Две стихии

      В кабинете капитана стоит гулкая, вязкая тишина, что слышно, как на стене, дробно тикая, отмеряют время часы. Торп сидит за столом, уложив перед собой руки, сцепленные в замок, внимательно оглядывая собравшихся членов экипажа.       Когда его супруга после феерического спектакля для одного зрителя выскочила из кабинета, все негодование и злость Ксавье обрушились на Петрополуса. Парень выхватил и за то, что разговаривал с тем несчастным Джошем от имени Торпа, и что решил, будто ему можно лезть в их с Уэнс отношения, и что в свое рабочее время моряк прохлаждается, вместо того, чтоб трудиться на благо отечества.       И капитан мог долго еще кричать на притихшего подчиненного, понуро опустившего голову, но его монолог прервал Ласлоу, который торопливо сообщил, что с женой Торпа случился обморок и вообще, у них в комнате кто-то все перевернул вверх дном. Подробностей перепуганный Роуэн не знал, только тяжело дышал, сжимая в руках свой ингалятор.       Дальше все происходило, как в плохом детективе – Аддамс к моменту его прихода оклемалась, возле нее сидели Юджин и Гаррет, которые обнаружили девушку, а вместе с ней и бардак в комнате. Именно старпом отправил к Торпу Роуэна. Никаких следов преступника, никаких посторонних людей, никаких свидетелей.       Все выглядело как хорошо спланированное мероприятие, только вот зачем и кому оно было нужно? Свои важные бумаги Ксавье хранит в том кабинете, что выдал начальник станции. Это закрытое помещение с камерой на входе, бронированной дверью и кодовым замком. Туда пробраться очень непросто. Другая часть документов спрятана на судне в его сейфе, о котором никто вообще не знает. Неужели злоумышленник собирался найти что-то важное? Или же это все для отвода глаз? — Гейтс, еще раз, как ты оказался возле моей комнаты? — Ксавье проявляет чудеса терпения – орать сейчас не выход, все и так напуганы. Инцидент поверг в шок не только его команду, но и работников станции. Началась суматоха, суета, повышенное внимание к их команде. Все это Торпу вообще не нужно. — Я шел к тебе за бортовым журналом, меня перехватил по пути какой-то парень, кто-то из работников станции, и сказал, что меня искала жена капитана. Ну, у нас тут только одна такая, поэтому я перестроил маршрут и решил сначала навестить Уэнсдей, вдруг что-то срочное, — взволнованно поясняет Гаррет. Он выглядит обеспокоенным, как и остальные ребята. — Когда я подошел к вашей комнате, то нашел там Уэнс без сознания и обнаружил, что у вас все перевернуто вверх дном. — Юджин, ты что там делал? — переводит взгляд на близкого друга. В его облике что-то изменилось, но мужчина не может уловить что именно. — Я был в главном офисе станции, распечатывал документы, которые ты мне поручил. И уже на выходе меня поймал какой-то парень. Или мужчина… Не знаю, они ведь ходят тут в своей одинаковой спецодежде с маской на половину лица. Захочешь – не узнаешь, — нервно поправляет очки. — Он сказал, что меня зовет Гаррет, который сейчас находится в комнате капитана. Я еще удивился, зачем я понадобился Гейтсу, и что он делает у тебя в спальне, но приказы оспаривать не в моих привычках. Я прибежал и там обнаружил Уэнсдей без сознания. Да я всего на минуту раньше Гаррета там оказался. — Видимо, у тебя, Ласлоу, похожая история, да? — Так точно, сэр, — кивает головой моряк.       Торп выдыхает, устало прикрывая глаза. Какой-то мировой заговор, не иначе. Трое его подчиненных, ни с того ни с сего, были направлены к нему в комнату каким-то сотрудником станции. К тому моменту сам обыск уже был произведен. Кто это все подстроил и как? Уэнсдей ведь могла войти в любой момент! Черт, а ведь ей по факту угрожала опасность! Что, если бы она появилась там на десять минут раньше?       Холодок колючим током ползет вдоль позвоночника, и сердце ускоряет ритм. Что же он наделал, взяв ее с собой сюда, и что делать ему дальше? — Ничего подозрительного из вас никто не заметил? — спрашивает капитан, не особо надеясь на успех. — Да нет, все как обычно. Никого незнакомого на судне не было, все ребята работают, установленный режим не нарушен, — рапортует Гейтс, и Торпа осеняет. Режим.       Все на этой проклятой станции подчинено режиму. Злоумышленнику достаточно было несколько дней последить за Аддамс, за ним и за его товарищами, чтоб составить свой план. Еда, прогулки, свободное время – это все повторяется изо дня в день, в одно и то же время уже больше месяца. И он лично запретил своей жене нарушать этот порядок. Так что преступник знал, когда девушка уйдет, и понимал, сколько у него в запасе времени. Да только что пытались найти? Может, у его жены есть какие-то от него секреты? Вряд ли, но он обязан спросить.       И очень важный вопрос – кто этот человек со станции, который направил к нему в комнату сразу троих его моряков? Он намеренно отобрал Гейтса, Ласлоу и Оттингера или же они просто случайные персонажи в этой истории?       Но стоит отдать должное – теперь все трое оказались у Ксавье под подозрением. В условиях, когда за ними следит Белладонна, этот инцидент выглядит максимально странно. Может ли так случиться, что предатель Гаррет? Или Роуэн? Или Юджин? Или же даже Аякс? Да все может быть. И от этого Торпу особенно тошно. — Никому ничего не рассказывать, если кто-то спросит об инциденте или моей жене – сразу доложить мне. Любые контакты вне команды «Меркурия» немедленно прекратить. Гаррет, докладывать о ситуации на судне каждые два часа, — коротко распоряжается мужчина, нахмурив брови. — Все свободны.       Парни не задают лишних вопросов, все отлично понимая. Торпу кажется, они и сами начинают подозревать друг друга, а это очень плохо! Ему нельзя допускать ссор в коллективе. Более того, именно Юджина и Аякса он выбрал для того, чтоб взять с собой дальше. А на Гейтса собрался оставить всю команду и судно. Ему нужны проверенные люди, которым он готов доверить свою жизнь. И что теперь получается? Кто-то из них замешан в этой истории с его комнатой? Или кто-то намеренно их подставил? Вопросы множатся с каждой минутой, и Торп уже ни в чем не уверен.       Как же ему не хватает Фокса! Старый моряк всегда знал, что делать и как себя вести в той или иной ситуации. Ксавье сейчас не помешал бы дельный совет. Но вместо этого он закрывает кабинет и идет к своей жене. Мужчина безумно испугался за нее, и, несмотря на их ссору, ему требуется с ней поговорить. Вдруг она что-то или кого-то видела? А еще теперь вопрос ее безопасности обострился до предела. Отныне он не может позволить ей быть одной. А это значит, как минимум в Грютвикен ему придется взять ее с собой.

