Дело о необъяснимых убийствах

Первым проснулся Невиллет. Маленькая выдра, лежавшая на его груди, зашевелилась, выдры, устроившиеся в ногах, все еще спали. Ризли лежал лицом к нему. Свет утреннего солнца падал на кровать, и судья любовался спавшим под солнечными лучами герцогом: его смолистые волосы блестели, ресницы казались длиннее, чем они были на самом деле, тени подчеркивали острые черты его лица. Образ завершали волосы на макушке, похожие на волчьи уши, лежавшие на подушке. Скоро герцог зашевелился, просыпаясь. Судья улыбнулся, глядя на него, хмурявшегося от попадавших на лицо лучей. Ризли выглядел совсем как ребенок, не желавший просыпаться. — С добрым утром, — тихо сказал Невиллет. — С добрым, — ответил Ризли хриплым после сна голосом, садясь на кровати. — Смог отдохнуть? — Да, сон был крепким, — ответил герцог, потягиваясь. — Как ты себя чувствуешь? После того, как тебя лишили элементальной энергии, — добавил герцог, видя непонимающий взгляд Невиллета. — Ах, это… все вполне хорошо. Тяжко было первые минуты, — Невиллет почувствовал, что краснеет при мысли, что Ризли переживает за него, и неловко улыбнулся. — Так мило, что ты интересуешься моим состоянием, — слова вырвались непроизвольно, и судья прикрыл рот рукой, сильнее заливаясь краской. — Ты же все-таки мой друг. А друзьям свойственно беспопокоиться друг о друге. — А, да… друзья… Точно, — проговорил Невиллет, отворачиваясь и горько усмехаясь. — Как я мог забыть. Ризли заметил, как поник Невиллет при слове «друзья», и в его сердце что-то кольнуло. Он не понимал, как мог ляпнуть, не подумав, подобное. Он же лишь вчера читал личный дневник судьи, в котором тот описывал чувства к нему, большие, чем просто дружеские. «Думаю, мы можем стать большими друг для друга, чем мы являемся сейчас. Если я смогу разобраться в себе» — хотел он сказать, успокоить судью, но не смог. Сначала действительно стоит разобраться в своих чувствах, чтобы снова не сморозить похожую чушь, понял герцог. Но вид грустного Невиллета отдавался болью в груди, и Ризли, не осознавая до конца своих действий, положил руку на кисть судьи и стал гладить бледную, нежную кожу большим пальцем. Невиллет удивленно посмотрел на герцога, но тут же отвел взгляд, смущенный. В его душе затеплилась слабая надежда, что Ризли лишь пошутил, что тот часто делал, и что герцог на самом деле разделяет его чувства. Однако Невиллет понимал, что вероятность такого поворота очень мала. Ризли видит не мало девушек, которые подходят ему гораздо больше в качестве второй половинки. Да и как их отношения — если они когда-то начнут встречаться — воспримет общество? Судья за всю свою жизнь длиной в несколько веков ни разу не видел однополой пары. Но Невиллет продолжал верить и надеяться. К тому же ему казалось, что за все это время, которое они живут вместе, Ризли стал более мягким и заботливым по отношению к нему: то завтрак приготовит, то поинтересуется самочувствием… Услышав легки шаги, спешившие подняться к ним, Ризли быстро отстранился и слез с кровати, не желая сеять сомнения об уровне их с Невиллетом отношений в мыслях неожиданного гостя. В комнату вбежала Лиат с конвертом в руке. — Герцог Ризли! Вам письмо от госпожи Клоринды. Мелюзина отдала конверт, и Ризли тут же раскрыл его. Внутри действительно было небольшое письмо от Клоринды, написанное ее мелким, аккуратным почерком. Прочитав записку, он поморщился и тихо застонал, представляя очередной тяжелый, полный работы и новой информации день. Предугадывая вопрос судьи, герцог сказал: — Клоринда просит встретиться часа в три дня в нашем уже любимом кафе «Лютес». Говорит, что нас ожидает некий свидетель, готовый рассказать все, что смог узнать о нашей преступной четверке — или, вернее будет сказать, пятерке — в их собственном логове. Чувствую, день обещает быть насыщенным. К тому же сегодня Фремене, я надеюсь, сможет достать со дна морского что-нибудь, что поможет нам. Ну а пока мы можем провести время вместе и как следует отдохнуть, — добавил герцог, откидывая письмо на стол. — Или же можно обсудить дело. Выбирай. — Думаю, следует все же обсудить дело. Сколько преступников еще не успели раскрыться? — Двое. Под вопросом Лейн и ныряльщик, чьего имени мы даже не знаем. Хотя и в остальных трех быть уверенным на сто процентов не стоит — может быть, мы вообще идем по ложному следу, и Натаниэль, рассказавший нам все, на самом деле был подкуплен этой компанией и послан к нам лишь, чтобы запутать. Отрицать эту вероятность, скорей всего, не стоит. — Однако нам приходиться отталкиваться именно от этой версии за неимением ничего другого, — вставил Невиллет, на что Ризли кивнул. — Хотя ее подтверждает альбом Лануар, из рассказа в котором о рецепте узнал Робеспьер, а уже от него, входившего в эту компанию, — преступники. Сомневаюсь, что все было продумано годы назад, и Катерпиллер был отправлен в крепость к Лануар только с целью, чтобы та записала рассказ и тем самым сохранила его в свободном доступе. Так что сейчас единственным нерешенным остается вопрос: а зачем все это было сделано? У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет? — Пока что нет. Но надеюсь, рассказ свидетеля натолкнет какого-то из нас на верные предположения. — Ясно. Ничего нового мы предположить не сможем без свежих новостей. Хотя… можем быть, в документах на Робеспьера и Николая, которые я принес вчера вместе с альбомом, мы сможем что-нибудь найти? Или с помощью газетной статьи о Лейн подтвердить или опровергнуть информацию о ней? Как думаешь? — Стоит попробовать, — согласился Невиллет, кивнув. — Тогда жди здесь, я сейчас вернусь. Ризли действительно вернулся быстро — все папки с бумагами, газету и книгу, написанную Лейн, он еще вчера оставил в гостиной на диване и больше к ним не прикасался. Однако, проведя все свободное до встречи время в поисках подсказок, ни герцог, ни судья не смогли ничего добиться, лишь поняли, что все убийства спонсируются Фатуи в лице Николая, действительно являвшегося другом покойного Робеспьера в крепости Меропид. О связи Лейн и иных предпологаемых преступников тоже ничего не известно. Да и внешность двоих (троих) из них еще остается под вопросом. Фремене смог кратко описать приметы Колрана: мужчина лет тридцати с темными короткими волосами, на обе встречи с ним надевавший форму исследователей института Фонтейна и белый расстегнутый халат; на голове же он носил лаборантские очки. Невиллет помнит внешность Джаннет: невысокая юная девушка со светлыми волосами по плечи и веснушками на щеках. Несмотря на миловидное лицо, ее коллеги в палате Жестьон опосались ее и предпочитали лишний не раз с ней не сталкиваться. Лейн же могла сильно измениться за все это время, но судья вспомнил, что у нее были длинные каштановые волосы, которые девушка носила распущенными; на переносице у нее были круглые очки. Но все же опираться на это описание сильно не стоило. О приметах ныряльщика можно было только гадать, а искать Николая, открывая маски всех пиро агентом Фатуи, слишком не выгодно, пусть границы Фонтейна и были закрыты с тех пор, как закончилась эвакуация, и сбежать в Снежную он не мог. Невиллет проследил, чтобы Ризли взял с собой небольшую бутылку воды перед уходом. О его закрытой одежде можно было не волноваться — он и без того носит брюки с рубашками. Герцог уже хотел выйти из дома, когда его остановил судья: — Ризли, ты, кажется, кое-что забыл. Ризли обернулся и увидел, что Невиллет держит его галстук в руках. — Блин. Действительно, снова забыл, — проговорил он, походя к судье. Ризли больше не сопротивлялся и позволил Невиллету аккуратно завязать галстук у себя на шее. Судья управился довольно быстро, мастерски двигая уже натренированныии руками, за которыми герцог и следил. Увлекшись этим занятием, он не заметил, как Невиллет покончил с галстуком и, чуть пристав на цыпочки, наклонился к нему. Между их лицами осталась лишь пара сантиметров, Ризли ощущал горячее и быстрое дыхание судьи на своих губах. И он, и Невиллет боялись сделать первый, решительный шаг, боялись сократить расстояние между их губами. Боялись сделать что-то, что навсегда изменит их отношения. Ризли не знал, сколько они простояли так, настолько близко друг к другу, но Невиллет не выдержал и отстранился, залившись краской. — Извини, — прошептал он и отвернулся. — Не знаю, что на меня нашло. В мыслях Ризли появилась идея поцеловать Невиллета хотя бы в щеку, но он быстро откинул ее. Момент был упущен, и не стоит его повторять. По крайней мере, пока. — Ладно, я пойду, — сказал он, направляясь к двери. — Удачи, — отозвался судья, все еще не смотря на герцога. Через несколько секунд он услышал щелчок ключа, поворачивающегося в замочной скважине. Ризли шел по улице, обдумывая произошедшее дома и виня себя за то, что не решился судью ближе к себе, когда случайно услышал разговор двух мужчин, судя по одежде, из Сумеру. Но за подслушанный диалог он себя не винил — мужчины шли впереди и направлялись в ту же сторону, что и Ризли. Да и говорил один из них очень громко. — Зачем я только взял тебя с собой? — сокрушался он. Он был ростом ниже своего спутника. По его телодвижениям герцог догадался, что он положил ладонь себе на лоб — его красная накидка дернулась вслед за движением руки, а светлые волосы, создававшие прическу с помощью красных заколок, изменили свое положение, следуя за головой. Рядом с ним кружил зеленый чемоданчик, чему Ризли восхитился — даже в таком технически развитом регионе, как Фонтейн, никто не смог создать летающий за хозяином чемодан. — Во-первых, я сам поехал с тобой. Во-вторых, кто будет тебя, пьяного до полусмерти, тащить домой, чтоб ты не уснул под ближайшем к таверне или кафе кустом? — спокойно отвечал второй мужчина, не отвлекаясь от книги, которую читал на ходу. Ризли мог только удивляться тому, как он совмещал чтение, разговор и передвижение, не спотыкаясь обо все лежащее на земле и не