Растворяясь в пепле

      Переступив порог родного дома, Амиту поглотила сильная ностальгия. Перед глазами словно возникли образы в разном возрасте: вот она ещё малышкой карабкается по лестнице у книжного шкафа, пытаясь дотянуться до заветных «сказок леса Авидья», вот уже подростком сидит на полу перед камином, положив голову на диван и озадаченно уставившись в свою научную работу, вот будучи выпускницей делает фото с отцом на память, используя дорогое устройство прямиком из Фонтейна. Все кажется таким правильным, где-то в душе теплится надежда, что с этой самой секунды жизнь вернулась в свое привычное русло.       Переезд в Караван-Рибат произошел практически перед отбытием в Инадзуму, поэтому то строение тяжело было назвать «домом». Для девушки дом — это, прежде всего, эмоции, которые ты испытываешь, находясь в нем. Чувство уюта, душевного равновесия являются для неё приоритетными.       Устало плюхнувшись на диван в гостиной, она задумчиво обводила пальцем узоры листьев на оббивке:       — Па, может к черту эту академию? — скучающий женский голос нарушил тишину.       — Не выражайся, — отец потер пальцами переносицу и сел в кресло, — ты же сама понимаешь, что без этого этапа не получится добиться даже мелкой крупицы успеха. Просто прими это и приложи усилия, чтобы не вылететь оттуда в первый же год, — дочь надула губы, отведя взгляд в сторону окна.       — Постараюсь не подвести тебя, — подперев ладонью лицо, пробубнила в ответ.       — Я покину столицу завтра после полудня, перед этим хочу лично убедиться в том, что со сдачей вступительных не возникнет сложностей, — конечно, прием в учебное заведение на грядущий год был уже почти завершен и оставалась, по большей степени, бумажная волокита со стороны руководства, однако исключительные случаи рассматривались непосредственно комиссией из мудрецов, представляющих каждый Даршан. Как раз сложившаяся ситуация очень даже подходила под этот критерий, как бы печально это ни было.       Поднявшись со своего места, мужчина удалился из комнаты. Серые глаза проследили за каждым движением, пребывая в недоумении.       Спустя пару минут, он вернулся, держа в руках шкатулку. Та была изготовлена из лучшего сорта древесины кармафалы, на стенках красовались вырезанные вручную узоры цветков лотоса. Аккуратно приняв её в руки, девушка медленно подняла крышку и тут же улыбнулась уголками губ, с восторгом посмотрев на родителя, — спасибо, — тихое слово благодарности сорвалось с уст. На самом дне красивой коробочки лежал глаз бога, который от близости к его истинному обладателю, сейчас слегка светился. Красный цвет и изображение языков пламени на нем свидетельствовали о том, что владелец является носителем силы пиро.       — Не стоит, — следом за этим последовало ободряющее похлопывание по девичьему плечу, — и настоятельно прошу тебя, — выражение лица стало строже, — без опозданий завтра, — пожелав приятных сновидений, отец оставил её в одиночестве, отправившись в свою спальню. Из-за возраста ему становилось тяжелее поддерживать общее состояние в течение всего дня и ноющие от болезней мышцы давали о себе знать.       Ограничившись кивком, шатенка продолжила буравить взглядом глаз бога. «После столь длительного воздержания от использования силы… Без должной подготовки применение может быть опасным» — убеждение не было лишено смысла, поскольку девушке уже хватило печального опыта из-за отсутствия навыков в управлении элементом. Шрам на левом бедре был наглядным тому примером, одно неловкое движение навсегда отпечаталось на юном теле в виде ожога, который с эстетической точки зрения вызывал комплекс. Мозг отчаянно твердил, что боевые отметины красят только бывалых вояк…       Встав с дивана, она сжала в руке артефакт и медленно приблизилась к шкафу, хранящему на своих полках источник мудрости и знаний. Протянув пальцы вперед и коснувшись некоторых корешков книг, Амита ловко выудила из общей массы нечто похожее на ежедневник. Это были записи матери со времен студенчества на факультете Амурта.       