***

      В каюте очень холодно. Аддамс закуталась во все одеяла, которые только нашла, но ее по-прежнему колотит. Хотя, возможно, вовсе не низкая температура тому причина, а нервное перенапряжение.       До прихода Ксавье она успевает сто раз прокрутить в голове то, что она видела, пока не потеряла сознание – разоренная комната, взломанный замок. Почему ее не смутило уже это? Хотя девушка была так взвинчена, что не заметила бы, даже если бы двери были открыты настежь. Перед глазами до сих пор стоит тот бардак, и тревога снова поднимается со дна души. Отныне она не чувствует себя в безопасности.       Выходит, все предостережения мужа оказались не напрасны, и она опять вляпалась в историю. А что, если бы Уэнс пришла раньше? Ей ведь могли навредить! Паника ледяной удушливой волной пробегается по спине, замирая где-то под сердцем. — Как ты? — Торп входит в помещение тяжелым шагом, звучно прикрывая за собой двери. — Больше не плохо? — Нет, — машет отрицательно головой, сильнее зарываясь в одеяльный плен. — Ты выяснил что-нибудь? — Да что тут выяснять? Кто-то вломился в нашу с тобой комнату в попытках найти нечто ценное. У меня там из ценного была только ты, — садится на стул, внимательно глядя на жену. — А у тебя? Возможно, что-то пытались найти из твоих вещей?       Аддамс сперва хочет возмутиться, но потом в ее голову приходит мысль о флешке. Что если на ней не только данные о ее родителях, но и что-то еще? И кто мог знать о ней? Хотя, за ними следили, их подслушивали, так что кто угодно мог пронюхать. Ей не очень хочется рассказывать все Ксавье, но иного выхода девушка не видит. Уэнс копошится несколько минут и затем достает из вороха одеял руку с зажатым в ней пластмассовым устройством. — Это мне отдал Фокс перед тем, как на нас напали, — показывает флешку Торпу, пальцами удерживая за цепочку. — Он сказал, что тут все о смерти моих родителей. Но я так и не знаю, что там на самом деле, потому как у меня не было ноутбука.       Ксавье внимательно смотрит на жену, а потом на предмет, отданный ей старым капитаном. Что ж, это вполне в духе Фокса. К тому же, они говорили с Торпом, старик хотел, чтоб девушка знала, как погибла чета Аддамсов и кто в этом виноват. Но вот кто еще мог знать о том, что мужчина передал что-то девчонке? — Так тебе для этого нужен был ноутбук? — спокойно интересуется Ксавье. — Нет, что ты, я хотела связаться с Белладонной, — язвит девушка, все еще задетая их ссорой и его подозрениями. — Не нуди, — морщится. — Пойми и меня, я обязан иметь излишнюю подозрительность. Ты сама могла сразу мне все рассказать. — И ты тут же дал бы мне ноут? Не смеши! — ухмыляется Уэнсдей. — Может не тут же, но я хотя бы понимал, для каких конкретно целей ты просишь, — поясняет Торп. — Не нужно делать из меня невменяемого тирана. — Скажи это Джошу, — дует губы девчонка. Она и сама понимает, что сглупила.       Возможно, стоило действительно не лгать, а все по-человечески объяснить. Но с другой стороны, наличие ее персональной тайны обусловлено имеющимися секретами у ее мужа. Ксавье тоже не спешит делиться планами и подробностями. — Я не ходил к твоему Джошу, — зачем-то оправдывается Торп. — Это Аякс решил, что библиотекарь угрожает нашему браку. Я так не считаю, но все равно против вашего общения. Может, именно он или его подельники пытались обчистить нашу комнату.       Аддамс хочет возразить, но вовремя прикусывает язык. Она знать ничего не знает об этом Джоше и прямо сейчас чувствует себя еще большей идиоткой. А что, если серьезно этот хилый щуплый очкарик вовсе не тот, кем прикидывается? Да уж, так себе из нее агент. Если она переживет всю эту авантюру, то точно оставит службу. Да и не до этого ей будет в первое время с ребенком… — Послезавтра мы плывем в Грютвикен, — перебивает ее мысли супруг. — Нужно собрать вещи, но только самое необходимое и с тем расчетом, что на станцию ты больше, возможно, не вернешься. — В каком смысле? — удивляется Уэнсдей. Ей, абсолютно не посвященной в дела мужа, сложно понимать его цели. — Ты берешь меня с собой?       Неожиданно. Недели две назад между ними состоялся разговор, и Торп был весьма категоричен – он не собирался тащить с собой на остров жену. Да и честно, сама Аддамс не рвалась в ту одинокую пустошь. Вид в бинокль на соседний берег открывался унылый и печальный. Одна заброшенная китобойня чего стоит. И вот теперь ей придется провести на этом забытом богом участке суши несколько недель. Отлично. Хотя, после сегодняшнего происшествия, спорить с Торпом ей не хочется. Мало ли, что может произойти с ней в его отсутствие. Да и как теперь находиться в той комнате одной? — Пока да. Дальше – будет видно. Я не могу бросить тебя здесь. Влезть в нашу комнату мог кто угодно. Я понимаю, что впереди много сложностей и мне нельзя провалить миссию, но если с тобой и ребенком что-то случится – я этого себе никогда не прощу, — его голос звучит серьезно и немного хрипло. — Так что готовься…       Мужчина поднимается со стула, привычным движением поправляя форму. — А ты? Ты уходишь? — она паникует. Ей не хочется оставаться тут одной. А что если это реально за ней и флешкой приходил преступник? — Мне нужно сходить в кабинет, проверить сейф и замок, — коротко поясняет капитан. — Могу что-то принести и из нашей комнаты. Ты замерзла? Может кофту… — Нет-нет, — ей не хочется, чтоб Ксавье задерживался. — Меня вполне устроит твой теплый бок.       Собственное признание ее немного смущает, но зато это правда. В сильных надежных объятиях капитана она всегда чувствует себя в безопасности. А это именно то, что ей сейчас нужно.       Торп никак не комментирует слова супруги, лишь чуть рассеянно кивает и уходит. Вот эти эмоциональные качели, на которые он сел благодаря черноглазой девчонке, выматывают больше всего остального. Им нечего делить, не за что воевать друг с другом, больше того, они должны быть одной командой, впереди так много испытаний, и это совсем не секретная миссия. Скоро родится ребенок, а это огромная ответственность! И им нужно будет как-то с этим всем справляться, а они даже вдвоем все никак не найдут общий язык.       Ему самому надоели ссоры и разговоры из пустого в порожнее. Да, возможно, когда они вернутся, поселятся в доме и начнут жить простую жизнь, то отношения тоже устаканятся. Но что-то Торпу в это верится все меньше и меньше день ото дня.

