Пиво с малиновым сиропом

Только не это. У Юнги сердце в пятки ушло, он замер, видимо, не планируя из-за полученного шока в ближайшее время слезать с парня, что таким же перепуганным, как и у самого Юна, взглядом смотрел на него. Но, тем не менее, именно ему удалось первому придти в себя, поэтому он просто расслабился, удобнее устраиваясь на деревянном полу террасы, и, закинув руки за голову, с вызовом посмотрел на Юнги, поиграв бровью. — Ты долго так планируешь сидеть на мне? — Ещё чего, не дождешься, — эта фраза отрезвила Юнги. Фыркнув, он тут же вскочил на ноги, с явным презрением осматривая валяющегося на полу. Он только сейчас заметил, что тот был в абсолютно простой и даже немного большой для него одежде: обычная серая оверсайз футболка и такого же размера чёрные шорты, ещё и тапочки. Здесь все парни теряют чувство стиля? Когда эта участь настигнет Юнги? Мужчины вокруг поголовно в образе «бати». Только у этого ещё и фонарь на голове был, как говорится: «А во лбу звезда горит!». — Я смотрю, вы решили найти более быстрый способ сблизиться, — сначала послышался лишь тихий смех с уже знакомой хрипотцой, а после из темноты «выплыл» Намджун, разодетый в джинсы, всё ту же майку, поверх которой уже была черная кожаная куртка. Оба парня обернулись на пришедшего к ним мужчину: один смотрел как ни в чём не бывало, успев подняться и отряхнуться, а второй во всю пускал слюни, что не ускользнуло от внимания Хосока. Он сразу прокашлялся, обращая внимание Юнги на себя и поднимая с пола свой фонарь. — Вы знакомы? — голос такой холодный, с долей обиды. Арсон уже не смотрел на Юнги, он рассматривал на наличие царапин свой фонарик, обращаясь явно не к парню рядом, а к Намджуну. — Конечно. Это один из наших соседей по дому на эти выходные, и это тот самый паренёк, который идёт с нами на открытие. Как я понимаю, представлять вас друг другу мне не нужно, — на дне его глаз черти пляшут, а лёгкая, но хитрая ухмылка так и манит. Его харизму за километр можно почувствовать. — Стоп, значит, он.. тот самый двоюродный брат? — Ещё скажи, что я тебе не нравлюсь, русалочка моя, — Арс немного наклонился к Юнги, шепча прямо в ухо, щекоча его своим дыханием. — Ты.. замол... — Кстати, о куртке, — Джун перебил их, будто и не слышал вовсе. Он источал спокойствие, сбивающее с толку. Засунув руки в карманы куртки, он достал две конфеты, отдавая обе Юнги, пока проходил мимо в комнату. — Эй, это же мои любимые конфеты. А мне? — Это старая куртка Хосока, его первая куртка, если быть точнее. Он меняет их как перчатки, так что от одной не обеднеет. Держи, — проигнорировав Арса, который, закатив глаза, уже стоял переодевался в комнате, Джун подошёл к Юнги, заходя за спину и накидывая куртку на его плечи. — А она тяжёлая, — было неловко, так что это первое, что пришло в голову, чтобы хоть что-то ответить, — спасибо. — Ничего, привыкнешь. Арсон, догоняй! – крикнув, Намджун приобнял Юна за плечи, направляясь на выход, где они столкнулись с юным Сынмином, что тайком выходил поплавать ночью. Повисло молчание. Ребёнок испуганно смотрел на взрослых, а Юнги, в отличие от Намджуна, которому было всё равно, тоже испуганно смотрел на Сынмина. Быстро смекнув, Юн присел перед младшим, и в ход пошли недавно полученные конфеты. Он вытащил одну, демонстрируя ребёнку. — Ты не видел меня, я не видел тебя, — взяв маленькую ладошку, он вложил в нее первую конфету и продолжил: — Если всё-таки видел – это был не я, а ты вообще спал и тебе послышалось, понятно? – не спеша отдавать вторую конфету, он дождался подтверждения от ребёнка в виде кивка и, расплатившись с ним, уже спокойный пошёл вперёд. — Твой младший брат? — Ни в коем случае, ты что, я единственный ребёнок, родителям и со мной весело. Милые разговоры о жизни могли бы продолжаться и дальше, но к ним уже подбежал Арсон при байкерском параде и встал между парнями, обоим кладя руки на плечи. Ему не нужен был налобный фонарь — он и без того сиял, особенно глаза и улыбка. Внимание Юнги снова переключилось на того, и снова так не вовремя в голове всплыли воспоминания об утреннем поцелуе, но он держался, по крайней мере, ему так казалось. На деле же взглядом он в Хосоке дыру прожигал, изучал всего, рассматривал, любовался. Взаимоотношения этих двоих ещё там, на террасе, вызвали у