Два лица одного человека

Порой, два человеческих существа способны вести беседу, при том что один или даже оба участника понятия не имеют, о чем речь.

Этери сидела в гостиной на диване, обняв себя за плечи, Женька сидела по правую руку от нее, нежно касаясь подушечками пальцев ее колена. Обе молчали. Медведева обеспокоено смотрела на Этери, но ни слова не говорила, Тутберидзе смотрела в одну точку перед собой. — Женечка, я очень тебя прошу, иди домой! — она старается не поддаваться панической атаке, старается ровно и спокойно говорить с Женей. Ведь девушка тут совершенно ни при чем. Женя просто оказалось ни в том месте, ни в то время. — Этери, — тихо начала брюнетка, — мне совесть не позволяет оставлять тебя в таком состоянии одну, — женщина медленно поворачивает на нее голову и старается улыбнуться. Но губы дрожат, а из глаз начинают непроизвольно литься слезы. — Я понятия не имею, что с тобой происходит, иди сюда, — она раскрывает руки, приглашая ту в свои объятия. Блондинка нерешительно поддается вперёд, хватаясь руками за ворот футболки на Медведевой. — Спасибо тебе, — прижимая девичье тело к себе, шепчет Этери, невесомо касаясь губами шеи Жени. Медведева успокаивающе гладит ту по спине. — Пойдем спать? Время позднее. — Пойдем, — соглашается та. Встаёт с дивана и направляется в сторону кухни. Женька следует за ней. — Не нужно! — Женя жестом руки останавливает ее и забирает пузырек с таблетками. — Все решаемо и без этой химии, — она не вчитывается в название на коробке, а просто убирает в карман спортивных штанов, — мы пьем чай и идём ложиться баиньки, да? — Этери шумно сглатывает и кивает. Это будет сделать сложно и практически невозможно. Но она постарается. — Я в душ и приду. Мне крепкий и без сахара, — женщина уходит, оставляя Женю одну на кухне. Блондинка закрывает дверь ванной комнаты и оседает на пол около двери. Вплетает в волосы пальцы рук и сильно сжимает у корней, подавляя крик внутри себя. Она совершенно не понимает, что ей делать сейчас, как поступать. Желание овладеть Женей так, как может и умеет она, слишком велико. Пустить все на самотёк, на волю случая - опасно. Этери часто дышит через чуть приоткрытый рот и изредка всхлипывает. Женя заставила ее чувства вновь выбраться из толщи льда и снега наружу. Одним только взглядом и улыбкой брюнетка вызывает в ней то, чего сейчас Тутберидзе не опишет словами. Ей хочется жить. Начать все с чистого листа. Но ей понятно, что это невозможно. У нее нет на это права. Нет прав на Женю. Робкий и короткий стук в дверь заставляет блондинку вздрогнуть и открыть глаза. — Я сейчас, — Женя что-то отвечает и Этери слышит удаляющиеся шаги. Тутберидзе заставляет себя подняться на ноги и спешно принять душ, чтобы хоть как-то привести свои мысли в порядок и не выглядеть такой потерянной и убитой. Она выходит из ванной в махровом халате и проходит в спальню. Женя берет все необходимое на поднос и следует за ней и садится на край кровати. — Ты не хочешь поделиться хоть чем-то со мной? — Женя отдает женщине чашку с чаем, тихо спрашивая. — Перенервничала, головные боли начинают атаковать. Это началось после того, как бывший муж толкнул, и я ударилась головой. Долго лежала в больнице, — делая глоток обжигающего напитка, скомкано и небрежно начинает рассказ Этери. Только она и не подозревает, что Женя о том, что над ней издевались знает. — Тогда еще Дианка была совсем крохой…я по жизненно обязана Крис, понимаешь? — Женя помотала головой. Нет. Она не понимала. И не хотела понимать. — Не понимаю, Этери. В корне не понимаю. Что такого сделала эта высокомерная сука, я не понимаю! — внезапно вся злость вырвалась наружу. Женя поставила поднос на тумбу и отошла к окну. «То, что она расправляется с невинными девушками, а ты покрываешь это? Это я должна понять? То, что она мчалась по направлению в город из леса? Это я должна понять?» — разговаривала сама с собой Женя, вглядываясь в ночное небо. Она до боли закусила губы, лишь бы не разреветься. Этери то подпускает и рассказывает, то отталкивает и говорит загадками. Тутберидзе молча сидит и смотрит в спину девушки. Она не может сейчас по щелчку пальцев рассказать обо всем, что творилось в Америке, когда они с Дианой еле выжили. Когда появилась Крис. И что вообще она сама из себя представляет. Но она знала одно: должна сделать так, чтобы Медведева сама ее возненавидела и больше не появлялась на пороге ее дома. — Если я скажу, что причастна ко всем убийствам, ты уйдешь? — слова Этери заставили Женю дернуться и обернуться, но на секунду, лишь для того, чтобы отрицательно помотать головой. — Только тогда, когда будут доказательства и факты! — твердо заявляет девушка и задергивает шторы на окнах. Этери молча встаёт и уходит на улицу, садится в машину и уезжает, оставляя Женю с частично честной информацией. Тутберидзе мчится в отдел. Она оставила Женю в своем доме. Одну. Но ей абсолютно плевать. Она не хочет лишать ее жизни. Она это сделает с теми, кто начал копать под нее. Два состояния борются в