забывая, о чем говорил собеседник. — Сколько раз тебе повторять, я здесь чисто по рабочим вопросам? — сквозь зубы проговорил первый мужчина. — Или твои мозги так заняты своими секретарскими делами, что не способны запомнить так много информации? — Не понимаю, тебя настолько рассердил факт того, что твой мозг, похоже, настолько занятый архитектурными делами, что не способен запомнить так много информации о помещении, интерьер которого тебе нужно придумать, и тебе приходится уже седьмой раз идти осматривать это помещение? — произнося все это, незнакомец ни разу не взглянул на своего собеседника, продолжая упорно смотреть в книгу. — Может быть, дело в том, что заказ довольно сложный, заказчик очень требовательный да и само помещение недоступно, и остается довольствоваться только максимально похожем по условиям? — уже практически кричал светловолосый парень. — К тому же, если тебе это надоело, мог оставаться в отеле. — Если я останусь в отеле, кто будет говорить тебе, не смотрящему на дорогу, что перед тобой фонарный столб, прямо на который ты сейчас и идешь? — Единственным, кто и ударится о фонарный столб, будешь ты, потому что ты вообще на дорогу не смотришь, а пялишься в свою чертову книгу! Аййй! — вскричал светловолосый мужчина, ударившись о фонарный столб и упав назад. — О чем я и говорил, — тем же спокойным тоном произнес его спутник, лишь остоновившись на месте, но и не собираясь ему помогать. — С вами все порядке? — встревоженно спросил Ризли, подбегая к упавшему. — Думаю, да. Извините за беспокойство, — ответил мужчина, поднимаясь. Затем он обратился ко второму мужчине, шедшего до этого рядом с ним: — Вот видишь, аль-Хайтам, как нужно относиться к пострадавшим? Всему же тебя учить нужно. — Ну вот и учи, раз ты старший из нас двоих, Кавех, — ответил аль-Хайтам, вновь уставившись в книгу. — Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваши дела, господин Кавех, но мне нужно кое-что у вас спросить, — проговорил Ризли, поднимая с земли чертеж. Его внимание привлекло слово, написанное в углу листа. Лейн. — Я думаю, новости о том, что происходит сейчас в Фонтейне, уже успели распространиться по всем регионам, так что мне не придется объяснять эту часть. Однако же мне, как одному из расследующих это дело, нужна информация о вашей клиентке, девушке по имени Лейн. — Госпожа Лейн просила ничего и никому не говорить, — Кавех не стал отрицать, что Лейн — его клиентка. — Я понимаю, но от вашего ответа может зависить дальнейшая судьба всего Фонтейна. К тому же, возможно, сможем привлечь вас к ответственности за связь с преступником, которую вы желаете скрыть. — Вы подозреваете эту девушку как одну из тех, кто, совершил те преступления? — безучастно задал вопрос аль-Хайтам, не отрываясь от печатного текста. — Именно. И я хотел бы понять, в нужном ли направлении движусь, узнав от вас некоторую информацию об этой особе. В частности то, о чем она вас просила, господин Кавех. О каком таком сложном заказе шла речь? — Во-первых, — аль-Хайтам захлопнул книгу, — я хотел бы знать, с кем мы имеем такое удовольствие разговаривать. Во-вторых, что-то я не наблюдаю извинений за подслушанный разговор незнакомцев. — Аль-Хайтам! Будь вежливее! — прикрикнул на мужчину Кавех. — Ах, да, — Ризли сделал вид, что смущен, рукой закрыв глаза и опустив голову, — стоило сказать это без намеков. Прошу прощения за подслушанный разговор. Думаю, идя позади вас, не услышать, о чем вы разговаривали, мог только глухой. А имеете вы дело с Ризли, герцогом крепости Меропид. Так вот, возвращаясь к нашей теме… Что бы вы могли поведать об этой девушке, Лейн? — Ну… — Кавех задумался. — Например, вам не показалось ее поведение каким-то странным? Она не упомянала, для чего предполагалось помещение, которое вам необходимо обустроить? — подсказал Ризли. — Честно говоря, когда Лейн озвучивала свой заказ, она казалась какой-то нервной и постоянно оглядывалась, будто чего-то или какого-то опосалась. Она просила создать уютную обстановку в тускло освещенной комнате. Мне это тоже показалось странным, но Лейн обещала хорошо заплатить, поэтому я принялся за этот заказ. Я даже не мог и подумать, что ее осторожность связана с преступностью. — Учитывая то, что ты делаешь уже второй ее заказ, похоже и тебя стоит считать преступником, — сказал аль-Хайтам, не глядя на ни Кавеха, ни на Ризли. — Аль-Хайтам! — снова крикнул на мужчину Кавех. — Второй заказ? — недоверчиво спросил Ризли. — Да, — вздохнул Кавех. — Сначала Лейн попросила изобразить интерьер химической лаборатории. Я знал, что она, как выпускница даршана Спантамад часто проводит эксперименты с элементами, но я искренне не понимал, зачем ей понадобилась химическая лаборатория. — Вы помните, когда это было? — спросил герцог. — Первый заказ был примерно пару-тройку месяцев назад, а второй лишь около недели назад. — И за оба Лейн хорошо заплатила? — Да. — Настолько, что тебе, Кавех, хватило на арендную плату и не пришлось отрабатывать телом, — безразличным тоном вставил аль-Хайтам. — Аль-Хайтам, да сколько можно?! — выпалил Кавех, покраснев. Ризли покосился на мужчину, не веря услышанному. Аль-Хайтам же бесстрассно продолжал: — Так что все стирать, готовить и убирать нужно было мне самому. Ризли выдохнул: — Ладно, вернемся к теме нашего разговора. Где располагаются помещения, над которыми вы работали? — Я не знаю. — Ответил Кавех. — Не знаете?! — удивился герцог. — Но… вы же работали над этими проектами. Как так получилось? — Дело в том, что Лейн, и в том, и в другом случае, на словах описала мне помещение и поставила условия, но не дала ни намека на то, где может находиться само помещение. Это было еще одной странностью, которую я смог увидеть и на которую она не оставила ответов. Я, конечно, пытался задавать ей вопросы, но Лейн всегда или уходила от ответа или все же отвечала, но так косвенно и вскользь, что я никак и ничего не мог понять. — М-да уж, очень много информации, — протянул Ризли. — Но все же, уже что-то. Вы не могли бы описать ее внешность? — Если мне не изменяет память и если Лейн не переменила ее, это высокая девушка с длинными, до пояса, каштановыми волосами. Оба раза она приходила ко мне в белом халате в цветных пятнах, полученных, вероятно, в ходе экспериментов. У нее были круглые розовые очки. Больше я, к сожалению, вряд ли смогу прибавить. — Хорошо. Если Лейн действительно обучалась в Академии, может быть, вы помните что-нибудь о ее взаимоотношениях с другими студентами? — Она всегда вела себя эксцентрично, — вставил аль-Хайтам, наконец-то отрываясь от книги. — Я не раз сам был свидетелем ее поступков, становившихся с каждым разом все неожиданней. В Академии у нее не было друзей, однако Лейн всегда упомянала о четырех людях, с которыми находится в дружеских отношениях. Многие студенты ее даршана обходили ее стороной, зная о ее характере. Даже в невинной беседе двух подруг, не относившихся к Спантамаду, Лейн могла увидеть оскорбления своих друзей и накинуться на них с криками. Лейн потрепала немало нервов мудрецу и трижды за свое обучение была близка к отчислению. Однако свое ужасное поведение она компенсировала хорошей учебой. Но, похоже, свои знания когда-то подававшая большие надежды ученица использовала не во благо науки. — Я вас понял, — сказал Ризли, когда аль-Хайтам закончил. — Большое спасибо, что поделились этой информацией. Буду надеяться, она поможет дальнейшему расследованию. Что ж, мне пора идти. Удачного дня! — крикнул он на прощание и опередил Кавеха и аль-Хайтама. В это время собравшиеся в кафе «Лютес» Клоринда, Навия и Шеврез наслаждались временем в своей женской компании. Редко им удавалось собраться вместе и просто пообсуждать что-то, не касающееся работы или их прямых обязанностей. А сейчас, когда одно-единственное дело способно решить судьбу, наверное, всего Фонтейна, тем более. Они были одними из немногих, готовых расследовать опаснейшее за последние полгода дело самостоятельно, без указов Верховного судьи. Ризли, завершавший их круг, и мужчина, утверждающий, что стал свидетелем действий преступников, задерживались, и девушки беседовали, чтобы заглушить тишину и не заскучать в ожидании опаздывающих мужчин. Тему для разговора не постеснялась предложить Шеврез, раннее испробовав ее на Клоринде. — И все-таки, я уверена, нет, я знаю, между ними что-то есть! — торжественно заключила Шеврез. — Безусловно, — кивнула Клоринда. — Возможно, они даже спят на одной кровати. — Ты серьезно сейчас? — спросила Навия. Она все еще переваривала рассказ Шеврез и не могла поверить, что Невиллет, Верховный судья, и Ризли, герцог, могут быть влюблены друг в друга. Но капитану девушка верила и не пыталась отрицать услышанное. — Ты следила за ними? — Нет, — дуэлянт усмехнулась. — Просто, зная Невиллета, он не позволит своему гостю или хозяину дома — как в данном случае — спать на диване, пока сам будет на кровати. Особенно если этот гость или хозяин испытывает боли в пояснице после сна на диване в позе креветки. — Но, Клоринда, позволь задать тебе вопрос: разве ты не говорила, что Ризли тебе нравится? Но по тебе не видно, чтобы тебе было хоть сколько нибудь больно. — А ведь действительно, Клор. Ты и мне об этом говорила, — сказала Шеврез. — Если честно, — Клоринда не изменилась в лице, несмотря на то, что не привыкла к разговорам о чувствах, неважно, собственных или нет, — когда ты, Шеврез, сказала об этом во время патрулирования, я скрыла обиду, но сейчас понимаю, что готова пожертвовать нашими с Ризли отношениями, оставив их на уровне рабочих. Не так уж сильно мне был нужен Ризли. Кстати, раз заговорили о чувствах… Навия, ведь ты тоже говорила, что неравнодушна к Невиллету. — А, я… — Навии не удалось подавить эмоции, и она слегка покраснела. Девушка нервно засмеялась: — Я говорила такое? — Да. — В один голос ответили Клоринда и Шеврез. — Ладно, признаю, говорила, — больше Навия спорить не