Намджуна интерес. Он с икрой в глазах наблюдал за происходящим: Юнги сбрасывает руку Хосока со своего плеча, и тот сразу переключает своё внимание на пыхтящего парня, нарочно начиная задирать его. Он растрепал ему волосы, успел пихнуть в бок, озорно смеясь, ущипнуть и получить несколько тумаков в ответ, но всё равно продолжал улыбаться, заражая и Юнги тоже. Они втроём шли по почти пустому ночному пляжу: двое бесились, а третий наблюдал. Есть в этом что-то интересное и новое, и Намджун обязательно откроет это для себя. Увернувшись от очередного удара, Хосок заметил недалеко машину, очищающую песок на пляже. Он ловко закинул шокированного и возмущённого Юнги на плечо и, пока тот извивался, повернулся к брату, подмигивая. — По пиву? — По пиву и идём, скоро начало. — А меня спросить никто не хочет?! – Юнги не выдерживает и начинает дёргаться пуще прежнего, он крайне возмущён: так нагло закинуть его на плечо, игнорировать и просто таскать куда душе угодно может только Хосок. Его отпустили уже в баре, точнее, посадили на хокер, всё ещё игнорируя его протесты и недовольство. Заказ состоял из двух бокалов пива, в один из которых попросили добавить малиновый сироп, и двух соломинок. Юнги наблюдал за всем происходящим и думал, что его списали со счетов, было даже как-то одиноко. Он в сопровождении двух горячих байкеров, и с одним из них он ещё утром целовался на катамаране. И тем не менее, одиноко — они его игнорируют, разговаривая о своём. Юн мог бы даже вмешаться в разговор, привлечь внимание к себе снова, но его заинтересовал внезапный наплыв людей: это не были обычные отдыхающие здесь. Бар с геометрической прогрессией наполнялся самыми настоящими байкерами: это были не те мерзкие стереотипные мужчины, пристающие к девушкам, а по большей части молодёжь и взрослые люди, примерно того же возраста, что и Намджун, который, как оказалось, был «возраста Христа», но святым его это никак не делало. Столы ломились от пива и закусок, музыку в баре сделали громче, пытаясь «перекричать» весь этот галдёж. Тем временем и с улицы тоже послышались первые крики, свист, шум моторов – фестиваль открывается... — Бери трубочку, — из раздумий Юнги вырвал Арсон, повернувшийся уже к нему – в руках у него был бокал пива с сиропом и одной трубочкой внутри, а вторая же дожидалась Юнги. — Что-то мне это напоминает, — усмехнувшись, он взглянул прямо в глаза Хосока, беря при этом вторую соломинку и точно так же окуная ту в напиток. — Всё верно, рад, что ты ценишь романтику, создаваемую мной. — Так значит, это романтика. — Именно. — На троечку, — Намджун выглянул из-за спины Хосока и разочарованно покачал головой, делая глоток пива. В этот момент все трое замерли, осознавая неловкость ситуации, но это не помешало никому из них молча, но быстро осушить бокалы. Первым в себя пришёл Намджун, снова натягивая маску невозмутимости, и, что-то шепнув на ухо Хосоку, первым покинул бар, по традиции, подмигнув Юнги. — Нам разве не пора тоже идти? – Юн проводил взглядом мужчину и вновь вернул своё внимание Арсону, что, расплатившись за их небольшой заказ, уже встал, протягивая руку Юнги. — Идём, сейчас я покажу тебе кое-что, что ты запомнишь до конца своей жизни. Пройдя сквозь толпу людей, что только активнее наплывали в бар, они встретились с Намджуном, который, собрав вокруг себя толпу восхищённых девушек и парней, бил рекорды на «Боксёре», с каждым разом всё сильнее вгоняя грушу в игровой автомат под восторженные крики зрителей. Завидев своих друзей, он был вынужден покинуть «поклонников» и вместе с ними направиться на недалеко находящуюся поляну, освещаемую фарами самых разных мотоциклов и не только. Юнги переполняли эмоции, он с интересом рассматривал всё и всех вокруг, иногда засматриваясь настолько, что Хосоку приходилось внимательно следить за ним, иногда возвращаясь. Впоследствии он не выдержал, и вот они идут ближе к сцене, где в первых рядах разместили свои мотоциклы Хосок и Намджун, за руки, сплетая пальцы. На этот раз романтику в этом видел не только Юнги — сие действие оценил даже Джун с его скептицизмом по отношению к романтичности собственного, пускай и двоюродного, брата. Ночь, поляна, впереди лес, сзади пляж, громкая музыка, шум моторов, куча людей разных возрастов, но всех объединяет любовь к