blâmer le désert

‘Мелия умерла, приезжай’ Малика отложила телефон, закрыла лицо руками. Это было первое сообщение от Ясмины с тех пор, как она увиделась с ней в аэропорте Парижа. Она писала, что их сестра Джамелия два дня была при смерти в хосписе ‘Сен Жозеф’. Буквально до этого дня она не видела ее лет пять, а то и шесть. Ясмина же пропала из дома ещё до того, как Малика впервые оказалась голодной на улице, и им обеим было сильно плевать, что с ней и их младшими братьями. Так какого хрена?! Она им ничего не должна! Или все-таки должна?.. -Джесс, — Малика вышла в общую комнату, застав соседку стандартно у окна за книгой, — ты мне нужна кое-где, могу ли я… -Конечно, можешь, ты же знаешь меня! — и она отложила ‘Институции’ Гая на стол рядом, — что на этот раз? Кому мы на этот раз будем врать, кого выпутывать или может мы перешли к решительному: зароем пару-тройку трупов на моем заднем дворе в Кентукки? Они уже валялись, хохоча. Мали растрепала Джессике рыжий хвост и не давала встать. -Пару-тройку? Бери больше! Двенадцать чернокожих и пару мексов! -А туда их! -Мне нужно лететь в Марсель, — Мали стала серьёзнее и села рядом. -Ну это только если твоя белиберда, которую ты называешь дипломной работой, зайдёт профессору и тебе не придётся сочинять новую… -У меня умерла сестра, — на этих словах Малики лицо Джесс тоже стало серьёзным, — и кажется, мне нужно быть там… -Иди сюда, — Джессика обняла Мали, — я бы лучше зарыла пару приставучих мексов, но… -Ну так как? -Мой чемодан собирается за две минуты, — она вскочила на ноги, прихватив свою книгу, побежала к шкафу. -Спасибо тебе, — Мали все ещё сидела на полу. -Слушай, а что надеть? У меня ведь ни хрена кроме шорт и футболок! -Я дам тебе платье и платок. Спустя два часа они уже стояли в вестибюле кампуса, ожидая такси. -Ох уж эти студентки! — месье Мартан, вылезший как черт из табакерки, поднял руки к небу, — Вы опять что-то потеряли? Почему Вы всегда такая растяпа, мадмуазель Аму?.. -Мадам Бензема, — поправила его Мали, — у меня в семье несчастье, моя сестра покинула нас и отправилась в мир иной. -Храни Господь ее душу, — набожно сложив руки, Реми снова воздел взгляд в небо, — впервые слышу, у Вас была сестра?.. … Джессика Кэролайн Смит выросла на небольшом ранчо в Кентукки с старшими братом и сестрой. В ее крови, где-то в пятом поколении, была примесь индейской крови, о чем говорили ее высокие скулы и чуть вытянутые глаза. По большей же части ее предки были немцами и ирландцами, чьи веснушки усыпали лицо, спину и руки Джесс. Не имея больших материальных возможностей, Джессика выросла с пониманием того, что всего придётся достичь самой. Это делало ее трудолюбивой и старательной. А простое происхождение — веселой и оптимистичной. Отсутствие калифорнийской вальяжности и адского загара, расслабленности и чрезмерно оголенного тела сильно отличало их с Маликой от местных студентов, но зато объединяло между собой. Они стали дружить с того самого дня, когда стоя в очереди в библиотеку, Джесс задала очередной провинциальный вопрос впереди стоящему, а Мали, обернувшись, ответила на него с жутким французским акцентом. Не покидал он ее и сейчас. -Подойдём чуть позже, когда все уйдут, — они стояли у забора на кладбище, внутрь заходить было нельзя: процедуру погребения в исламе проводят мужчины. -Ты наивно полагаешь, что они все уйдут?! — Джесс указала глазами на толпившихся около них родственников, неожиданно заинтересовавшихся судьбой новоиспечённой мадам Бензема. -А на что они надеятся? Что с меня посыпется золото, как из-под копыт золотой антилопы? Малика обернулась: женщины смотрели на нее с немым вопросом, дети с жадным интересом, притворно всхлипывая. Она вынула из кармана положенную для таких случаев милостыню, раздала всем. Детям сестры, уже взрослым парням, которым бы следовало работать, а не болтаться по улицам, дала по сто евро. В какой-то момент они даже заулыбались, забыв, что находятся на похоронах собственной матери. Малика испытала неприятное чувство: она вспомнила себя, такую же худую, в затертых обносках своих сестёр. -Пойдём, я приду позже, — она подхватила Джессику под локоть и двинулась по аллее на выход. -Эх, нет богатства без бедности, — вздохнула Джесс, — иначе познав богатство, не сумеешь насладится им. -А богатство нужно, чтобы в бедности было к чему стремится, — она посмотрела на подругу: должна же была она оценить, что та озвучила ее мысли. Но Джесс была погружена в собственные размышления. Она оглядывала могилы, мимо которых они проходили. Сотни, а то и тысячи таких же, как Мали арабов: чужих для Франции и своих одновременно. Они начали мигрировать из Алжира ещё в 1960-х годах и спустя столько лет жили всё в той же лютой бедности, невежестве, тоске и чувстве угнетенности. Да и не только здесь: иммигранты были и будут, пройдёт ещё столько же лет и ничего, казалось, не изменится. Она вспомнила о своей родине. Свободная Америка, так ли ты свободна? Когда и у тебя творится подобное… -Проходи, — Малика отворила дверь дома, пропуская Джессику вперёд, — маман уехала на воды в Клермон, и мы завтра тоже сможем проехаться немного по берегу, покажу тебе наконец Лазурный… ох, обещаю, ты наконец поймёшь, кто на этом свете самая прожорливая нация! Столько лангустинов, лососины и трюфелей не способно поместиться ни в одного американца, а здесь это съедается за одним обедом, правда, плавно перетекающем в ужин…слушай, у маман в погребах должен быть неплохой мускат… Малику прервал телефон и она взяла трубку. Ее лицо обеспокоено замерло и она вышла вместе с ним в другую комнату. -Что-то случилось? — Джесс выглядела обеспокоенно, не разбирала чемодан на всякий. -Бензема переходит в какой-то клуб с Ближнего Востока, трансфер назначен на июнь… Боже, арабский мир и я…. — она замерла ошарашено, — ничего, мать его, общего! -Ну, кроме того, что ты — арабка, — пожала плечами Джесс в ответ. -Арабка, вот именно… …