Последний контракт

Стук капель стал тише. Потоки взбесившейся стихии уже не заливали дорогу, и Эндрю принял решение ехать. Натаниэль спал. Дыхание его было ровным; руки, обнимавшие Миньярда, расслабились. Эндрю осторожно поднялся. Он хотел, как можно быстрее переместиться за руль, дать по газам, чтобы убежать от этой дремлющей красоты, но от себя еще никому сбежать не удавалось. И он замер, с нежностью и восторгом вглядываясь в бледное лицо, вторгавшееся в его сны ночь за ночью. Смерть. Другое время. Провал. Он мог бы прямо сейчас перерезать ему горло. Выбросить на мокрую, вязкую обочину, развернуть машину и уехать... Бахрома ресниц, полуулыбка на губах, сильные руки, восхищенный взгляд синих глаз. Проще вышибить себе мозги, чем покуситься на эту мечту, посапывающую сейчас под мягким пледом. Эндрю медленно и плавно пересел за руль. Вздохнул, не получив из воздуха и сотой доли так нужного ему кислорода, и открыл окно. Озон одурманил его свежестью, и захотелось плакать. Слезы катились по щекам, мешая смотреть на дорогу. Черт бы побрал все! Может быть, сделать проще? Разогнаться на еще сыром асфальте и впечататься в какой-нибудь столб. Части их тел перемешаются, кровь станет одной на двоих, и души в свободном полете соединятся на пути в ад, оставив земле всю тяжесть безвыходности. - И я буду с тобой, - Миньярд зло дернул тыльной стороной ладони по лицу, пытаясь вытереть слезы. Машина пошла юзом; пришлось стабилизировать, отвлекшись на минуту. В сердце творилась...продолжалась эта гроза. Эндрю съехал на обочину, выпил холодной воды, ополоснул лицо, открыв дверцу, и снова посмотрел на спящего Натаниэля. Он не мог справиться со своей потребностью видеть его. Каждую секунду хотелось убеждаться, что это чудо - не сон, не бред. Эндрю вышел из машины, потянулся, вдохнул свежий ветер. Что делать? Это просто невыносимо. Он тихонько открыл дверь со стороны Ната, кое-как примостился на пороге и стал осторожно перебирать рыжие кудри, слипшиеся надо лбом от крови. - Ты должен был стать моим. Что же произошло? Мне не нравятся эти тайны. Кевин чего-то не договаривает. Откуда у него такие бабки?! Ведь контракт - один из самых дорогостоящих... Кто-то еще присоединился, а это значит, что у тебя есть враги. И даже если Кевин бы отменил заказ, этот "кто-то" довел бы дело до конца... - Мой... - сердце гулко долбило о грудную клетку. Злой хрип рвался из груди, заменяя рыдания. - Ты мой! Эндрю встал, закрыл дверь, отошел от машины и согнулся пополам, пытаясь дышать. Слезы рвали его на части. Он уже забыл, что когда-то умел плакать, как все нормальные люди. - Убью себя. Выстрел в башку, и все... Блядь, но тогда они все равно убьют тебя... Что мне делать?! Как мне тебя уберечь-то?! Намотав сотню восьмерок и кругов, он вернулся за руль. Глотая слезы, снова выехал на пустынную дорогу, включив дальний свет. Огни отеля, показавшиеся среди зелени городских тополей, заставили его переключиться на ближний и сосредоточиться на необходимых мелочах. Захватить аптечку, например... - Нат! - Эндрю осторожно потряс его за плечо, - просыпайся, мы на месте. Синие глаза открылись в полном недоумении. - Что? - он приподнялся на локтях; скрипнула кожа сиденья; плед соскользнул с плеч, - где я? - шепнул он, но, увидев Эндрю, тут же кивнул, - а, да. - Пойдем. Сможешь? - Эндрю подал ему руку, открывая шире дверь. - Плед с собой? - спросил Нат и попытался пристроить его обратно, навроде плаща. - И кто же тебя пустит - такое чучело? - улыбнулся Эндрю. - Лохматый, рожа разбита и драпировка, как в "Карнеги Холле". Решат, ты - псих. - И ты, - усмехнулся Веснински, - раз притащил меня. - И я, - покладисто вздохнул Эндрю. - Идти можешь, еще раз спрашиваю? - Без понятия. Натаниэль выбрался из машины, осторожно расправил плечи. Слегка зашипел, задев волосы. - Больно? - Эндрю придержал его за плечо. - Да. Что-то даже смотреть не хочу... - Нормально все будет. Надо промыть рану, а потом заштопать... Эндрю забрал из багажника свой кейс, сунул подмышку ноутбук, а чемоданчик из легкого пластика с аптечкой вручил Нату: - Неси, - приказал он. - А что там? - Грязная бомба. Будем взрывать отель. - Твою мать, - Нат улыбнулся, - а уходить потом как? - А-а, зашла тема? - улыбка Эндрю сверкнула и погасла. - я помню... - он запнулся и тяжело вздохнул. - Как мы вычисляли демонов? - тихо спросил Нат. - Отстань, - вдруг дернулся Миньярд, - идем. - Эндрю, ну что не так? Натаниэль вошел в лифт первым. Прислонился к зеркальной стене и, чуть нахмурив брови, оглядел лицо Эндрю. Ему было так легко в обществе этого красивого парня. Ожила та ночь, в грудь пошел кислород, ярче стал свет, и даже случайная, какая-то киношная