Futuro

* Мирабель понадобилось время, чтобы понять правду о затруднительном положении своего Tio. Конечно, она никогда не забудет его пустое лицо, когда волшебство вернулось, как он упал на землю, держась за глаза, его плач скрыли радостные возгласы толпы, как, после того как она нашла его позднее на лужайке, он прошептал: «Похоже, для меня всё предрешено» Это напугало её, в купе с пустотой на дядюшкином, обычно экспрессивном, лице. Её мама сказала ранее в тот вечер, когда Бруно исчез с торжества, что иногда видения ранят его и возвращение волшебство просто застало его врасплох, но… Скоро, для Мирабель стало очевидно, что мама опустила некоторые детали, как и её дядюшка, когда тот присел, выпутываясь из её объятий, и приговаривая: «Qué pena contigo, mija, я просто немного устал вот и всё, небольшая головная боль. Не обращай внимания на своего драматичного дядю». Когда она снова упомянула, о том, что по маминым словам видения ранят его, и спросила, если это то, что происходит сейчас и как она может помочь, он просто отмахнулся, попросив оказать ему услугу, вернуться домой и уложить крыс в кровать за него, они начинали ворчать. Очевидно, Бруно просто пытался заставить племянницу оставить себя в покое, принимая во внимание, как крысы неодобрительно пищали, на пути домой, но Мирабель сделала, как просили. Если дяде нужно было время побыть одному, она могла оставить его, как бы сильно при этом не волновалась. Это было неделю назад, с тех пор она его не видела. Мама настаивала, что Бруно в порядке, просто устал и навёрстывает упущенный отдых, но она никогда не была хороша во лжи. Мирабель могла видеть волнение в её глазах, морщины на лице, насколько уставшей она внезапно выглядела, не беря в расчёт, что крысы Бруно были очень расстроенными теперь. До возвращения волшебства Мирабель никогда не видела их такими, громкими, бегающими вокруг, влезающими во всё подряд, одна даже укусила её. Это был такой резкий контраст с пушистыми маленькими блинчиками с ушками, что засыпали у неё на коленях у костра, до завершения перестройки Каситы. Что-то было не так с Tio, и она решительно настроена, узнать, почему и как может помочь. Tio был, по большему счёту, её лучшим другом. Он столько сделал для неё (буквально прятался в стенах десять лет, ради её благополучия), так что она готова на всё ради него. Итак, первым, что она сделала, это загнала в угол Долорес. —Хмм? С Tio Бруно всё в порядке. Он просто спал. Всё хорошо— прошептала кузина. Глаза бегали из стороны в сторону в поисках пути побега из чулана, в который Мирабель её, буквально и намерено, затолкала, чётко осознавая риск побега своей кузины. Она врала не лучше. —Долорес – медленно проговорила Мирабель, наклоняясь ближе к своей кузине. Долорес в свою очередь отклонилась в противоположную сторону с тихим писком. —Всё в порядке! Ничего необычного! Простоиногдаунегобываютголовныеболиионизаставляютегочувствоватьсебяоченьплохоиногдаонтеряетсознаниеотнихиемуненравитьсябытьнапубликекогдаэтослучается- иик!— Она закрыла рот рукой.— Я сказала слишком много. Мне пора! С этими словами Долорес выскользнула из объятий Мирабель и исчезла за углом, оставляя девушку в попытках… переварить, что она только что услышала. «Иногда ему становиться очень плохо от головных болей, и он теряет сознание?» Это… связано с его видениями, или… Ей нужно узнать больше. Она не сможет ничем помочь, имея на руках лишь это. Так что, беря в охапку двух крыс, которые преследовали её всё утро, настойчиво пожёвывая края её юбки, она поднялась вверх по лестнице. Никто не знает больше чем её мама или Долорес, и так как было ясно, что она не сможет выпытать у них чего-то большего… —¿Tío? Мирабель осторожно постучалась в дверь, пытаясь удержать крыс в одной руке, пока её сердце глухо билось в груди. Мама сказала семье не тревожить Бруно, что он спустится и увидеться с ними, когда спустится увидеть их, и она правда не хотела тревожить его, просто она- Мирабель встрепенулась, выпрямляясь. —Tio, прости что беспокою, но у меня здесь две крысы. Не думаю, что они знают, куда ты ушёл, они были довольно поникшими… Через пару мгновений дверь со скрипом открылась, и за ней показался её дядя, который… выглядел просто ужасно- Это удивило Мирабель ровно так же, как удивило его, когда две крысы внезапно выпрыгнули из её рук, практически кидаясь на Бруно, и, едва сумев зацепиться за его вездесущую руану, тут же вскарабкались ему на плечи и зарылись в шею. Она не… ожидала на самом деле такой реакции, догадалась, что они могли найти дядю, если захотят, просто использовала их как предлог чтобы постучаться к нему в дверь, но… чтож. Иногда всё может удачно совпасть, не так ли. —Что нашло на вас двоих?