стала. — Да, мне действительно нравился Невиллет, он хороший, добрый, справедливый… хотя последнее подобает всякому правильному судье. Я простила ему ту бесчувственность, которую он проявил во время дела о пропавших девушках. С тех пор мы часто виделись, но по большей наши встречи были по рабочим вопросам. Он не проявлял ко мне чувств и не отвечал на вопросы, которые я ему задавала. И тогда я поняла, что не смогла его заинтересованность как партнерша в отношениях. Постепенно мои чувства стали остывать, пока не исчезли вовсе. — Извините, что подслушиваю, просто мимо проходила, — услышала Навия знакомый голос за спиной и обернулась. Сзади стояла Фурина, с ног до головы закутанная одеждой. С ней не было лишь Гидро глаза бога, от которого девушка отказалась на то время, пока не будут пойманы преступники. — Слышала, вы обсуждаете уровень отношений между мсье Невиллетом и Ризли и захотела кое-что сказать по этому поводу. — И что же вы думаете, мисс Фурина? — поинтересовалась Клоринда. — А то, что это действительно влюбленная парочка. На протяжении полугода, что герцог спасает нашего судью от смерти от переработки в темном, одиноком кабинете, я не раз замечала, как меняется Невиллет, когда видит Ризли или когда говорит о нем. Но признавать он это не хочет, какими бы очевидными не были факты. К примеру, когда Яэ Мико приезжала в Фонтейн, я заказала у нее книжку в двух экземплярах — для себя один и чтобы другой остался у Яэ Мико. Книжка эта была романтической историей о Невиллете и Ризли, закончавшаяся жарким признанием чувств с обеих сторон. Об этой книге Невиллет не знал до того момента, пока не заметил ее у меня, зайдя как-то ко мне, и забрал. Не знаю, что он с ней сделал — сжег или, быть может, сохранил — но, похоже, он понял, что отрицать свои чувства бесполезно. Надеюсь у них с Ризли все будет хорошо. Ладно, мне нужно идти. До свидания. — До свидания, — отозвались девушки следом. — Если уж сама Фурина говорит такое, значит это точно правда, — весело сказала Шеврез, когда Фурина удалилась. — Интересно, они уже целова… — Тише, Ризли идет, — прервала Шеврез Клоринда, увидев вдалеке Ризли. — Здравствуйте, дамы, — поприветствовал девушек герцог, подходя к их столику. — Извините, что опоздал, просто добывал важную информацию, которая, как я думаю, сильно поможет нам в раскрытии дела. — И каких же трудов это тебе стоило? — спросила дуэлянт, оживляясь. — Вынести диалог двух мужчин из Сумеру и вытрясти из них все нужные мне данные. Так что с уверенностью могу вам назвать имя еще одного человека, замешанного в этом деле: Лейн, Лейн Уоллис. — Лейн Уоллис? — переспросила Навия. — Разве не она является автором вышедшей недавно книги? — Именно она. Подтвердить это как раз и помогли те мужчины, диалог которых я вынужден был выслушать, чтобы подступиться к ним с расспросами, — Ризли коротко передал весь свой разговор с Кавехом и аль-Хайтамом. Закончив, он сказал: — Это все, конечно, хорошо, но где же тот свидетель, о котором ты писала, Клоринда? — Опаздывает, уподобаясь тебе, — ответила дуэлянт. — Надеюсь, с ним ничего не случилось, — тихо сказала Навия. — Прошу прощения, что заставил вас ждать, — проговорил запыхавшийся молодой человек, подходя у столу. Он пытался говорить спокойно, несмотря на беспокойство и страх, отчетливо читавшиеся на его лице. Темные, короткие волосы парня были взъерошены. На нем были штаны и кофта фиолетового и черного цветов, присущие самураям из Инадзумы. — Пришлось выбирать максимально запутанные пути, чтобы сбить с толку моих преследователей, думаю, вы понимаете, о ком я говорю. Вероятно, госпожа Клоринда уже передала вам причину, по которой вы все здесь собрались, так что я не буду сильно затягивать предисловие. Вероятно, рассказав все это вам, я не выживу — у них есть глаза и уши везде, я в этом более чем уверен, и они узнают о нашем собрании точно. Так что, добраться до корабля, отправляющегося в Инадзуму, мне не светит. — Я лично позабочусь, чтобы с вами отправились люди Спина-де-Росула, — перебила мужчину Навия. — Будьте уверены, вы доберетесь до корабля в целости и сохранности. — Если так, будет просто замечательно. Спасибо вам. Ладно, что-то мы отошли от темы. Время мне стоит экономить. Хотя, не думаю, что они решаться на убийство средь бела дня. Думаю, вы уже ненавидите меня за этот огромный поток бесполезных слов, — парень нервно усмехнулся, — поэтому, я начинаю. Меня зовут Хакаси, я художник из Инадзумы. Я детства с любил рисовать, из-за чего часто выбирался на природу и пытался запечатлеть увиденные пейзажи сначала на бумаге, потом на холсте. Бывало, я уходил очень далеко от дома, и тогда меня сопровождали взрослые из соседней деревушки, куда мне нравилось забредать. И в один из таких ничем не примечательных дней на уже привычной для меня дороге я увидел молодого парня, рисовавшего на холсте небольшой пруд. Парень этот был лет на пять старше меня, одежда на нем говорила, что он не местный. Парень заметил меня и, увидев, что я иду с холстом под мышкой и красками в руках, поинтересовался, куда я направлялся. Я сказал, что иду на речку и хочу изобразить здешний пейзаж. Затем он спросил меня, долго ли я увлекаюсь рисованием и не буду ли я против, если он пойдет чуть попозже со мной. Так я и познакомился с Дэпьери. Позже, когда мои родители трагичным образом погибли, мы с Дэпьери начали путешествовать вместе. Он был уроженецем Фонтейна и, находясь в Инадзуме, хотел вернуться на родину. Однако, из-за закрытых границ ему это не удавалось. Только после того, как путешественник вывел электро архонта из царства эвтюмии, мы покинули Инадзуму. За эти несколько лет, что мы были заперты в этой стране, мы с Дэпьери сблизились настолько, что мы стали практически братьями друг для друга. Я не буду вдаваться в подробности наших взаимоотношений, лишь скажу, что нам завидовали многие пары. С годами наша связь становилась только сильнее, поэтому мне было очень сложно пережить сравнительно недавную смерть Дэпьери. Знаю, ни один из вас не понимает, для чего я рассказал вам об этом, если пообещал абсолютно другое. Но мне необходимо было поведать об этом, иначе вы бы не поняли следующую часть моего повествования, касающуюся той причины, по которой я отнимаю ваше драгоценное время. Да, я действительно был в логове этих монстров, и попал я туда не по своей воле. Я прогуливался по лесу Эриний, когда услышал шаги у себя за спиной. Я подумал, что это был обычный прохожий, и я больше не могу припомнить моменты, когда ошибался настолько сильно. Скоро я почувствовал укол в шею, мой рот закрыла чья-то ладонь, чтобы я не смог закричать. Не знаю, что происходило потом, но очнулся я уже в какой-то темной пещере на голом каменном полу. Слабый свет от единственного факела на стене у моей головы не мог целиком осветить все помещение. Придя в себя, я постарался, как мог, рассмотреть место, куда угодил. Все тело ломило, будто бы я до этого несколько часов таскал тяжелые ящики на себе, из-за чего я тихо застонал. Но все же я не оставил попыток осмотреться. Все это время за мной кто-то наблюдал из дальнего угла, до которого свет факела не доходил. Увидев мои движения, этот кто-то три раза хлопнул в ладоши, и ко мне подошли четверо человек, одним из которых, как я думаю, он и был. Вся эта четверка внушала страх. Двое из них — мужчина и женщина — носили белые халаты, на другой женщине была одежда, похожая на искаженную версию формы сотрудников палаты Жестьон — эта форма в одежде угадывалась с трудом, — на последнем человеке, мужчине, были брюки и кофта, которые обычно надеваются под водолазный костюм. Все они носили маски, полностью скрывавшие их лица. Своих имен они не сказали, но велели называть их «друг» или «подруга». Всем этим преступники подчеркивали свои «дружеские» отношения и старались убедить меня, что ко мне они будут относиться так же. Понятия не имею, кем они все являются друг для друга, но я с уверенностью могу сказать, что любовь их — в каком бы смысле не прозвучало это слово, — была нездоровой. Они стали объяснять мне, куда я попал, но само место они так и не назвали. Преступники не оставили ни единой возможности угадать место. Я думаю, что каждый из них готовил свои речь и роль в этом представлении перед их пленником задолго до его — то есть, моего — появления в их логове — все было продумано до мелочей. По-другому я не могу объяснить то, что ни один из них даже и слова не сказал друг другу — все произнесенные ими слова так или иначе были обращены ко мне. Разумеется, чтобы лучше понять, насколько плоха моя ситуация, я задавал им вопросы, но на любой они отвечали слишком размыто, и я толком ничего не смог понять. Я даже не знал, почему они выбрали именно меня — я не смог найти ничего общего между собой и ними. Особенно преступников пугали вопросы, касавшиеся их личности и прошлого, все мои догадки об их связи с нашумевшими смертями они отрицали. Все, что мне стало ясно это то, что мне грозит смерть, если я ослушаюсь хотя бы одного приказа, исходящего от них. Не знаю, верно ли я вникнул в смысл их слов, но, судя по тому, что они говорили, они хотят «помочь» людям, не так давно потерявшим близких друзей и с трудом с этим справляющимся. Хотя, могу судить по их скрытности, они просто прикрываются благими намерениями, когда на самом деле творят такие ужасы, которые не смогут присниться в кошмарном сне. Самое жуткое, это то, что я даже представить не могу, сколько жертв еще будет у этих маньяков. Может быть, я был первым и, надеюсь, последним, а может быть, они уже успели погубить десятки людей. Других пленных я не видел — меня не выпускали за пределы этого помещения, да и мое тело было слабым, и я еле удерживался на ногах. В конце концов один из них зашел мне за спину и снова вколол то, по-видимому, снотворное. Проснулся я на том же месте, откуда они меня и забрали. Я быстро побежал домой и тут же написал письмо госпоже