Последний контракт

Веснински умер. Кевин смотрит с удивлением и печалью. Вот и сошлось желаемое с действительностью, а на душе почему-то нет радости. "Я его убил!" - думает Кевин. "Безумец. Да, я ждал этого, но как же странно"... Он только теперь осознает, что натворил. Синеглазый, улыбчивый, такой живой, Натаниэль исчез в небытие. И он знает, как там на самом деле. Знает, что ждет Кевина, пожелавшего смерти невинному человеку. Долгое время на экране телефона в любых новостях появляется его лицо. Очень красивый. И мог бы стать счастливым... - Аарон, он мертв. - Натаниэль? - Да. - Это чудовищно. Аарон со вздохом поднимает взгляд. За окном его просторного кабинета золотятся первые листья. Осень подкрадывается незаметно, щадя чувства привыкших к теплу горожан. Небо еще синеет... Как его глаза... Пациент в кресле начинает нервничать. Все с ним нормально: сносные анализы, да и кардиограмма не вызывает беспокойства. Нет же, смотрит с осуждением, будто хочет скупить пол-аптеки, а потом с чувством гордости, жаловаться соседкам на "проблемы с сердцем". А молодой доктор - вот еще мечтатель выискался: пялится на осенний парк и ничего не назначает! Он мертв. Натаниэль Веснински - красная нить, прошившая это лето. Его нет больше. Нет теплых губ, загадочной, печальной улыбки, о которой хочется мечтать, а придется только плакать. Нет той атмосферы вечного бала - он унес с собой аромат вечеринок, запах алкоголя, восторги любви, трепет предвкушения; и ночи, черные, жаркие, сладкие, как августовская черника, он тоже забрал с собой. В те края, где все молча замерли и ждут его... И он войдет, неся с собой жар своей красоты и недоступности, тайны и света... Только он, Аарон, никогда больше не почувствует его присутствия, потому что убил саму жизнь. Натаниэль. Аарон вытирает слезы. Кевин сделал это для него. Как? Разве это важно? Они оба совершили этот грех и пронесут его через всю свою историю, сокрыв улики и спрятав стыд. И он теперь обязан Кевину - человеку, продавшему душу за его покой. Его цель теперь - благодарность и верность. Он будет дарить своему супругу всю любовь и тепло, что когда-то отверг этот синеглазый Бог. Мертвый Бог. Даже звучит страшно. Вода слизывает его следы с белого песка. Барашки волн заигрывают с ним и дразнят его - такого одинокого, подрастерявшего свое мужество в этом бесконечном ожидании. Безмолвие. За высоким забором в нескольких километрах к югу острова, где ведутся изыскательские работы, рабочие заглушили технику, сделав перерыв на обед. Натаниэль с тоской смотрит вдаль. Больше месяца... Там, на материке его считают мертвым с начала сентября. Но это не главное. С ним нет Эндрю. Он не может позвонить из соображений безопасности. Просто умчался решать жизненно важные вопросы; Нат знает это. Доверяет ему, но боль разлуки прогрызает дыры в сердце, и страх за любимого не дает уснуть. Он сказал, прощаясь: - Больше никаких контрактов. Я ставлю точку. Но вдруг его не услышали. У Организации свои законы. Господи, только бы он вернулся. - Адам, вы ничего не ели с самого утра, - голос управляющего Лоренса Гарднера раздается с балкона огромного дома, построенного по проекту самого Эндрю Миньярда. Здесь все продумано. Даже для Натаниэля предусмотрен спортзал и кабинет со стеллажами для книг...будто знал, кто займет восточное крыло с окнами, встречающими рассветы. - Спасибо, я не голоден, - отзывается он. Еще один долгий день без него. Кажется, их встреча приснилась ему и продолжает являться только в грезах, вот как сейчас. Он опускается на горячий песок и поднимет голову; закрывает глаза, а чистое синее небо сияет над ним, словно насмехаясь. Сердце бьется ровно и тихо. А рядом с ним, оно готово было разорвать ребра... Это такая разновидность ада, может быть... Гул работающих двигателей нарушает звенящую тишину. Геологи вернулись к работе; ему нет до них дела. Натаниэль приоткрывает глаза и вдруг видит маленькую черную точечку, за которой тянется белый след, как облако, возникшее из ниоткуда. - Адам! Хозяин вернулся! - вдруг кричит Лоренс и сбегает по ступеням, - он будет садиться на вертолетной площадке, к ней тянется взлетная полоса! Пойдемте-пойдемте скорее! - Хозяин? В смысле, Эндрю? - хлопая глазами, спрашивает Нат, прогоняя накатившую дурноту. Мерещится ему, что ли? А вот нечего было жариться на солнце посреди бела дня! - Эндрю! Да! Господин Миньярд! - Лоренс радостно бежал по направлению к забору, который вдруг открылся импровизированными створками, и еще несколько человек в белых касках высыпали на дорогу. Легкий частный самолет заходил на посадку.. Он был уже отчетливо виден, так, что даже читались бортовые номера. Нат сделал несколько неуверенных шагов и застыл, наблюдая, как серо-голубая машина ловко снижаясь, касается выпущенными шасси земли и несется на хорошей скорости по направлению к вертолетам компании разведки. Эндрю, сверкнув белым шлемом волос, спрыгнул на бетонное