— её дядя устало пробормотал — Вы знаете, где меня найти. Вам известно, как попасть внутрь. —Может они просто соскучились по тебе?— нерешительно предположила Мирабель. Её дядюшка хмыкнул, поднимая одно плечо так, чтобы он мог видеть их — Надеюсь, вы не попадали в неприятности. —Ну…может небольшие неприятности—ответила Мирабель, вспоминая, как Абуэла вскрикнула, когда крыса – к слову одна из этих двух — забралась к ней на колени вовремя сегодняшнего завтрака. Мирабель поспешила забрать её в отсутствие Tio... что привело к маленькому укусу на пальце. Бруно моргнул, глядя на неё, будто она рассказала историю вслух, после чего перевёл взгляд на крысу, о которой шла речь —Ты укусила её? Крыса пискнула, вырвавшись у него из руки, и забираясь за воротник рубашки. Бруно вытащил её обратно, с гримасой на лице –Нет. Ты не можешь убежать от этого, Рита. Ты укусила её? Крыса снова пискнула, выглядя виноватой. —Думаю, я просто напугала её – добавила Мирабель, на самом деле схватившая крысу слишком крепко в спешке убрать её из столовой. Она не…планировала втягивать крошку в неприятности, и ей было, совсем немного, жаль теперь, когда так получилось. Она надеялась, что Рита простит её. —Это не оправдание – Бруно повернул крысу в руке так, чтобы она смотрела на Мирабель –Извинись. Мирабель наблюдала, с лёгким удивлением, как крыса перебралась обратно на её руку, прежде чем сплющиться, жалобно пища.— Всё в порядке Рита – произнесла она мягко, на мгновение застигнутая врасплох, что крысы могут быть такими…милыми. То есть…она знала, что они милые, держала их раньше, но не настолько… милые. Извиняющейся перед ней. Бруно всегда говорил, что они больше человечны чем люди.—Я знаю, я сжала тебя слишком крепко. Крыса пискнула ещё раз, прежде чем перебраться обратно на дядю и испариться в его кармане. Её дядя вздохнул, облокачиваясь на дверную раму.—Прости за это – он промычал, выглядя, будто сейчас заснёт стоя.—Не знаю, что на них нашло- —Я правда думаю, что они просто волновались о тебе!— быстро перебила Мирабель, сминая в руках юбку. У неё не было идей, почему она внезапно так нервничала перед своим Tio, она просто зашла проведать его и узнать нужно ли ему что-нибудь, что не так?— Мы… мы все немного волнуемся за тебя. —Не стоит. Я в порядке Мирабель…было сложно в это поверить. Всего за неделю её Tio из оживлённого, эксцентричного человека, взволнованного возвращением к семье (разве что иногда слегка перегруженным, как интроверт, которым являлся) в… мужчину стоящего перед ней. Бледного, усталого до костей, видимо потерявшего те килограммы, что набрал с тех пор как вернулся… —Ты уверен? – спросила она мягко, не зная, что делать, даже с дядей стоящим перед ней. —Ммхмм – согласился Бруно, протирая глаза.— Я попытаюсь спуститься на обед, хорошо? И если кто-то ещё из крыс будут приносить проблемы или «забудут» где меня искать, просто запусти их внутрь. Я проведу им беседу. Она кивнула, с беспокойством смотря на то, как её дядя закрывает дверь.—Ты можешь поговорить со мной, в случае чего! – она быстро добавила. Бруно запнулся, его зелёные глаза наблюдали за ней из под чёрных волос. Не горящие зелёным, просто…обычные зелёные. Что было странно…она была готова поклясться, раньше они были карие… —…о чём угодно— она закончила, сжимая юбку ещё крепче. —Осторожно sobrina ты порвёшь её. Она тут же отпустила ткань, пряча руки за спиной, в то время как её дядя открыл дверь слегка шире, облокачиваясь обратно на дверной косяк. —Я ценю это cariño— произнёс он мягко, лёгкая улыбка промелькнула на его лице.—Но тебе правда не стоит беспокоиться обо мне. Знаю, я не очень хорошо выгляжу прямо сейчас, но твоя мама всегда прекрасно обо мне заботилась, когда я заболевал. Её волнения хватит на весь дом, я тебе обещаю. —Но Tio- —Mija— сказал он терпеливо.—Ты без сомнений sobrina, с которой я сблизился больше всего, и я очень тебя люблю. Но, когда ты доживёшь до моих лет, у тебя появятся проблемы, с которыми девушка твоего возраста не должна иметь дело. Речь не только о тебе, но и о всех твоих сёстрах, и кузенах. Хорошо? Мирабель не знала что сказать. Бруно опустил глаза на минуту, засунув руки в карманы, прежде чем резко вытащить одну руку, от возмущённого писка крысы из этого кармана.