you smell just like vanilla

Следующие несколько дней Кавех пролежал в постели с высокой температурой, головокружением и саднившим горлом, а также с паршивым настроением, потому что аль-Хайтам наотрез отказывался разрешать ему вставать. "На улицу даже не пускает, изверг" – жаловался архитектор в пустоту. На четвертый день после того злополучного вечера секретарь зашел в комнату своего соседа, куда тот перебрался через пару дней после начала болезни. Ученый привычно прикоснулся губами ко лбу послушно подавшегося вперед Кавеха, осмотрел его с ног до головы и вынес вердикт: - Завтра можно встать. - Как будто я до этого момента вообще не вставал, ага… - буркнул архитектор, скрывая радость за напускной досадой. Он уже весь день повторял Хайтаму, что чувствует себя лучше (что было правдой), но секретарь оставался непреклонен. До вечера, по крайней мере. Разумеется, ученый заметил блеск в глазах соседа и, выйдя из комнаты, мягко улыбнулся.

***

- Свобода! – выдохнул Кавех, высунувшись из кухонного окна, на следующий день. Он чувствовал себя прекрасно, по сравнению с первым днем, и был рад наконец выйти из опостылевшей вконец комнаты. Он понимал, что постельный режим был установлен ради его же блага, и, стоило признать, здорово помог… Но как же надоело сидеть в четырех стенах! Все эти дни архитектор чувствовал себя паршиво, но это не мешало ему ныть и стенать, взывая к благосклонности Хайтама. Секретарь оставался непреклонен до тех пор, пока не убедился, что здоровью Кавеха ничего не угрожает. Теперь радостный архитектор носился по дому, как всегда засыпая соседа разнообразными шуточками и бесполезной, но милой болтовней. Аль-Хайтам улыбался уголками губ, глядя на суетящегося блондина. Вдруг Кавех подошел к ученому и приподнял его голову от книги, взяв за подбородок. Как только взгляд бирюзовых глаз сосредоточился на лице архитектора, он лукаво сощурил глаза и быстро проговорил: - Хайтам, давай приготовим блинчики? – секретарь на секунду опешил, приоткрыв рот, но потом ухмыльнулся и кивнул. Кавех просиял и метнулся к шкафчику. Заглянув за резные дверцы, он высунул голову и радостно доложил: - Все на месте, ягоды тоже есть! Как думаешь, сиропом надо полить в конце?.. – архитектор задумчиво накрутил золотистую прядь волос на палец, выжидательно посмотрев на соседа в ожидании ответа. - Как хочешь. Думаю, ягод будет достаточно. - Хорошо, тогда давай сюда иди, не одному же мне все делать. Значит так, доставай муку, сахар…

***

Следующие полтора часа парочка возилась с тестом для блинчиков. Кавех указывал что делать, размахивая руками, и носился по кухне, как угорелый. Хайтам просто сосредоточился на процессе, иногда говоря блондину успокоиться и заняться делом. Через несколько таких замечаний архитектор наконец присмирел и начал помогать секретарю. Когда тесто было уже почти готово, Кавех вдруг встал на носочки и полез в один из шкафчиков, размещенных по всей кухне. Порывшись там с минуту, Свет Кшахревара с довольным хмыканьем вытащил из недр буфета какой-то пакетик и, с улыбкой повернувшись обратно к секретарю, покачал им перед носом Хайтама. - Что это? – ученый непонимающе смотрел на темный порошок внутри прозрачного пакетика перед своим лицом. - Ваниль. – гордо объявил Кавех. - Зачем? – недоуменно проговорил Хайтам. Архитектор обиженно сдвинул брови и насупленно буркнул: - Ну ты конечно… В тесто добавить! Какие блинчики и без ванили? - А… Ладно. – кивнул секретарь. – Добавляй тогда. - Вот и добавлю. – вздернул нос Кавех, открыл пакетик, втянул приторный аромат и… чихнул. Тут же его лицо оказалось перепачкано темным порошком. Архитектор ошарашенно хлопал ресницами, в то время как аль-Хайтам вдруг прыснул, прикрывшись ладонью, а потом открыто расхохотался, утирая выступившие на глазах слезы. Кавех перевел шокированный взгляд на него, постепенно наливаясь праведным гневом. - Ну и что тут смешного?! Я просто испачкался! – прошипел он, сердито вытирая лицо пальцами. После он протопал к миске с тестом и отсыпал щепотку ванили туда, помешивая венчиком. Хайтам, отсмеявшись, взялся убирать все ненужное со стола, иногда покашливая в кулак. Он отчаянно старался скрыть сдавленные смешки за кашлем, наивно полагая, что это работает. Кавех все еще дулся и, утирая остатки порошка с лица, наливал белесую массу на сковородку. Так они и продолжили – в тишине. Они делали все по очереди: один блинчик делал Кавех, другой – Хайтам, и все это не говоря ни слова. Когда последняя горячая лепешка плюхнулась на тарелку, аль-Хайтам вдруг подошел к архитектору сзади и мягко приобнял за плечи, положив голову тому на плечо. Кавех застыл, все еще обиженно сопя. Секретарь немного наклонился вперед и ткнулся носом в покрасневшую щеку блондина, втянув пряный аромат. - Ты пахнешь как ваниль. – шепотом протянул он и легонько куснул Кавеха за мочку уха. Тот дернулся, но ничего не сказал. Тогда Хайтам шагнул в сторону и развернул архитектора лицом к себе, нежно проведя пальцами по гладкой коже лица, где местами все еще виднелись темные пятнышки ванильного порошка. Улыбнувшись краем рта, ученый вдруг притянул Кавеха ближе и поцеловал в губы, огладя идеальные скулы пальцами. Архитектор несколько секунд упирался, стараясь отстраниться, и сердито мычал, но когда его прижали только ближе, перестал сопротивляться и закрыл глаза, полностью отдаваясь поцелую. Они стояли в обнимку и целовались, а солнечные лучи проникали в открытое окно, освещая двух влюбленных. По кухне витал сладкий аромат ванили, и казалось, что его можно потрогать пальцами, настолько ощутимым он был. Остывающие блинчики были позабыты, они одиноко высились румяной стопкой на кухонном столе. Озорной ветерок, проникший в окно, медленно выносил из комнаты пьянящий запах специи, навевая вместо него уличную свежесть и едва слышный звук приближающегося грома. Кажется, и сегодня в Сумеру будет дождь…