Тяга женщины к медицине и природе была настолько сильной, что вызывала резонанс в голове дочери, потому что та совершенно не разделяла этого восхищения, но и против ничего не имела. Просто постоянное пребывание в лесах или же огромной пустыне без надобности казалось Дхаван нелогичным, ей было свойственно расставлять приоритеты в пользу своего комфорта, хотя даже им иногда приходится жертвовать.       Читая строчку за строчкой, не нашлось ничего нового в каллиграфически выведенных буквах. Раньше постоянное изучение дневника было обычным делом, в глубине души такое простое действие позволяло сохранять спокойствие и ощущение близости с матерью, несмотря на расстояние, разделявшее их. Не получив удовлетворения от подобного занятия, рука сама двинулась к полке и вернула тонкую книжку в коричневом переплете обратно на место.       Вздохнув, Амита поднялась на второй этаж, в свою комнату, где ничего не поменялось с момента последней ночи, проведенной в доме. Все также лежала парочка вещей на письменном столе: личные исследования, сложенные в аккуратную стопку; новый, чистый блокнот, букет сухоцветов, стоящих в вазе.       Большая, для такой хрупкой по телосложению девушки, кровать сейчас работала как магнит и не было смысла в сопротивлении отдыху, усталость забирала свое. Отложив глаз бога на прикроватную тумбу и оставив снятое платье на пуфе неподалеку, она легла в постель, стараясь просто игнорировать весь поток мыслей, пролетавших в голове. То ли шум ночного города то ли облегчение подействовали успокаивающе и сон не заставил себя ждать.       Утро началось в размеренном, спокойном темпе, спешка ни к чему хорошему не приведет и все сборы полетят в бездну. Взгляд сосредоточенно сфокусировался на открытом шкафе, двигаясь от одной вешалки к другой, и так несколько раз. По итогу выбор пал на платье насыщенного алого оттенка, обрамленного вышивкой из золотистых нитей. Одежда отчетливо передавала восточные мотивы, полностью соответствовавшие традициям Сумеру. После того, как сборы подошли к логическому концу, барышня спустилась на первый этаж, где у выхода уже ждал отец:       — Я готова к этому упоительному походу.       — Сдержи свой сарказм хотя бы при комиссии, — между бровями мужчины образовалась складка, акцентирующая внимание на и без того заметных морщинах, это была не злость, а скорее взвинченное состояние. Закрыв ладонью рот, немым жестом она показала, что послушается.       Весь путь до академии прошел в тишине, это никого не обременяло. Сейчас молчание было уместным. Приближаясь к священному дереву, что расположило на себе заведение, вокруг начали маячить как простые студенты, которые не могли дождаться начала учебного процесса или просто пребывали в эйфории от успешно сданных экзаменов, так и ученые, чей чрезмерно деловитый вид вызывал легкую усмешку.       «Невероятный ум порой на грани с глупостью… Как парадоксально». Почему же сформировалось такое впечатление? Вся проблема заключалась в отсутствии каких-то новшеств в плане обучения, безграничной свободы в исследованиях не предоставляется, поскольку есть определенные запреты, за нарушение которых отделаться можно минимум исключением, а максимум… Дхаван съежилась от мысли о матрах, не самое приятное о чем можно задуматься.       Пройдя через парадный вход и миновав ученую, что словно кукла разжевывала информацию абитуриентам, взгляду представился уже знакомый вид: холл, в центре находился фонтан, а также другие двери, ведущие наружу. Все, как и прежде.       — Доброе утро, господин Дхаван, вас уже ожидают в доме Даэны, — к ним приблизился средних лет хирбад, по всем канонам на нем была форма, а из-под поблескивающих стекол в оправе очков виднелись застывшие на посетителях глаза.       — Благодарим вас за быстрый отклик на обращение, — «Ох, снова этот официализм… Просто прими, просто прими это», — в голове эхом отзываются слова отца, который сейчас любезничал с представителем академии.       Идя по коридорам к необходимому месту, иногда встречались наемники бригады тридцати, договор о защите Сумеру с ними был заключен уже давно. Разглядывая одного из юношей с платком на шее, вдруг резкая вспышка осознания врезалась в голову, отчего зрачки расширились:       — Пап, — тишину нарушил напряженный тон. Ответом был вопросительный взор, она продолжила, — где все терминалы Акаши? — одна из тех мелочей, которая заставила задуматься о том, что произошло в стране за время отсутствия девушки.       