встреча, казалась теперь судьбоносной, выстраданной. Эндрю спас ему жизнь. Просто оказался рядом, когда это было необходимо. Ни намека на страх или волнение. Разбил стекло и увез от смерти. Конечно, не исключено, что он хорошо приложился башкой, и Миньярд, клубящийся вместе с туманом в его снах, теперь просто мерещится ему, но... Нат вгляделся в бледное лицо, казавшееся расстроенным, да еще и со следами слез. Темные ресницы слиплись в стрелочки, а на пыльной коже виднелись отчетливые бороздки. - Эндрю, - шепнул Нат. Глаза их встретились. - Что? - Почему ты плакал? У тебя какое-то горе, а я невовремя?.. Нет, ты не говори, если не хочешь. Эндрю молча смотрел на него. В ушах гремел гром, и сверкали зарницы. Может быть, он допустил ошибку, остановившись. Может быть, следовало предоставить провидению самому разобраться с ним. Синие глаза нежно скользили по его лицу. Задержались на скулах, опустились и замерли на губах. Он уже так издергался, что чувствовал прикосновения, которых не было. Тонкая кожа губ вдруг начала гореть, и он сам не заметил, как они приоткрылись, стремясь навстречу этой нежности. Его еще никто не пробовал отыметь одним взглядом, а Нат продолжал свои странные игры. И уже шея ощущала тепло поцелуев, и тело под рубашкой начало плавиться. - Прекрати, - угрожающе проговорил он. - Нат. Это не смешно. - Что прекратить? - Натаниэль коротко коснулся рукой его волос, - я ничего не делаю. - Не пялься на меня и не трогай! - Никого не видел красивее тебя, - спокойно заявил Веснински, словно и не расслышал его угрозы. - Так и не смог забыть... Эндрю... - Ты издеваешься, что ли?! - чуть не рыдая, рявкнул Миньярд и возблагодарил Бога, когда двери лифта открылись. На бордовый мягкий ковер стекала его тоска и страх. Эндрю боялся себя, боялся Ната, боялся, что не справится. Ужас поражения... Первый проваленный заказ. Разве этого он боится? - Входи, - он распахнул двери "Люкса", - я найду для тебя какую-нибудь одежду. Топай в душ. - Хорошо. Да мне и не нужно ничего. Я возьму один из халатов, если ты не против. - Хоть весь в него завернись, - обронил Эндрю и принялся разбирать аптечку. Полный набор стерильных игл, пластырь, антисептик, обезболивающее... Нат поозирался: - А куда можно деть грязную одежду? - Вон там есть пакеты... - Эндрю указал большим пальцем себе за спину, - в ящике на кухне. - Это нифига не кухня, - улыбнулся Нат, - это столовая. - Один хрен, - отозвался Миньярд, проверяя, все ли сложил для предстоящей манипуляции. Еще бы для себя какой-нибудь психотроп, чтобы не убить его случайно или не затрахать в покрывало. Он горько вздохнул и, резко обернувшись, выругался. Нат, сняв рубашку, проверял карманы. Выложил на столик телефон, тоненький кошелек из красивой лиловой кожи, расстегнул часы... - А обязательно? - Эндрю даже охрип, не в силах отвести от него глаз, а нахальный гость уже разобрался с ремнем на джинсах и явил взгляду узкие прокаченные бедра, темно-синие боксеры, не скрывающие почти ничего, и упругую задницу. Улыбка тронула пухлые губы: - Я же спортсмен; где только не приходилось переодеваться - со стесняшками покончено еще на первом курсе. - Скройся! - простонал Миньярд. - Может, со мной? - коротко хихикнул Нат, взорвав желанием, пронзившим каждую клеточку. "Не такая уж плохая мысль тебя грохнуть!" - сдаваясь, улыбнулся Эндрю и тут же вновь сжался от боли, вцепившейся в сердце. "Как бы мне было хорошо с тобой!" - безжалостная правда встала перед ним без прикрас. В спальне вполне хватало освещения, но Эндрю остался доволен и яркими бра, закрепленными с обеих сторон широкой кровати: их конфигурация позволяла направить луч в нужную точку, а большего в домашних условиях нечего было и желать. Нат вышел из душа немного присмиревшим. Встревоженно окинул взглядом сосредоточенного Миньярда и лег на указанное место. - Подожди меня две минуты. Хочу смыть с себя всю эту пыль. - Конечно, - тихо ответил Нат и закинул руки за голову. Халат обнажил безупречный пресс и умопомрачительную линию бедра. - Трусов в этом доме не было? - обреченно осведомился Эндрю, - я оставил тебе и рубашку, и джинсы, не говоря уже... - Ты сам разрешил, - улыбнулся Нат. - Черт... Из душа он вернулся в темно-вишневых пижамных брюках - фирменные цвета отеля преобладали не только в интерьере, а рубашку надевать не стал, решив, что она будет только мешать. На пороге спальни он появился с аптечкой в руках и понял, что сделал это напрасно. Веснински валялся в позе римского патриция и откровенно пялился, а еще позволил себе рискованное замечание, опять отнявшее у несчастного Миньярда последние силы: - Бля-а! Ну такие сексуальные доктора ко мне еще не приходили... - Заткнись! - прошипел