—Не мне говорит тебе не переживать, не так ли? – добавил он, поднимая взгляд обратно на неё—Но попытайся, хорошо? Мирабель неохотно кивнула. —Тогда, увидимся на ужине. С этими словами она ушла под звук закрывающейся двери, имея ещё больше вопросов и ещё меньше ответов, главный из которых, что за болезнь у дяди, которую мама не может вылечить. Tio Бруно так и не появился на ужине этим вечером. Также, как и её мама. * Очередная неделя прошла без каких-либо намёков на её Tio и похоже, что правило «не упоминай Бруно» вновь обрело силу. Каждый раз, когда она спрашивала маму, о том, как себя чувствует её дядя, она получала вежливый ответ: «Он скоро поправится». Всегда, когда Мирабель спрашивала Долорес, слышала ли она что-нибудь, кузина тут же закрывала уши руками и уходила прочь. Когда она, наконец, не выдержала и спросила о Бруно Tia Пепу, над её головой тут же появилось грозовое облако, и она строго сказала Мирабель не сплетничать о членах семьи за их спинами, как будто это было тем, что Мирабель делала всё это время. Она так и не решилась пойти к Абуэле после этого. В отчаянии, у неё проскочила мысль попросить Антонио узнать у крыс в чём было дело, но она сразу вспомнила слова дяди Бруно. «Когда ты доживёшь до моих лет, у тебя появятся проблемы, с которыми девушка твоего возраста не должна иметь дело» Мирабель не была уверена, что она слишком молода, но Антонио точно был. Что бы не происходило, это не было простой болезнью, как бы её дядя не пытался убедить их в обратном. Антонио не нужно переживать об этом, какой-бы не была правда. Что отбросило её в самое начало. Если бы это были шахматы, то её был бы твёрдый шах. Она никогда не была хороша в шахматах. * Мирабель не могла уснуть. Она нормально не спала последние пару дней, терзаемая абстрактными кошмарами, что заставляли её проснуться в холодном поту несколько раз за ночь. Всё ещё никто не говорил о Бруно, и все упорно не обращали внимания на, падающее по всему дому, настроение, по большей части, исходящее от взрослых. Они пытались скрыть это за глупыми шутками и фальшивыми улыбками, но даже Антонио начал что-то подозревать. —Я не знаю, что происходит – сказала Мирабель трём крысам этим утром.— Но лучше бы ни одной из вас не рассказывать ничего Антонио. Он слишком маленький, чтобы так волноваться. Поняли? По крайней мере, крысы были с ней согласны. Она всё ещё была без понятия, что не так и как это исправить, и, даже если она не могла помочь своему Tio, то что она могла сделать чтобы помочь своей семье…Но никто не отвечал ей. Даже Касита в этот раз упорно молчала. Так что она просто лежала на кровати ночью, размышляя. «Это тупо», наконец подумала она, свешивая ноги с кровати и надевая очки. «Уставшая и раздражённая я никому не смогу помочь…» «Может арепа и немного чая успокоят меня достаточно, чтобы уснуть». Так что она направилась на кухню, крадясь мимо двери Долорес, чтобы не разбудить её (надеялась, по крайней мере… она не кипела желаниям публично отвечать на вопрос: «Почему ты не спала так поздно, Мирабель» на завтраке следующим утром). К моменту, как дошла до последних ступенек, она осознала, что на кухне было далеко не пусто. Остановившись внизу, она прислушалась, чтобы понять, кто это был. Легко уловив голос своей мамы, она аккуратно спустилась с лестницы и продолжила свой путь. Может разговор с мамой избавит её от пары беспокойств. И может быть её мама будет более прямолинейной в столь поздний час и расскажет, что такое с Tio, что она не может его излечить- Внезапный звук рвоты, сопровождающийся мягким всхлипом, заставил Мирабель подпрыгнуть от испуга, обрывая свой поток мыслей, она быстро прыгнула за большое растение в горшке, скрываясь из виду. Её мама была на кухне не одна. И, осторожно выглянув из-за горшка, пригнувшись, чтобы остаться незамеченной, она увидела, что этим кем-то был Tio Бруно. И что ему было очень, очень плохо. В те тридцать секунд, что она наблюдала за сценой на кухне, Мирабель поняла, почему никто не рассказывал детям, что не так с Бруно, потому что это было ужасным зрелищем. Ей была видна только спина, склонившаяся над раковиной, но она могла слышать, как он плакал, горько всхлипывая в перерыве между болезненно-звучащими приступами рвоты, пока её мама убирала волосы с его лица. —Mierda… – она могла слышать его ругань вперемешку с кашлем, судя по звуку ему было трудно дышать. —Пожалуйста, успокойся Бруно…– донёсся шёпот её матери, Мирабель услышала напряжение в её голосе, и ужаснулась, увидев слёзы на её лице. —Я не могу… —Бруно- —Есть причина, по которой люди называют их суицидальной головной болью, Джули! Я не могу успокоиться, это- он прервался с плачем, взмахом одной руки хватаясь за глаз по мере того как его голос набирал силу. —Dios… Мирабель наблюдала,на лице выступил холодный пот, при словах «суицидальная головная боль», мама поглаживала спину её дяди, несколько слезинок упало с её лица. —Просто дыши…всего несколько. Это поможет, я обещаю… Дядя, казалось, пытался сделать несколько глубоких вдохов, жёсткая линия его плечей слегка расслабилась, в то время, как он завалился на бок, сильнее облокачиваясь на столешницу, другая рука так же поднялась к лицу. —Вот так… Прошло несколько минут, тишину горной ночи прерывало лишь тяжёлое дыхание дяди. Когда его руки наконец-то упали с лица, её мама убедила его сесть. —Бруно…– проговорила мама осторожно, усаживая его на стул, позволяя уложить голову на согнутые, в локтях, руки.