Клоринде с просьбой встретиться. Ну а что было дальше вы и сами знаете. С этими словами Хакаси замолчал. Весь свой рассказ он в страхе озирался по сторонам, боясь внезапного нападения со стороны своих похитителей и почувствовал себя в безопасности только под конец, когда понял, что они не смогут избежать правосудия — он поведал свою жуткую историю тем, кто обязательно доведет дело до конца. — Ладно, я, наверное, пойду. Буду надеяться, что, идя тем же путем, успею на корабль, — сказал Хакаси, немного отойдя от столика. — Вы пойдете обычным путем и точно успеете на корабль, я провожу вас, — отозвалась Навия, вставая. — Н-не стоит. Я не хочу рисковать вашими жизнями. Да и моя смерть ни на что не повлияет, я уже передал всю важную информацию, — попытался отговорить Навию художник. — Вот именно поэтому мы не позволим вам погибнуть сегодня, — уверенно сказала Шеврез и последовала примеру Навии. — А о наших жизнях не беспокойтесь — мы знаем, как остановить действие этого вещества. — Хорошо, уговорили. Тогда, если вы не против, нам следовало бы выдвигаться. — Подождите, пожалуйста! — прокричала мелюзина, подбегая к столику. — Мне нужно кое-что сверить. — Сингвайн? — удивился Ризли. — А ты что тут делаешь? — Мсье Невиллет попросил меня провести небольшое исследование. Я заходила к нему, и он сказал, что вы уже знаете полный состав вещества. Но до этого он отправлял мне письмо, в котором просил провести эксперимент с берилловыми ракушками, — Сингвайн достала из сумочки, которую держала в руках, три берилловые ракушки и положила их на середину стола. — Не знаю, откуда такое стало известно мсье Невиллету, но он писал, что берилловые ракушки реагируют на химические вещества подобно человеческому телу, и, возможно, удастся узнать полный состав смеси, используя ракушки. В письме он назвал три жидкости красного цвета, которые могли использовать преступники, и посоветовал проверить их все. Для этого мне и потребовались берилловые ракушки, и я попросила Фремене принести их мне. — Странно, Фремене говорил, что ракушки тебе нужны для лекарств, — задумчиво вставил Ризли, протягивая слова. — Я сказала, что ракушки нужны мне для лекарств, чтобы Фремене не задавал мне лишних вопросов. Берилловые ракушки, конечно, применяются в создании лекарств от боли в животе и голове, но я сомневаюсь, что преступники использовали эти лекарства в своих целях. Но ладно, сейчас не об этом. Я трижды смешивала ингредиенты и получала то же вещество, что мы и использовали в эксперименте, и в каждый экземпляр я добовляла разные компоненты, перечисленные в письме. Затем я брала ракушки и шприцом вводила в них вещество. Сильнее всего ракушка исказилась от той версии, в состав которой входила человеческая кровь, — мелюзина взяла в руки самую потрепанную ракушку и поднесла ее шее Хакаси. — Да, это действительно кровь, — сказала она, внимательно изучая след от иглы и сравнивая его с ракушкой. — Я так думаю, что преступники в качестве снотворного использовали то же вещество, что и для убийства людей. — Но как тогда Хакаси удалось выжить? — спросила Навия. — Возможно, они использовали меньшую дозировку. Все сидевшие за столиком переглянулись. — А ведь действительно, мы же не знаем, в каком количестве они сбрасывали на людей вещество, — сказал Ризли, заполнив тишину, продлившуюся несколько секунд. — Не исключено, что они использовали целые ведра. — Мы не можем знать это наверняка, — кивнула Клоринда. — Сингвайн, а различие в воздействии на ракушку, и на человека соответственно, может быть вызвано тем, что вещество вводили вовнутрь, из-за чего оно не соприкасалось с кожей? — спросил герцог. — Нет. Я выливала те же версии на другие ракушки, — Сингвайн достала еще три искаженные берилловые ракушки, — и получала тот же эффект. Выливая не всю жидкость на ракушку сразу, я смогла понять, что действие вещества зависит от его количества, попавшего на организм или вовнутрь него. — Спасибо за эту информацию, Сингвайн, — проговорила Навия. — Надеюсь, она поможет нам. — Рада, что помогла. Мне нужно идти — меня уже заждались раненные от меков жандармы. До свидания. — Пока, Сингвайн, — сказал Ризли. — До свидания, — отозвались остальные. — Ну так что, пойдем? — спросил Хакаси, когда Сингвайн ушла. — Думаю, пора, — кивнула Навия. — Я с вами, — сказала Шеврез. — Спасибо вам, — тихо ответил художник, направляясь в сторону порта. К тому моменту, как собравшиеся в кафе «Лютес» разошлись, время уже близилось к вечеру. Но, несмотря на это, после ухода друзей Ризли отправился в крепость Меропид — еще утром, когда он вышел из дома, его окликнула Блесин и передала просьбу Этьена прибыть в подводную тюрьму и навести в ней порядок. Герцог решил не откладывать поход, поэтому по окончании встречи он направился в Меропид. Клоринда приняла решение пойти с ним — вдруг в крепости готовится заговор, о котором узнал Этьен и сообщил Ризли через мелюзин. Ризли не придавал особого значения просьбе подчененного, но все же чувствовал внутреннее беспокойство. По приходе в крепость Ризли и Клоринду тут же встретил Этьен. — Этьен, что случилось? К чему такая срочность? — спросил герцог. — Мне кажется, здесь завелся самозванец или предатель, имеющий доступ к вашему кабинету. — И из чего ты сделал такие выводы? — задал следующий вопрос Ризли, переглядываясь с Клориндой. — Пойдемте, покажу. В кабинете Этьен вытащил из папок для документов альбом Лануар. — Пару дней назад я прибирался в документах и наткнулся на этот альбом. Конечно, мне стало интересно, что, и я решил заглянуть в него. Быстро пролистав альбом, я ничего особого в нем не нашел, поэтому отложил его. Вчера мне потребовался документ из этой папки. Он лежал под альбомом, и, взяв в руки альбом, мне показалось, что он стал тоньше, — Этьен открыл альбом где-то на середине. — Так и есть. Здесь не хватает тридцати страниц, — Этьен положил альбом на стол. Ризли взял альбом и пролистал его от начала и до конца. Еще тогда, когда эта книжка попала к нему после освобождения Лануар из крепости, он заметил, что каждая страница в ней была пронумерована, как в настоящей книге. Сейчас между двадцать шестой и пятьдесят шестой страницей был пропуск — ровно тридцать страниц. И не было здесь одного рассказа — легенды — вернее, реальной истории Фонтейна, — благодаря которому Робеспьер, а через него и его друзья, узнали о рецепте и смогли изготовить вещество, доставившее немало проблем. — Ты точно их не вырывал сам? — спросил герцог, подозрительно касась на подчененного. — Точно. Для меня это стало не меньшим удивлением, чем для вас, — ответил Этьен. — Но кто тогда мог это сделать? — задала вопрос Клоринда. — Следов взлома на двери не было, — рассуждал Ризли, — значит у преступника был доступ к этому кабинету — то есть, был ключ. А ключ был только у тебя, Этьен. — Ваша Светлость, у вас ведь есть запасной ключ. — Верно, но о том, где он находится я говорил только тебе. — Возможно, преступник как-то подслушал или подсмотрел за мной — я брал ключ на днях. — В таком случае, есть вероятность, что преступник все еще находится в крепости, — сказала Клоринда. — Если так, то он может скрываться только среди моих подченных, — продолжил Ризли. — Сейчас все силы Особого патруля направлены на поиск наших химиков-убийц. Через меня, Шеврез и Клоринда не проходило информации, чтобы задержали кого-то из давно разыскиваемых преступников, другими людьми мы сейчас не интерисуемся, поэтому мы сразу можем отбросить идею, по которой злоумышленник мог проникнуть сюда, совершив кражу или что-то в этом роде. О новых спонсорах ты, Этьен, не уведомлял меня, поэтому эту версию мы тоже можем откинуть. Остаются только мои подчененные. Но кто, если не ты, Этьен? — Гонкур. — На выдохе произнес Этьен. — Вчера я выбирался на поверхность и отдал Гонкуру запасной ключ на случай, если ему что-то понадобится. Потом, когда я встретил его уже вечером, он сказал, что тоже был на поверхности — ему нужно было что-то купить, но что он так и не сказал. В этот момент он показался мне каким-то другим, будто бы не совсем естественным. Но я списал это и на свою, и на его усталость под конец дня. Хотя теперь я припоминаю еще кое-какие детали: Гонкур показался мне более худым и более высоким, чем он был, но в чем странность — так похудеть за один день невозможно, а стать выше в его возрасте и подавно. Человек, желавший выдать себя за него, представлялся его именем и безошибочно отвечал на все мои вопросы. Своего настоящего имени он не назвал, но я уверен, что этот человек не Гонкур. — Хорошо, я понял тебя, — сказал Ризли, когда его подченный закончил, и направился к двери, ведущей из кабинета, приглашая за собой остальных. — Пойдемте. Если он еще здесь, нас ожидает успех. Ни Этьен, ни Клоринда не стали задавать герцогу вопросы, а просто последовали за ним. Чуть не доходя до лифта, Ризли остановился и уставился в спину одного из надзирателей. Он узнал форму своих подчененных, понял, кому принадлежат черные короткие волосы, выглядывавшие из-под шапки, и знал, кто обычно дежурит в этой части крепости. Он понял, о чем говорил Этьен: человек, выдовавший себя за Гонкура, действительно был выше и худее надзирателя. По словам Этьена, он отвечал на все вопросы, касавшиеся крепости Меропид, значит этим человеком мог быть только… — Клоринда, когда он обернется, тебе нужно незаметно надеть на него наручники, — тихо сказал Ризли, передавая Клоринде до этого висевшие у себя на бедре наручники. Дуэлянт на просьбу лишь кивнула — она тоже все поняла. Подойдя чуть ближе к «надзирателю» и глазами пропустив Клоринду вперед, Ризли громко сказал: — Твоя песенка спета, Гонкур. Хотя… может быть, мне нужно сказать Николай? Услышав эти слова, Лжегонкур резко развернулся и, шокированный, вперился взглядом в герцога. Тем временем Клоринда, зайдя за Николая, быстро застегнула на его запястьях наручники. — Уведи его, Этьен. — Приказал Ризли. — Я