Эндрю, поставил ящичек на тумбочку и сел рядом, - не болтай и постарайся не шевелиться. Дай, я взгляну. Кудри, промытые от крови и пыли, сверкали, как золотые проволочки. Этот блеск мешал, и Эндрю осторожно убрал их со лба Ната. Рана оказалась довольно глубокой и до сих пор немного кровила. - Боли не боишься, или ширнуть чем? - тихо спросил Эндрю. - Поцелуй меня, и прогонишь любую боль, - ухмыльнулся Нат. - Я тебе сейчас рот зашью! - взорвался Миньярд и закрыл глаза, почувствовав на своем бедре теплую ладонь. - Не злись. Ты на меня действуешь, как коньяк. - Шампанское, - не открывая глаз, вздохнул Эндрю, стерпев его руку, - не коньяк... - Ну, возможно, - Натаниэль с опаской посмотрел на какой-то тюбик и поинтересовался, - чего это? - Не ссы, это местный анестетик - косметологи применяют. Боль почувствуешь, но будет терпимо. - Соседи, наверное, охуевают, если подслушивают, - вдруг выдал Нат без тени улыбки, а Миньярд, сдаваясь, заржал в голос, отложив иглу, которую уже было взял в руку. - Ты меня с ума сведешь! - закрыв лицо руками, проговорил он, - помолчать не пробовал? Накладывая осторожные стежки, Эндрю следил за побледневшим от напряжения лицом Натаниэля, улавливая малейшие движения ресниц или прикусывания губ. Справился он в два счета - и не с такими пустяками приходилось сталкиваться. Наложил повязку, обмотав рыжую голову широким бинтом. - Все. Пусть ночью побудет так. Утром снимем, обработаем... - Спасибо, - шепнули пухлые губы, - что бы я без тебя делал? - Жил бы нормально, - вздохнул Эндрю, - и чего тебя понесло погонять перед грозой? - Тачку проверить хотел. Купил неделю назад, застраховал сразу. Тормоза не понравились... Думаю, дай, прогоню ее немного, пока в клубе аншлаг... Смылся по-тихому... Он открыл глаза, оглядел Эндрю с нежностью и благодарностью и вдруг заметил шрам под ключицей. Пальцы взметнулись к роскошным мышцам, поднялись выше, облизали хрупкие косточки. - Что это? В тебя стреляли? Он даже не заметил, как вздрогнул Эндрю от его прикосновений. - Да, - задохнувшись, кивнул Миньярд. - А это? - быстрые касания пробежали вниз и погладили след от ножа, когда-то прошивший ребра слева. - Били в сердце, - ответил Эндрю. " Как ты сейчас!" - подумал он, глядя в беспокойные синие глаза, - промахнулись. - А...а чем ты занимаешься? - Спи, - Эндрю поднялся, укутал его в халат, - окно не закрыть? - Подожди! - Нат потянулся к нему, - ты куда?! - Пройдусь немного. - Нет, ну почему? Эндрю! - Спи, сказал, - жестко отрезал Миньярд и, погасив свет, вышел в ночь. Сочная прохлада влилась в легкие. Пропитанная озоном ночь, как удовлетворенная куртизанка, расслабленно посматривала на Эндрю, оставив приставания до следующего удачного момента. Он шел по аллее, сбивая рукой повисшие бриллианты капель с листьев акаций, и пробовал молиться. Он не умел этого делать, просто просил, прикрывая глаза от обжигающих слез, и видел всем сердцем и разумом только один образ: дразнящую улыбку на пухлых губах и блеск синих глаз. - Я его люблю. Не знаю и знать не хочу, как дошел до этого. Я умираю. Мои руки забыли тяжесть оружия. Нет больше сил и навыков... Я теряю их прямо сейчас. Он лишил меня всего, что я умел... Спаси его! Как угодно, пусть ценой моей жизни. Спаси его. Знаю, что не имею права просить, учитывая, сколько жизней я отнял... Накажи меня - не его. Пусть он получит все, о чем мечтает, полюбит, уедет, куда захочет, с тем, кто сделает его счастливым. Эндрю не понимал, как умудрился преобразиться в такого бескорыстно верящего в чудо человека. Его прошлые травмы и грехи просто подожгли бы церковь, попытайся он войти туда. Но он упорно просил, уже давясь слезами, забывая о себе. Просил за него... Он хотел напиться, но отказался от этой идеи. Какие-то смутные, наскоро зарождающиеся в мозгу планы, останавливали его. Эндрю знал, что не уснет, но он так измучился. Прошло три часа его бесцельного мотания по ароматной ночной улице, и когда звезды начали гаснуть, он все-таки заставил себя вернуться в отель. В номере было темно. Небо светлело на востоке, вот-вот готовясь встретить рассвет. Миньярд бесшумно прилег на свою половину огромной постели, запретив себе смотреть в сторону спящего Натаниэля, и закрыл глаза. - Почему же ты так мучаешься? Что с тобой случилось? - тихий голос во сне шептал эти нежные слова, исцеляя от нервного напряжения. Свет пришедшего за этим голосом солнца, согрел его. Сладкая истома забрала в плен все тело. Он улыбнулся, чувствуя, как кожа наливается жаром, а пальцы его сплетаются с чьими-то теплыми, беспокойными руками. Сексуальное желание, даже во сне, показалось необузданным, вырывающимся на волю. "Эндрю! Господи, какой