blâmer le désert

-Мать твою, ты до сих пор в Марселе? — Бензема почти кричал, — хотя оно и к лучшему, ма жуа, сама сдашь свои документы в посольство, — его голос смягчился, как обычно, когда он говорил с ней, — что? кого-то взять с собой? ну не поедешь же ты с маман, тебе уже не семь! и даже не семнадцать… что? перезвоню. Он обернулся, виновато улыбаясь. Ему всегда было неудобно вести личные разговоры в раздевалке. Все это знают. Все знают, что он молчаливый и скрытный. Он вовсе не любит разговаривать, а все сколько-нибудь важные темы обсуждает только на французском, в зависимости от человека, стиль и громкость варьируются от матерного крика до шепота почти без гласных на лионский манер. В раздевалке уже витал дух прощания. Официальных новостей о летних трансферах ещё не было, но все уже более-менее понимали, кто уйдёт по окончании сезона. И Карим Бензема был одним из них. Он ещё не был по-футбольному старым и вполне мог поиграть за ‘Реал’ сезон-другой, но он понимал, что продолжить жить в этом же адском режиме — это значит выжаться до нуля и всю оставшуюся жизнь лечить своё тело и как-то выживать. А выживать он не хотел, он хотел жить! Жить с этой юной, полной задора и жизни девушкой, которая каким-то чудом оказалась в него влюблена. Ему тяжело давались долгие месяцы без неё, и если бы не его дети, он бы совсем зачах. Он отошёл подальше, вглубь душевой, мысли о ней заставили его раздеваться прямо на ходу. Он снова набрал ей. -Езжай обратно, заканчивай там всё и готовься к переезду. Я устал без тебя, я устал считать дни… можешь взять с собой кого надо, и молю тебя, выкини все свои драные джинсы и блятское шмотьё, если такое найдётся! Теперь нам, мать твою, придётся жить по шариату… … Париж был странно облачен и хмур. Малика, облокотившись лбом о стекло иллюминатора, весь полёт разглядывала облака в свете ярких солнечных лучей. Если бы в этот светлый миг ей из-за облака вдруг показался ангел, она бы даже не удивилась. Когда стюард попросил пристегнуться и самолёт пошёл на снижение сквозь густые облака, будто неожиданно открылась дверь в параллельную вселенную: они резко очутились под облаками, над серым, пасмурным Парижем, казалось несуществовавшим до этого мига. Джессика уснула, уютно устроившись на ее плече. Последние дни выдались для неё сложными. Она никогда не летала так далеко, никогда не пересекала Атлантический океан, но и никогда не летала бизнес-классом в таком комфорте. -Джесс, — Мали легко коснулась ее щеки, — просыпайся. Доберёмся до отеля и выспишься, отдохнёшь перед следующим перелетом. У нас, в целом, есть ещё сутки с учётом разницы во времени. -Господи, спросонья мне показалось ты прокартавила мне в ухо что-то нечленораздельное…. -Чтоо? Это был нормальный английский, клянусь, почти как твой… -Угу, конечно! Фантазерка, — Джесс улыбнулась и снова стала похожа на себя, окончательно проснувшись. ‘Шеваль Блан’ прислали свой трансфер в аэропорт с букетами пионов, игристым вином и сильно разговорчивым персоналом. Впрочем и при заселении без излишней угодливости не обошлось. А всего-то стоило сменить фамилию и ты будто засияла для людей другими красками! Малика добралась до своего номера, встала под тёплый душ с желанием смыть с себя самолетные ‘ароматы’ и взгляды посторонних, излишне любопытных лиц. До ужина оставалось пару часов, и она надеялась, что Джесс не провалится в сон, и они отужинают у неё на терассе с видом на Эйфелеву башню. Она сушила волосы, когда расслышала звук открываемой в номер двери. -Подойди-ка сюда, девочка. Ты уже давно не целовала этого дяденьку, пора исправлять это! — низкий гортанный голос сначала напугал Мали. Бензема нашёл ее у дверей спальни, она отложила фен и уже бежала к нему навстречу. -Мон бю, ты здесь! — она зарылась носом в складки его одежды, ощутила приятное тепло, волной прошедшее по ее телу. Он подхватил ее и занёс в спальню. На ужин они опоздали. -Да вы издеваетесь? — Джесс возмущённо поглядела на входящих в ее номер, — я уже хотела заказать бургер и слопать его в одиночестве, но делать это в лучшем отеле Парижа с видом на Эйфелеву башню, — сами понимаете, кощунство! -Пардон, мадмуазель, — Карим приветственно кивнул и извинился одновременно, пододвинул стул за Джесс, предлагая ей сесть. То же самое проделал за Маликой, сел по привычке развалившись между ними. -Что на счёт тунца? — его английский был ещё хуже, чем у Аму, — или… как это? окунь? -Мон бю, она не ест рыбу, — Мали улыбнулась, — только мясо, только хардкор! — засмеялись уже обе. -Птица? -Это можно, — отозвалась Джесс. -Угу, — кивнул он, как обычно, — Вы разрешите мне выбрать для Вас вино, мадмуазель? -Ох, это всегда да! Бензема в задумчивости удалился. -Джесс, — Малика взяла подругу за руку, — я знаю, что не должна настаивать, но всё же попытаю счастье: поедешь ли ты со мной на Восток? — и ее глаза стали по-щенячьи круглыми и жалобными. -Париж, балкон, Эйфель, вино… я бы предпочла получить здесь кольцо! -Ахахах, я найду тебе его, замри! Через минуту Малика вернулась с гигантским неоново-пластиковым кольцом из игровых автоматов, которое отрыла на дне своего чемодана. -Джессика Кэрола… -Да-да-да, давай сюда! -Спасибо, Боже! — Мали стиснула Джесс, приземлившись к ней на колени. -Чем вы тут заняты? — Бензема вернулся с двумя бутылками: мускат де ривезальт для Джесс и Бадуа для них самих. -Карим, — Мали впервые прилюдно обняла его, — в начале июня, иншаллах, я получу диплом и мы приедем куда ты скажешь, Джесс согласилась сопровождать меня, — она улыбнулась подруге. -Ма жуа, я очень рад, — он чмокнул ее в лоб несколько стеснённо, — благодарю Вас, мадмуазель, — подержал для приличия Джесс за руку. Сел, какое-то время пребывая в раздумьях, открывал бутылки, разливая жидкости по бокалам, — мы оформим Вас, как персонального ассистента и Вы будете получать достойную зарплату… -Спасибо и можно на ты… -… кроме того, в начале июня прибудут мои дети, жена… -Твоя ктооо?!.. Малике показалось, что она не чувствует ног. …