Этери: быть нежной, ранимой и чувственной - это с Женей и быть бесчувственной сукой - с остальными. Спустя время, она оказывается на том самом месте, около сторожки. Время позволяет быть чуть неосмотрительной. Выманить следователя было плевым делом. Осталось малость, лишить его жизни и спокойной вернуться домой. Но сначала нужна его дочь. — А ты не бойся, я буду нежна и осторожна, как никак в первый раз, — шепчет женщина, касаясь пальцами лица девушки. — Смирилась? — Больная! Тебе лечиться надо! — женщина хищно ухмыляется, выдавливает из блистера пару таблеток и кладет под язык. — Не кричи. И так голова болит. Я ждала слишком долго твоего совершеннолетия, — женщина подходит и целует в макушку девушку. — Меня очень раздражает сегодняшняя ночь…а вчерашняя, только и дала повод прийти сюда, к тебе сегодня. — Она тянет каждое слово и улыбается, глядя на беззащитную девушку перед ней. — Ты заплатишь за это! — Столько лет пытаюсь заплатить, представляешь? У меня есть цель, но сначала я избавлюсь от тебя, птичкая моя! — женщина села рядом с ней на стул. — Вернее не так, сначала мы получим удовольствие, я сделаю тебя взрослой… — хмыкает она, вставая со стула, и покидает комнату. Подходит к машине и достает сигареты. Закуривает. В голове светлеет. Руки продолжают трястись. Она снова возвращается в помещение. — Иди сюда! Живо! — рявкает та, и девушка медленно и неуклюже подползает к ней с завязанными руками и ногами. — Сядь! — она уже смирилась со своей участью. Тяжело вздыхает и выполняет приказ, смотрит на нее снизу вверх. — Ты же понимаешь чего я хочу? — та кивает. — Не делай глупостей, и возможно, ещё сегодня, ты будешь жива… — и она развязывает ей руки. — Раздень меня! — девушка сглатывает подступивший ком к горлу и осторожно касается ремня на джинсах. — Резче! У меня нет желания торчать с тобой до утра… — девушка трясущимися руками быстро, на сколько это возможно, избавляет ее от нижней части гардероба. — Идём сюда, — женщина вальяжно раскидывается на стул, широко раставив ноги, — поработай пальчиками, — она за пеленой слез плохо видит, что происходит перед ней. Девушка подползает к ей и касается подушечками пальцев плоти женщины. Ком тошноты подступает к горлу, но она продолжает елозить пальцами по промежности старшей. — Ты издеваешься? — рык раздается над самым ухом. Та видит, как она склонилась над ней и интенсивнее задвигала рукой проскальзывая пальцами вовнутрь влагалища. Женщина снова откидывается на стуле и прикрывает глаза. Буквально нескольких движений хватает, чтобы она получила долгожданную разрядку. Встаёт со стула, одевается и снова связывает руки девушки за спиной. Выходит из дома и, захлопнув дверь, подходит к машине. Открывает багажник и смотрит на испуганного Сергеева. — Твоя дочь прекрасна, ублюдок! — отдирает скотч с губ мужчины и тот начинает истошно орать и дёргать руками и ногами. — Это, — она достает бумагу с экспертизой, — ты сейчас будешь жрать! — Что ты с ней сделала? Ее найдут, а тебе - конец. И всем твоим выходкам! — она в плотную подходит к нему и зажимает рот пальцами, заставляя разомкнуть губы. И второй рукой запихивает бумагу в рот. — Я предупреждала каждого из вас, чтобы москвичам ни слова, а ты? Растрепал все смазливому менту, — Этери видит, как тот давится, но глотает, отпускает его и продолжает: — Пока ничего… — она крутит в руках нож и вытягивает мужчину на землю. — Но это пока, Сергеев… — она присела перед ним на корточки, и взяв лицо мужчины за подбородок, обратила его внимание на себя. — Я не настолько дура, чтобы брать на сегодня два убийства…первый будешь ты, я рассправлюсь с твоей дочерью, не переживай, но… — нож прошёлся по щеке мужчины, оттуда капнуло пару капель крови. Лабораторное стёклышко с образцом поместилось в ящик, — ты так легко не умрёшь. — снова вталкивает ему в рот остатки бумаги. — Ты умрёшь от потери крови, усталости, жажды и жары. Будешь медленно умирать, а после, тебя будут жрать мухи, черви и прочая живность…от тебя ничего не останется и опознать твой труп будут почти невозможно. Только… — она обошла его сзади и схватила за руку. — Однозначно пальцы тебе не понадобятся. Под утро Этери возвращаясь домой, понимает, что за мыслями о Жене, о том, что меньше всего она хочет причинять боль брюнетке, две девушки все же уловили момент и сбежали. Но сейчас женщину это не трогает совершенно. Она паркуется около ворот и осторожно входит в дом. Женя сидела на кухне, подперев рукой голову, как только блондинка показалось в поле зрения, то Женя тут же поднялась с места. — Скажи мне, что ты все это выдумала? Что это все не правда? — звучит от Жени настолько жалко и жалобно, что сейчас в ней вряд-ли можно узнать лучшего следователя Москвы. Этери молча обнимает ее и целует в темную макушку. Как она скажет ей то, что не является истиной правдой? — Пойдем спать. Ты устала, — она ведёт брюнетку в спальню и укладывает в постель, ложится рядом. Этери не знает, что ждёт ее через время, когда следователи найдут, а девочки выйдут из леса…