захвачу улику и приду к вам. Клоринда, ты с нами? — герцог перевел взгляд с Этьена на дуэлянта. — Хотела бы я услышать ответ, — кивнув, согласилась, Клоринда. — Одна птичка наконец-то угодила в клетку, — удовлетворенно выдохнул Ризли, направляясь в кабинет. — Угу. Вот только осталось посадить туда же еще четыре певчие птички, — произнесла дуэлянт, следуя за герцогом. — Я не думаю, что Особый патруль будет прохлаждаться сейчас. Особенно после того, как они узнают, что один из преступников пойман. — Я скажу об этом только Шеврез и Навии. Нельзя допустить, чтобы новость просачилась в газеты — оставшаяся четверка, вероятно, увидит ее и станет действовать аккуратнее, пытаясь скрыться от нас. — Верно подмечено. Вот только, боюсь, ничем особо, кроме поднятия боевого духа, Николай нам помочь не сможет. — И почему же? — спросила Клоринда вслед герцогу, скрывшегося за дверью кабинета. — Понимаешь, в чем дело. — сказал Ризли, вернувшись к своей спутнице. — Это имя распространено в Снежной. А Снежане, по крайней мере, служащие в Фатуи, скорее примут смерть, чем раскроют тайну или назовут имена своих товарищей. Правила того же Дома Очага, где предательство до недавнего времени каралось смертью, вряд ли нужно напоминать. Если Николай жил в Доме Очага не стоит даже надеяться на то, что он что-нибудь скажет. — Слушая твои рассуждения, я начинаю думать, что ты тоже служишь Фатуи, — с усмешкой сказала Клоринда. — Ха, — усмехнулся герцог, — Фатуи как-нибудь перебьются без меня. И в сделки свои не затянут меня тоже. — Сделки? — А откуда, ты думаешь, мне стали известны эти особенности снежан? Мне уже не раз предлагали сделки агенты или солдаты Фатуи, но добиться они так ничего и не смогли — я отказывал им. Не досказывали они условия договоров и то, кому будет выгодна сделка. Не рассказывали, с кем работают и все в таком же духе. Вот сейчас мы и проверим, насколько верны мои слова, — тихо сказал Ризли подходя к камере, куда Этьен увел Николая. — Ну что, Николай, ты готов поведать нам о своих друзьях и ваших целях? — Ризли, ты же не глупый да и прекрасно знаешь нас, снежан — я слышал твой диалог с Клориндой, — хриплым голосом ответил Николай, усмехаясь. Его руки были скованы наручниками, по обе стороны от него стояли надзиратели и держали его за предплечья, не оставляя возможности сбежать. — Поэтому не буду тянуть кота за хвост: ничего я тебе не скажу. — Так я и думал, — вздохнул герцог. — …кроме того, о чем вы, вероятно, уже догадались: я спонсировал их, — продолжил Николай. — Что случилось с Гонкуром? — снова попытал удачу Ризли. — Не увидит он больше света белого, — с притворной горечью в голосе ответил Николай. — Он мертв? — Видимо. — Но как так получилось? — пробормотал Ризли. — А это ты у своей подружки спроси, — с ядовитой усмешкой сказал солдат Фатуи. — Она лучше знает. — Клоринда? — Ризли перевел удивленный взгляд на дуэлянта. — Что это значит? — Гонкур был замечен в связи с преступниками, — ответила девушка. — Об этом мне писал Этьен. — Я не хотел беспокоить вас лишний раз, — сказал Этьен, опережая вопрос герцога. — Я случайно увидел, как Гонкур заключал сделку с Фатуи, о которой я не знал. Гонкур при этом что-то отдал Фатуи, к сожалению, я не заметил, что. Но мне удалось услышать несколько слов из их диалога. Этими словами были имена разыскиваемых вами людей, из чего я сделал вывод о связи. — И вывод оказался верным, — сказала Клоринда. — Этьен якобы дал задание Гонкуру на поверхности. Сюда он должен был явиться, выполняя «задание». И здесь же мы и потом встретились, чтобы поговорить. Боясь жестокой расправы, он во всем признался. Что случилось с Гонкуром дальше мне не было известно до недавнего времени. — девушка обвела взглядом на надзирателя и герцога. — Он покончил жизнь самоубийством. Но об этом я еще не успела сказать Этьену. — Всего этого, Ризли, не знал даже я, — проговорил Николай, привлекая внимание герцога. — И не подумай, я не причастен к смерти этого надзирателя. Все, что я сделал, это забрал его форму, которую он оставил на берегу, прежде чем погрузиться в воду. И сейчас его бездыханное тельце плавает где-то в толще воды вашего озера. — Откуда ж тебе известны такие подробности, если ты не причастен к его смерти? — резко, но тихо спросил Ризли. — Тише, тише, нет никакой нужды злиться, — успокаивающе сказал Николай. — Почему бы нам не обсудить все это за чашечкой чая? — видя, что никто из присутствоваших не улыбнулся, Николай продолжил без шуток: — Я лишь наблюдал за ним. Было интересно, знаешь ли, понять, что Гонкур будет делать дальше. — Для чего ты вырвал страницы из детского альбома? — задала вопрос Клоринда. — Я? Вырвал страницы? Из детского альбома? — Николай попытался изобразить на лице удивление и отразить его в голосе. — Ты серьезно пытаешься отречься от сделанного? — прикрикнул на агента Фатуи герцог. — Кроме тебя никто не мог пробраться в кабинет. — Почему же? А Этьен, имевший доступ к нему? Ты же не знаешь, чем он занимался здесь. — Я доверяю Этьену. Свою надежность он доказал годами верной службы. — Вот как, значит, — усмехнулся Николай, широко улыбнцвшись. — Похоже, придется признать поражение — мне тебя не удастся переубедить. Но, думаю, вы сами сумеете догадаться, для чего это было сделано. Просто подключите мозги, как вы это сделали раньше, и проблем не возникнет. Ризли глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь сдержать нараставший гнев. — Я понял тебя, Николай. Ты вырвал листы, чтобы скрыть существование этой легенды, верно? — Не знаю. — Пожал плечами Николай. — Пусть Клоринда выскажет свою версию, а вы там уже как-нибудь решите, чья звучит правдоподобнее. — У меня такая же версия, что и у герцога, — сказала дуэлянт через несколько секунд, обдумав варианты. — Ну, значит она единственная правильная. Если вам, конечно, ничего не подскажет Этьен. Ах, да, есть же еще и Невиллет в доме Ризли. Ты его, герцог, со счетов не списывай, может, что тоже скажет. Придешь домой, обязательно спроси. Даже если он что-то подскажет, мне уже все равно, каким образом вы придете к верному решению. — Как ты раздобыл ключ от кабинета? — Просто увидел, как его берет Этьен. Так что тебе стоит отчитать этого надзирателя за неосторожность, — Николай попытался высвободить руку, но крепкая хватка державшего его надзирателя не дала этого сделать, и он сказал: — Надеюсь, это был последний вопрос, а то твои надзиратели, Ризли, скоро мне руки передавят. — Последний раз спрашиваю: ты ничего не хочешь рассказать о своих друзьях? — терпение герцога было на исходе. — Абсолютно. Ризли подошел ближе к преступнику. — Ну что, ударишь меня сейчас? — спросил Николай, улыбнувшись еще шире. — Вот и ударю. Угрожающе произнеся это, Ризли резко ударил Николая коленом в живот. От сильного удара надзиратели, не ожидавшие подобного, выпустили руки агента, позволив тому согнуться пополам от боли и ухватиться руками за живот. — Все еще ничего? — спросил Ризли. — Ничего. — простонал Николай с явной уверенностью в голосе. — Уведите его, — бросил герцог, направляясь к выходу из комнаты и жестом зовя Клоринду за собой. Ризли не было весь день. Уже давно стемнело, а его все не нет, иза-чего Невиллет начал волноваться. Он отправлял письма Сингвайн и быстро получал от нее ответы: в первом ответном письме мелюзина рассказала о результате опыта на берилловых ракушках, во втором же попыталась успокоить судью, написав, что Ризли в крепости и беспокоиться за него не стоит — с ним Клоринда. Но, даже зная то, что Сингвайн не станет ему лгать, Невиллет не переставал бояться за жизни Ризли и всех втянутых это расследование людей: Навии, Клоринды, Шеврез… Он упрекал себя за то, что находится в безопасности, в то время как, остальные вынуждены жертвовать собой, чтобы узнать новую информацию о преступниках и наконец поймать их, но был согласен с позицией герцога: если он погибнет, жители Фонтейна не смогут найти ему замену. Единственным, что его утешало, было сознание его роли в расследовании — вряд ли кто-то догадался бы о связи между легендой из детского альбома и преступниками. Невиллет сидел в гостиной на диване и гладил выдр, устроившихся с боков, когда услышал, как в замке поворачивается ключ. — Извини, что так поздно, — сказал Ризли, входя и закрывая дверь. Невиллет, облегченно выдохнув, подошел к нему и крепко обнял. — Неви, что-то случилось? — спросил Ризли, шокированный реакцией судьи. — Нет, я просто волновался за тебя. Тебя так долго не было, — тихо ответил Невиллет, головой утыкаясь в грудь герцога. — Оу. Прости, не думал, что мое отсутствие так на тебя повлияет, — снова извинился Ризли. — Ты как? Отсутствие элементальной энергии дает о себе знать? — не заметно для себя самого Ризли положил ладонь на голову Невиллета и стал поглаживать его по волосам. — К счастью, не особо. Спасибо, что заботишься обо мне. — Да я бы не назвал это заботой, — смущенно проговорил герцог. — Я так, просто, интерисуюсь. — И все равно спасибо. — Может быть, сядем на диван? Ты же хочешь послушать о всех событиях прошедшего дня, верно? — прошептал Ризли над ухом судьи, мягко подтолкнув того к дивану. — Хорошо, только не толкайся, — Невиллет засмелся, отступив назад и прикрывыв рот рукой. Идя спиной к дивану и смотря на герцога, он не заметил, как паркет сменился ковром, и споткнулся о его край. Не удержав равновесие, Невиллет полетел вниз, на пол, закрыв глаза, испугавшись сильного удара от падения и утянув за собой Ризли, все еще державшего его в объятиях. Судья открыл глаза не сразу, а лишь через несколько секунд после того, как приземлился на удивительно мягкий ковер. И пожалел. Прямо над ним нависал Ризли, зажав его запястья в своих руках — Невиллет почувствовал пальцы герцога, больно сжимавшые его довольно худые запястья. Синие глаза Ризли пристально смотрели, как казалось судье, прямо в его душу, будто бы читая его мысли. Невиллет опустил глаза, не