—Hermano, ты знаешь, я никогда не указывала, что тебе делать со своим даром- —Сделай мне одолжение, Джули, не называй это «даром», после всего, что оно сделало со мной. Мирабель закрыла рот рукой, когда слёзы начали собираться в уголках глаз. Так это было связано с магией… «Он…он знал, что так будет? Поэтому он был таким сломленным?» «Для меня всё предрешено», сказал он… Её мама сглотнула.—Я никогда не указывала, что тебе делать с твоими видениями– исправилась она.—Но…но Бруно, разве это того стоит? Знаю ты ненавидишь их, знаю, что многое из того что ты видишь ужасно, но…разве их сдерживание стоит…стоит всего этого? —Прости, что разбудил тебя- —Это не то, что я имела в виду, и ты знаешь это! – её мама огрызнулась на него, заставляя Мирабель подпрыгнуть. Мама практически никогда не повышала голос.—Я попросила тебя! И я рада, что разбудил. Если я не могу предотвратить это, тогда я хотя бы могу сделать так, чтобы ты не страдал в одиночестве! Больше нет. Мамины слова вселили страх в сердце Мирабель. «Она и вправду не могла исправить то, что происходило с Tio Бруно…» «И…больше нет..» «…..то есть, все эти годы, он переживал это всё в одиночку?» Бруно мягко вздохнул, но ничего не сказал, ещё сильнее опираясь на столешницу, пока его сестра нежно играла с его волосами. —Оно проходит сейчас? –спросила её мама робко. Бруно кивнул, линии на его лице слегка разгладились. Мама выдохнула с облегчением.—Слава богу… – она замолчала, поглаживая его спину.—Бруно…почему бы просто не увидеть их? Хотя бы одно? Просто чтобы избавиться от боли? Я не…Я не понимаю- —Я получил уже четыре, Джули… Мирабель видела растущий ужас на лице своей матери—¿Qué? —Ранее сегодня…я почувствовал, что одно из них формируется и подумал, к чёрту всё это, я разберусь с последствиями того, что увижу, когда мне не будет хотеться оторвать себе голову и выбросить её в окно…но стало только хуже. Поспал немного…проснулся, почувствовал ещё одно видение и подумал хорошо, после этого мне будет лучше. Каким-то образом стало ещё хуже, тогда я сам призвал два… Похоже я как-то разозлю Пепу, так что пойдёт ливень, когда ты выйдешь в магазин на следующей неделе, убедись, что возьмёшь зонтик… —Брунито. Её дядя сглотнул, меняя положение головы.—Всё становилось только хуже…Я в курсе, что моя терпимость к боли, считай, испарилась спустя полгода без неё, но у меня никогда не было череды видений, приносящих такую боль, что не прошла бы после их проявления…Это...я получаю тонну мигреней , конечно, но это…такое происходило только когда я подавлял все свои видения днями или даже неделями. Я не знаю, это расплата? За десятилетия, что я провёл, сдерживая свой дар, как только мог? —Я не знаю, hermanito… – она смахнула пару прядей с его глаз.—Может…не подавлять их больше? По крайней мере до тех пор, пока тебе не станет лучше? Как ты и сказал мы займёмся последствиями того что ты увидишь, когда ты поправишься. Ты и я, мы сделаем это вместе. Я не оставлю тебя одного снова. Я просто хочу чтобы тебе стало лучше… Бруно кивнул, растекаясь ещё больше на столешнице, перед тем как резко принять сидячее положение, развернуться на стуле и изрыгнуть ярко красной кровью на пол. —Joder… – прохрипел он, несчастно кашляя, после его вырвало ещё раз.—Мне…мне жаль… —Молчать. – приказала её мама, ненадолго отходя от Бруно.—Это я могу исправить. Её дядя задрожал, держась за грудь и кривясь, когда он откашлял очередной сгусток крови.—Не уверен, что смогу удержать еду достаточно долго, чтобы она сработала в этот раз… Её мама отмахнулась от него, наливая уже тёплый чай в кружку, перед тем как добавить в него самодельный сироп.—Выпей это. Хотя бы один глоток. Дядя благодарно принял чай , вздохнув с облегчением, когда излечилось…что бы это ни было.—Спасибо… Её мама кивнула, доставая несколько полотенец, что заставило дядю нахмуриться.—Ты не обязана это делать, я- —Нет. Что ты можешь сделать, так это сесть и выпить свой чай. Когда я закончу кружке лучше быть пустой. Бруно послушался, правда, он не выглядел особо счастливым от этого. Мама встала с пола через несколько минут, бросая кровавые полотенца в корзину для грязного белья.