же ты красивый!" Губы коснулись его губ. Как хорошо. Правильно. Именно так все и должно быть. Он обнял своего призрачного гостя и, наконец, вздохнул полной грудью, целуя его в ответ. Слишком материальным обертоном в этот дивный сон ворвалась дикая эрекция, и очень уж реальный стон, сорвавшийся с его губ и разбудивший его окончательно. Эндрю открыл глаза и встретил совсем рядом блеск синих озер, наполненных таким наслаждением, что ему сделалось страшно. - Нат? - хрипло произнес он. - Привет, - и кожу снова взорвала эта нежность. Вот это что такое! Мать твою! Натаниэль легонько целовал его, соединив их руки. Он бесстрашно ласкал его шею, теребил губами волосы и сережку в ухе. И прежде чем прийти в себя, Эндрю сжал его руку, а другой, вцепившись в волосы, притянул к себе. Приоткрыв его горячие губы безжалостным языком, он вторгся внутрь жаждущего рта и задохнулся в диком поцелуе, от которого член чуть не продрал плотную ткань брюк. В глазах потемнело, когда он начал гладить и тискать оказавшееся обнаженным великолепное тело. И только краем пробуждающегося сознания успел увидеть слезы на щеках Ната и его безумный блеск глаз. "Что я делаю?!" - Эндрю застыл. Медленно снял руки с живота Натаниэля, чуть отпрянул и тихонько завыл, переворачиваясь лицом в подушку. - Нет! Не трогай меня! Прекрати! Он вскочил, сбросил пижамные брюки и, оставив их прямо на полу, начал лихорадочно хватать джинсы, лонгслив, кроссовки... - Не приближайся ко мне! - прорычал он и вылетел из номера, оставив Ната в состоянии случайного посетителя психиатрической лечебницы, перед которым неожиданно открылась дверь палаты. В машине Эндрю отдышался. Нашарил бутылку воды, сделал несколько жадных глотков, а потом, намочив руку, провел по разгоряченному лбу. - Я не выдержу, - изучая свое лицо в зеркале, констатировал он и вдруг отвел взгляд, вспомнив горячие губы на своих губах. Этот огонь, разогнавшийся по венам, в одну секунду вскипятивший кровь. - Так. Надо все же поговорить с Кевином и выяснить, один ли он затеял это дерьмо... Если нет - то мне конец. Мрачная радость, что нашлось дело, заставила его ненадолго отвлечься от сердечной боли, и он выехал на трассу, набирая номер, который когда-то знал наизусть: - Тренер? - Эндрю. Я помню эти зловещие нотки, - улыбка Ваймака слышалась даже через расстояние, - собираешься кого-нибудь убить? - Э-э...Очень странно. Почему вдруг? - Репутация, Миньярд, страшная сила. Что-то случилось, или соскучился по пиздячкам? - И то и другое. Я хочу встретиться с братом. - А-а, да. Я уж было подумал, что ты так и не объявишься, несмотря на.. - Это правда? - О чем ты? - О браке с Кевином. - Я был на их свадьбе. - Пиздец... - Не сказал бы... Все было в лучшем виде, - усмехнулся Ваймак. - Тебе адрес дать? Дом у них, как в сериале: не заблудишься. - Буду признателен. - Ишь ты, какие мы стали респектабельные! Сейчас скину. - Спасибо. Не поверив своим глазам, Эндрю притормозил у огромного дома, окруженного живой изгородью. Терракотовые стены, высокие окна, зимний сад - все эти элементы благополучной жизни никак не вязались с образом Дэя, каким его помнил Миньярд по прежним временам, и каким видел пару суток назад. Кевин производил впечатление повзрослевшего, немного безалаберного спортсмена, сильного физически и не слишком интеллектуального; всегда в движении... Таким домом мог владеть какой-нибудь адвокат в отставке или вдова бизнесмена... - Аарон-то куда смотрел? - невольно улыбнулся Эндрю и тут же отдернулся от какого-то живого теплого прикосновения к ногам. - Это еще что за херь? Вы кто? Три йорка окружили его своими волосатыми боками и задрали головы, виляя хвостиками. Один бесстрашно поставил костлявые лапки на кроссовок Эндрю и грозно тявкнул. - Стельки из вас не получатся, - задумчиво склоняясь к ним, проговорил Эндрю. - Оплетку на руль сделать, что ли?... Зимой сгодилась бы... - Зачем ты приехал? - холодный голос Кевина заставил его выпрямиться. Взгляд стал жестким и сосредоточенным. - Прояснить один момент, - ответил Миньярд, - в этом деле все пошло не так, и я хочу понять, всю ли правду ты сказал мне или водишь за нос. Может быть, ты забыл, что я не очень люблю, когда мне крутят мозг. Кевин приблизился и посмотрел ему прямо в глаза. - О чем ты? - Кто заказчик? - лениво оглядевшись, спросил Миньярд, - на самом деле. - Что ты имеешь в виду? - бледное лицо стало каменным, но Кевин тут же зашипел, почувствовав лезвие у шеи. - Не еби мне ум! - снова став самим собой, проговорил Эндрю, - я жду. - Луки, Дуки, Джули! Ко мне немедленно! - завопил вдруг пронзительный голос, и боковым зрением Эндрю увидел женщину в бирюзовом брючном костюме и шляпке, опасливо выглядывающую из-за кустов. - Дом у тебя просто шикарный, - решив проигнорировать хозяйку йорков, скептически заявил Эндрю. - Откуда бабло? Работаешь на кого-то, Дэй? Мне это важно, знаешь ли, ты ведь теперь член моей семьи. - Эндрю... - выдохнул Кевин, когда Миньярд приблизился к нему вплотную и провел быстрым языком по его губам, - ты...