скорости, восторг от мотоциклов и всей этой культуры. — Я хочу тебя кое с кем познакомить, — Арсон подошёл к «груде металла», накрытой покрывалом, и, сдёрнув то, открыл вид на Harley-Davidson Iron 883. — Как тебе? — О. Мой. Бог! – так широко глаза Юнги ещё не раскрывал. Он сразу подошёл ближе, рассматривая всё, но не решаясь прикоснуться. — Это же, мать твою, самый настоящий байкерский мотоцикл! Вау... Просто вау, у меня нет слов.. — «Он популярен среди тех, кто любит модифицировать свой мотоцикл. Он предоставляет множество возможностей для персонализации с помощью аксессуаров и дополнительных компонентов», — сразу после этих слов я решил, что куплю его. У Хосока невероятное чувство стиля, оно индивидуально, и этот мотоцикл ему идеально подходит. Я подарил его ему незадолго до нашей поездки сюда, — Намджун, затягиваясь почти докуренной сигаретой, неспеша подошёл к рядом стоящему мотоциклу Indian Chieftain, облокачиваясь о него и самодовольно играя бровью. Он горд своим, как он говорит, раритетом, пережившим с ним его бурную молодость, первые свидания с его уже женой, падения, и уверен, что переживёт и покатушки его сына, которому он хочет подарить этот мотоцикл, как первый в его жизни, когда тот станет совершеннолетним. Юнги упал на колени, прикрыв рот руками и просто безмолвно глазея то на один мотоцикл, то на другой, собираясь с мыслями и в итоге не сумев выдавить ничего лучше, чем: «Зато у меня обе почки на месте», — чем вызвал смех у парней. Впереди всех присутствующих ждала насыщенная шоу-программа: приглашенные местные рок-звёзды с эксклюзивными выступлениями, гриль-зона, алкоголь, соревнования и многое другое.

***

— Как же там, сука, классно! – пьяный Юнги, сидящий на мотоцикле Арса, на котором они приняли решение отъехать и уединиться, даже не собирался слезать с него, воодушевлённо уже который раз делясь своими впечатлениями с парнем, что, стоя напротив него сбоку от мотоцикла, при этом одной рукой облокачиваясь о него, с улыбкой всё слушал и кивал, не давая этому огоньку в глазах у Юна исчезать даже на секунду. — Рад, что тебе понравилось. Завтра, когда мы оба отрезвеем, можем покататься уже с ветерком. — Но завтра я уезжаю.. — Уже? Когда именно? Ты не хочешь остаться подольше? — Вероятно, вечером мы уже будем возвращаться, но мне так не хочется уезжать. Этот отдых – лучшее, что случилось со мной за лето. Ты подарил мне это «лучшее». — Тогда.. может, ты хочешь отблагодарить меня, русалочка? – голос стал вкрадчивым, а наклонённая набок голова и этот взгляд, эта улыбка и, чёрт возьми, рука на бедре спровоцировали табун мурашек у Юнги. — Мне кажется, утром я внёс достаточную предоплату. — Вынужден тебя огорчить: это были лишь проценты. — Это мой первый раз. С мужчиной. — Я приму это к сведению. И больше никаких лишних слов, их губы соприкоснулись и слились в тягучем поцелуе с послевкусием малины, сводящим с ума обоих. Рука, ранее покоившаяся на бедре, поднялась выше, с силой сжимая ягодицу, сопровождая это громким мычанием Юнги, вцепившегося в куртку Хосока и скинувшего ту с него прямо на землю. Курок спущен – Арс снимает младшего с мотоцикла и вжимает в него, прильнув и приластившись уже к шее того. Издали доносилась музыка, но её не было слышно — лишь только громкое и тяжёлое дыхание на грани со стонами. Жгучее ощущение на коже порождало засосы, в голове пустота, на глазах пелена, лишь его голос, эхом доносящийся до глубин сознания, сигнализировал о той крохотной связи с реальностью, что будто была готова вот-вот исчезнуть, позволив эмоциям и ощущениям накрыть с головой. — Повернись, — этот дрожащий шёпот заставил Юнги приоткрыть глаза и на ватных ногах повернуться к своему палачу спиной. Лёгкий нажим между лопатками, и он лежит животом на сидении, кусая губы от будоражащего ожидания и возбуждения. — Поможешь мне, котёнок? Мне нужно, чтобы ты немного позаботился о себе и порадовал меня, — снова этот тон, ещё и дыхание щекочет ухо. Юнги кое-как повернул голову на звук, облизывая пересохшие губы и взглядом спрашивая, что же от него требуется. — Сейчас я хочу, чтобы ты сам оголил зад. Не постесняешься? — Не дразни меня, не провоцируй меня! – как же это бесит. Стесняться? Кого? А главное, чего? Своего тела, над которым Юн работает днями в спортзале? Он хаотичными движениями