—…Думаю…может быть утром нам стоит сходить к доктору Хосе. Мирабель нахмурилась. «Доктор Хосе? Это…тот, кто был доктором в Энканто до того, как мама получила свой дар и в его услугах пропала нужда?» —Он смог помочь тебе раньше. Её дядя поставил пустую кружку из под чая.—Сомневаюсь, что эффект плацебо то, что мне сейчас нужно. —Пожалуйста, Брунито! – взмолилась её мама.—Прошу, я не…это невыносимо смотреть на то, как ты страдаешь, зная, что я бессильна здесь…Хотя бы попытайся. Ради меня? Бруно вздохнул.—…Ради тебя, hermana. Её мама быстро кивнула.—Хорошо. Я попрошу Пепу сделать погоду облачной, когда мы пойдём, чтобы твои глаза не болели…может даже шторм, тогда люди останутся дома и не будут таращиться- Бруно хмыкнул, кладя голову обратно на свои руки. Её мама обняла его, располагая голову на его спине.—Мы пройдём через это, hermanito, так или иначе мы сможем… Мирабель ускользнула из своего укрытия, до того как услышала ответ дяди, практически бегом взбираясь вверх по лестнице в свою комнату. Как только дверь закрылась, она практически сразу нырнула в постель, даже не снимая очки, уткнувшись лицом в подушку и плача. Излишне говорить, что она так и не уснула этой ночью. * Мирабель не пьёт кофе. Она криво усмехнулась, опустошая вторую чашку бодрящего напитка следующим утром. Она также не бодрствовала всю ночь напролёт. Её мама спустилась поздно, устало извиняясь, что проспала. К удивлению Мирабель, никто не расспрашивал её об этом. Ровно как никто не спросил, где Бруно. Но мы не говорим о Бруно, не так ли? Единственная причина, по которой Мирабель спустилась вовремя, заключалась в том, что она не спала изначально. Выплакав все слёзы и устав сухо рыдать в подушку, она встала пораньше, используя сервировку стола, как способ отвлечься. Это никак не помогло ей избавиться от слов «суицидальные головные боли» крутящихся в её голове и воспоминаний о том, как её дядю рвало кровью. Уставившись в свою тарелку, едва наполненную едой, она жалела, что вообще пришла. У неё совсем не было аппетита, и её точно не хотелось отвечать на вопросы почему. Она не очень убедительно врала. —Ах – её дядя Феликс сказал в сторону справа от неё.— Buenos días, cuñado. Давно не виделись. …Cuñado? Мирабель проследила взгляд дяди Феликса, глаза округлились, когда она увидела никого иного как своего Tio, тихо садящегося на стул напротив неё. — ¿Qué hubo? – сказал он в приветствие, извиняясь за ожидание, наливая чашку чая и беря половину арепы. Мирабель осознала, что она пялиться, только когда он взглянул на неё с лёгкой улыбкой. Он всё ещё выглядел ужасно, хуже того раза, когда она принесла ему двух крыс на прошлой неделе, но лучше чем прошлой ночью…этим утром скорей. Он бледный как призрак, сильно похудел с последнего раза, как его видели вне его комнаты. Складки на его лице были куда глубже, чем она помнила, и он выглядел так, будто не спал неделями… Основываясь на том, что она видела прошлой ночью, возможно так и есть. Он почти не разговаривал за завтраком, не говорил вообще на самом деле, даже когда одна из его крыс залезла на его плечо, взволнованно принюхиваясь к еде. После краткого упрёка Абуэлы, он пристально взглянул на крысу и быстро цокнул языком, отправляя её обратно в свой карман, прежде чем вернуться к покусыванию арепы, впрочем, он кивнул Антонио с улыбкой, когда тот попытался помочь увести крысу с виду, хотя она, заупрямившись, не послушала. Бруно всё ещё не произнёс ни слова, даже Абуэле. — --итак, все согласны? – услышала Мирабель слова дяди Феликса, возвращаясь в настоящее. Её отец кивнул.— Да, футбол во вторник звучит хорошо-- —На вашем месте я бы перенёс на среду. Оба повернулись, чтобы посмотреть на Бруно, который не поднял головы со своего чая. —Во вторник будет шторм, – уточнил её Tio слегка хриплым голосом. Он проигнорировал возмущённое фырканье Пепы. Её папа и дядя моргнули, прежде чем переглянуться. —Я имею ввиду… – начал дядя Феликс, пожимая плечами.—Мы всё ещё можем пойти во вторник. Было ужасно жарко в последнее время, было бы неплохо поиграть под дождём. Её отец усмехнулся.