выдержав пронзительных, изучающих глаз, и перевел внимание на свои и чужие ноги, пытаясь избежать пересечения со взглядом Ризли. Но и это было ошибкой: судья не мог не заметить колена между своих, достаточно широко разведенных ног. Он неосознанно попытался свести ноги, но лишь сильнее зажал между ними колено герцога. Наконец, Невиллет закрыл глаза и решил просто дождаться дальнейших действий Ризли. Ризли же наслаждался этим моментом, рассматривая неприступного для всех, кроме него судью. Только сейчас он смог осознать, насколько красив и мил был Невиллет. Его сиреневые глаза, на которые падала тень от длинных ресниц, удивленно смотрели на него. Уголки его губ поднялись, образовав застенчиваю, неуверенную улыбку. Длинные, белоснежные, не завязанные в хвост волосы поднялись в воздухе при падении, и сейчас беспорячно лежали на полу, обрамляя голову судьи С каждой секундой, что герцог вглядывался в лицо напротив него, Невиллет краснел все сильнее. Ризли радовался, что возможность увидеть Верховного судью Фонтейна выдалась именно ему, но старался этого не показывать, сохраняя холодное выражение лица. — Ризли, мне больно… — тихо сказал Невиллет, слабо пытаясь освободить руки. — Отпусти… — Ой, — слова, донесшиеся снизу, заставили герцога вернуться из своих мыслей в реальность, — Извини. Не хотел доставлять тебе боль, — Ризли, разжав руки и отпустив чужие запястья, поднялся с пола и отряхнулся от пыли. Он протянул руку, и Невиллет, ухватившись за нее, следом встал на ноги. — Ты как? Не ударился? — поинтересовался Ризли, помогая стряхнуть пыль с одежды судьи на спине. — Нет, все в порядке. Спасибо, — поблагодарил Невиллет за помощь. Руки герцога все опускались, пока не остановились чуть ниже поясницы. На Невиллете не было его длинного фрака, скрывавшего его ягодицы и бедра, поэтому Ризли наслаждался открывшимся ему видом. Если бы кто-то спросил Ризли, когда тот начал засматриваться на тело судьи, герцог не смог бы дать точного ответа — он сам не знал. Он даже не до конца понимал, что им движет и заставляет мягко проводить руками по ягодицам, будто бы смахивая пыль. — Ри-ризли?..- Невиллет обернулся, и Ризли заметил, что лицо того стало еще краснее, чем было раньше, а глаза, казалось, выражали испуг. — Т-ты знаешь, где сейчас находятся твои руки? Только сейчас герцог до конца осознал, что он делает. Он быстро отдернул руки, точно коснулся горячей поверхности, и отвернулся, смущаясь и слегка краснея. Он не знал, сможет ли теперь смотреть в глаза Невиллету как прежде. — И-извини. Не знаю, что на меня нашло. — Мне интересно, как ты это объяснишь, — сказал судья, обходя герцога, чтобы попытаться заглянуть в его глаза. — Я? Да никак, собственно, — стараясь говорить спокойно, ответил Ризли. — Я же сказал, что не знаю, как это произошло. — И все же я жду объяснений. — Ну, наверное, просто задумался, — произнес герцог, пытаясь придать уверенность голосу. — Знаешь, такое бывает. Когда прокручиваешь в голове какую-нибудь мысль, порой не замечаешь, что делаешь. — Над чем же таким важным ты задумался? — Просто вспоминал последовательность прошедших событий, чтобы рассказать тебе о них в верном порядке. — Ладно, поверю тебе, — Невиллет принял оправдания друга — только друга ли? Этого он не мог сказать. — Так что там по событиям и их последовательности? — Сейчас все узнаешь, — сказав это, Ризли схватил судью за запястье и потянул на диван. — А то, чувствую, ты так и простоишь весь рассказ. А он, к слову, достаточно длинный, — произнес герцог, глядя на удивленное лицо Невиллета. — Начнем с того, что мои подозрения в сторону Лейн, подтвердились. Понял я это по ответам на мои вопросы двух мужчин из Сумеру… — И все же я не до конца понимаю, как они выбирают жертв: между ними и Хакаси всего одно сходство — сравнительно недавняя смерть очень близкого друга, — этими словами Ризли завершил пересказ своего разговора с Кавехом и аль-Хайтамом и встречи с Хакаси. — Как ты думаешь, что может связывать их еще? — Ничего. — Как ничего? — Вот так. У них нет ничего общего, кроме этого факта, — Невиллет покачал головой. — Здесь дело немного в другом, — он замолчал, обдумывая слова. — И в чем же? — В том, как люди переживают утрату. Понимаешь, кто-то ведь не может смириться с произошедшим и пытается всеми силами как-то это исправить, или хотя бы сгладить последствия. — Я-то это понимаю, но как это связано с самыми разыскиваемыми преступниками в данный момент? Они, что, хотят найти таким образом себе нового друга, способного заменить Робеспьера? — Не исключено. Мы не можем утверждать наверняка. — Мне кажется, это очень странно. Как один человек может заменить другого, неважно, полностью или частично? Я думаю, более вероятной будет версия, по которой они хотят создать что-то типа своего культа, как это было с Дужье. — Тоже возможно. — Тогда можно предположить, что Робеспьеру как-то удавалось сдерживать их порывы. — Но, Ризли, если Робеспьер был единственным более-менее здравомыслящим среди этих пятерых человек, то почему именно он совершил преступление, и притом дважды? — Преступления, точно. Как-то подзабылось. — Ризли вздохнул. — Тогда придеться откинуть эту теорию и снова вернуться к твоей. Что ты там говорил про утрату? — У каждого свой способ с ней справляться. — Невиллет отошел к окну и прислонился к нему, глядя на яркий свет уличных фонарей через стекло. — Интересно, как ты это узнал. Следил за поведением людей, что ли? — Приходилось, — невесело ответил Невиллет, не глядя на герцога. — Я много наблюдал за людьми, стараясь понять себя, и осознал, что всякий по-разному переживает утраты и потери, и в основном, к сожалению, каждый справляется сам. Кто-то, например, зовет небеса, придавая себя религии и молясь, чтобы подобного не случилось с ним. Кто-то, спасаясь знакомыми дорогами, пытается начать новую жизнь, как бы с чистого листа. Кто-то пытается выреветь ад в слезах. А кто-то уходит в засаду, там становясь зависимым от алкоголя, спасающего от дурных мыслей, или еще от чего похуже. Кто-то, как мы уже поняли, защищается абсолютно другими, иногда весьма нестандартнами и необычными, способами, параллельно пытаясь найти решение проблемы. — Решение? Ты все-таки склоняешься к тому, что они ищут себе нового друга? — Нет, — Невиллет покачал головой. — Бессмертие. — Бессмертие? Что ты имеешь ввиду? — Они ищут бессмертие, экспериментируя на людях. — Подожди, — Ризли приблизился к судье и положил руку на его предплечье, призывая развернуться у нему. — Ты сейчас шутишь? — Нет. Не шучу. Я действительно так считаю, — Невиллет подошел к книжной полке и взял с нее толстую, большую книгу в синей кожаной обложке. На обложке, на равном расстоянии от концов, были пришиты тонкие золотые ленты. — Пока ты искал новую информацию через общение с людьми, я старался узнать мотивы преступников. Поняв, что в состав вещества входит вода Первозданного моря, я отправил письмо Айюну с просьбой поискать в архивах вот эту книгу, — судья протянул книгу Ризли, — и отдать Седэне, чтобы та занесла ее сюда. Я знал, Седэна очень серьезно относится к своим обязанностям, поэтому вряд ли без надобности покинет рабочее место, но все же был уверен, она выполнит просьбу, если узнает, что она от меня. — И что в этой книге? — Рецепт зелья, выпив которое, человек — или любое другое живое существо — станет бессмертным. — Очередной рецепт? На другое у автора, что, фантазии не хватило? — произнес герцог, прислонившись к стене и покачав головой. — Или это ты пытаешься зачем-то завести нас в тупик? Да и к тому же, если книгу ты взял из архива, каким образом ее содержание могли знать обычные люди? — Эгерия думала, что будет использовать зелье не один раз, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как зафиксировать где-то его рецепт, — предпоследнюю фразу Ризли судья решил проигнорировать. — Да, эта книга была взята из архива, но ее текст находится в свободном доступе, так что любой человек может его прочитать. Ты, наверное, подзабыл кое-что, но я напомню: Джаннет работала в палате Жестьон, поэтому имела доступ к архиву и могла наткнуться на книгу. — Хорошо. Выходит, что все они будут жить вечно? Или здесь есть какой-то подвох? — Здесь есть подвох, и даже не один. Дело в том, что это зелье трудно назвать зельем бессмертия — оно действует лишь сутки, затем эффект исчезает. — Сутки? — Ризли не смог сдержать смешок. — Если так, какой в этом всем был смысл? — В рецепте не указан срок действия зелья, из-за чего можно подумать, что ты станешь бессмертным, выпив его лишь раз за всю жизнь. — Но если Эгерия знала, что зелье способно дать бессмертие всего на сутки, почему она это не указала в рецепте? — Она не знала. — Хочешь сказать, она не проводила абсолютно никаких исследований, подтверждавших эффект от зелья? — Она их проводила, но лишь через несколько часов после того, как вводила препарат какой-нибудь мыши. — А как тогда вы узнали, через сколько истекает срок действия? — В результате расследования смерти Эгерии. Я знал, что она принимала это зелье, однако все равно погибла, из чего я смог сделать вывод: его действие либо не было вообще, либо оно закончилось. В ходе нового эксперимента с зельем мы смогли установить, через сколько истекает эффект. — Хорошо, но для чего Эгерии вообще понадобилось это зелье? — Решение изготовить его было весьма эгоистичным: она видела смерти на войне архонтов и не хотела быть одной из падших. Преступниками, кстати, мне кажется, движет примерно та же цель: на примере Робеспьера они поняли, насколько хрупка человеческая жизнь, и хотели что-то с этим сделать. — Вот, значит, как. В таком случае у них будет стимул дальше исследовать зелье. Тогда, мне кажется, они могут обнаружить срок его действия. И, если так, то что? У них все получится? — Не знаю. Если они будут долго скрываться, они смогут найти последний ингредиент. — Найти ингредиент? Текст в книге снова