Прочистив горло, Лагмар тихо ответил:       — Ах, это. Не успел ввести тебя в курс дел…- «что здесь стряслось, черт побери?». Слишком много вопросов, которые теперь не дают покоя. Непонимание ситуации отразилось на молодом лице в виде нахмуренных бровей, — этого не объяснить в двух словах, сейчас нет времени. Извини, я все расскажу, но уже после.       Слегка расстроившись, она словно самостоятельно пыталась прокрутить все возможные сценарии в голове, но каждый казался безумнее предыдущего. «Может ученые наконец поняли, что ходить с портативной энциклопедией в ухе не считается быть умным человеком, и решили подписать массовую петицию об отмене устройств? Забавно, но думаю вряд ли». Множество версий так и остались без детального рассмотрения, потому что из этого круговорота мыслительной деятельности её вывел голос отца:       — Дальше ты пойдешь одна, посторонним запрещено присутствовать во время проведения вступительных экзаменов, я буду ждать у главных ворот города, когда закончишь, там и обсудим все волнующие тебя вопросы, — девушка лишь согласно кивнула, — удачи.       — К черту, — улыбнувшись и заправив прядь за ухо, невинно хлопая ресницами, мисс Дхаван входит в дом Даэны под шумный выдох мужчины.       Двери за ней медленно с шумом закрылись, в центре комнаты располагалась подъемная конструкция, с каждым шагом непонятное по природе своего происхождения волнение нарастало. «И с каких пор я стала невротиком?».       Приблизившись достаточно, раздался голос:       — Здравствуйте, я Шохрэ, — матра представилась, положив руку на грудную клетку, — пожалуйста, следуйте за мной, — командным, но, одновременно с этим, нейтральным тоном, сообщила женщина. Пройдя через узорчатые массивные двери, они остановились в самом центре платформы, которая через некоторое время начала свое движение вверх. Пока была возможность, Амита оценивающе смотрела на женщину, пытаясь понять что-то по её абсолютно непоколебимому виду. Вокруг не было ничего, кроме мелькающих серых кирпичных стен, которые сливались в одно пятно по мере приближения к среднему этажу.       Очутившись на необходимом уровне, сотрудница повернулась к девушке:       — Проходите, встреча с мудрецами пройдёт позже, — жестом руки дав указание идти вперед, девушка лишь выдавила из себя скромное: «Благодарю».       Пройдя через арку и небольшое фойе, ладонь автоматически сжалась в кулак, касаясь двери. Стук был негромкий, но достаточный, чтобы его можно было услышать.       — Да, — вдохнув побольше воздуха, Амита очутилась в помещении. Визуально это был самый обыкновенный кабинет Академии, каких было предостаточно: выдержанное в одной стилистике оформление, два стола из качественного дерева, покрытые лаком, отчего их цвет был более выразителен, мягкие стулья, имеющие темно-зеленый подклад, ну, и в качестве декора пара огромных ваз с цветами. На Амиту с некоторым любопытством смотрел ученый, — написание вступительного экзамена по особому направлению? — снова этот командный тон, от которого глаза девушки могли бы выкатиться за пределы век, но она сдержала этот порыв.       — Все верно, — кивком головы был призыв сесть за соседний стол, — весьма нетипичный случай, — задумчиво сказал проверяющий, положив перед ней пустые листы бумаги и экзаменационные задания, — вы выглядите старше, чем обычные первокурсники. Хотя, возможно, мне показалось, — пожав плечами, «надзиратель» вернулся на место и начал изучать какие-то отчеты, — вы можете приступать. После этой фразы в комнате воцарилось молчание, все это время Дхаван сосредоточенно изучала вопросы и старалась дать как можно более полный ответ.       Главной особенностью вступительных являлось то, что вопросы, которые были представлены, охватывали абсолютно все даршаны. И уже исходя из результатов, которые покажет будущий студент, становилось ясно: на какой факультет лучше направить юное дарование. В спорных случаях спрашивалось мнение самого абитуриента, куда бы ему хотелось отправиться учиться.       