—Он сказал шторм, Феликс, хоть и игра под дождём звучит прекрасно, играть вовремя шторма не кажется хорошей идеей, ровно как и идея поскользнутся на мокрой траве и сломать себе что-нибудь. —Агустин, если бы ты следил куда наступаешь– —Нам пятьдесят лет, Феликс, мы не такие гибкие как раньше! Я подумал, ты усвоил это пятнадцать лет назад, когда упал с той лестницы! —Незначительная осечка– Добродушная перепалка её родственников, слегка расслабила её, принесла улыбку на лицо Мирабель, она повернулась к своему дяде, чьё собственное лицо стало слегка более напряжённым, пока он протирал свой глаз. —Ты заглядывал в будущее, mijo? – спросила Абуэла, звуча слегка удивлённо. Бруно издал нечитаемый звук, не смотря в её сторону, он вновь взял свой чай, позволяя руке отпустить глаз и расположиться на чашке. Мирабель нахмурилась в туже минуту, пытаясь не пялиться (снова), не желая подыгрывать идеи, что таращиться на её дядю социально приемлемо, но всё ещё не в силах игнорировать тот факт, что левый глаз её Tio, по всей видимости, сильно слезился, веки припухшие и едва остаются открытыми, пока правый оставался совершенно нормальным, не считая тёмных мешков под обоими. Её внимание быстро переключилось, поскольку завтрак продолжался, Луиза спросила у Пепы, может ли она взять с собой Антонио, чтобы тот попросил ослов, пожалуйста, прекратить перепрыгивать забор и ей не приходилось каждый раз собирать их по всему городу. Антонио весело ответил, что так и сделает и Луиза просто благодарила его, когда резкое шипение привлекло всеобщее внимание. Напротив, Бруно согнулся почти пополам на своём стуле, обоими руками хватаясь за левый глаз, гримаса боли отобразилась на его лице, всхлип сорвался с его губ. —Tio- – начала она говорить, как и некоторые другие, прежде чем он внезапно встал из за стола. —Нет,– отрезал Бруно, опустив руки с лица, снова оставляя Мирабель гадать, почему слёзы лились только из одного глаза, и почему эта же часть лица была намного краснее другой, только эта часть заметно вспотела. Всё это было второстепенным по сравнению с фактом, что его глаза начинали загораться ярко зелёным. «Ядовитым зелёным», услышала она как-то слова дяди. —Нет, –повторил он, хватая пустой стакан со стола, и разворачиваясь. —Бруно- –произнесла мама Мирабель, волнение переполняло её голос, когда она потянулась в его сторону, ловя своего брата за запястье. —Suélteme, – не выдержал он. Вырывая запястье из её хвата и направляясь в сторону двери. —Бруно Мадригаль! – раздался голос Абуэлы, авторитетный тон заставил всех в комнате замереть на месте с почти читаемым выражением «ох чёрт». Всех кроме Бруно, кто всего лишь развернулся ещё раз и схватил арепу с тарелки на столе, устремив на свою мать взгляд который почти можно было назвать язвительным, прежде чем продолжить свой путь к двери. —Не сегодня, Сатана, –устало рявкнул он, уходя с арепой и пустым стаканом, быстро постучав по раме перед тем как уйти, оставляя всю семью в оглушительной тишине. Никто никогда не смотрел так на Абуэлу, отказывался вслух отвечать ей, смотреть на неё…Так просто не делали. И Бруно был…обычно так вежлив… «Tío, ¿qué te pasa?» Это поразило их ещё больше, когда он вернулся спустя десять минут— стакан и арепа мистически исчезли— выглядя…лучше. Намного лучше. Никто за столом не сказал ни слова, не спросил в порядке ли он, ничего, и слова «мы не говорим о Бруно» громче зазвучали в голове Мирабель, почти зля её. Нет, абсолютно точно выводя её из себя. Неудивительно, что он ушёл—ради неё, да, но если они всегда относились к нему так, когда он мог сидеть здесь, выглядеть, будто умирает, и никто даже не спросит всё ли у него в порядке— Бруно посмотрел на неё тогда, заглушая её злобу и цепочку мыслей лёгкой улыбкой, кивая на что-то на её левом плече. Она повернулась, дёргаясь слегка от неожиданности, чтобы увидеть белую крысу—Рита, подумала она — расположившуюся на её плече. Крыса пискнула своё приветствие, зарываясь у неё под подбородком заставляя Мирабель улыбнуться против своей воли, несмотря на тяжёлый вздох Абуэлы и острое напоминание «никаких крыс за столом» Она принесла улыбку на её лицо, несмотря на факт, что в волосах её Tio было стекло и едва заметное пятно крови на виске, что-то, что она понятия не имела, как могло туда попасть. Совсем. * Мирабель вздрогнула от звука, как кто-то присел рядом с ней, довольно уверено выдёргивая её из дневной дрёмы на крыльце. —¿Qué hubo, Mira? –спросил её Tio, усаживаясь поудобнее. Она быстро собралась, улыбнувшись ему.— ¿Qué hubo, Tio? – ответила она легко, внезапно находя сложным смотреть ему в глаза. Он мягко хмыкнул, издавая лёгкий цокающий звук. Мирабель дёрнулась снова (недосып ей правда не к лицу), когда белая крыса вскарабкалась на её колени, вверх по груди к плечам, ласково покусывая её подбородок. —Я должен был сказать тебе,– пробормотал Бруно, взглянув на неё с мягкой улыбкой.—Рита кусает всех, кто ей нравится. Мирабель не смогла сдержать короткий смешок, она аккуратно убрала крысу со своего плеча и посмотрела на неё, нежно поглаживая её маленькую головку. Рита одобрительно пискнула, сворачиваясь калачиком на руках Мирабель. —Она так же знает наверняка, когда кому-то, кто ей нравится, нужна поддержка. Мирабель застыла, переводя взгляд на Tio, что смотрел на неё с приподнятой бровью.