***

      Собирать чемоданы чета Торпов отправляется после обеда. Вернее, это больше вылазка за вещами Уэнс: свои пожитки Ксавье упаковал давно, так как готовился к поездке. Единственное, он поутру дособирал нужные бумаги, спрятав в своем сейфе на судне все, что ценно, но дальше не пригодится.       У него была бессонная ночь. Мужчина пытался понять, кто и в какие игры с ним вознамерился играть. Ясно одно – искали, скорее всего, действительно флешку Уэнсдей. Он понимает, за ними до сих пор шпионят, и Кент – это либо сообщник, либо невинная жертва. Подозрения падают на всех. По сути, любой может быть тем, кто сливает информацию Белладонне.       Ксавье задается вопросом – есть ли на научной станции пособники их врагов? Ему никто не дал права проверить этих несчастных сорок четыре человека, которые их тут встретили. Так что кто угодно из этих ученых может быть напарником той крысы, что промышляла у них на судне.       Капитан старается рассуждать логично: скорее всего, шпион решился действовать, потому что знал – Торп отбывает в Грютвикен, а, следовательно, и свою жену должен прихватить с собой. Это справедливый вывод. Ксавье ни с кем не обсуждал детали этой поездки. Лишь Гейтс, Аякс и Юджин получили дальнейшие инструкции.       Все спланировано просто – завтра рано утром прибудет судно с провизией для научной станции. От него отчалит катер, который доставит воду и еду на Грютвикен. Именно с помощью него Торп и собирался добраться к месту назначения. Никаких лишних телодвижений, специальной техники или транспорта. Он не должен привлекать внимание.       Получается, шпион знал о флешке. Но это, видимо, была не тайна, учитывая, что их долгое время прослушивали. И опять же, все выглядит как-то странно – никто из парней не смог конкретно определить, что это был за сотрудник станции, который их отправил в комнату к нему. И зачем посылать кого-то на место преступления? Чтобы подставить? Бред. В общем, ясно одно – ситуация обострилась, и опасность теперь дышит им холодным смрадным дыханием в спину как никогда близко.       Следующие несколько недель он проведет в подготовке к финальной части операции. Капитан очень рассчитывает разобраться с секстаном, иначе придется двигаться наугад, вслепую. А этого хотелось бы избежать. Слишком многое стоит на кону, слишком долгий путь он проделал, чтоб сейчас запороть все в шаге от финиша. — Там вообще будет хоть кто-нибудь, кроме нас? — укладывая теплые вещи в сумку, интересуется Аддамс. Ей надоела гнетущая тишина, она и так близка к панической атаке. Вся эта история с несостоявшимся ограблением ее напугала. А еще напомнила времена жизни в интернате, когда любая ее личная вещь могла быть украдена, сломана или выброшена без ее ведома и разрешения. Ужасное чувство. — Да, там есть люди. Часть из них ученые, как доктор Валери Кинбот, с ней мне и предстоит сотрудничать. Но есть и постоянные жители, вроде смотрителя музея и его жены, — убирает рукой волосы от лица. — В целом, это только с виду заброшенное место, на самом деле, это одна из самых популярных точек экскурсионных маршрутов.       Уэнсдей не верится, что так бывает. Но больше ее заботит другое – чем ей себя там занять? Торп точно будет работать, а она опять должна скитаться между пингвинами и морскими котиками? — Я могу взять с собой Нерона? — это стало бы ее отдушиной. — Пожалуйста, я не буду его выпускать на улицу. Как я его здесь брошу? На кого?       Меньше всего Торпа интересует судьба мохнатого хорька. Да, они, наверное, могли бы его с собой взять. Но куда девать животину потом? Тащить с собой в Порт-Локрой? Аддамс права в одном – следить за Нероном будет некому, особенно, когда Меркурий покинут Аякс и Юджин. Гаррету будет точно не до потребностей хорька, на нем вся команда и геологи, которых в случае чего придется доставить обратно домой. — Я хочу напомнить, что мы не на экскурсию едем. В случае, если мне придется взять тебя с собой дальше, то для хорька не будет места, Уэнс, — старается говорить спокойно, чтоб донести до нее свою мысль. — Нам придется его оставить в Грютвикене. — Но ведь я все еще могу вернуться на исследовательскую станцию и, как планировалось, дождаться тебя там, — находит лазейку девушка. — Прошу, давай его возьмем. Я не могу бросить Нерона! — Хорошо, — ему не хочется снова ссориться. — Ты можешь взять свою крысу, но я предупредил тебя, так что потом без истерик. О чем ты вообще думала, когда брала его с собой на корабль? — Его не с кем было оставить, — поджимает губы девушка, застегивая сумку. — Мы с ним друг у друга одни, — а потом, немного подумав, добавляет: — были.       Ксавье уже знакомо щемит сердце от ее слов. Сколько всего на ее долю придумано испытаний? А она вон держится, не сдается, еще и умудряется командовать им. Мужчина улыбается про себя – кто бы мог подумать, что тогда их встреча в аэропорту окажется совсем не случайной. — Ну что, ты готова? — поднимается со стула, шагая ближе, чтоб взять ее сумку. — Переночуем на судне, а в пять утра выдвигаемся. Стоит ли мне напоминать, чтоб ты ни с кем не разговаривала и особо не отсвечивала? Ну и хорька своего посади в рюкзак. Я не хочу, чтоб у Нолана и его сотрудников все же случился приступ.       