Господи, что ты творишь-то?! Нож все еще будоражил кожу шеи, а вторая рука Миньярда вдруг скользнула под футболку, нашла сосок и стала небрежно теребить плоть, умело разгоняя страсть. - Охренел, что ли?! - взмолился Дэй, с ужасом ощущая, как наливается желанием член под тонкими домашними брюками. - Говори! А то твои Дуки примут кое-что за сосиску и сдохнут от разочарования... - Сэр, вы пугаете моих собак! - грозно вякнула женщина, не рискуя приближаться к изгороди. - И еще кое-кого я тоже пугаю, - пробираясь языком в ухо Кевину, сообщил Эндрю. - Кто? Кто еще поучаствовал? - Эндрю, прошу тебя...а, не надо, что... - Кевин закрыл глаза и пошатнулся, когда Эндрю ухватил его за член, просматривающийся через тонкую ткань уже вполне убедительно, и медленно провел вверх-вниз. - Говори! - Ичиро, - выдохнул Кевин. Рука с ножом дернулась и, слегка оцарапав кожу, опустилась . - Что и требовалось доказать, - глухо проговорил Миньярд и отступил от Дэя на два шага. - Вообще-то, можно было бы и догадаться: твой дом говорит сам за себя. Ни один игрок в экси еще не приобретал себе такой дворец, не успев начать. Я слежу за твоими успехами. Позови мне Аарона. - Нет! - в ужасе дернулся Кевин. - Что ты сказал? - брови Эндрю взлетели, - пошутил что-ли? - Не говори ему...Он... - Я не идиот! - рявкнул Миньярд. - Я просто хочу его видеть. Будешь мешать, могу и передумать! Аарон появился на пороге, и Эндрю тяжело вздохнул, так похудел и побледнел брат, и без того, всегда изящный. - Эндрю! - Аарон порывисто обнял его за шею и уткнулся в плечо лбом. - Где же ты был? - То там, то здесь, - чувствуя волнение, Эндрю осторожно сжал руки на его спине, - ты как? Кевин сказал, ты был болен? - Все уже нормально. Я идиот, - не поднимая головы, шепнул он, - Эндрю... Эндрю...Я скучал! Как ты? С кем? - Один. Все нормально. - Я не хочу, чтобы ты был один. Я хочу, чтобы ты тоже встретил свою любовь, - вдруг произнес Аарон и посмотрел ему в глаза. Тонкие пальцы провели по точеным скулам, губам, обвели контур подбородка, - надо же, какой ты красивый... Нельзя оставаться в одиночестве. - Эй, что с тобой? - шепнул Эндрю. Ему вдруг тоже захотелось коснуться брата - неосознанное желание довериться хоть кому-то, кто поймет без слов. Его сильные руки сжали подбородок Аарона, губы коснулись кончика носа, лба, бровей, сморщились от щекотного подрагивания огромных ресниц. - Мне хреново, Ари, - тихо сказал он, - но я не жалею. - Все еще может измениться, - золотистые глаза блестели от слез, - и ты полюбишь так сильно, что не захочется жить. Это потрясающе... - Не захочется жить, - изучающе глядя в его лицо, повторил Эндрю, пытаясь уловить двусмысленность в словах брата, и рука сама нашла свежий шрам на запястье. Аарон незаметно кивнул ему. Нежно поцеловал в уголок рта. - Приедешь еще? - Как получится. Он сел за руль и еще долго смотрел, как скрывается в доме хрупкая фигурка, как разгорается день, как над благополучным районом поднимается солнце, слепя непосвященных, удачно маскируя истинную боль и чувства, сжигающие изнутри, о которых никто не догадывается. Такого странного утра в жизни Натаниэля еще не бывало. Он проснулся счастливым, хоть и чувствовал легкое покалывание в свежей ране под повязкой. Чудесная встреча с Эндрю Миньярдом, о котором он мечтал несколько лет, заставила его поверить в возможность отношений. Тем более, что Эндрю вел себя с ним так заботливо и нежно. Но некоторые мелочи не могли не настораживать. Сдаваясь чувствам, Эндрю вроде бы оттаивал, но вдруг, словно вспоминая о какой-то боли, резко прекращал общение, старательно избегая его. Больше всего Нат боялся, что у Миньярда за эти шесть лет появился кто-то, настолько важный и значимый, что даже его харизма не могла соперничать с этим предполагаемым незнакомцем. А сам Нат просто плыл рядом с Эндрю, теряя остатки самоуважения и забывая, что он и сам считается крепким орешком, серьезным бизнесменом, одиночкой с холодным сердцем. Сегодня под утро он уже не мог сдерживаться, со свойственной ему горячностью решив, все или ничего. Эндрю, намотавшись где-то полночи, тихо спал рядом. Веер темных ресниц красиво лежал на бледных скулах, нежные руки с длинными пальцами расслабленно покоились на животе - крепком, как камень, но сейчас, во сне, казавшимся шелковистым и беззащитным. Нат склонился над ним. Сдернул бинты с головы и прижался губами к теплой коже. Разгораясь от желания, он гладил его всего, целовал, шептал какую-то ерунду, готовый ко всему...