зашифрован? — Да. Именно поэтому еще никому из людей не удавалось воссоздать зелье, несмотря на то, что рецепт особо искать не нужно. — Но почему ты думаешь, что преступники смогут найти ингредиент? — Я не считаю их глупыми — они, пусть и экспериментами, но все же смогли узнать рецепт вещества, от которого мы все сейчас страдаем, и приготовить его. Вряд ли глупый сумел бы разгадать загадку Эгерии. — Я думаю, ты уже устал отвечать на мои вопросы, так что вот последний: почему они отпустили Хакаси, а не стали держать его у себя? — Потому что им необходимо более одного подопытного, чтобы проверять действие вещества с теми или иными добавленными материалами. Скорее всего, они думали, что у них получилось запугать Хакаси так, что он будет слушаться и беспрекословно выполнять любой их приказ, поэтому планировали возложить на него обязанность по «вербовке» людей. Но все это лишь мои предположения, я не знаю наверняка, что у них в головах. Было бы, конечно, славно, если бы вы смогли напасть на след хотя бы одного и расспросить его. — Вряд ли бы он что-то сказал. И кстати, мы поймали одного, однако мы почти ничего не получили из этого. — Поймали? — недоверчиво переспросил судья. — И когда ты собирался об этом сказать? — Сразу после части со свидетелем, да мы как-то немного отклонились от темы. Так вот, попался нам Николай, — Ризли коротко рассказал, как прошла их встреча с агентом Фатуи и заключил рассказ словами: — Вобщем, как я и говорил вначале. Ничего полезного, кроме того, что все это хоть как-то, но все же вселило надежды на скорое разрешение этого дела. Нет, конечно, я приказал Этьену попытаться выпытать у Николая еще хотя бы немного информации, но я сильно сомневаюсь, что этот агент что-то скажет. Возможно, будет намекать, и то не факт — снежанин, как-никак. Внезапно в гостиной раздался щелчок поворота ключа, и в комнату кто-то зашел, тут же сбросив на герцога и судью поток недовольства: — И почему вы оба не спите так поздно? Вы видели время на часах? — Сингвайн? — Ризли повернул к мелюзине удивленное лицо. — как ты сюда попала? И вообще что ты тут делаешь? — Проходила мимо и заметила свет в окнах твоего, Ризли, дома. Я подошла к Блесин спросить, как давно ты пришел да и просто поболтать. Именно от не я узнала, что ты отдал мелюзинам запасной ключ на случай, если вдруг им нужно будет что-то сообщить. И вот я попросила ключ и зашла. И чем же занимаетесь так поздно? Почему не могли отложить на утро? — Сингвайн, мы просто обсуждаем прошедший день. А отложить не смогли на утро просто потому, что за ночь я могу что-то забыть или перепутать, из-за чего информация получится уже неточной. А ты, кстати, почему еще не отдыхаешь? Ты, я знаю, смотрела на часы и имеешь представление, сколько сейчас времени. — Я возвращалась из временного медицинского пункта. Думаю, ты знаешь, насколько сейчас ужасна ситуация с меками — у нас почти не осталось ни разу не раненных людей, пострадали множество мелюзин. И при том достается не только жандармам на суше, но и редким ныряльщикам под водой. А пользы от этого нет практически никакой — никто из расспаршиваемых мелюзинами людей ничего не знает, а поиски самих преступников никак не могут увенчаться успехом. Разве что можно подтвердить наличие среди преступников хотя бы одного ныряльщика. — И каким же образом? — спросил Ризли. — Я просила Фремене зайти ко мне сразу после того, как он выбирется на сушу. Он и зашел, неся в руке ржавый браслет. Как он объяснил, этот браслет он нашел рядом с источником воды Первозданного моря. Поглядите на часы, что-то мы заболтались. Пора бы вам уже ложиться спать. — Закончим диалог и пойдем в свои кровати. — Вот и славно. Тогда, до свидания, — Сингвайн развернулась и пошла к двери, когда ее остановил герцог: — Когда встретишь своих подружек, ищущих информацию через горожан, скажи им, чтобы проследили за светловолосым парнем из Сумеру. — И как они поймут, что перед ними тот самый светловолосый парень из Сумеру? — Вот его приметы: светлые волосы чуть ниже плеч, на них красные заколки, сам он носит белую рубашку и красной накидкой поверх нее и черные штаны. Думаю, этого будет достаточно. — Хорошо, утром расскажу. А сейчас — спать! — сказала Сингвайн и вышла за дверь. — Да, да, конечно, — ответил герцог, провожая мелюзина и закрывая за ней дверь. — Ризли, ты же понимаешь, что следить за человеком, особенно мало тебе знакомым, не то, что бы законно? — спросил Невиллет, когда Ризли вернулся к нему. — А у тебя есть другие варианты, как нам поймать этих убийц-ученых? Так у нас есть какой-то шанс выйти на хотя бы одного из оставшейся четверки через Кавеха — вполне возможно, Кавех пойдет к Лейн вновь узнавать детали заказа. Ладно, — Ризли зевнул, — я, наверное, спать пойду. Ты как хочешь. Можешь подняться сейчас, можешь — попозже. — Пожалуй, я пойду с тобой — рассказ твой сильно утомил, — Невиллет последовал за Ризли на второй этаж, в спальню. — Что, слишком много всего случилось за день? — усмехнулся герцог. — Да. По-моему, такое количество событий на выпадало на вашу долю за все время расследования. — Ага. Согласен с тобой, — Ризли занял свою половину кровати и пригласил судью занять свою. — Давай спать. — Ризли, девочки знают, что мы сейчас находимся в одном доме? — несмело спросил судья, садясь на кровать. — Да. Я говорил им, что ты у меня. — А как ты объяснил, почему я все еще у тебя? — Так безопаснее. После взлома твоего дома, знаешь ли, оставаться в одиночестве рискованно. — А о том, что мы… — Невиллет опустил взгляд на кровать, и Ризли сказал, поняв, что тот просто не смог сказать «спим на одной кровати»: — Нет, конечно. Я не буду о таком рассказывать. Кстати, — герцог решил вернуться к теме предыдущего вопроса, — девчонки-то последовали нашему примеру: тоже переселились в один дом. Хотя, мне кажется, сделали они это по немного другим причинам. — Другим причинам? — Ага. По поводу Шеврез ничего сказать не могу, но Навия и Клоринда влюблены друг в друга. — Влюблены? Ты шутишь? — Нет. Ты бы видел, каким взглядом Навия смотрит на грудь Клоринды. Часто, я замечал, она будто бы специально проводит руками по ее бедрам, когда обнимает. Да и сегодня я увидел на шее Клоринды, подьее воротником, очень слабый след от губной помады. Помадой такого цвета пользуется Навия. — Оу, вот как… Надеюсь, у них все будет хорошо, если это так. — Ладно, хватит разговоров. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — отозвался Невиллет, поворачиваясь к стене. Ризли, уставший, уснул быстро. Уже через пару минут послышалось его мирное сопение. Невиллет же в это время пытался понять, чувствует ли герцог что-то к нему, или нет. «Он трогал меня там… Вряд ли так поступают просто друзья. Но то, что он сказал утром…» Ризли повернулся к нему и приобнял его. «Он уже спит, но все равно обнимает меня. Хотя, возможно, между нашими телами просто нет места, куда бы он мог положить руку…» Так и не найдя ответов на свои вопросы, Невиллет, усыпленный равномерным дыханием над ухом, заснул. Оперный театр «Эпиклез», выступающий в Фонтейне как здание суда, вновь был переполнен народом. Любопытство всегда манило людей, и те нередко подчинялись ему. Так получилось и в этот раз. Если бы существовала машина, использующая в качестве топлива человеческие эмоции, она бы наполнилась топливом на все следующее десятилетие. Зрители и представить не могли, кто будет подсудимым сейчас, до тех пор, пока его не ввели в зал… Ризли. Герцог крепости Меропид. Возлюбленный Невиллета, Верховного судьи. Он ничего не говорил, не сопротивлялся и лишь играл в презрительные гляделки Невиллетом. — И все-таки преступник всегда остается преступником! — будто бы радостно произнесла Фурина со своего места, желая разжечь интерес публики. — Даже если наихудший из них постарается измениться, ничего не выйдет. И Ризли нам это доказал. Правда, Ризли? Ризли не ответил. Он, игнорируя слова архонта, продолжал смотреть прямо в глаза Верхному судье, не отводившему от него взгляд, и ждать, когда в нем проснется совесть. И давно утеренная справедливость. — Что, не можешь понять, как снова оказался здесь? — Фурина, уже не скрывая, издевалась над Ризли, развлекая зрителей. Ей больше ничего и не оставалось — и Ризли, и — что странно — Невиллет, молчали. — Нечего было помогать заключенным, преступник. Ха-ха-ха, тебе что, даже нечего сказать в свое оправдание? — Я просто не хочу разговаривать с предателем. — Твердо сказал Ризли. — А вот сейчас, господин Ризли, я попрошу вас объяснить свое высказывание, — наконец подал голос Невиллет. — А что тут объяснять? — усмехнулся Ризли. — Вспомни еще недавно известного по всему Тейватеу путешественника, просто искавшего свою сестру, и подумай, что ты скажешь несчастной девушке. Ведь ее брат, Итер, мертв. Из-за тебя. Вспомни Навию и Клоринду, которым сломал жизни просто так именно ты. Вспомни Лини, известного иллюзианиста, которого лишил возможности продолжать свою деятельность, отправив в тюрьму. А его брат, Фремене, оказавшийся там же по похожей причине? И теперь бедной Линнет приходиться отдуваться на выступлениях одной, хотя всю жизнь она была, в основном, помощницей. Ты превосходно знаешь, каким образом все они оказались в тюрьме, а кто-то и вовсе умер. И разве после этого ты не являешься предателем своей должности? Когда твой хваленая справедливость свернула не туда? Хотя, судя по тому, что во время всех процессов над невинными над Фонтейном не было дождя, можно сказать, что тебе ничуть не жаль. Даже сейчас за окном чистое небо, несмотря на то, что перед тобой, на скамье подсудимых, находится тот, кому ты признавался в чувствах далеко не один раз. — Ближе к концу Ризли начал практически кричать. — Все люди, которых вы, господин Ризли, перечислили, были лишены свободы по закону. — По закону? — Ризли не смог сдержать смешок. — Не смеши. С самого начала Итеру не посчастливилось. Он попал на скамью, якобы засеченный