Девочка, которая выросла в окружении пусть и бывших, но все же пустынников, питала интерес к языку времен царя Дешрета. С подачи старшего поколения она немного владеет не только навыками письма, но и хоть какой-то речью. Любопытство подпитывалось загадочными слухами, которые ходили как в пустыне, так и в тропических лесах.       С чувством выполненного долга по прошествии двух часов, ученому были отданы все листы, — Хорошо, — удовлетворенно кивает он, — пожалуйста, поднимитесь на верхний этаж дома Даэны, вас уже ждёт комиссия, — «Просто прими это…нужно продержаться перед кучкой пенсионеров, с достоинством ответить на все вопросы».       Через несколько минут, девушка уже стояла перед шестью мудрецами, которые внимательно вчитывались в каждый данный ею ответ. «Хм, а где же Азар…? Нет, в Сумеру точно случилось что-то масштабное, и я не знаю что именно. Бесит». Чтобы хоть как-то отвлечься она скрестила руки и перебирала пальцы, ожидая, когда это закончится и собравшиеся здесь умы вынесут свой вердикт.       На самом деле Амита только с виду показывала некоторое презрение и непонимание смысла обучения, в душе ей было все равно что она будет делать на данный момент: учиться или искать приключения на пятую точку, а, может быть, все вместе?       Тишину нарушал лишь звук вращающейся сферы, расположившейся высоко в середине зала, но это хоть как-то перетягивало внимание. Неизвестно сколько на самом деле прошло времени, по ощущениям сероглазой — так весь час, перед тем, как хоть кто-то из этого круга обмолвился словом:       — Мисс Дхаван, — обратился к ней один из мудрецов. Видимо, нынешний великий мудрец, так как он сидел на троне за огромным столом, а уже все остальные были подле, — мы ознакомились с результатами вашего вступительного экзамена: общий уровень подготовки, должен сказать, весьма неплох, конечно, далек от идеала, но впечатляет, — шатенка закусила щеки изнутри, чтобы не усмехнуться этому комментарию. Вполне в стиле ученых: деликатное унижение, а вроде комплимент, — но хотелось бы отметить, что из всей массы выделяются ваши особые познания в области алхимии и семиотики. Идеально подойдут для дальнейшего образования даршаны Спантамад и Хараватат, — все в предвкушении пожирали девушку глазами, ожидая её реакции.       — Спантамад весьма популярный факультет, но я не готова к странствиям в качестве дриоша, для меня все же было бы предпочтительнее остаться в родной стране, — ни капли колебаний в голосе, путешествий в дальние края Амите хватило на ближайшие пару лет.       — Что ж, это прискорбно, жаль, что наш даршан не привлек вас в должной степени, — «Ага, он руководит Спантамадом, все ясно», — тогда передам слово господину Хаджеху.       Мужчина весьма приятной наружности деликатно перехватил инициативу:       — Будет лестным увидеть подобную студентку в Хараватате. Верим, что ваши сильные стороны раскроются под началом Академии, — он поставил подпись на обращении и положил его поверх тестовых листов, — где Панах? Необходимо передать эти документы для последующей обработки и хранения в архиве, — все озадаченно переглянулись и, похоже, сошлись в едином мнении, — простите, мисс Дхаван, нам неудобно просить об этом, но не могли бы вы самостоятельно отнести ваши результаты, подтверждающее поступление, секретарю, все остальное он сделает сам.       Все ещё подавляя в себе яростное желание сказать язвительный комментарий, та сдавленно ответила:       — Конечно, ведь это в моих интересах, — улыбнувшись, она подошла к столу великого мудреца и взяла из рук Хаджеха бумаги, — благодарю вас за оказанную честь, — развернувшись, девушка направилась к лифту, улыбка вмиг спала с лица, эта ситуация вызвала легкое негодование в сердце.       «Вечно все не слава архонту».       Мысленно с сарказмом поблагодарила мудрецов, что те додумались написать небольшую записку, в какой кабинет необходимо идти.       Спустившись вновь на нижний этаж Академии, путь лежал через большой коридор, ведущий прямиком к заветной комнате. Легкая усталость навалилась на плечи юной особы, вызывая ещё большее желание быстрее разобраться со всем и отправиться к отцу, который уже, наверное, заждался её. Яркий солнечный свет, сочившийся через витражи на окнах свидетельствовал о том, что уже около полудня.       