но только не к тому, что произошло потом. Эндрю поцеловал его. И от этого слияния с ним, он чуть не кончил, ощутив вкус губ, сладость жалящего языка, остроту зубов, белоснежных, как жемчуг. Порыв, как ветер пустыни, опалил его, свел с ума...и пропал. Эндрю, словно увидел бездну, кишащую змеями. Он сорвался в одну секунду и исчез, проорав какие-то обидные слова. Даже принимая душ и одеваясь, даже в такси, мчащем его в клуб, даже в своей спальне над танцполом, он слышал это его: "Не трогай!" Как же так? Ведь он любит его. Это без сомнений. Любит. Ему не до шуток! Эндрю спас ему жизнь, а выглядел при этом несчастным, словно не смог удержаться. Что же происходит? Как справиться с этой болью и с этим проклятым желанием секса?! Куда деть воспоминания о ранящих словах и оглушительном звуке хлопнувшей двери? По толстому стеклу пробежала легкая вибрация. Натаниэль с досадой повернул голову: - Войдите! Клуб еще был закрыт; его время придет только ночью, но некоторые служащие уже приступили к своим обязанностям, и ему пора подумать о деле. Но на пороге возник Теодор. Здрассте... - Нат, - он вошел уверенно, но приближаясь к середине темно-синего ковра с золотыми ромбиками, будто на глазах терял весь свой апломб. - Нат, - и голос его тоже слабел с каждым шагом, наполняясь дрожью, - мне надо поговорить с тобой. Я больше так не могу! Оглядев его рыхлую фигуру и свое собственное лицо, Натаниэль, в который уже раз, почувствовал нереальность происходящего. Вот же угораздило обзавестись таким "подвинутым" поклонником, при взгляде на которого, неизменно мутит. - Я слушаю, - негромко ответил он и сел в кресло у стола; тело искало опоры. - Ты знаешь, что я люблю тебя! - волнуясь и ломая руки, произнес Тедди. - Я насмотрелся на твоих любовников...Никто из них тебе не ровня! Но последнее время ты совсем один, и я хочу стать твоим.. Твоим навсегда. Единственным. Чтобы никто не смел больше думать, что может причинить тебе боль или мешать тебе... Нат. Я схожу с ума - ты ведь это знаешь... - Я повторяюсь, прости... Возьми меня, подчини, сделай своим, - он вдруг опустился на колени и принялся расстегивать рубашку, - пусть я не так хорош, как тот блондин, которого ты выбрал в начале лета, но я все сделаю! Хочешь - похудею, хочешь - стану твоим рабом. Нат... Я не могу! - он закрыл лицо руками и зарыдал. - Тед, прошу, перестань, - Нат тяжело вздохнул. Такие сцены повторялись примерно раз в полгода, и всегда, после его встреч с кем-нибудь привлекательным. После того изматывающего свидания с Аароном, Тедди почему-то очень напрягся...больше, чем обычно, что ли... - Если прогонишь меня сейчас, я тебя убью. Я больше так не могу! - истерически выкрикнул Теодор и скорчился на полу, сжав руки с молитвенном жесте. Нат подошел к нему, помог подняться, усадил на диван и налил рюмку виски: - Выпей. Мне нелегко говорить тебе такое, но я привык быть один. Мне пока не нужен партнер. Мокрые синие глаза уставились на него с надеждой: - Правда? - Правда. - Ты помни, я могу тебя убить, - всхлипывая, пробормотал Тед. - Я помню-помню. Не надо плакать. Вдруг сам еще кого полюбишь, мало ли. - Никогда! - пафосно заявил Тед и поднялся. - Я пойду. У меня много дел. - Конечно, - вздохнул Нат. - Спасибо. Ты очень помогаешь мне. Вернувшись в свой номер, Эндрю нашел его буквально вылизанным до стерильности. Мусорного пакета с вещами Натаниэля, как не бывало; в спальне - ни следа от бинтов и ватных дисков. Даже его пижама, аккуратно свернутая, лежит на покрывале, а на ней... записка: "Эндрю, спасибо тебе за все. Я люблю тебя." Он медленно осел на пол. Сложил руки на мягкое покрывало и уронил на них голову. Пальцы мяли кусочек бумаги, на котором, будто кровью, сочились единственно важные слова. - Ничего не изменится, - шептал он в мягкий шелк. - Если даже Кевин одумается... Нат должен умереть. Он должен умереть, а я даже не поцеловал его по-человечески, наорал, бросил одного... Что он подумал?... Эндрю поднялся, зло вытер слезы, переоделся в легкие светлые джинсы и белую рубашку, сунул в карман пистолет, проверил ножны на ремне. - Отберут ведь на входе, - с досадой сморщился он и посмотрел на клубную карту, - хотя там сейчас закрыто... Хер с ними, первый раз, что ли... "Эйфория" только насыщалась жизнью, глотая ее из солнечного света. Дело шло к закату, но охрана еще не заняла свое место у парадного входа. Припарковавшись, Эндрю обошел клуб со стороны запасных выходов, поднялся по пожарной лестнице и вскрыл замок. - Как дети, ей Богу! - фыркнул