Уэнсдей улыбается самой обезоруживающей улыбкой и отходит от кровати, позволяя мужу подхватить ее саквояж. — Я пойду отдам коменданту корпуса ключи. Ты выходи к крыльцу, я провожу тебя на Меркурий, а сам хочу еще увидеться с Ноланом, — комментирует мужчина, удобней перехватывая поклажу. — И никому не говори, что ты куда-то едешь, поняла? — Так точно, — кивает головой, намеренно отвечая по уставу.       Аддамс оглядывается по сторонам, стараясь понять, ничего ли она не забыла. Стол пуст, кровать она застелила, все вещи упаковала. Уэнсдей приседает, заглядывает под койку, за прикроватную тумбу, и хмурится: ее зоркий взгляд выхватывает какой-то предмет, завалившийся между столом и стеной. Девушка неуклюже тянется, рукой выуживая находку. Очки в черной оправе и с треснутым стеклом вызывают у нее откровенное недоумение.       Она готова поклясться – окуляры принадлежат Юджину. Уэнс не раз говорила парню, что пора бы сменить их на линзы, потому как в условиях его работы очки вечно запотевают, ломаются и бьются. И вот теперь вопрос – что они делают у нее в комнате? Миссис Торп прячет находку в карман куртки и выходит из комнаты, погруженная в мысли. Что ж, теперь Уэнсдей может понять мужа, который разом подозревает всех и вся. Неужели Юджин мог предать? Девушка не помнит, был ли он в очках, когда ее нашли без чувств. Она вообще мало что помнит из той ситуации, слишком все происходило быстро.       Перед ней разворачивается моральная дилемма – сказать обо всем супругу или же попытаться разобраться самой. Зная неровный темперамент капитана, Аддамс не хочет лишний раз добавлять ему повода для подозрений. Даже ей понятно, что история с проникновением в их комнату, выглядит слишком странно.       К тому же, Юджин находится в тесном кругу доверия Торпа, и ей бы не хотелось оклеветать ни в чем не виновного друга. Однако каким образом в их спальне под столом завалялась чужая вещь? Оттингер заходил к ней пару раз, но очки всегда были при нем. Кто-то подбросил? Зачем? Подставить? Но с какой целью?       До вечера Уэнсдей мучается догадками, а потом решает все же поговорить с парнем. В конце концов, она имеет на это полное право, ведь именно Аддамс обнаружила эти очки. К тому же, ей все равно нужно забрать клетку с Нероном, а это прекрасный повод завязать разговор с Оттингером.       В ее бывшей каюте никого нет. Ей бы не хотелось сталкиваться с Аяксом: после той истории с библиотекарем девушка все еще на него дуется. Нашелся офицер полиции нравов! Да какое ему было дело вообще? Откуда у людей берется уверенность, что они знают лучше, как поступать другому человеку?       Уэнсдей осматривается – ничего не изменилось. Все те же идеально заправленные кровати, клетка Нерона между столом и койкой. Ее прежнее спальное место убрано, и на девушку накатывает ностальгия – как много всего произошло с того времени, как она переступила порог этой каюты.       Какое-то время Аддамс занята своим питомцем – вынимает его клетку из убежища, пересаживает животное в переноску, собирает его еду и лакомства, припасенные ею и парнями. Нерон злится, что его опять не выпускают, но нарушать обещание Уэнс не может, иначе Торп передумает. Мужчина и так недолюбливает хорька, и даже удивительно, что он разрешил ей взять его с собой. — Потерпи, друг, скоро мы останемся вдвоем и тогда я дам тебе хоть немного свободы, — бубнит Аддамс, поглаживая нахохлившегося питомца. — А когда вернемся домой, я честно выпущу тебя из клетки и больше никогда не стану тебя туда садить. Будешь бегать целыми днями! — Не уверен, что Торп этому обрадуется, — на пороге стоит Юджин. Парень выглядит уставшим и вымотанным. Аддамс внутренне сжимается от предвкушения неприятного разговора. — Тогда я могу ему только посочувствовать, — в привычной манере отвечает девушка, убирая руку из клетки и закрывая плотно щеколду. — Как ты? Выглядишь так, словно капитан не выпускает тебя из нарядов. — Примерно так и есть, — улыбается, растягивая губы парень. — Ты себя уже лучше чувствуешь? — Жить буду, — кивает. Она чувствует напряжение между ними и ее это дополнительно тревожит. Откуда взялась неловкость? Да, они давно не общались так плотно, как в тот период, что Уэнс жила с ними в одной каюте, да и вообще пока была на корабле. Все чаще к ней заскакивал Аякс – Юджин удерживал некий нейтралитет после того разговора о Торпе. Ей кажется, что Оттингер в чем-то ее все же подозревает. Ну что ж, отныне это между ними взаимно. — Решила забрать Нерона? — кивает на клетку, озвучивая очевидный факт. — Да, Торп разрешил, — решает уточнить. Ей уже понятно, что единственный ее личный друг на этом судне – это как раз таки хорек. Все остальные – это товарищи Ксавье, преданные ему всем сердцем. Ну, или не всем. — Я понял, — поправляет очки. — Тебе помочь донести? Знаю, что тебе нельзя поднимать ничего тяжелее ложки.       Уэнс прищуривает глаза, сверля Оттингера внимательным, испытывающим взглядом. Да, на нем определенно новые очки – оправа коричневая и немного сильнее скруглены углы. Значит, лежащий в ее кармане вещдок, принадлежит точно Юджину. — Слушай, у меня к тебе разговор, — некогда растягивать «удовольствие». В любой момент может вернуться Аякс или же Торп кинется ее. Да и смысл оттягивать неизбежное?       