—Я? Точно не я. Со мной всё хорошо. Здесь не о чем волноваться! – на её лице растянулась улыбка, хотя ей не нужно было видеть ироничный взгляд дяди, чтобы понимать, какой кривой и неубедительной она была. Он не сразу ответил, сначала беря Риту с рук Мирабель, позволяя ей расположиться на своих собственных.—Мне всегда казалось… – начал он, проводя пальцем по спинке Риты.—…что очень сложно оставаться подавленным, когда одна из них неподалёку. У него в руке Рита медленно растеклась, прижимая маленькие ножки под собой и становлясь не больше чем двумерной шерстяной полоской с носом, ушами и хвостом. Мирабель издала смешок, потянувшись, чтобы тоже её погладить.—Она похожа на блинчик. —Не правда ли? – он протянул её обратно Мирабель, что продолжила поглаживать её также как Бруно, улыбнувшись, когда крыса вновь распласталась на её руке.—Dime, querida, – наконец сказал Бруно, когда Мирабель вновь посмотрела на него. Когда она не ответила сразу, он толкнул её плечо своим.—¿Qué te pasa? Мирабель повернулась обратно к крысе.—Всё в порядке, ничего не происходит. – она сглотнула от того, как неубедительно звучала. Её дядя не поверил ей, поэтому продолжил.—Твоя мама упоминала, что ты сильно переживаешь за меня с тех пор как волшебство вернулось. Спустя ещё минуту намеренного фокусирования на Рите, Мирабель кивнула. Бруно мягко хмыкнул.—Опять же, едва ли я в праве говорить тебе не волноваться. Легче сказать, чем сделать. На много легче сказать, чем сделать на самом деле, настолько, что это почти оскорбительно, когда кто-то говорит это. Мирабель мягко усмехнулась, всё ещё поглаживая крысу на руке. —Так или иначе, – продолжил дядя.—Тебе не нужно волноваться обо мне. Иногда мне становиться плохо от видений. В этот раз, думаю, это была отдача за длительное время без них, и теперь возвращение со свежим волшебством. Заняло больше времени, чем обычно, чтобы мне полегчало, но теперь мне лучше. Как и всегда. – когда Мирабель не шелохнулась и не произнесла ни слова, Бруно добавил.—Это просто головная боль, querida. С мной всё будет хорошо. —Суицидальная головная боль… Воздух около них похолодел на уверенные десять градусов. Мирабель…на самом деле, не собиралась произносить это вслух. Собиралась никогда не говорить этого вслух, не желая выдавать тот факт, что она подслушала их той ночью на кухне. Но, как бы то ни было, эти слова крутились у неё в голове всю ночь и весь день, вызывая у неё головную боль, и она просто не знала, что с этим делать, не могла избавиться от них как бы сильно не пыталась… Её дядя застыл на месте, так же как и она, пялясь на неё с болезненно пустым лицом. Она почти могла увидеть шестерёнки, крутящиеся в его голове. —Всё же кто-то был за горшком той ночью. Она почувствовала, как с её лица пропали все краски, заставляя её задрожать, несмотря на то, что она уже была поймана своим же признанием.—Эм…нет? Бруно посмотрел на неё с не впечатлённым выражением лица.—Если ты собираешься подслушивать за людьми, querida, убедись, что снимешь очки. Свет отражается от них. Хотя если бы ты не сказала это прямо сейчас, я бы списал всё на то, что мне показалось… Рука, что не гладила Риту, сама собой приподнялась к лицу.—Мне жаль Tio! – выпалила она, напрягаясь так внезапно, что Рита пискнула.—Я-я-я не хотела! Я просто спускалась за чаем или арепой, потому что не могла уснуть, потом я услышала маму на кухне и подумала, что, может быть, разговор с мамой заставит меня чувствовать себя лучше, но, когда я подошла ближе, то увидела тебя тоже, и я не хотела вас побеспокоить, так что я… . – она замолчала, беря Риту с колен и прижимая её к груди, внезапно желая утешения. Крыса позволила ей, нежно зарываясь в её пальцы. Дядя не смотрел в её сторону, вместо этого рассматривая лужайку перед домом, тщательно подбирая слова. —Мне жаль, что тебе пришлось увидеть это,mija, – наконец сказал он.—И слышать, что я сказал. Мирабель проглотила тысячу вопросов появившихся в её голове, не способная сформулировать их в членораздельные предложения. К счастью, её дядя решил ответить на некоторые из них за неё.—То что ты видела, что изводило меня последние несколько недель, больше известно, как кластерные головные боли, как доктор Хосе из города поведал мне. Они появлялись иногда до того, как волшебство потухло, но они были спорадическими. Как он сказал, теперь это больше похоже на то, как они «должны» вести себя, приходя многодневными или даже недельными кластерами. Повезло мне. Мирабель, не знала, приемлемо ли было усмехнуться над саркастическим заявлением в конце. Она не знала, хотела ли.