в нарушении каких-то границ, хотя никаких границ на территории и в помине не было. Он выбрал дуэль, зная, что победит. Но ты наслал на него всех дуэлянтов, кроме Клоринды, так как та не решилась убивать путешественника. С таким количеством врагов, навалившихся на одного человека, парень, понятное дело, не справился. Лини был лишен возможности выступать лишь потому, что он связан с Фатуи, хотя это уже давно не является особой тайной. Он не делал ничего преступного, не пользовался связями и доступной властью, в отличие от тебя, вершитель человеческих судьб. В деле Навии ты понимал, что все улики указывали на абсолютно другую девушку. У Навии не было мотива и она тупо не могла убить человека. Но что же сделал ты? А ты просто сочинил байку, по которой убила мужчину именно Навия, и выставил девушку преступницей, коей та не являлась и не является до сих пор. На суде Навия выбрала дуэль, но Клоринда, наш лучший судебный дуэлянт, отказалась выходить против подруги. Ее решение поддержали многие. Но не ты. Помнишь, что ты говорил? «В законе прописано, что судебные дуэлянты не могут отказываться от дуэли», так ведь? Ты сам говорил мне выучить закон, я его выучил. И я не помню, чтобы в нем была такая статья. И что это значит? Ты выдумал ее. Фремене ты посадил за решетку из-за того, что тот не рассказал о местонахождении источника подземных вод, который люди уже долго пытались отыскать, хотя Фремене сразу же доложил об этом. Тебе, как и Фурине, просто захотелось развлечь заскучавшую публику, сломав очередную жизнь. И наконец я, человек, находившийся с тобой в самых близких отношениях. Я просто пытался помочь Навие, Клоринде, Лини и Фремене, которых ты без зазрения совести посадил в тюрьму. И ты в этом углядел помощь не осужденным по ошибке, а помощь самым настоящим преступникам. Просто посмотри сколько жизней ты погубил совершенно ни за что. По началу, невозможно поспорить, все было хорошо, ты был действительно справедливым судьей. Тобой восхищалась добрая часть людей. Многие желали быть хоть отчасти похожими на тебя. Но теперь ты вытворяешь несусветный бред, выгодный лишь Фурине, просто из-за того, что она никогда не попадет на скамью подсудимых, в отличие от всех людей, сидящих сейчас в зале. Пока Ризли перечислял все грехи судьи, Невиллет вспоминал эти дела. Навию он почему-то запомнил в форме сотрудников палаты Жестьон, пусть и знал, что девушка не имеет к ней никакого отношения. Клоринда и Ризли представлялись ему в белых халатах, поверх униформы исследователей из института Фонтейна. На Лини он видел костюм пиро агента Фатуи. Фремене же носил синие брюки с низкими черными ботинками, открывавшими часть голени, и белую рубашку. — Слышишь, как зашумел зал? — продолжал Ризли. Он говорил тихо, но Невиллет все равно слышал его так, будто бы он стоял у него за спиной. — Прислушался, о чем они говорят. — Как же все это несправедливо, — прошептал мужчина своей соседке. — Их надо освободить, — согласилась девушка. — Если все, о чем рассказал это парень, — мужчина в другом конце зала кивнул на Ризли, — то этот судья абсолютно не умеет судить. — Его надо заменить, — отозвался сосед. — И желательно, как можно скорее, чтобы он не успел навредить еще кому-нибудь. — Долой судью! — закричал парень, и зал начал скандировать: — Долой судью! Долой судью! — Ты думал, что смог заслужить доверие людей? — задал вопрос все тот же негромкий голос Ризли, слышившийся на удивление отчетливо среди зала, наполненного возмущением людей. — Думал, они верят тебе, доверяют? Думал, никто ничего не заподозрит, не поймет? Мы же все такие глупые, верно? Один ты здесь такой умный. А теперь послушай, что они твердят, не переставая ни на секунду. Долой судью — только и слышал Невиллет. — Тебе давно следовало очнуться от этой иллюзии. Иллюзии доверия и благополучия. — Очнись! Очнись! Очнись! — зал стал повторять уже другую фразу. — Иллюзии добра и порядка, царивших в твоем собственном, выдуманном мире. — Очнись! Очнись! Очнись! — Иначе никто бы не страдал лишь по твоей прихоти. — Очнись! Очнись! Очнись! — Просто потому, что так захотелось тебе. — Эй, Неви, очнись! — встревоженно вскричал Ризли, треся судью за плечи. — Ри-ризли? Это правда ты? — задал вопрос Невиллет, не веря своим чувствам, еще не до конца проснувшись. — Конечно, кто бы это еще мог быть? — сказал герцог и крепко обнял судью. — Я уж думал, ты никогда не проснешься. — Значит, это все было просто кошмаром, — пробормотал Невиллет. — Все казалось таким реальным. — Что тебе приснилось на этот раз? — Я не уверен, что ты… что тебе стоит знать об этом. — Почему? Сон как-то связан со мной? — Да. Я бы даже сказал, со всеми, кто причастен к расследованию. — Если так, то, думаю, тебе все же стоит рассказать. К тому же, вдруг он поможет нам, как и прошлый раз. — Хорошо. Ты убедил меня. Мне приснилось, что я вел очередной процесс… — Невиллет нехотя пересказал свой сон. — Твоя фантазия, конечно, мастерица придумать сюжеты кошмаров, — сказал герцог, дослушав рассказ. — Как думаешь, между твоим кошмаром и преступниками может быть связь? — Да. Вероятно, она есть, — Невиллет вздохнул. — Дело в том, что мне редко снятся сны. Но если это происходит, сны так или иначе связаны с прошлым, настоящим или будущем. И, мне кажется, здесь как раз-таки есть связь с будущим, только очень туманная. — Ты уверен, что все понял правильно? — Нет, но я не знаю, как это объяснить еще. Я проводил над ними суд, поэтому, думаю, можно сказать, что вам удастся их поймать. — А подсказки, как мы это сделаем, случайно в кошмаре не было? — Вряд ли она была. Тот, кто прятался под образом Клоринды, в реальной жизни не может быть судебным дуэлянтом, это возможно, только если все наши догадки по поводу личности преступников не верны. — Я тебя понял. У тебя есть идеи, как распределились личности преступников между нами, присутствовашими во сне? — Скорее всего, между вами есть какое-то сходство: внешность, вид занятия, отношения — что-то наподобие. — Если так, то я представлял Колрана, — задумчиво проговорил Ризли. — Я был в белом халате да и моя внешность, судя по описанию Фремене, немного похожа на его. Взаимосвязь между Клориндой и, вероятно, Лейн, если и есть, то тоже во внешности: ты говорил, что на ней был белый халат и иследовательская форма; при этом их основная деятельность отличается кардинально. Лини, без сомнения, это Николай, так как оба принадлежат одной организации. Фремене схож с ныряльщиком по виду занятий. И теперь, кстати, мы знаем, как примерно выглядит этот ныряльщик. Но Итер? Кто он? — Робеспьер. Он же погиб в результате дуэли, как и путешественник в моем сне. — Ах, ну да. Но, по-моему, это все, в чем они похожи. — У меня есть еще предложение, но я не знаю, насколько оно правдиво. Тебе не кажется, что Итер является связующим звеном между всеми нами? Если честно, я не думаю, что без него наши отношения приобрели бы похожий оттенок. Так, что если Робеспьер в какой-то степени был таким же звеном в этой компании? Мы знаем только то, что они были знакомы с детства, но как они познакомились — через кого — нам неизвестно. Да и на, как и на то, в каком порядке вы поймаете преступников, может указывать перечисление дел тобой во сне. То есть, сначала была смерть Итера — Робеспьера, — потом вы схватили Николая — Лини. И, если так и дальше пойдет, то следующими будут Джаннет, Лейн, Джейкоб и Колран. — Вот как, получается. Значит, теперь будем охотиться за Джаннет. — И еще, то что я понял для себя: суд будет сложным. Возможно, Колран будет давить на меня, как это было с тобой. И зал тоже, может быть, будет мне не верить. — Эти выводы ты сделал по моим высказываниям в кошмаре и поведению зала? — Да, я думаю, это тоже может послужить некоей подсказкой, только уже чисто для меня. Чтобы я мог заранее подготовиться. — Что-то еще? — спросил герцог, зевнув. — Если да, может, попробуем снова уснуть? — Пока что я ничего больше не могу сказать. — Ну, тогда давай спать, — Ризли, отвернулвшись от Невиллета, лег и довольно быстро заснул. Невиллет же, даже повернувшись к стене и прислушившись к ровному дыханию за спиной, не мог уснуть. Он все вспоминал свой сон. «Преступник всегда остается преступником… Что если, все люди, которые мне приснились, на самом деле не ведут расследование, а лишь притворяются? А что, если никаких преступников и не существует? Тогда все «детективы» и есть преступники… Но, выходит, и Ризли тоже… Так, ладно. Каковы их мотивы? Бессмертие? Но для чего? Может быть, Навия не хочет, чтобы члены Спина-де-Росула снова лишались босса? А Клоринда, если действительно любит ее, чтобы остаться с ней навсегда? Итер, чтобы у него точно была возможность найти свою сестру. Ризли, если все же неравнодушен ко мне, может быть, преследует ту же цель, что и Клоринда. Но Лини и Фремене… почему тогда без Линнет? И Шеврез? Ее даже не было в моем кошмаре? Может, они — Шеврез и Линнет — согласились помочь, но отказались от своей доли? Но все же я не могу утверждать наверняка, кто является преступником. Я не знаю, кто на меня напал тогда — кто-нибудь из компании Колрана и Лейн или Клоринда с Навией. Я не знаю, существуют ли на самом деле Натаниэль и Хакаси, о которых мне рассказывал Ризли, или это лишь плод его воображения. Мне нужно это узнать. Я должен понять, над кем мне в будущем проводить суд. И, если это окажется Ризли… я не прощу себя. Я не должен был доводить его до такого.» Невиллет сел на кровати и ощупал второй ее конец, где лежали выдры — у ног. «Ризли подогнул ноги — повезло. Не придеться перешагивать.» Осторожно, чтобы не заскрипела кровать, он слез с постели и направился к двери. Судья слегка приоткрыл ее и, выйдя, тихо закрыл, боясь разбудить герцога. Глаза уже давно привыкли к темноте, и он спокойно мог разглядеть во мраке ночи ступени лестницы вниз. Спустившись, он пошел в гостиную и лег на диван, на котором все же смог заснуть.