Растворяясь в пепле

      Тошнота накатывала, все органы того гляди вылетят вместе с рвотой. Всхлип. Ещё один. Боль, убивающая здравое мышление, неистово пульсировала под пораженным участком кожи. Выжженная трава сомкнулась черным островом вокруг подростка. Бесконечные мольбы о помощи в тихом рыдании вырывались сдавленными хрипами, будто горло раздирали в клочья. Крик отчаяния и ужаса повис в лесу.       Соленые дорожки влаги на щеках поблескивали от тлеющих ветвей. То, что случилось сегодня, лезвиями ножа исполосовало невинную душу и покалечило психику. Яркие алые оттенки крови и пламени превратились в единое месиво. От вида и запаха горелой кожи сдерживать позывы становились невозможным, ладони обхватывали ноющее бедро, пальцы с силой впивались в плоть. В надежде, что эти мучения прекратятся, она закрывала глаза, жмурясь, но дикое жжение никуда не пропало. Дуновения ветра заставляли ожог полыхать от контакта с кислородом.       — По-мо-… — это походило на писк, такой тихий и такой безутешный. Бездыханное тело повалилось наземь. В болезненном бреду мерещилось роптание, шаги.       Жадно хватая ртом воздух, Амита подорвалась на диване, в некотором страхе озираясь по сторонам.       Состояние ступора застыло на лице. Немного успокоившись, воспоминания о ночи, проведенной в доме секретаря, возникли на подкорке.       Непонятное ощущение после кошмара сопровождало её, живот выворачивало от мандража. Голод мерк в тени растерянности.       Уже на приятно освещенной утренним солнцем кухне, она искала кофейные зерна, благо парни не прятали их по шкафам, а турка стояла на верхней полке. Зачерпнув небольшую горсть, Дхаван наблюдала, как кофемолка превращает бобы в порошок. Запястья слегка подрагивали, тревога никак не хотела покидать её.       — Уже освоилась, — на секунду показалось, что хозяин дома настроен доброжелательно, — хотя твое поведение в нашу первую встречу было аналогичным, — язвительное спокойствие Аль-Хайтама разрядило обстановку. Она не брезговала признаться самой себе, что в данный момент ей просто жизненно необходимо чье-либо присутствие рядом и даже замечания секретаря были в радость. Амита повернула голову в его сторону, тот замер в паре шагов от шатенки, — ты вся бледная. Что…       — С кем ты разговариваешь? Неужели гений нашего времени из ума выжил? — седовласый облокотился о тумбу гарнитура, чтобы сосед разглядел гостью, — Амита, — глаза Кавеха округлились, — решила с утра пораньше наведаться в гости?       — Она ночевала здесь, — парень потер ладонью глаза и сел за обеденный стол, безразлично, как он думал, разглядывая женский силуэт, суетливо кружащий над приготовлением кофе.       — Ну, точно! Заболел, — архитектор с недоумением потянулся ко лбу Аль-Хайтама, но он отмахнулся от назойливого собеседника, как от мухи.       — Было бы верхом неуважения отправлять девушку одну в темноте до дома, на этом разговор окончен. На какое-то время все затихли, изредка Кавех недовольно что-то бурчал, хватаясь за лоб. Похоже, похмелье все-таки не обделило своим вниманием бедолагу. Перед блондином была поставлена чашка с чаем, приятный аромат ягод вперемешку с мятой вызвал на его лице непроизвольную улыбку.       — Святая не иначе, — посыпались благодарности за выказанное сочувствие, но Амита едва ли воспринимала слова.       Архитектор может и был не в том состоянии, чтобы заметить перемены, но не Аль-Хайтам. От его наблюдательности мало что получится скрыть, возможно, другие люди опасались секретаря именно поэтому, хотя он не видел в этом изъяна. Наоборот, очень часто трезвость ума и грамотный подход к делу способствовали эффективной работе и не только. Людские желания столь обыденны и просты, что мотивы лежат, как бы банально то ни прозвучало, на поверхности. Хотя расположение духа девушки оставалось тайной, покрытой мраком. Пока что. Он списывал все на обременительное пробуждение без кофеина. Амита распознала это желание, уж слишком пристально Аль-Хайтам уставился на неё.       