он, входя. По галерее он прошел до самого офиса Натаниэля. Все жалюзи были спущены. Зал готовили к приему гостей. Стеклянная дверь заперта. Эндрю коротко постучал. Сердце отозвалось таким же дробным перезвоном. Дверь открылась. - Не может быть, - шепнул Нат. - Ты... Как ты умудрился проникнуть сюда? - Ты точно хочешь это знать? - склоняя голову набок, спросил Миньярд. Уже не осталось слов. И звуки куда-то пропали, тая в пространстве. Они оба понимали, что говорят не о том. - Ты ушел так внезапно. Почему? Что не так, Эндрю? - Нат втянул его в комнату и запер дверь. Эндрю не ответил. Он вцепился в его шею, притягивая к себе, и только когда вдохнул аромат духов и своей дурманящей любви, шепнул ему на ухо: - Я должен тебя убить! - Что? - Убить. Я - наемный убийца. Тебя заказали. Так вышло, что заказ поручен мне. - Эндрю! - Нат вдруг крепко обнял его, - Эндрю! Убей меня. Я все равно так больше не могу! Зубы вцепились ему в шею. Миньярд прокусил нежную кожу, задыхаясь и рыча: - Я не смогу! - Сможешь! - Нат укусил его за нижнюю губу и сжал волосы на затылке. - Убей! - Идиот! Я люблю тебя! - хрипло выдохнул Миньярд, слизывая кровь, - люблю... - Я тоже! Вот и убей, если любишь! Я заебался здесь! Кругом лица... Одни идиоты! Все ждут праздника, а я...Я шесть лет схожу с ума. Живу, как параноик, ищу тебя в толпе, - он резко выбросил руку, указывая за стекло, - среди них. Но тебя там нет! Только раз...твой брат... Я совершил подлость! - Я знаю. - Только хуже сделал! Он...похож, но не ты! И как бы я не целовал его, он не стал тобой! - Я знаю! - Нет. Ты ничего не знаешь. Как это - мотаться по кругу и любить человека, которого нет. - Знаю. Иди ко мне! Эндрю сжал его подбородок пальцами, сморгнул слезы и поцеловал. - Люби меня! А потом можешь убить! - горячий язык обвился вокруг его языка, но не удержал ритма, а позволил зубам впиться в кожу, а дыханию - стать рваным. - Я не смо-гу! - по слогам прохрипел Миньярд и с силой треснул его о стеклянную стену. Нат рванул ткань его рубашки и со стоном впился в шею, скользя по нежной коже влажным ртом. Вкус духов и крови свел его с ума. Он выкручивался из сильных рук Эндрю, пытаясь облизать его грудь и живот, такой бархатный...но Миньярд был крепче. Прикусывая соски Ната, он добился, чтобы тот затих, сжал его горло, замедлился немного, и стал покрывать жгучими поцелуями мышцы пресса, одновременно расстегивая джинсы. Нат поднял его, рванув на себя, и снова впился в губы: - Целуй меня! - голос сорвался. Ремни звякнули друг о друга, бедра прижались, непроизвольно соприкасаясь молниями. Судорожные объятия, стоны и всхлипы смешались с дребезжанием стекла. - Этой двери конец! - выдохнул Эндрю и повалил Ната на ковер. - Гандонов нет, - предупредил он, зарываясь губами в густые рыжие кудри на затылке. - Какие гандоны нахуй! Еще чего?! - зарычал Нат. - Я хочу тебя, хочу твой член! Не придумывай! Вытряхнув его из джинсов, Эндрю с жадным постаныванием снова перевернул его к себе лицом, покрыл поцелуями и укусами все горящее тело, обвел языком пупок, покусал кожу вокруг, заводясь от хриплого дыхания и ответных касаний, облизал головку и взял глубоко, с наслаждением лаская тонкую шелковистую кожицу и каждую неровность. Нат стонал, чувствуя спиной жесткий ворс ковра; руки цеплялись за него, и свет мелькал перед глазами, сливаясь в одно сплошное пятно. - Возьми меня, - глухо попросил он и сразу ощутил внутри ласкающее проникновение. Осторожничать Эндрю не собирался. Член внятно заявив о своем желании, уже истекал смазкой, мешая соображать. Пальцы вошли легко...два, затем - три, погрузились, расчетливо проникая до чувствительной точки. Нат - такой нежный - поддавался без возражений. Легко перевернув его набок, он вошел в тесное жаждущее пространство, вызвав их слившийся воедино стон и слезы. Нат звал его по имени. Мышцы сжимали его член так сильно, что Эндрю пришлось приостановиться, чтобы не кончить раньше времени. Несколько ударов по уже предвкушающей развязку той самой точке, и пальцы Эндрю залила теплая перламутровая влага. Больше сдерживаться он не мог. Пульсирующая звездная круговерть остановила время. Он застонал, уже забыв, где он, и почему по лицу текут слезы. - Да, кончай в меня! - шептал Нат, и дрожь наслаждения все сотрясала Эндрю, сжимавшего его в объятиях. - Ты мой, Миньярд. Мой. Пусть даже я скоро умру. Зрение возвращалось постепенно. Эндрю похлопал ресницами, чуть приподняв голову. Недаром ему казалось, что они разнесут эту комнату. Кривая трещина на стеклянной двери, разодранная одежда, вкус крови на губах. - Ты жив? - шепнул Эндрю, с опаской разглядывая засосы на шее Ната и его окровавленные губы. - Да. Это пиздец. Мне, конечно