Она думала по-разному: можно было смолчать и дальше делать вид, что ничего не происходит. Но Аддамс уплывает завтра утром и значит, ей непонятно сколько придется мучиться подозрениями. Еще был вариант рассказать все Торпу – но поверит ли он ей? Пару дней назад супруг обвинил ее в том, что Уэнсдей все еще шпионит на Белладонну. Так что ее идея по поводу старого друга могла быть воспринята им довольно враждебно.       В любом случае, ей кажется, что если Оттингер действительно причастен к истории с их комнатой, то своими подозрениями девушка хотя бы его вспугнет. Возможно, это заставит его опрометчиво действовать и выдать себя еще больше. Или же наоборот, он затаится. Как бы там ни было, просто сидеть и ждать миссис Торп не умеет. — Говори, — Юджин удобней устраивается на кровати, обращая на собеседницу все свое внимание. Он не спал несколько дней, под глазами залегли синяки. Гаррет поставил его дежурным у двери в кабинет Торпа. Вся ситуация с комнатой капитана, миссией, новыми поручениями заставляет его теперь быть начеку каждую секунду. — Что-то случилось? Ты вспомнила какие-то подробности?       Он хочет знать, что за человек направил его тогда в спальню капитана и его жены. Хочет понимать, откуда растут ноги у всей этой истории и зачем? А еще, находясь круглосуточно в постоянном недоверии друг к другу, у него видимо развилась паранойя, и парень начал подозревать миссис Торп. Ну, а что? Она-то действительно, в отличии от до сих пор не вычисленного шпиона, была какое-то время глазами и ушами Белладонны. Что, если вся история с беременностью – это мастерки подстроенный план для срыва операции? Звучит как бред, но воспаленный мозг уже не знает, во что верить. — Нет, не вспомнила, — Аддамс настораживается. Интерес парня вызывает в ней новую волну подозрений. — Но зато я кое-что нашла.       Девушка медленно достает из внутреннего кармана теплой флисовой кофты очки и кладет их на стол, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. — Где ты их взяла? — вскидывает брови парень. Он не понимает, откуда у нее его бывшие окуляры. — Я думала, ты мне расскажешь, — прищуривается Уэнсдей. — Мне кажется, это принадлежало тебе. — Они ведь сломаны, — констатирует факт, находясь в замешательстве. — Это не главное, — ухмыляется девчонка. — Меня больше интересует, что они делали у меня в комнате. — Где? — вот это новость! Да быть такого не может. — Не прикидывайся, — Аддамс поднимается на ноги, чуть ближе подходя к парню. Она старается заметить каждую смену эмоций на лице собеседника, но пока, кроме изумления и растерянности, ничего считать не может. — Ты меня в чем-то подозреваешь? — в тоне слышна обида и удивление. — Серьезно? — Я всех подозреваю, — отвечает словами своего мужа. — К тому же, наличие вот этого предмета подтверждает, что ты был в нашей комнате до того, как я туда пришла.       Юджин не может даже злиться, настолько находится в каком-то шоке. Он пару минут смотрит на свои бывшие очки, а затем переводит взгляд на девушку. Оттингер ее не осуждает – он и сам бы поступил так же, как она. Даже больше, он сразу бы доложил Торпу, а его супруга вот решила во всем разобраться самостоятельно. — Две недели назад примерно, мы с ребятами решили сыграть в бильярд, — чешет кудрявый затылок парень. — В перерыве я снял очки, положил их на край стола, и Аякс случайно уронил их на пол. Кто-то из парней наступил, и таким образом они пришли в негодность. Я просто их выбросил в урну на судне и достал новые. Ты же сама знаешь, у меня всегда есть запасные.       Да, тут он точно не лжет, Аддамс сама видела несколько дополнительных футляров. Если Петрополус складировал презервативы, то Оттингер бережно хранил в сумке запасные очки. — Мне незачем врать, ты можешь спросить у Аякса. И у Гаррета. Да там было полно народу! — парень старается говорить спокойно, однако волнение все равно предает его голосу осиплость. — Клянусь! Я понятия не имею, как очки попали в вашу комнату.       А вот это уже очень интересная ситуация. Раз Юджин не имеет никакого отношения к тому, что в ее спальне устроили погром, тогда зачем кому-то подставлять парня? — Кто-то намеренно подбросил мои очки, чтоб свернуть вину на меня, — до Оттингера довольно быстро доходит все происходящее. — Тот, кто это сделал, понимает, что Торп мне доверяет, и просто хотел подставить меня под удар. — И зачем же? — складывает руки на груди. — Это скорее всего из-за миссии, — уклончиво отвечает парень. — Я не могу ничего о ней рассказывать, прости. Но другой причины я не вижу. Если бы очки нашел Ксавье, это была бы совсем другая беседа.       Что ж, в словах парня есть логика, хоть Аддамс и не может оценить хитроумности плана того, кто за этим стоит. И флешку ее искали, и Юджина подставили. Да не только его! А еще Гаррета и Роуэна. Все трое оказались на пороге ее комнаты, пока она была без сознания. Где гарантии, что это не Гейтс все устроил, а потом просто соврал, что его кто-то позвал? Господи, как Торп еще не сошел с ума? Тут от мании преследования можно свихнуться на раз-два. — Мне нужно поговорить с Ксавье, — поднимается Оттингер, поправляя на лице новые очки. — Нам нужно поговорить, — уточняет девушка, собирая руки за спиной.       Уэнсдей не хочет, чтоб Юджин беседовал с ее мужем сам. Если Торп узнает, что она в обход него решила поиграть в детектива, то ее, как минимум, будет ждать длинная воспитательная беседа. А то и чего похуже. Плюс присутствие девушки не даст юлить Оттингеру, вдруг он все же виноват и попытается выкрутиться.

