хочется. Усталость приятно окутывает сознание, медленно погружая в сон. Глаза сами собой закрываются, даря обоим сладкое сонное забытье.