доводилось слышать, что секс с любимым человеком всегда ярче, но... - Ты мне еще посравнивай, - Эндрю перевернул его на спину и посмотрел в мокрые от слез глаза. - Нат, - голос его стал нежным; он сам не знал, что так умеет. - Эндрю, - теплые искусанные в страсти пальцы, погладили его по щеке. - Ты невероятный... Миньярд поцеловал его и тихонько счастливо выдохнул, встретив ответный поцелуй. Остановиться вдруг стало так трудно. Он касался губами и рыжих волос, пламенеющих на ярко-синем фоне, и ушей, щекоча языком сережки, разгораясь от нежности. Нат обнял его, сам целуя его горячую кожу и прижимаясь все теснее. - Давай, прыгнем с обрыва, - шептал он, - или застрелимся одновременно, или выпьем яду... - Я не могу, - лаская языком его губы, слизывая с них кровь и проникая в рот, шептал Эндрю, - я хочу тебя. Живого... Мне тебя мало, еще хочу... - Я тоже... Сколько у нас времени? - Его уже нет. Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь с помощью взглядов в эти оставшиеся секунды объяснить эту любовь, сделать ее живой, той, что будет жить и без них. Ждать их возвращения из других миров и, может быть, возродиться снова. - Я люблю тебя. - И я тебя люблю. Эндрю поднялся. Подал руку Нату, притянул к себе, вдыхая его духи и теплый аромат кожи, крови и секса. Нашарил ножны, болтающиеся на расстегнутом ремне... - Единственный мой, - хрипло произнес он и вдруг, весь напрягшись, инстинктивным движением вожака стаи оттолкнул Ната себе за спину... В проеме бесшумно открывшейся стеклянной двери появился Теодор. - О, какой же ты лжец, Натаниэль! Теперь я понимаю, почему мне было так неспокойно. Лжец! Говорил, что тебе никто не нужен! Ну, а мои слова ты помнишь? Рука, ходящая ходуном, поднялась, и дуло "Сильверболлера" с навинченным глушителем, замерло, нацелившись прямо в грудь Веснински. - Я говорил тебе, любовь моя, что убью? - Тедди, ты совсем уже, что ли? - обалдев, шепнул Нат. Он не чувствовал страха, хотя разум подсказывал ему, что умело маскирующийся под придурка Теодор, очень даже в себе, и сейчас сделает работу Миньярда за него, избавив мир разом от всех проблем. - Лжец! Выстрел хлопнул, но пуля ушла в сторону, потому что нож Эндрю, сверкнув, как молния, перерезал горло безумцу, и кровавая пелерина легла на его грудь. Пока Нат пытался осознать этот кульбит судьбы, Эндрю сосредоточенно о чем-то думал. Глаза его сверкали в каком-то неведомом ранее азарте. Пульс долбил в висках. План выстраивался, как в ускоренной съемке - безупречный, требующий лишь согласования некоторых деталей. - Нат! - коротко окликнул он Веснински, - запри дверь! Пошатываясь, Натаниэль выполнил его просьбу, на ходу приводя себя в порядок. - Что ты... - Тихо! Надевай! - Эндрю указал на плащ Теодора. - Че-е-го?! - Надевай! - Эндрю? - Тихо. Миньярд поозирался, будто искал что-то глазами, а потом рванул к дивану и выцарапал пулю из обивки. Быстро забрал пистолет у трупа и подошел к Натаниэлю, брезгливо рассматривающему черный шелк плаща. - Нат... - Да? - Иди в зал. Спускайся к гостям и сделай так, чтобы в течение хотя бы двух вечеров все думали, что ты - это он. - Эндрю? - Натаниэль непонимающе покачал головой, - я сделаю все, как ты говоришь, только... - Дай мне номер твоих прав, официальный адрес, номера карт, на которые идут все проценты, банковские счета, немедленно, любимый! Немедленно! Пока никто не понял, что Натаниэля Веснински больше нет! - А как же бизнес-партнеры? Акции, недвижимость?... - Уже подумал, - Эндрю приблизился к нему и посмотрел прямо в глаза, - ты не знаешь, какими тайными тропами ходил твой Миньярд. - Мой Миньярд, - облизнулся Натаниэль и дотронулся до его волос. - Скажи мне, я правильно понял, что ты спас мне жизнь...опять? - Шаг сделан, но многое зависит от слаженности наших действий. - Эндрю притянул его к себе и тихо заговорил, щекоча губами ухо, - Нат, твоя задача продержаться в этом идиотском образе, пока в прессе не появятся сообщения о твой смерти. Мой человек привезет тебе документы на имя... Выбирай, пока я здесь... - Не знаю.. Адам Хэтфорд, например, - шепнул Нат, вглядываясь в карие глаза, горящие страстью. - А потом ты сядешь на самолет... - Твою мать! Эндрю, ты сумасшедший! - Да. И это ты сделал меня таким. Он крепко обнял Натаниэля, прижал его к сердцу и нежно поцеловал пухлые губы, лаская свое имя, трепещущее на них. - До встречи... - До встречи. Я люблю тебя... - Не сильнее, чем я... Спускаясь по лестнице в черном плаще и глубоком капюшоне, Натаниэль услышал слова, терзающие его сердце в течение еще долгих недель неизвестности и тягостного ожидания, и произнес их холодный любимый голос: - Веснински мертв. Контракт выполнен.