***

      Разговор с Торпом прошел для Аддамс поразительно быстро. Ее выслушали и весьма неделикатно выпроводили за двери. Такая наглость девушку сильно возмутила, но спорить с Ксавье в том настроении, в котором он находился, ей не хотелось. Уже перед сном мужчина еще раз устроил допрос, а потом не удержался от нотаций. К счастью, обошлось без ссоры – на нее попросту не было времени. Уэнс и так легла спать за полночь, о чем, естественно, пожалела.       Ксавье будит ее ровно за полчаса до поездки. Он собран, сдержан, напряжен. На нем роба, в которой ходят по станции ученые, а не знакомая форма. Сейчас Торп ничем не отличается от работника Кинг Эдуард Поинт. Ей тоже предстоит напялить на себя одноразовый защитный костюм. Все это не для охраны экосистемы, а для маскировки.       Пейзаж, открывающийся перед Уэнсдей, вдохновляет повеситься. Заброшенные, поднятые со дна лодки, гниют, дробясь на швы. Останки китобойни острыми ржавыми кружевами расползлись по берегу, создавая впечатление погибшего мира в агонии апокалипсиса.       У кромки воды их встречают любопытные пингвины. Аддамс все еще дико, что животные не бояться людей. Ей помогает вылезти из лодки Торп, подавая руку. Девушка едва ли удерживается, чтоб не попроситься обратно на научную станцию. Кажется, вместе с катером от берега отчалит последнее воспоминание о цивилизации.       Они высадились рядом с местным кладбищем, и это еще больше угнетает девушку. Так себе начало нового этапа ее путешествия. — Сделай лицо чуть приветливее, — шутит капитан, пожимая руку мужчине, который доставил их к месту назначения. Он помогает выгрузить огромные мешки, ящики, их сумки, и к моменту, когда последний баул опускается на мокрую мелкую гальку, к ним по тропинке подходят люди.       Аддамс пытается что-то сделать с выражением своей физиономии, но ничего не выходит. Промозглый сырой воздух, ветер, сдувающий с ног, отвратительный запах рыбы кривят ей губы и хмурят брови. Она сильнее натягивает на себя капюшон и, шурша полиэтиленовым нарядом, плетется за Торпом. — С прибытием, — высокая блондинка в дурацкой вязанной шапке с бубоном выглядит приветливо, но Уэнсдей все равно не нравится. У нее чуть раскосые глаза и синие тени. А еще какая-то надменная улыбочка. — Я доктор Валери Кинбот, а вы должно быть мистер Торп? — Капитан Торп, — поправляет Ксавье. Ему обращение «мистер» всегда звучит как-то странно. — Это моя жена, Уэнсдей. — Мы ждали вас еще на той неделе, — высокий тучный мужчина с рыжей бородой говорит зычным басом. Он с подозрением смотрит на Уэнс, и под его тяжелым взглядом ей становится неуютно. — Мой приезд зависел от прибытия судна с провизией, — Торп надевает на плечи рюкзак и удобней перехватывает свои сумки. — Надеюсь, вы нам по-прежнему рады! — Не слушайте этого старого обрюзглого ворчуна, — вперед выходит невысокая женщина с очень выразительными чертами лица. Аддамс отмечает удивительный оттенок цвета глаз – глубокий синий, почти кобальтовый, и длинную черную косу с проседью, выглядывающую из-под цветастого платка. — Мы очень вас ждали и все подготовили, чтоб вам у нас понравилось. Я Мэредит, можно просто Мэри.       Видимо, новые люди у них тут не частые гости. Уэнсдей настораживает такое радушие, но она молчит, позволяя Торпу проявлять всю любезность первого знакомства. Больше всего на свете ей сейчас хочется есть, так как она не завтракала, и спать. Ранние подъемы – это не то, что ей хорошо удается.       Ксавье бросает на супругу тревожный взгляд. Он каждый день корит себя за то, что не отправил ее к родителям. Вот и сейчас его разбирает беспокойство, пока они все вместе поднимаются по скользкому склону к домику, куда их поселит Бенджамин, или сокращенно Бен – смотритель музея и хозяин единственной торговой лавки в этом городе. Больше того, он и его жена – это вот и все население Грютвикена, если убрать ученых.       Ему некогда будет развлекать супругу. Близость финального этапа миссии заставляет его аккумулировать все ресурсы и бросить их на окончательное составление маршрута. Чем точнее они определят координаты, тем меньше времени проторчат в Порте Лакрой.       Уэнсдей скептически осматривает свое новое жилье: кирпичный дом разделен пополам – с одной стороны живет семейство Альдебургов, с другой будут обживаться они. Деревянные панели на стенах, потемневшие от времени деревянные балки на потолке, ковры, наверное, времен правления Тюдоров. Все не просто старинное, оно старое.       Им выделили три небольшие комнаты – кухню, гостиную и спальню. В целом, все чисто, опрятно; Уэнс вообще ожидала увидеть очередной барак. Но чем сильнее девушка осматривалась, тем больше вопросов у нее появлялось.       Во-первых, печка и камин. Про газовое или электрическое отопление здесь, скорее всего, не слышали. Во-вторых – отсутствие водопровода. Что за доисторическое поселение? Неужели ей придется справлять нужду под кустом, выискивая место, где нет пингвинов?       На небольших окнах клетчатые шторы. Милые подушечки на диванах и кровати, деревянная мебель, белая скатерть на столе, а чтоб помыть руки, нужно проверить, не набралось ли ведро в тумбочке под умывальником. Отсутствие цивилизации автоматически напоминает ей про остров, на котором они оказались вдвоем с Ксавье. Но то ведь было посреди океана! Грютвикен существует с 1904 года! Можно было бы и вырыть канализацию.       