Остановившись напротив очередной двери, она постучалась, но ответа не последовало:       — Какого… — очередной стук и никакой реакции. Начиная раздражаться, шатенка решила проигнорировать правила этикета и, сделав себе скидку в виде спешки, бесцеремонно вошла внутрь. Сказать, что на лице застыла гримаса шока — ничего не сказать. В кресле, скрестив руки, сидел молодой мужчина, веки были прикрыты.       «Спать посреди рабочего дня…о, да! Академия — самое престижное образовательное учреждение» — громко цокнув, девушка села на стул рядом с рабочим столом. Ей хотелось разбудить или, по крайней мере, бросить в это спокойное лицо первое что попадет под руку, но почему-то делать этого она не стала, смиренно ожидая пробуждения «горе-сотрудника».       Отзеркалив его жест, руки были также скрещены на груди, документы лежали на коленях.       Непроизвольно глаза начали блуждать по мужественному телу: прекрасная физическая форма, что было поразительным для обычного человека, который работает здесь, пепельного оттенка волосы, точеные черты лица. Без стеснения можно сказать, что парень красивый, легкий румянец появился на щеках Амиты. Со стороны могло показаться, что она исследует незнакомца глазами. Изящные кисти рук, два пальца которых закрывали перчатки, поглотили все внимание дамы, заставляя внимательно разглядывать каждый сантиметр открытой кожи будто в этом было что-то невероятное.       — Не отвлекаю? — бархатистый голос словно разряд тока оказал отрезвляющее действие и, подняв голову, все тело вмиг начало утопать в бирюзе глаз человека напротив.       — Вы не думали, что сон в рабочее время — это, как минимум, непрофессионально? -изогнув одну бровь, Амита решила, что лучшая защита — нападение.       — Во-первых, отвечать вопросом на вопрос — акт проявления невежливости, но опустим этот момент. Во-вторых, вы позволили себе дерзость и зашли в кабинет без разрешения. Полагаю, что не правы здесь только вы, — этот спокойный, безразличный тон, чеканящий факты, выбивал всю почву из-под ног.       — А в-третьих, вы слишком самоуверенны, раз думаете, что меня волнует вопрос нравственности и я буду об этом беспокоиться после того, что мне пришлось наблюдать, — на лице появился намек на ухмылку. Нет, такая напускная важность не пугает её, наоборот, распаляет и вызывает желание доказать свою правоту, — если вы не в состоянии справиться со стандартными обязанностями вашей должности…       Мужчина поднял руку, приказывая замолчать, — моя работа вас не касается.       — И тем не менее, мы сидим и обсуждаем, как сладко вы сопели пять минут назад, — легкий взмах ресниц был словно провокация.       «Этой особе хватило духу прокрасться сюда без приглашения, а теперь она учит меня, как я должен выполнять свою работу. Поразительная…поразительная наглость».       — В сторону все формальности, — кажется мужское терпение начинает трескаться, — скажите конкретно: что вам от меня нужно, — вместо ответа перед ним на столе уже лежало все необходимое.       — Комиссия мудрецов просила передать документы секретарю.       Бегло оценив их, откладывая в сторону безо всякого интереса, он подытожил:       — Если это все, то я не смею вас более задерживать в своем кабинете, Амита Дхаван, — имя было произнесено особенно сухо, чтобы максимально четко обозначить, что от присутствия этой девицы здесь восторга не испытывают.       Поднимаясь с места, она была готова взглядом испепелить этот безэмоциональный булыжник, идя к выходу, в гневе вырвалось:       — *Как много людей сдерживают себя, чтобы не убить вас* — эта фраза была произнесена (на языке царя Дешрета) едва различимо для слуха, но:       — *Вы бы ужаснулись. В следующий раз держите мысли в голове, если хотите остаться здесь* — все тот же баритон, ни намека на повышенную тональность.       Замерев на секунду, неприятный ком подкатил к горлу, не произнеся ни слова, громкий хлопок в качестве прощания достиг ушей секретаря.       «Вспыльчивая и неконтролируемая, как пожар… Определенно, Амита, вы — та ещё головная боль» — седовласый взял в руки результаты её вступительного экзамена, внимательно изучая их.