покрытие и начал пожимать руки встречающим его рабочим. Он внимательно слушал их доклады, улыбался, о чем-то спрашивал... Потом, приобняв Лоренса за плечи, повел его к дому, что-то рассказывая на ходу и... вдруг замер. Позабыв обо всем на свете, Миньярд набрал скорость и побежал к далекой стройной фигурке в белой футболке и джинсовых шортах. Рыжее пламя волос пылало, разнося на кусочки этот ленивый полдень. - Нат! Господи... - Эндрю! Натаниэль стиснул его шею, чувствуя, что не контролирует поток слез, вырвавшихся из плена притворного спокойствия и мучительного ожидания. Эндрю тяжело дышал в его объятиях, пытаясь убедить себя, что это не сон. Он столько раз уже обнимал Ната в этих бредовых фантазиях; так рвался к нему... Пресса сходила с ума. Полиция не давала покоя всем близким Натаниэля, первым делом закрыв "Эйфорию". Эндрю искренне переживал, что это известие, в числе прочего, расстроит Натаниэля, но когда он сказал ему о закрытии клуба, Нат только легкомысленно отмахнулся: - Ты здесь. Это главное. Мне все казалось, что я совсем один посреди океана, и это чувство пугало меня...Впервые в жизни мне было так страшно, Эндрю. - Как тебе здесь? - обняв его за талию и ведя вдоль кромки воды, чуть позже спросил Эндрю, - я выбрал этот остров, чтобы остаться на нем в одиночестве... - Он и в самом деле полностью твой? - Нат качнул головой и прижался к нему, - а я не помешаю, господин губернатор? Эндрю тихо рассмеялся и остановился, глядя ему в глаза: - Я всегда мечтал...Черт, не могу... - Можешь не отвечать, - шепнул Нат и поцеловал его, ласково запутываясь руками в белоснежные волосы. Над головами визжали чайки; прибой принес шипение и шорох песка. Эндрю кивком головы указал на дом: - Нашел себе место? Я все беспокоился, ты же такой эстет, а ремонт толком не сделан... - Нашел о чем волноваться, - Натаниэль, у которого от его близости уже подкашивались ноги, опустился на песок среди камней и цветов, высаженных заботливой рукой Лоренса. - Вот здесь я подолгу сидел и слушал волны. В той аллее я читал, перевернул всю твою библиотеку и помогал Лоренсу садить деревья. У нас с ним вышел спор, можно ли заниматься этими посадками осенью, но он меня авторитетно послал, - Нат хихикнул, вскипятив кровь в венах Миньярда за какую-то секунду. - Иди сюда, - Эндрю повалил его в цветы, и все оттенки завертелись перед глазами Ната, тонущего в поцелуе. Кожа, загорелая до черноты, вздрагивала под жгучими прикосновениями. Нат тихонько застонал в его шелковые пряди, распадаясь на атомы. - Ты мой, - лениво шепнул Эндрю, пытаясь отдышаться от сумасшедшего наслаждения, разбившего его одиночество вдребезги. - Конечно, - не открывая глаз, отозвался Натаниэль. Вдалеке затарахтела буровая установка, и Натаниэль, придвинувшись к Эндрю, спросил: - А что они ищут? Золото глаз вспыхнуло лукавством: - Сланцевую нефть, - ответил Миньярд и сцепил их руки, - но только не ищут, а уже нашли. Сейчас ведутся работы по строительству комбината, а когда он будет достроен, мы можем совершенно спокойно объявить тебя живым. - С этого места поподробнее, господин Миньярд, - Нат похлопал ресницами, сбрасывая дурман любви и готовясь услышать об очередной авантюре любимого. - Будем торговать. Это одно из богатейших месторождений, и мы получаем рычаги воздействия даже на правительство, которое само же нам и выдало карт-бланш на ведение дел на этом острове, отдав мне его в личное пользование. Свидетельство о праве собственности мне подписали по указанию сената. - И как тебе это удалось? - синие глаза распахнулись в восторге. - Выполнил кое-какую грязную работенку, - пожал плечами Эндрю и не без кокетства взглянул на него. - А не проще тебя пристрелить? - Хочешь от меня избавиться?! А ты в курсе, что супруги не могут свительствовать против друг друга? - Супруги, значит? - дрожь пробежала по всему телу Натаниэля. - Именно так, - кивнул Миньярд. - Ты сейчас...что? - Нат приподнялся на локтях и посмотрел ему в глаза. - Да, - Эндрю притянул его к себе, - да, Веснински, ты будешь моим. - А меня спрашивать не надо? - Натаниэль прижался губами к его губам и стал медленно целовать нежную кожу, чуть прикусывая и постанывая от наслаждения. - Не надо. Ты мой. Восход они встретили на пляже. Только Натаниэль крепко спал, а Миньярд все сидел и смотрел, как постепенно светлеет небо, и пропадают звезды. Изредка взгляд его замирал на нежном лице человека, вернувшегося к нему из далекого прошлого, и губы шептали благодарные слова придуманной им самим молитвы. "Я не знаю, за что ты так благосклонен ко мне. Ведь все, что я совершил, не заслуживает такой милости. Но я должен сказать это. Благодарю, что сохранил ему жизнь. Дал мне время понять, кто он для меня, позволил осознать, что без его улыбки не было бы этого мира. Все рухнуло бы; и пропали бы звуки; и погасло солнце. Он - обретенная свобода. Мой последний контракт. Моя сбывшаяся мечта. И нахрен одиночество"...