Торп внимательно следит за женой, параллельно слушая Мэри. Женщина довольно подробно объясняет, где брать дрова, продукты, как лучше разжечь камин, где взять топливо для генератора. Ксавье не перебивает, проявляя вежливость. В конце концов, их могли поселить с учеными, а там опять была бы одна комнатушка и храп за стенкой. — Она беременна, да? — как-то слишком неожиданно и вкрадчиво интересуется женщина, подходя ближе к Торпу. — Ведь так? — У нее на лбу это написано? — ведет бровью Ксавье. — Нет, в глазах, — улыбается тепло Мэредит. — Как бы она не хмурилась, из нее лучится свет, а еще присутствует некоторая беззащитность. Я вас поздравляю. — Спасибо, — коротко кивает мужчина, испытывая значительную неловкость. — Извините, если мы… — Бросьте, — перебивает. — Я принесу электрическую плиту, чтоб ей было удобней готовить.       Ох, готовить... Господи, как-то до этого момента Ксавье не задумывался о том, что его супруге придется вести быт. Здесь нет ни столовой, ни ресторана с готовой едой, ни магазина. Все придется стряпать самим. И убирать. И видимо, стирать… — Я помогу ей по хозяйству, не беспокойтесь, — словно прочла мысли капитана жена Бена. Видимо, весь спектр переживаний отразился на суровом лице Торпа. — Мне сообщили, что у вас очень важное дело.       Ксавье молча кивает, удивляясь своему начальству. Иногда ему кажется, что штабные работники не понимают значение словосочетания «секретная миссия». Более того, все эти лишние телодвижения, которые призваны запутать следы соперникам, его самого путают не меньше.       На данный момент в голове все перемешалось – поставленные руководством задачи, выученные наизусть координаты, перестроенные маршруты, мысли по поводу шпионов, товарищей и супруги. Кажется, мозг не выдержит и лопнет. Вся его отлаженная спланированная работа напоминает маету и метания мыши в лабиринте в поисках искомого кусочка сыра. Он вот так же тыкается туда-сюда, пытается охватить все и сразу, но вместо этого лишь все больше и больше погрязает в какой-то никому ненужной суете.       Что мешало этой Кинботт одной приехать на научную станцию? Это ведь точно проще, чем ему дожидаться специальное судно, которое ходит всего лишь раз в полгода. Что было бы, если б оно задержалось еще на неделю? И так можно оспорить каждый этап операции. Тот, кто составлял план – полный кретин. А они с Фоксом еще большие кретины, что пошли на это. Чем ближе его поездка в порт Лайрой, тем сильнее Торп ощущает некую утопичность всего плана.       Он не верит, что Юджин может быть предателем. Кто угодно, но только не он. Возможно, это самообман, и в итоге он пожалеет о своей доверчивости, которую не искоренила до конца бывшая жена, как ни пыталась. В любом случае, мужчина не справится сам, ему нужны люди, к которым не страшно повернуться спиной.       Для него огромная загадка, зачем так много переездов и скитаний? Месяцами они бороздили океан, побывали в куче портов, больше месяца проторчали в окружении чудаковатых ученых, сейчас вот прибыли на окраину мира и что? И нет никакой тайны. Его тут ждали, ведь у них важное дело. По окончанию миссии Ксавье непременно в рапорте укажет пояснение слову «секретно».       Полдня уходит на то, чтоб обустроиться. Их кормят обедом гостеприимное семейство Альдебургов, Торп помогает Уэнс разобрать вещи, зажигает камин, суетится с продуктами. Для него подобные условия очень даже комфортные: за время службы, где он только не жил. А вот по унылому выражению лица своей супруги, он понимает, что она ожидала точно чего-то другого. — Я понимаю, что это не пятизвездочный отель, но в целом очень даже уютно, — ему не хочется выяснять отношения. Сегодня Торп решил провести целый день с Уэнсдей, чтоб она немного привыкла, успокоилась, чтобы не чувствовала себя совсем одной. Ему безумно хочется закрыть глаза, моргнуть и оказаться в начале января, на Меркурии, который мчит домой. — Здесь нет туалета, — девушка выглядит слегка растерянной. — И душа. Как тут вообще мыться? — Во дворе стоит бочка, оттуда набирается в ведра вода, на печке греется. В коморке есть ванная. Наливаешь ее и там моешься, — спокойно объясняет мужчина. — Ты прямо сейчас хочешь искупаться? — Я прямо сейчас хочу повеситься, — бубнит девчонка, кутаясь плотнее в мохнатый плед. Понятное дело, что среди ржавчины, развалин и пингвинов глупо было рассчитывать на блага цивилизации. Но, как известно, надежда умирает последней. — На острове было все куда хуже, но и тогда ты, раненная и разоблаченная, держалась куда смелее и увереннее, чем сейчас, — присаживается на диван рядом с девушкой Торп, ладонью накрывая ее коленки. — Понимаю, многое изменила беременность, но Уэнс, ты ведь агент. Мне казалось, ты повидала всякое. — Мне тоже так казалось, — дергает плечом Аддамс. — Наверное, я просто устала…       Нет. Все дело в том, что она просто не в состоянии сейчас крепиться и быть сильной. Уэнс на чертовом краю мира, беременная, безоружная, в полном непонимании, что ее ждет в обозримом будущем. Плюс ко всему ей придется справлять нужду в деревянной пристройке и мыться в старой ванне. Еще и не каждый день. Все это расстраивает намного больше, чем она способна принять. — Иди сюда, — мужчина тянет к ней руки, аккуратно помогая перебраться к нему на колени.       Он все понимает – ей нужно сейчас быть где-нибудь на берегу теплого моря, есть клубнику и наслаждаться мгновениями беззаботной жизни. А вместо этого она застряла в обществе морских слонов, на почти необитаемом острове. Здесь сыро, хмуро, дождливо и нет ничего, что хоть бы немного ее радовало. Хотя, кое-чем порадовать Торп все же ее может. — Я дам тебе пароль от своего ноутбука. Ничего оттуда не удалять, ни в какие папки не лазить. И самое главное – никому не писать. Интернет спутниковый, так что могут быть перебои, — внимательно смотрит на супругу. — Но нужно экономно расходовать заряд. Электричество тут от генератора. У нас есть портативные зарядные станции, но они тоже нуждаются в подзарядке. Не сиди целый день за ноутом, тебе нужно двигаться.       