Futuro

У Бруно было два пути. Независимо от того как сильно его разуму нравилось плести из них сложную паутину из страха, судьбы и несчастий, вариантов было всего два и они были довольно просты. Жизнь. Или смерть. Детали могут быть обговорены позже. Хотя и выбора-то у него не было. Всё, что Бруно сделал за свои пятьдесят лет, было ради его семьи. Он любил свою семью. Теперь, когда Пепа и Джульетта знали, что их брат жив, смерть не была вариантом. Есть довольно мало вещей, которые можно сделать и ранить дорогих ему людей, так же сильно, как если он решит умереть сейчас. И, если быть честным, впервые за долгое время провидец ни желал неудачи для себя, ни испытывал неоднозначных чувств касательно предначертанного ему будущего. Бруно хотел жить. Ради его семьи, особенно племянников. Он не поступил бы так с Мирабель… Не поступил бы так с любым из них – не смог бы – не важно, насколько ужасно и безнадёжно чувствовал себя теперь, смотря на перспективу прожить остаток своих лет с этим проклятьем на плечах, когда, хоть и ненадолго, ощутил, какого это жить без него. Он смог свыкнуться с этим раньше, не знал, как может быть по-другому, с тех пор как ему исполнилось пять, считай, что не знал вовсе. Конечно, невозможно по-настоящему привыкнуть к хронической боли, но Бруно научился мириться с этим, адаптировался. И в какой-то степени это именно то, что он сделал сейчас. Спустя шесть месяцев без боли и значительной тревоги, ему придётся начать сначала, приобретённая толерантность к боли полностью испарилась. Или просто его «дар» стал хуже. Не беря в расчёт, что, вдобавок к вернувшийся с новой силой боли, Бруно оплакивал потерю того… кем он мог бы быть. Кем он был на протяжении этих драгоценных шести месяцев. Впервые в своей жизни, он больше не был «Приносящим несчастья Бруно». Конечно, вместо этого он стал «Жутковатым крысоводом Бруно», но Жутковатый крысовод рассказывал банальные шутки и интересные истории, а дети обожали его теленовеллы. Он даже соорудил маленькую сценку и по вечерам показывал для них пародии с крысами в роли актёров, как благодарность для горожан, помогающих в перестройке Каситы, позволяя взрослым глоток свежего воздуха пока он присматривает за детьми. Жизнь. Это была жизнь. Ужинать вместе со своей семьёй, даже если чувствовал себя неуютно в чужом доме. Общаться с племянниками, навёрстывать, упущенное с сёстрами. Уговаривать крыс сидеть смирно, пока дети их гладили и тискали. Выглядеть слегка идиотом, когда рассказывал истории и ставил пьесы, но оно стоило того скольких людей он смог заставить смеяться. Насколько непривычно это было? Вызывать улыбки, вместо слёз. Просыпаться утром без ощущения рвущегося наружу видения… Однако бессмысленно зацикливаться на этом сейчас. И нет никаких причин, почему он должен лишиться этого. Ему просто нужно будет научиться обходить препятствия в виде боли и видений… Легче сказать чем сделать, но из чистой злобы Бруно пойдёт на это. Жить. Это путь, по которому он пойдёт. Его единственный путь. Другого выбора не существовало. Он нужен своей семье. Может не совсем в Бруно, но его племянники нуждались в ком-то, кто напоминал бы их семье о том, что они всё ещё дети и не правильно возлагать на них уход за всем Энканто, как это было раньше. Он не может их бросить. Так что придётся научиться жить с этим. Как-то. Ему удалось сделать это в прошлом. Это должно иметь хоть какой-то вес.