—И…и Mamá не может… —К сожалению, не с большей частью. Они привязаны к моим видениям. Видения приносят мигрени, если повезёт, но добрый доктор видимо думает, что конкретно они от стресса. Из-за сдерживания видений, без сомнений. Или в этом случае, стресса от возвращения моего, ах, дара. Мирабель не могла не заметить, как слово дар оставляло кислый привкус во рту дяди, судя по тому, как он выплюнул его.—Они…пройдут? —Кластерные головные боли? Да.—он довольно настойчиво постучал по дереву.—Всегда проходили. –ещё один твёрдый стук.—Мигрени же, не совсем, но я могу их терпеть.—Он дёрнул плечами.—Пока я не забыл, нужно сказать семье. В попытке прекратить эту цепь головных болей, я, к большому сожалению, не буду удерживать видения следующую пару недель, так что если увидишь, что я потерял сознание на полу, пожалуйста, не пугайся. Это просто непроизвольное видение, заставшее меня врасплох, и поразившее, прежде чем я успел сесть. В конце концов я поднимусь. Он помотал головой на испуганный взгляд Мирабель.—Знаю это звучит плохо, но для меня…это правда жизни. Являлось ей на протяжении сорока пяти лет. У меня есть мигрени, мне бывает плохо, я теряю сознание практически каждый день. Я никак не могу повлиять на это, кроме как научиться жить с этим. Готовка твоей мамы очень помогает с незапланированными побочными эффектами случайной потери сознания, так что это на самом деле не так плохо, как звучит. Мирабель это…никак не успокоило. От слова совсем.—Прошлой ночью… –начала она прежде чем замолчать. —Хмм? Она сглотнула и попробовала ещё раз, фокусируясь на мягкой шёрстке Риты.—Прошлой ночью тебя…рвало кровью? —Ах. Конечно, ты видела и это тоже.— он поиграл плечам, снова переводя взгляд на лужайку, хотя, она заметила, что его плечи слегка напряглись, что было не удивительно. Она сомневалась, что ей бы понравилось, если бы кто-то случайно увидел её в таком состоянии. —Это случается иногда, когда я болел достаточно долго. – наконец ответил он.—Не знаю почему. Выглядит очень драматично и едва ли приятно, но исправляется довольно просто твоей мамой, что, я уверен, ты тоже видела. Мирабель моргнула, наклоняясь так, что её голова расположилась на дядином плече. Он позволил ей. —…¿Tío? —¿Sí? —Почему…почему их называют…суицидальной головной болью? Бруно тяжело вздохнул, смещаясь так, чтобы достать ещё одну крысу из своего кармана, нежно гладя её.—Потому что…—он выдохнул.—Боль сильна достаточно…чтобы свести человека с ума. Что он готов на…что угодно…просто чтобы прекратить это. –он придвинулся к ней, быстро целуя её волосы.—Но не мои. Боль достаточно сильная, чтобы заставить меня желать выбросить свои мозги в окно, и я, в любом случае, достаточно драматичный, но у меня лично никогда не было таких мыслей. Он лжёт Мирабель не была уверена, откуда она это знает, но она знала. И учитывая, что она видела и слышала, это имело смысл. Держа Риту в одной руке, Мирабель обхватила свободной руку дяди, сильнее облокачиваясь на него. Она не знала, что ещё сделать. —Тебе...не чего бояться, Мира, – пробормотал Бруно, кладя щёку на её макушку.—Ты вернула меня домой, как и обещала. Я могу…болеть иногда, могу пропадать на дни или недели, но я никуда не уйду. Обещаю. Она кивнула, поглаживая Риту большим пальцем. —Теперь, позволь задать тебе вопрос, – её дядя сказал тихо.—Когда тебе в последний раз удалось хорошо отдохнуть ночью? Мирабель моргнула, довольно быстро осознавая, что она не может ответить на этот вопрос. Не только до того как её дядя заболел, но и до того, как волшебство иссякло. Задолго…задолго до этого… Бруно вздохнул.—Ты слишком молода, чтобы волноваться так много, Мира. Не в упрёк тебе. Очевидно, что ты заботишься о семье больше, чем о чём-либо. Всё ещё, ты не заслужила нести это бремя сейчас. Это бремя должны нести Абуэла, взрослые, как мои сёстры и я. Поверь мне, когда я говорю, что у тебя будет достаточно времени поволноваться до конца твоей жизни. Нет нужды делать это сейчас. Слишком много детей повзрослело слишком рано здесь и я не хочу того же для тебя. Её глаза наполнились слезами. —Можешь оставить Риту себе, если хочешь. Если думаешь, что это поможет. Она медленно кивнула, прижимая крысу ближе к своей груди. Рита в свою очередь издаёт мягкий писк, фырча ей в шею, её щекочущие усы заставляют Мирабель смеяться против её воли, прежде чем крыса выкарабкалась из её рук и прыгнула в сумку, что Мирабель всегда носила с собой. —Видишь? – прошептал Бруно.—Крысы делают всё лучше.– он толкнул её локтем.—Надеюсь ты была серьёзна насчёт того, чтобы оставить её, потому что она теперь никуда не уйдёт. Она приютила тебя. Из Мирабель вырвался смешок, она пыталась не думать о стекле в волосах своего дяди или о лжи, что он сказал ей.