Аддамс чувствует, как внутри всплеском рождаются эмоции. Она растеряна, очень рада и взволнована. Неужели это правда? Что ж, ее пребывание в этом богом забытом месте, оказывается, может быть полезным.       Уэнсдей вертится в чужих руках, обхватывает ладошками мужские щеки с едва прорезавшейся щетиной и порывисто целует. Широкие ладони мягко опускаются ей на поясницу, чуть теснее прижимая к крепкому телу, и Ксавье углубляет поцелуй. За всеми склоками и ссорами, подготовкой к отбытию на Грютвикен и суматохой вокруг инцидентом с их комнатой, Торпу некогда было уделить время супруге.       Девушка расслабляется, чувствуя, как в теле рождается знакомый жар. Она откидывает голову, позволяя целовать ее шею, ключицы, скулы, и жмурится от удовольствия. Уэнс касается напряженных мужских плеч, груди, прижимается ближе, желая раствориться в приятном ощущении тепла и безопасности.       Какое-то время они просто целуются, Торп не спешит, растягивая ласку. Наконец-то они одни, вдвоем, и им никто не помешает. — Ой… — испуганно выдыхает девушка, чуть отстраняясь от мужа, и замирает, забыв выдохнуть, схватившись рукой за живот.       Ксавье мгновенно настораживается. Он сделал больно? Придавил? — Что?! — по ее виду Торп не может определить, что конкретно стряслось. — Тебе плохо? Где болит? Уэнсдей, не молчи! — Подожди… — останавливает нарастающую панику супруга. Аддамс сосредоточена, немного напряжена и шокирована. — Он… Она… Оно… Вот снова…       В широко распахнутых глазах плещется так много эмоций, которых мужчине не понять. — Что? — Ксавье чувствует, как холодеет сердце и нарастает снежным комом тревога. Где ему здесь искать врача? Нужно срочно связаться со станцией, у них есть катера, они могут привезти доктора, или же… — Шевелится, — пораженно выдыхает девушка, прислушиваясь к абсолютно новым ощущениям.       Это не было похоже на порхание бабочек и движения аквариумной рыбки, как она читала в брошюрах, выданных в больнице. И никакие это не пузырьки воздуха. Она почувствовала вполне себе ощутимый толчок, словно ее кто-то изнутри ткнул пальцем в живот. А потом еще раз. Она и раньше ощущала что-то подобное, но так четко и ощутимо впервые. И если прежде можно было списать непонятные шевеления в животе на работу кишечника, то в этот момент Уэнсдей отчетливо поняла – о себе дает знать ее ребенок.       Вместе с этим пониманием на Уэнс обрушивается простая истина, к которой она, казалось, привыкла, но поняла ее только сейчас. И хотя у нее на руках были тысячи доказательств ее положения – УЗИ, результаты анализов, размытое фото эмбриона, немного округлившийся живот – лишь сейчас, ощутив мягкий толчок, девушка поняла, что скоро станет мамой.       К горлу подкатывает соленый комок, она старается дышать ровно, переосмысливая, кажется, все свое существование. Вот теперь Уэнсдей понимает, что больше она не одна. — Кто шевелится? — Ксавье ничего не понимает. Пока что у него точно шевелятся волосы на затылке, седеющие у корней. В голове стоит гул от волнения, и он не понимает, чему так заразительно улыбается его супруга. — Ребенок шевелится, — голос от переизбытка чувств звучит немного хрипло. Она заглядывает в знакомые зеленые глаза, пытаясь там отыскать ответную радость, поддержку, но находит лишь непонимание и волнение. — Вот, потрогай…       Аддамс прикладывает широкую ладонь к своему животу в том месте, где чувствовала пинок, и замирает, стараясь не дышать. Но крохотное существо тоже словно притаилось в ней, не решаясь больше давать о себе знать. — Я ничего не чувствую, — хмурится мужчина. До него все еще не дошла важность данного момента. — Ты уверена? — Наверное, еще рано, — дергает плечами и смаргивает никому ненужные слезы. Девушка прижимается к мужу, укладывая голову на плечо, и выдыхает. Она скоро станет мамой. Можно ли свыкнуться с этой мыслью? — Пойдем, тебе, наверное, нужно полежать, — Ксавье переводит дух. Что ж, ложная тревога, можно расслабиться и попытаться успокоить заполошно колотящееся сердце.       Он натурально перепугался. Беспомощность, захватившая все его сознание и тело, оказалась неконтролируемой. И где же его хваленый холодный ум и смекалистость?       Именно осознание того, что отныне в его жизни есть люди, жизнь которых он ставит выше своей собственной, выше любых обещаний и долга перед родиной, обескураживает. Отныне он не сам, и это, с одной стороны, тормошит чувства в груди, а с другой – ставит под удар миссию.       Ксавье рывком поднимается с дивана, подхватив на руки девчонку, и переносит ее на кровать. В комнате висят тяжелые шторы, которые создают уютный полумрак.       По стенам от включенного крохотного ночника плывут размытые тени. Мужчина крепко обнимает супругу, аккуратно поглаживая ее живот. Они молчат, слова кажутся совсем не нужными. Новое озарение приходит не сразу, а лишь спустя добрых полчаса. Это же его ребенок впервые ощутимо зашевелился.       Ксавье затапливает эмоциями так резко, что он едва поспевает все переварить. Внутри что-то стискивается, взрывается залпом фейерверка, разливается по венам теплом, и хочется обнять лежащую рядом девушку до хруста ее маленьких косточек. Но Торп, естественно, гасит в себе этот порыв и просто целует Уэнсдей в висок. Нет ни горячечной страсти, ни обжигающего желания – просто нежность, всепоглощающая и бескрайняя. И, наверное, любовь. Такая хрупкая, пугливая, но, как и его будущий малыш, уверенно заявляющая о себе.