Вот троица сидит за одним столом, поочередно глядя друг на друга.       «Какое-то нелепое стечение обстоятельств, я в доме Аль-Хайтама и Кавеха распиваю кофе. Ещё два дня назад в жизни бы не поверила в действительность происходящего». Организм противился напитку, нет, запах прекрасный и вкус тоже, но хотелось выплюнуть все содержимое. Знаете это извращенное ощущение сытости, когда, к примеру, никотин попадает во внутрь? Дхаван чувствовала абсолютно то же самое. Ей не хотелось ни есть ни пить, её съедало волнение.       — Благодарю за…- она промокнула рот салфеткой, незаметно вдохнув побольше воздуха, чтобы не дрожать, — ночлег. Аль-Хайтам ограничился кивком.       — Мне пора, — не проронив ни слова больше, девушка в спешке направилась сначала в гостиную, а уже после покинула дом.       Каждый шаг, каждый вдох отдавались в ушах грохотом от учащенного сердцебиения.       Образовавшееся страшное заблуждение, вызванное чьим-то корыстным и грязным желанием утаить истину, создавало пелену неведения у целого народа. Внутри обретал форму неприятный сгусток злобы, который скользко обвивал и без того вспыльчивый женский нрав. Амиту всегда влекли «масштабные» вопросы, и вот теперь, когда у неё появилась хотя бы призрачная зацепка вникнуть в самую суть, она ни за что не отступится, с рвением готовая вычитать каждую букву в заумных учебниках, а если придется и в запретных свитках архива… А она, вне всяких сомнений, убеждена, что придется.       «Знание отравляло… Может стоит начать поиски с бирмастана или это слишком буквальное трактование?».       Сейчас Амите пришлось приостановить выстраивавшуюся логическую цепочку, ведь перед ней уже простирались коридоры Академии. На негнущихся ногах та прошла к столу, разместившись за ним. Подсознательно она была готова к так называемой «отработке» за невыполненное в срок задание, хоть оно и покоилось на дне сумки, но когда преподавателей волновали просроченные студентами задачи?       Взвинченное состояние отразилось в нервном постукивании по столешнице. Не то что бы это сильно помогло, но лучше так, чем изводить себя изнутри.       В аудиторию деловито прошел старый мужчина, искоса оценивая обстановку, дабы убедиться в полном ли составе присутствует сегодня группа.       — Итак, — он закашлялся, звуки эти были похожи на шарканье по старой коре дерева, поправляя и без того раздражавший ворот формы, — подготовьте необходимую литературу для работы, — скрип половиц под его стулом резал слух. Каждая секунда его молчания нервировала девушку, — Амита Дхаван, ваша предыдущая работа… будьте любезны сдать её сейчас, — ресницы серых глаз взмыли вверх, практически касаясь бровей. Ей не верилось, что научный руководитель так просто позволит отчитаться по просроченной домашней работе.       — К-конечно, прошу прощения за задержку, я…- сотни отмазок, которые обычно так удобно появлялись в голове, куда-то улетучились, оставив за собой шлейф из перекати поля.       — Нет нужды, мое отношение к студентам, что не остаются безучастны в жизни академии — резко положительно, — он задорно хохотнул, от чего у Амиты просто сердце готово было выпрыгнуть. Руки поледенели, она не понимала, что происходит.       — Простите? — «Шутит? Он комик?».       — Не скромничайте, господин Аль-Хайтам сообщил сегодня утром, что вы помогали в обработке заявок на исследования студентов старших курсов под его началом. Секретарь искренне сожалеет, что своевременно не сообщил о причине вашего отсутствия.       Проморгавшись, легкая улыбка тронула молодое лицо.       — Ах, да, — закивав, шатенке пришла в голову одна идея. Положив на край стола свои листы, она робко подняла голову, встретившись глазами с преподавателем, — простите, я, кажется, забыла некоторые пособия в кабинете секретаря, можно ли…       — Конечно-конечно, заберите все нужное и возвращайтесь.       Покинув аудиторию быстрее, чем краснохвостая ящерица, Амита чуть ли не вприпрыжку ринулась в сторону библиотеки. «Пока большая часть людей в академии при деле — есть возможность попасть в архив, пусть и призрачная». Отчаянное рвение узнать хоть что-то о той странной записке заняло все мысли, студентка сна не увидит, пока не выведает хоть что-то об этом.       Тихо прокравшись мимо библиотекаря, что озадаченно смотрела на стеллажи, она юркнула за огромную дверь.       Вот оно…место, таящее в себе все секреты сумеру, недоступные для простых обывателей. Свет от напольных ламп был тусклый, что нагнетало атмосферу.       Нервы натянуты до предела, любой звук сейчас казался громче обычного. Амита неторопливо проплывала мимо книжных полок, напрягая зрение в попытках различить названия корешков. «Нет ничего и близко похожего… Может быть, есть скрытая секция?».       Помещение было небольшим, но с продвижением вглубь складывалось ощущение, что вот-вот её поглотит темнота, простиравшая руки из углов комнат. Дхаван дергалась от собственных шагов и тут же щипала себя за руку, чтобы не терять самообладание.       Петляние меж литературы затягивалось и не приносило должного результата, а нервы начинали медленно сдавать.       «Где же? Ну, хоть что-нибудь стоящее».       Внезапный звук открывшейся двери в архив, как электрический разряд, заставил содрогнуться девушку. Если её заметят… Холодный пот обдал спину, сжав дрожащие руки, она медленно и бесшумно старалась слиться с самой тенью, насколько это возможно. От неизвестного её отделяло, как минимум, два ряда книжных шкафов, но это совершенно не успокаивало. Амита чувствовала себя зверем, которого загнали в ловушку и вот-вот охотник может поймать добычу.       Животный страх поработил её гораздо раньше, стоя на месте и молясь самой Селестии, чтобы все обошлось, она, буквально, тряслась от ужаса. Слух не улавливал шагов, ступор застыл на лице. Шатенка не шевелилась, старалась не дышать.       Резко её одернули и прижали к стене, сильная рука давила на ключицу, норовя вдавить кость в поверхность.       — Амита, не хочется показаться банальным, но что ты здесь делаешь? — леденящий душу тон Аль-Хайтама стал кульминацией тревоги девушки. Никакого разумного довода, что мог бы удовлетворить его резонный вопрос, не было. Вот и всё. Он застал её врасплох там, где та не должна была быть.       — Я не совершила ничего, что могло бы отразиться на репутации Академии, это…       — Замолчи, — едва заметно нахмурившись, секретарь с предельной серьезностью уставился в серые глаза, призывая послушаться.       — Да с чего бы мне…- в архиве стало тихо, поскольку Аль-Хайтам в ту же секунду прильнул к её губам, завлекая девушку в жаркий поцелуй. Сердце, которое и так бешено билось, сейчас вообще могло выпрыгнуть из груди, щеки полыхали от прилившей к ним крови, а тело слегка покалывало в будоражащем возбуждении. Неизведанное и столь приятное чувство внутри вскружило голову.       Он с жадностью проникал языком глубже, беря ситуацию под контроль. От пылких действий пол будто рассыпался на части, ноги слабели и подрагивали.       Амита только и смогла, что тихонько застонать в его губы и трясущимися руками, не найдя опоры лучше, чем мужские плечи, обхватить их.       Широкая ладонь нежно гладила щеку девушки, в то время как вторая придерживала её талию. Каждое мягкое эфемерное прикосновение отзывалось в девичьем теле нарастающими волнами желания. Амита инстинктивно выгнулась в спине, чем, как ей казалось, раззадорила Аль-Хайтама, который лишь с большим рвением увлекался происходящим. Шатенка не успела прийти в себя, чувствуя каждым миллиметром кожи, как мужчина очерчивал линию скул, осыпая ее поцелуями. В комнате словно не осталось кислорода, но это было неважно, он заменил его, заполнив собой все пространство.       — Господин секретарь, что здесь происходит? — внезапный вопрос архивариуса Академии заставил Дхаван дернуться, будто её поймали на месте преступления, она тотчас же отпрянула от парня, прикрывая рот тыльной стороной ладони. «О, нет! Черт…», — кхм, вы не могли бы найти более подходящее место для своих любовных игрищ? Ваше положение не дает вам права наплевательски относиться к правилам нахождения здесь…       — Прошу прощения, мы сейчас же удалимся, не беспокойтесь. Подобный инцидент не повторится, — снова эта маска спокойствия. Ни одна мышца ни дрогнула на лице Аль-Хайтама.       Выйдя из архива, Амите хотелось убежать куда угодно и как можно скорее, однако её практически волоком потащил за собой явно недовольный случившимся пепельноволосый.       Остановившись под лестницей, он огляделся вокруг, дабы удостовериться в том, что никаких свидетелей нет поблизости.       — Ты хоть отдаешь себе отчет о своих действиях? — парень навис над Дхаван, перекрывая попытки к бегству. Та лишь закусила нижнюю губу, сохраняя предельное спокойствие, хотя от него была разве что видимость, — Амита, не уподобляйся ребенку, проникновение в архив без разрешения это…       — Я в курсе. К чему был этот спектакль?       Он шумно выдохнул, обдав горячим дыханием раскрасневшиеся щеки девушки, — к тому, что тебя могли попросту выдворить из Академии и сомневаюсь, что твой отец, так трепетно позаботившийся, чтобы его способная дочь попала сюда, был бы счастлив подобному исходу.       — Ах, вот оно что! Неужели одаренный секретарь не смог бы решить данную проблему иначе?!       — Иногда ты становишься так наивна, что даже не знаю: это самозащита или нечто иное, — под «иное» он подразумевал глупость, — Я не обязан был помогать, будь благодарна, что сегодня тебя не исключили.       — Аль-Хайтам, да ты само воплощение сердобольности, — неприятная горечь стала осязаемой во рту и ей хотелось сплюнуть оставшееся послевкусие поцелуя. Он снова вел себя как зазнавшийся индюк, не было даже отголоска вчерашнего «адекватного» поведения. «А как же твое обещание сделать все, чтобы искупить вину за случившееся в чаще? Пустые слова да и только».       — Поверь мне, Амита, — он сжал челюсть, обдумывая дальнейшее объяснение, — про эту ситуацию забудут гораздо быстрее, нежели я бы просто стоял в этот момент рядом с нарушительницей порядков Академии и бездействовал.       — То есть ты услышал…что кто-то ещё вошел в архив. Знал это, тобой руководили не эмоции или чувства, а простой расчет, чтобы нашего дорого секретаря не тревожили лишний раз… — тирада оборвалась, она вмиг похолодела, — не приближайся ко мне и оставь в покое, — манерно задрав голову, шатенка спешно ушла, чувствуя, как её распирает от обиды и досады.       Отчасти он был прав, но порой чрезмерный эгоизм других людей бывает слишком болезненным. К тому же, мерзкое чувство, что её попросту использовали, будто куклу, как грязное мозолящее глаза пятно, давило на больное. «Почему я вообще так гневаюсь? Это же Хайтам, Аль-Индюк-Хайтам, чего я ждала? Что после одного почти спокойного вечера мы станем друзьями? Пф-ф».       Забыв напрочь про занятия, раздосадованная очередной стычкой она решила отправиться прямиком в дом секретаря, ведь сейчас там был лишь Кавех, который, как настоящий сопереживающий друг, поддержит её и скажет, что некоторым стоило бы поучиться хорошим манерам.       Румянец не сходил с её щек, а на губах все ещё свежо ощущение близости, напоминавшее о себе каким-то особенным теплом.       Коснувшись лица кончиками пальцев и вздрогнув, Амита зажмурилась, нещадно бичуя в голове секретаря.