с явным раздражением расправляется с джинсами и резким движением вместе с бельём спускает те до колен, намеренно при этом прогибая спину, как он видел в порно, и с вызовом глядя в глаза Хосоку. — Не медли. Повторять дважды не нужно. Условия были не самые удачные, особенно для первого раза, но справиться нужно было, поэтому, демонстративно смочив сразу два пальца, Хо нежно и медленно первым проникнул в Юнги, почти сразу начиная разрабатывать колечко мышц. У того эмоции на лице менялись одна за другой: боль, удивление, смущение и затем принятие. Арс оказался внимательным партнёром, поэтому дискомфорт был минимальным настолько, что, когда в игру вступил второй, а затем и третий палец, Юнги было просто хорошо: он был расслаблен, а свободная рука Хосока, ласкающая его член, лишь добивала его, доводя до состояния нетерпения, когда уже скорее хочется перейти на уровень выше и, наконец-то, слиться воедино. — Я не могу больше.. скорее. — Ты так спешишь, но нам нужно позаботиться о тебе. — Хосок.. — скулёж. — Хорошо, я понял, — сказано было с улыбкой. Повторив все те же действия, что и Юнги ранее — высвободив свой уже возбуждённый орган, Арсону хватило лишь нескольких движений вдоль него, размазывая слюну, — сразу после звонкого шлепка по ягодице Юна он принялся входить в того. Это было уже не так нежно, как с пальцами, в его действиях теперь ощущались страсть и желание, а протяжный стон лишь доводил до кипения терпение старшего. Юнги был в полном шоке от осознания происходящего. Уставшие от выбранной позы ноги дрожали, критически не хватало воздуха от переизбытка эмоций, а изо рта предательски так и просились стоны удовольствия. Это не было так феерично, как в порно, но было достаточно приятно, чтобы двинуть тазом навстречу и насадиться сильнее, вызвав у Хосока довольную ухмылку. Он схватился за его бёдра, как обычно берётся за руль своего мотоцикла, и смело начал двигаться в нём, наращивая темп и амплитуду, в свои движения вкладывая не только силу, но и чувства. Им не нужны были разговоры во время секса, они без устали повторяли имена друг друга, тянулись за новыми прикосновениями. Не удержавшись, Арс резко задрал куртку вместе с футболкой на Юнги кверху и укусил его между лопаток, вырывая из того крик, и, не дав отойти от боли от следа зубов, на том же месте заставил испытать уже знакомое жгучее чувство – засос. Нежность и забота отошли на второй план, для обоих начался новый уровень – страсть и животное желание. Они сменили позу, Юнги, наконец-то, мог опереться задом о сидение, высоко задирая одну ногу, что придерживал Хосок, и совершать свою месть, разукрашивая шею того теми же красками, что и сам Хо ранее. Под новым углом ощущения изменились, Юнги помогал дойти себе до разрядки рукой, и оно того стоило — финал был неимоверным, не сдержал стоны даже Хосок, что до своего пика доходил вместе с Юном, надрачивая им обоим. Они сидели на земле — Юнги в объятиях Арсона, спиной опираясь о него, а тот о Харлей, — и молчали, рассматривая впереди мерцающие огни и отходя от «тест-драйва». Юнги осознал и принял свою ориентацию, принял свои зарождающиеся чувства, принял его, но отказывался принимать реальность, в которой уже завтра ему придётся вернуться к прежней жизни и запомнить его как часть своего приключения, долгими ночами оставшуюся жизнь держа в тайне от остальных, лелея этот момент в своих воспоминаниях и надеясь на чудо, что когда-то они встретятся снова и всё у них будет хорошо. Он не поедет за ним, он не из тех людей. Юнги даже не уверен, испытывает ли Хосок то же самое по отношению к нему. А может, для него ничего не значит ни Юнги, ни то, что между ними было. А что, если это и вовсе шутка, насмешка или повод испытать новый опыт? Вдруг у него есть парень или что хуже – девушка, которая даже не догадывается о происходящем? А что, если она тоже где-то здесь? Нужно спросить у Намджуна. А что, если он в курсе всего, но просто потакает желаниям брата? Вдруг он не такой хороший, как думал Юнги? Мысли водоворотом засасывали его всё глубже в рассуждения на всё более колющие темы, но такие важные для него. От расслабленного и удовлетворённого выражения лица не осталось и следа, а по щеке стекла первая слеза. Она упала прямо на руку Хосока, лежащую на животе Юнги. «Меня запятнали»..